Воплощение страсти, или Красота – большое испытание Шилова Юлия

– А может, он под спортсмена закосил и помчался к браткам за подмогой? – предположила Танька.

– Спортсмены в кроссовках бегают, а Драный босиком с балкона сиганул.

Толик отодвинул пустую кофейную чашку и бросил на нас задумчивый взгляд.

– Девчонки, а давайте-ка поступим так. Вы останетесь дома, а я попробую разыскать Драного. Как только разыщу – постараюсь с ним обо всём договориться. Думаю, часика через три я приеду с определённым результатом.

– А почему мы должны тебе доверять? – по привычке забарабанила я пальцами по столу.

– Потому что вы неплохие девчонки и я искренне хочу вам помочь. А ещё потому, что Танечка мне далеко не безразлична.

Услышав последние слова, Танька расплылась в улыбке и, приподнявшись, чмокнула Толика в щёку.

– Смотри, от счастья не задохнись, – съязвила я.

– Если на то пошло, то я в этой гостинице не была. Я, можно сказать, из-за дружбы страдаю. Теперь Драный на меня зуб точит… И вообще, Ленка, какого чёрта ты Драного спугнула? Неужели по-другому нельзя было? Ищи его теперь по всей Москве!

– А что я, по-твоему, должна была делать, когда эти чёртовы «казаки» увидела? Тем более, он мне сам сказал, что сделаны они на заказ и вторых таких нет! Я от страха вообще могла его на месте укокошить. Жить захочешь – и не то сделаешь!

– Нужно было нас разбудить, – не моргнув глазом, сказала Танька. – Пока твой Драный спал, мы бы наметили план дальнейших действий.

– Тань, ты хоть думай иногда, что ты несёшь! Может, я и сама докумекала бы до чего-нибудь, но у Драного, как назло, мобильник в кармане запиликал.

Толик потянулся к телефону, ещё раз набрал номер, послушал несколько минут, затем положил трубку и направился к выходу. Мы с Танькой бросились следом, закричав в один голос:

– Послушай, куда ты собрался?! Неужели ты оставишь нас одних?!

– Девочки, у вас нет другого выхода, кроме как довериться мне, – сказал Толик, зашнуровывая ботинки. – Где Танечка живёт, никто не знает, так что опасности нет никакой. Сидите дома и не вздумайте выходить на улицу!

Входная дверь захлопнулась. Танька суматошно закрыла все мыслимые и немыслимые замки и, вздохнув, поплелась на кухню.

– Один уехал для того, чтобы разобраться со своим долгом. Другой – чтобы поговорить с Драным, – невесело рассмеялась я. – Боюсь, Танька, мы с тобой больше не увидим ни того ни другого.

– Не смей так говорить! А вдруг твоя мысль материализуется? Как скажешь, так и будет. Нужно верить только в хорошее!

– Накликала беду на свою голову! Будем теперь сидеть тут как на иголках… Какого чёрта ты потащила сюда этого Толика? Знаю я, чем это кончится: приедут братки и… – Продолжать фразу мне не хотелось.

Положив на стол пёструю стопку школьных тетрадей, Танька достала красную ручку и недовольным голосом произнесла:

– Не знаю, как твой Макс, но Толик, по-моему, удивительно благородный мужчина. Я думаю, ему можно доверять. Между прочим, он бескорыстно согласился нам помочь. Никаких подарков я ему не дарила.

– Каких ещё подарков?

– Ну, например, машин… – Танькин голос был полон сарказма.

– А я свою машину и не дарила. Я её на время одолжила.

– Это одно и то же. Очень сомнительно, что ты её ещё когда-нибудь увидишь!

Танька склонила голову над раскрытой тетрадкой, показывая, что разговор окончен. Вздохнув, я принялась мыть посуду. Воображение услужливо нарисовало малоприятную картину: дюжие молодчики во главе с Драным выламывают дверь и оставляют в квартире два трупа.

Кровь льётся рекой и заливает соседей снизу. Те звонят в милицию, но поиски не дают никаких результатов.

Бр-р-р… И угораздил же меня чёрт вляпаться во все это… Ну почему в ресторане к нам подошёл именно Драный? Прямо какой-то злой рок…

Почистив раковину, я подошла к окну и уныло посмотрела на улицу.

– Всё-таки ты зря Толику не отдала его газовые патроны, – вдруг изрекла Танька.

– На кой чёрт они ему сдались?

– Благодаря тебе, дорогая, он совсем без оружия к Драному пошёл.

– Ну и что? Драный его встретит с распростёртыми объятиями, а потом они вместе приедут по указанному адресу. Думаю, ждать нам уже осталось недолго. Так что ты зря за свои тетрадки засела, они больше тебе не пригодятся.

– Хватит каркать! – вздрогнула Танька. – Если ты и в самом деле так думаешь, лучше позвони своему Максу и попроси, чтобы он нас охранял.

– Ему со своими делами разобраться нужно, а ты хочешь, чтобы он нас охранял. Какой с него прок, если он один, а сюда сейчас целая гвардия примчится.

– Один не один, а всё-таки мужик. И вообще, с каких это пор ты мужиков жалеть стала?! – взорвалась Танька. – Мужиков вообще жалеть нельзя! Их пожалеешь – только себе хуже сделаешь! Они жалости не понимают. Они сразу на шею садятся и погонять начинают.

– Смешная ты, Танюшка, – не смогла удержаться я от улыбки. – Ты умные мысли высказываешь, а делаешь всё наоборот. Не ты ли час назад гладила своего новоиспечённого женишка по белобрысой головёнке, причитая как ненормальная: «Ешь, Толенька, ешь. Я, конечно, не знаю, как тебе жена готовит, но ей-богу, старалась от души». Фу, аж слушать было тошно!

– Не нравится, не слушай, – обиделась Танька. – Ты только со своей личной жизнью можешь носиться, а на мою тебе наплевать. Не одной же тебе в мужиков влюбляться! Мне, между прочим, тоже хочется от лакомого кусочка хоть крошечку откусить.

Устав от Танькиного нытья, я ушла в комнату и, щёлкнув пультом, включила телевизор. На первом и четвёртом каналах профилактика, на втором – реклама, на третьем – сентиментальный латиноамериканский сериал. И как только люди могут смотреть такую муру? Вот уж точно говорят: мыло. Пены много, в глаз попадёт – ревёшь… А может, и мне поплакать под настроение?

Где-то в шкафу у Таньки припрятана водка.

Надо бы глотнуть капельку. Водка для меня как валерьянка: выпьешь и успокоишься. Воздержишься – душа болит. В малых дозах не вредно, главное – вовремя остановиться, а я пока ещё не разучилась держать себя в руках.

Налив себе четверть стакана, я села на диван и попыталась с ходу вникнуть в незатейливый сюжет. Смуглолицый широкоплечий брюнет в пёстрой рубашке-гавайке навыпуск уговаривал молоденькую длинноволосую красавицу бежать под покровом ночи из родительского дома. Не соглашайся, дурочка, обманет ведь, как пить дать…

Сколько я таких брюнетов перевидала на своём веку… Много, очень много, а ведь мне только двадцать семь лет…

А водка у Таньки совсем не горькая, пьётся как вода… Наверное, я уже не способна почувствовать горечь.

Жизнь-то у меня какая… Незавидная… Не жизнь – слёзы одни… «Леночка, какая ты счастливая, – обычно говорит мне при встрече соседка, – одета как куколка, квартира, машина – все у тебя есть. Жалко только – одна ты. Нашла бы себе жениха, а?» Конечно же она не знает, чем я занимаюсь. Думает, что в престижной фирме работаю, переводчицей… А я, между прочим, и в самом деле могла бы работать переводчицей. Во-первых, английский в спецшколе учила, во-вторых, за долгие годы работы с иностранцами поднаторела на практике.

Может быть, поэтому мне удавалось легко находить клиентов, да и с криминальными кругами особо сталкиваться не пришлось.

Маринка… Как же она мне помогала на первых порах… Ближе Таньки была… За руку везде водила… Себя не жалея, спасала, если вдруг туго приходилось… Спасибо тебе, подружка дорогая, не скучай там, наверху, без меня. Сама-то ты так за короткую жизнь настрадалась, что наверняка попала в рай. «Помилуй мя, боже, по великой милости твоей, и по множеству щедрот твоих очисти беззаконие моё», – вслух прошептала я слова из псалма. Все путаны верующие, без веры нам хоть в петлю залезай… И Маринка верующей была, и Наташка, которая тоже умерла три месяца назад.

Не от СПИДа, нет. Братки на неё наехали, потребовали: плати. Она сначала отказалась, потом стала собирать требуемую сумму, но собрать не смогла.

Нашли её мертвой в придорожной канаве. Выбросили, наверное, из машины. Перед смертью пытали: тело – сплошной синяк… Сама я узнала об этом случайно, из «Дорожного патруля». Вот так…

Танькина бутылка опустела наполовину. Ничего, не обеднеет девушка, я ей новую куплю. Такая-то мелочь для меня – тьфу. За ночь я могла намолотить на целый вагон водки.

Рестораны, дорогие отели, престижные выставки в Экспоцентре… О, я знала, куда пойти! Но особенно я любила ходить в казино. Снять там клиента проще простого: азартные игры сближают, а дальше уже дело техники. Слово за слово – завязывается разговор на хорошем английском, далее следует приглашение в бар, ну а потом – в номер. Час, другой – и можно искать нового клиента. Я никогда не была ленивой и пропускала через себя человек пять за ночь. Но иногда – ни одного… Хотя таких ночей было мало: пропустишь разок-другой – не захочешь возвращаться к ремеслу. А денежки я любила и люблю.

Макс, бедный Макс… Если бы он только знал, с кем связался… Жалко его, но себя – ещё больше… Талантливая, умная, красивая, я бы могла многого добиться в жизни, если бы… Если бы родилась в другой стране.

А так… Папы у меня не было. Мамочка, имея два высших образования, получала копейки. Чтобы дочка была не хуже других, на трёх работах работала. И что? Умерла в тридцать шесть лет, оставив меня в полном одиночестве… Школу я всё-таки закончила и даже, зная, как об этом мечтала мама, поступила в институт, но постоянное безденежье мало сказать угнетало – безжалостно сломало мою психику.

Внутренне я была готова к проституции ещё до встречи с Маринкой. Хотя, впрочем, нет… На первом курсе я мечтала о замужестве. Клацая зубами от холода, я стояла на автобусной остановке и представляла себе будущего жениха. Молодой бизнесмен с внешностью Шона Пенна. А что?! Должно же мне наконец повезти… Но на педфаке такие не учились, на дискотеку не ходили, а пойти туда, где, по слухам, можно было подцепить себе подходящего кавалера (ночной клуб, ресторан, теннисный корт, бассейн, тренажёрный зал), я не могла по причине отсутствия денег и нормальной одежды.

Нормальная одежда у меня появилась после первой же незабываемой встречи с толстым негром, которую, по моей робкой просьбе, организовала неунывающая Маринка. С неграми с тех пор я старалась не встречаться, хотя при моей-то профессии выбирать не приходилось.

Какая, собственно, разница – чёрный, белый, жёлтый… Главное, чтобы в бумажнике лежали зелёные. Много зелёных, очень много. Иногда ради них я занималась совсем уж некрасивыми вещами: подсыпала клиенту клофелин в бокал с шампанским, а потом чистила его по полной программе, обирая до нитки. Рисковала? Конечно, рисковала, но… Неуёмная жажда наживы оказалась сильней. Хотя… Часть ворованных денег я отдавала Таньке. Танька одна растила сына, даже не рассчитывая стрясти алименты с бывшего мужа, тащила на себе больную мать, которой требовались дорогие лекарства… Не забывала я и о своих родственниках. На Украине жила моя тётя. Муж у неё был шахтёром. В прошлом году он погиб в забое. Осталось двое детей. Им тоже надо было что-то есть… Другая моя тётя после окончания института осела на Дальнем Востоке. Раньше вроде бы получала хорошие деньги, заработала даже на трёхкомнатную квартиру в центре города, а потом… «Ленка, пришли мне, пожалуйста, свечи. Электричество у нас только по большим праздникам. Живём, как в Средние века. У соседки муж недавно умер. Делали ему операцию в больнице, так во время операции свет отключили. Скоро и у вас в Москве будет так…» Вот такое письмо я от неё получила. Я же не зверь – надо помогать…

А иностранцы… Они не обеднеют. У них за бугром другая жизнь…

Не выпуская из рук стакана, я вытерла слёзы.

По экрану телевизора под красивую мелодию бежали титры. Вот тебе и сериал… Нет уж, в моём сериале обязательно будет счастливый конец.

Я сильная, я сумею выкарабкаться. С прошлым покончено. Только бы Макс ничего не узнал, только бы не узнал…

В комнату, держа полотенце в руках, вошла Танька.

Посмотрев на открытую бутылку водки, она укоризненно покачала головой:

– Ты что, подруга, совсем умом тронулась? Разве можно водку хлестать не закусывая? Хоть бы закуски у меня какой попросила! Ну ты даёшь…

– Хочешь, присоединяйся.

– Ну уж нет! Я водку без закуски пить не умею. Я вообще водку не люблю!

– Водку никто не любит, её жизнь заставляет пить.

Танька села рядом, обняла меня за плечи и ласково потерлась щекой о плечо.

– Лена, ты плачешь?

– Всё нормально, – ответила я и тыльной стороной ладони вытерла слёзы.

– Ты обиделась на меня, да? Лен, я сама уже тысячу раз пожалела, что проболталась обо всём Толику. Ну прости меня!

– Я уже привыкла.

– Леночка, это я случайно. У меня просто вырвалось. Я в жизни больше такого никому не скажу. Клянусь! А хочешь, я сейчас позвоню твоему Максу и скажу ему, что ты лучшая девушка на свете? Знаешь, как это прозвучит? «Ты, мудак хренов! Где тебя черти носят? Когда наконец ты со своими делами разгребёшься?! Ведь тебя такая красавица любит и ждёт! А ну-ка, срочно вставай на ноги и шпарь к нам домой!»

Я громко рассмеялась и уткнулась Таньке в грудь.

– А ты думаешь, что я не могу так сказать?! Вот сейчас позвоню и слово в слово повторю. А ещё скажу, чтобы он не забыл твою машину, потому что ты не так богата, чтобы мужикам свои тачки раздаривать!

Я подняла голову, улыбнулась и с надеждой посмотрела на Таньку.

– На, звони, – протянула я ей бумажку с номерами.

Танька поставила телефон на колени и стала накручивать диск.

– Лен, похоже, у него мобильник выключен, – сказала она через несколько секунд.

– Позвони по другому номеру. Это телефон его друга.

Но и там никто не подошёл.

Скрестив руки на груди, Танька насмешливо посмотрела на меня:

– Хороший у тебя, Ленка, мужик, а самое главное – честный. Оставил пару телефонов, чтобы ты могла позвонить в трудную минуту. Якобы он сразу примчится на помощь. Только по этим телефонам хрен дозвонишься. Нормальненько он твою безопасность обеспечивает. Таких фраеров нам на хрен не нужно. Самое главное в мужике – это чувствовать тыл, только какой с него тыл!

– Может, с ним что случилось? – растерянно спросила я.

– Скорее что-нибудь случится с нами, чем с ним. Аферист хренов. Сколько раз я тебе говорила: мужиков жалеть нельзя. Мужика пожалеешь – себе дороже выйдет. Будь моя воля, я бы взяла автомат, вышла бы в центр города и всех их перестреляла. Автомат и ведро патронов… Пусть меня потом за это посадят, плевать! Только бы Толика в живых оставила. Уж больно он в постели хорош. А в наше время, сама знаешь, кроме как постели, с мужиков-то и взять нечего. Да и то у половины из них между ног такое, что смотреть не хочется. Ей-богу… Прямо настоящая деградация. Так что, подруженька, накрылась твоя машина медным тазом. Забудь о ней.

– Ничего и не накрылась, – вяло возразила я.

Танька, словно не слыша моих слов, продолжала возмущаться дальше:

– Ну, аферюга! Ну, хитёр! Такую тачку прикарманил. Чтоб ему эта машина боком вышла! Чтоб у него все светофоры красные были! Чтоб он въехал в столб первый попавшийся, чтоб его в Склиф увезли, окаянного!

– Кончай каркать!

– А я и не каркаю, я правду говорю. Сама посуди, разве может у тебя с этим Максом что-нибудь станцеваться? Он гол как сокол, да ещё кучу долгов имеет!

– Откуда тебе знать, что он гол как сокол?

– Так это и дураку понятно. Ежели на нём долг завис, о чем вообще может идти речь? Может, он врёт, что его товарищ подставил! Может, он карточный шулер или в казино все деньги спустил! Может, он игрок заядлый! Вот сейчас твою машину продаст, а деньги продует!

– Господи, Танька, не говори ерунды. Как он мою машину продаст, если у неё бампер помят?!

– Вот на запчасти и продаст. Может, пока мы ему названивали, он разборкой и занимался. Дурак не дурак, а денег на казино хватит. И вообще, Ленка, запомни одну вещь. Этому меня ещё мама учила. Каким бы мужик хорошим ни казался, верить можно только себе и полагаться только на себя. А самое главное, это тоже говорила мне мама, за мужиков бороться бесполезно. Вот я, например, за своего мужа, который полюбил другую женщину, бороться даже не пыталась. Борьба за эту двуногую особь сильно снижает собственную самооценку. Бороться можно и нужно только за себя!

Слушая сумбурную речь подруги, я не смогла удержаться от улыбки:

– Красивые ты слова говоришь, Танька, да только сама в них не веришь. Стоило тебе с Толиком познакомиться – сразу здравый рассудок потеряла. Головой поехала…

Наш разговор прервал пронзительный звонок в дверь. Мы обе с ужасом переглянулись. Дрожащими руками я достала из кармана пистолет.

– Наверное, это Толик, – едва разлепляя губы, прошептала Танька.

– Не открывай. У меня какое-то дурное предчувствие…

– Я тебе говорю, что это Толик. Как же я могу его не впустить?

Танька хотела было встать, но я удержала её на месте.

– Твой Толик сам говорил, чтобы мы никому не открывали дверь. Так давай и не будем её открывать. Зачем нам лишние неприятности? Если это и в самом деле Толик, пусть позвонит тебе по телефону и скажет, что это он!

– Как же он позвонит, если не знает моего номера? – жалобно застонала Танька.

– Ничего, сообразит, как узнать. Позвонит в справочную и по адресу найдёт.

Звонок повторился ещё раз. На этот раз он был куда более настойчивым. Тот, кто стоял за дверью, руки от кнопки не отрывал. Сидевшая как на иголках Танька, оттолкнув меня, сорвалась с места и пулей бросилась в коридор.

– Стой! – громко закричала я, запоздало пытаясь схватить её за руку. – Стой! Кому говорят!

«Ну вот и всё, надо готовиться к худшему, – поняла я. – Дура Танька, связалась с этим смазливым блондином. Перетерпеть не могла! Притащила его сюда (запоминай адрес, дружочек), завтраком накормила и… отпустила к Драному. И я как последняя идиотка пошла у неё на поводу! По-хорошему он с братцем пообещал договориться, как же! Я, конечно, не ясновидящая, но то, что за дверью стоят крепкие ребята, готовые изрешетить нас с Танькой, как только мы их впустим в квартиру, – это как пить дать. И ведь не сделаешь ничего. Не откроем – дверь выломают. Может, хоть соседи догадаются в милицию позвонить?»

С замками Танька справилась на удивление быстро.

Распахнув дверь, она взвизгнула и как ошпаренная отскочила назад. На пороге, пошатываясь, стоял Драный.

Глаза его были по-жабьи выпучены, толстые губы шевелились, словно он собирался что-то сказать, но не мог подобрать нужные слова.

Мясистая, поросшая тёмным пухом пятерня с кольцом-печаткой на указательном пальце комкала на широкой груди рубашку из тонкого полотна, перепачканную кровью. Сделав шаг вперёд, он с грохотом рухнул на пол и громко застонал.

Набравшись храбрости, я перешагнула через его тело и выглянула из квартиры.

– Там никого нет, – с трудом выдавила я из себя и быстро захлопнула дверь.

– Ты уверена? – каким-то чужим голосом произнесла Танька.

– Там никого нет, – ещё раз повторила я и опустилась на корточки рядом с Драным.

Драный лежал на боку. Поначалу небольшая лужица крови, почти незаметная на грязновато-коричневом линолеуме коридора, увеличивалась прямо на глазах.

– Эй, ты что? – прошептала я и, преодолев смешанное со страхом отвращение, перевернула его на спину.

С видимым трудом Драный приоткрыл глаза, уже подёрнутые мутной пеленой, и, задыхаясь, прошептал:

– Я хочу жить… Шлюха… Слышишь, я хочу жить…

В уголках его рта запузырилась кровавая пена.

Спустя секунду жёсткое свистящее дыхание оборвалось. Танька громко закричала и съехала по стенке вниз.

Глава 10

Мы с Танькой сидели на полу и, глядя на Драного, курили одну сигарету за другой. В полумраке тесного коридора фигура его казалась нереально большой.

– Неужели он мёртв? – прерывисто всхлипнув, спросила меня подруга.

– Мертвее не бывает, – глухо ответила я.

– А кто его убил?

– Ну, понятное дело, не мы.

– Но ведь он умер только сейчас, прямо на наших глазах! – В Танькином голосе нарастали истеричные нотки. – Ему кто-то выстрелил в спину… Не мог же он в таком состоянии подняться на мой этаж и так долго звонить в дверь!

– Я выглядывала на лестничную клетку. Там никого нет.

Я заставила себя встать, на подгибающихся ногах прошла на кухню и, отодвинув пеструю, в весёлых чайниках занавеску, посмотрела в окно. Внизу, перед Танькиным подъездом, стояла знакомая иномарка, та самая, на которой мы ехали из ресторана к Драному в гости. Не веря собственным глазам, я махнула Таньке рукой и закричала:

– Иди сюда! Там во дворе машина Драного!

Танька растерянно ахнула.

– Прямо чертовщина какая-то… Не мог же он управлять машиной в таком состоянии! Как он поднялся по лестнице? Если его ранили по дороге сюда, почему он не поехал в больницу?

– Тань, ты бы лучше спросила, как он адрес твой узнал!

Решительно отстранив подругу, как тень застывшую у окна, я подошла к Драному и, стараясь не испачкаться в липкой крови, принялась лихорадочно рыться у него в карманах.

– Что ты ищешь? – с ужасом уставилась на меня появившаяся Танька.

– Ключи от машины.

– Зачем?

– Спущусь вниз, открою машину и посмотрю, есть ли в салоне кровь. Попробуем выяснить, где его подстрелили.

– Ну уж, наверное, не в моём подъезде, – поморщилась Танька. – Кому он здесь нужен? У меня соседи спокойные. Бандюг нет. Выходит, его и в самом деле могли подстрелить по дороге. В машине?.. Да, скорее всего, в машине… Но адрес, боже мой, адрес… Я точно помню, что не говорила вчера, где живу…

– Ну что ты, как курица, раскудахталась: адрес, адрес, – передразнила я Таньку. – Насчёт адреса и дураку понятно: Толик твой настучал. Я как чувствовала, что он нас подставит. Господи, какое счастье, что по дороге к нам кто-то хлопнул этого хмыря! Не будь этого, он бы хлопнул нас!

Достав связку ключей, я шагнула к двери, но, услышав Танькин голос, остановилась.

– Эй, подруга, я с покойником один на один оставаться не хочу, – сказала она. – Я иду с тобой.

– Хорошо, пошли вместе, если тебе так хочется, – безразлично пожала я плечами и принялась открывать замки.

– Ленка, ты хоть пистолет спрячь, а то всех соседей перепугаешь.

– А вдруг в подъезде кто-то стоит?

– Кто?!

– Дед Пихто, – буркнула я. – Убийца, конечно! Может, он жаждет крови и теперь хочет расправиться с нами.

– На кой чёрт мы ему сдались? Ты же сама говоришь, что выглядывала на лестничную площадку, но никого там не видела.

– Бережёного, Танька, бог бережёт. Ты вот что… Оставайся-ка дома. Лучше смотри в окно. Я сама к машине схожу.

– Почему я должна здесь оставаться? – заупрямилась Танька.

– По кочану. У тебя ребёнок маленький, а ты собралась со мной идти. Если с тобой что-нибудь случится, кто будет его растить? Твоя мама, инвалид первой группы? Да она даже из садика не сможет его забрать!

– Я с тобой пойду, – замотала головой Танька. – Я тут одна сидеть не собираюсь. Я боюсь…

– Ладно уж, пошли, трусиха, – вздохнула я и, прижимаясь спиной к стене, чтобы случайно не наступить на слишком большое для тесного Танькиного коридорчика тело Драного, подошла к двери и, стараясь действовать бесшумно, открыла замок.

На лестничной площадке за это время ничего не изменилось. Квартира налево, квартира направо, ещё три квартиры в противоположном конце.

Грязноватые половички на кафельном полу. Запах жареного лука, забивавший запах мочи. Откуда-то сверху доносились визгливые женские голоса, хотя и приглушённые расстоянием, но всё равно звучавшие отчётливо: «Я тебе покажу, шалава такая, как шляться по ночам!» – «А ты меня не учи, дура старая, ты своё отжила!» – Далее последовала нецензурная брань, которая, как ни странно, придала мне уверенности.

Сжимая в руке пистолет, я побежала вниз по лестнице. Танька как тень следовала за мной.

– Ты бы пушку-то спрятала, – шепнула она, когда мы вышли на улицу.

– Ой, конечно, – спохватилась я и сунула пистолет в карман.

Открыть иномарку Драного не составило труда.

В салоне было чисто, никаких следов крови. В нос ударил сладковатый запах дорогого парфюма.

– Здравствуй, Танечка, – донеслось откуда-то сзади.

Мы с Танькой, вздрогнув, обернулись и увидели старушку из соседнего подъезда, выгуливающую маленькую болонку с кокетливым розовым бантиком на голове.

– Как здоровье мамы?

– Нормально, – нехотя буркнула подруга.

– Как ребёночек?

– Тоже нормально.

– Не скучно ему в круглосуточном саду-то?

– Не скучно. Баба Клава, а вы тут давно гуляете? – вдруг спросила Танька. – Может, вы что-нибудь видели… подозрительное?

– Ничего я не видела, – опешила старушка. – А что я должна была увидеть?

– Ну, например, на этой машине один человек приехал или два? Может, у одного из них что-нибудь было не так?

«Ох, и бестолковая у меня подруга, – подумала я. – Ну зачем лишние вопросы задавать? Бабки они ведь ушлые. Чуть что – в милицию звонят, докладывают о своих наблюдениях…»

Старушка, вздохнув, прищурила маленькие глазки:

– Никого я не видела. Ничего я не знаю. Я сама эту машину в первый раз вижу. В нашем дворе она никогда раньше не появлялась. Я обычно у незнакомых машин номера запоминаю. Так, на всякий случай. Может, грабители какие приехали… Я с Тотошкой только пять минут как вышла. Ещё даже номера запомнить не успела. Да и в окно я тоже не смотрела. Я газеты свежие читала деду своему вслух. У него очки сломались, а в «Оптике» чинить не хотят. Говорят, нет запчастей. А новые нынче разве купишь на пенсию-то?

Неожиданно бабка замолчала и строго посмотрела на Таньку:

– Танюша, а ты чего это в чужую машину залезла, если даже не знаешь, кому она принадлежит? Откуда у тебя ключи? Чего ты там ищешь?

Танька в ответ замычала что-то невразумительное.

В этот момент рядом с нами остановилось ярко-жёлтое такси, и из него выскочил Толик. Танька с разбегу бросилась ему на шею, тихонько всхлипывая от восторга.

Бабулька, открыв рот, наблюдала за происходящим.

– Ну вот и хозяин нашёлся, – воспользовалась я ситуацией. – Он по делам отъезжал, а ключи Татьяне оставлял.

– Толик, здравствуй! – громко закричала я, приближаясь к Танькиному ухажёру, и уже потише добавила: – Скажи этой грёбаной бабульке, что это твоя тачка, а то она нас под ментов подставит.

Толик удивлённо посмотрел на машину Драного, затем отстранил повисшую на нём Таньку и перевёл взгляд на любопытную соседку.

– Всё нормально, бабуля, – сказал он. – Это мои ключи, моя машина и моя женщина. Выгуливай свою болонку и не забивай свою седую голову ненужными проблемами.

Бабка пожала плечами, но уходить не собиралась.

– Я же тебе сказал, бабуля, тут всё моё. И машина, и девочки.

Взгляд Толика не предвещал ничего хорошего.

– Больно мне твоя машина нужна, – перехватив его взгляд, недовольно пробурчала бабка и, потянув болонку за поводок, шаркающей походкой зашагала прочь.

– К вам что, Драный приехал? – спросил Толик, заглядывая в салон тёмно-синей иномарки.

– Приехал, – хором ответили мы.

– Вот это да! А я-то его обыскался! Квартира закрыта, у друзей нет. Боялся, что он бед натворит. Хотел сначала с ним сам переговорить. Где он?

– В квартире, – опять хором ответили мы.

– Так вы с ним по-мирному всё порешили?

Мы, не сговариваясь, пожали плечами и опустили глаза.

– Девчонки, что случилось-то? – заволновался Танькин ухажёр. – Где Драный? Откуда у вас ключи от его машины? Он вам их сам дал?

Не дождавшись ответа, Толик ломанулся в подъезд.

Мы побежали вслед за ним. Толкнув незапертую дверь, он схватился за голову и вмиг осипшим голосом прошептал:

– Ё-моё, девчонки, так вы Драного замочили?

Присев на корточки, он попытался нащупать пульс, но тут же отпустил безжизненную руку.

– Саня, братишка! – заскулил он, раскачиваясь, как китайский болванчик, из стороны в сторону. Смотреть на него было неприятно.

– Толик, кончай орать, – сказала я. – Причитаешь хуже бабы. Слушать тошно. Драный мёртв. Ему уже ничем не поможешь.

– Лен, не надо так… Они же братья, – потянула меня за руку Танька. – У него же к Драному другое отношение… Они же родственники…

Страницы: «« « 23456789 » ... »»