Как все начиналось Ефиминюк Марина

– Ты что делаешь? Совсем рехнулась?

Я подняла на него полный страдания взгляд:

– Красоту хочу навести.

– Чего хочешь?

– Влюбилась я, – прошипела я, дёргая гребень. Ваня понятливо кивнул, и, резко выдернул его, оставив в волосах добрую половину зубцов. Я взвизгнула и со слезами на глазах посмотрела на выдернутый клок.

– В Фатиа? – сдержанно поинтересовался Петушков.

– Ваня! – рявкнула я. – Я похожа на дуру, которая может влюбиться в другого дурака.

Петушков засмущался и неопределённо пожал плечами.

– Сам ты такой! – обиделась я. Расчёсанные, с горем пополам, волосы стали пышнее, а я похожей на цветущий одуванчик.

Когда мы подъехали к томящейся на солнце компании из нескольких адептов, Магистра Леонида и Сергия, нас уже встретили недобрыми взглядами. У меня возникла настойчивая потребность провалиться сквозь землю.

– Аська, – подъехал ко мне Сергий, – ты, что с собой сделала?

– Расчесалась, – буркнула я.

– Ты стала похожа на чучело! – резюмировал приятель, оглядев меня с ног до головы.

– Вот спасибо! – прошипела я. – Я все волосы на расчёске оставила, а ты меня тут стыдишь!

К нам присоединились Арман с Арвилем; мы с Ваней и Сергием замыкали процессию, и я с наслаждением рассматривала широкие плечи и сильную спину Властителя Ненэлии. Первым пунктом нашей экскурсии стоял тот самый замысловатый храм перед Домом Властителей. К этому моменту часть лесов сняли, и уже два из четырех разноцветных ассиметричных боков радовали глаз.

– Это храм нашему богу здоровья и спорта Рональдо, – торжественно произнёс Арман, с гордостью кивая на косую постройку.

Вокруг раздались восхищённые охи и вздохи, тихие похвалы храму и его создателю.

– Какой ещё Рональдо? – зашептала я Сергию. – Я думала, данийцы в бога не верят.

– Это твой Фатиа ни во что не верит! – ответил тот. – Все храмы порушил, а у остальных с десяток всяких божков.

– По замыслу конструктора, храм держится на четырех подпорах, что символизирует четыре богини – Альфу – здоровья, Бету – силы, Гамму – боевого духа и Дельту, – что за Дельта, он так и не сказал, наверное, сам забыл. – Если убрать одну подпору, то весь храм рухнет, – продолжил Арман.

Магистр Леонид внимательно слушал, кивал на каждом слове, вытягивал губы трубочкой и шевелил бровями.

– Когда храм откроют? – задал он вопрос, чтобы показать, что хотя бы он из всей нашей бригады внимает Властительским словам.

– Храм будет торжественно открыт в первое утро после ежегодной женской спартакиады, победительница внесёт первую лампадку.

Мы поехали по длинной аллее парка.

– Слушай, Пострелов, – недоумевала я, – а зачем строить храм, боясь, что он рухнет в один распрекрасный момент?

– Не понять нам их данийскую психологию, – протянул вместо Сергия Ваня.

Экскурсия продолжалась уже добрых два часа, нам показали сеть таверн «Ешкин кот», специализирующихся на народной данийской кухне и даже заставили съесть какое-то зажаренное животное, с мерзким запахом и отвратительным вкусом. Я подозреваю, что это и был пресловутый кот Ешки, пожертвованный нам на стол.

Потом мы увидели гигантских размеров мельницу, а в пекарне рядом с ней каравай хлеба размером с добрый бочонок. Посещение пивоваренного завода прошло особенно оживлённо, дегустация местного пива так увлекла магов, что они уже решили никуда оттуда не уходить и завершить экскурсию в соседней распивочной. Ситуацию спас Магистр Леонид, не принимавший участия во всеобщем веселье из-за обострения язвы желудка и вытолкавший уже поднабравшихся подопечных на свежий воздух. После того, как нам показали кузницу и лубяной портрет кузница, по приданию выковавшего Фурбулентус, мы, наконец-то, отправились в общину людей, живущих в отдалении от города.

Маленькая деревенька была совсем не похожа на Ненэлию, словно мы за сотни миль от Словении оказались в самом её сердце. Добротные срубы с расписными наличниками и высокими крылечками, деревянные заборы и широкие ворота, кусты сирени в палисадниках, дороги не мощённые, накатанные и пыльные. Встречать нас вышли почти все жители, они тепло улыбались, как старому знакомому пожимали руки Магистру Леониду и Арману, с испугом поглядывая на серьёзного Арвиля Фатиа, даже здесь, в тихом уютном уголке, не теряющего марку Властителя.

Я горела и надеялась навести справки о получении пропуска в великолепную жизнь в Данийе, но как назло возможности такой не представилось. Люди, растроганные и обрадованные, нашим посещением расспрашивали о последних новостях в Московии, о строительстве нового моста в Стольном граде, о котором они узнали из запоздалого газетного листка «Стольноградский вестник», о волнениях вурдалаков, о том, какие крепкие морозы были этой зимой, в общем, обо всём, кроме «зеленой данийской карты».

Нас привели к местной знаменитости – изобретателю Игнатию, когда-то давно он работал в Совете и обещался сделать хорошую карьеру. В чине третьей степени он уехал с делегацией в Данийю и больше отсюда не вернулся, наплевав и на Совет, и на степени. Он был чуть ниже среднего роста, щуплый, с густой бородой и фанатичным блеском в глазах.

Мастерская его, заваленная всяким хламом, представляла собой склад ненужных и выброшенных вещей. Рано по утру, Игнатий вставал и шёл собирать по улицам материал для своих изобретений, а потом тщательно укладывал найденные «сокровища» в кучу. Чего здесь только не было: и колесо с поломанной осью от двуколки, и кусочки проволоки, и железный лист, оторванный от стены Дома Властителя, после того, как его фундамент обшили такими листами (теперь Игнатий в душе очень боялся, что Властитель узнает знакомый кусок). Были здесь и гаечки с винтиками, выкрученные из приезжих колясок, и поленья для растопки печи, украденные у кузнеца (это была особенно страшная находка, кузнец Ефрем мужик грозный, за воровство мог и побить). В мастерской навсегда укоренился запах ржавого железа и гари из плохенькой печи.

Нам Игнатий показал совершенно невообразимые вещи: «молоток самозабивалка», «кресло на колёсиках», и много такого, чего своим женским умом я была не в состоянии понять, поэтому только стояла и удивлялась.

Но апогеем этого разнообразия оказалась совершенно непотребная штуковина, на которой можно было ездить по улице без лошадей, она так и называлась «телега бесконяга». С известным транспортом её роднили, только плоская площадка и четыре колёса. На этой самой площадке, на краю, стоял медный чан, в котором плескалась какая-то подозрительная зелёная жидкость, туда на подпорах опускалось колесо, к его оси и двум задним колёсам прикреплялись два ремня. Дальше шли две скамейки со спинками, а перед первой стояло странное устройство, именуемое рулём – длинная палка с крестом наверху, рядом торчал шест – тормоз, когда за него тянешь, конструкция останавливалась. Игнатий осторожно провёл большой ладонью по гладкой деревянной площадке и начал рассказывать про работу механизма с такой нежностью, словно говорил про любимую женщину.

– Магистр Леонид, – подпрыгивал на месте Игнат, – ездит она с помощью магического генератора, – он указал на котёл с зеленой бурдой.

– Как он назвал? – громко прошептала я, обращаясь к Ване, Петушков пожал плечами.

Магистр услышал мой голос и бросил предупреждающий взгляд, предлагая скоренько замолчать. Изобретать резко повернул голову, подскочил ко мне и, схватив за руку, подтащил к телеге, пардон, «бесконяге». Я упиралась, но, несмотря на своё хрупкое телосложение, в руках Игнатия оказалась сила. Он начал объяснять специально для меня, максимально приблизив своё лицо к моему, и размахивая руками, как крыльями:

– Энергия, выделяемая из магического процесса кипения, – он щёлкнул пальцами, зелёная жидкость забурлила, – передаёт крутящий момент на главное вращательное колесо через главный вал и по ремённой передачи к колёсам. – Понятно? – дыхнул он на меня луковым перегаром.

Я поспешно закивала, страшась, как бы он мне ещё чего-нибудь не объяснил, а потом выбежала из мастерской на свежий воздух, подальше от сумасшедшего механика и его изобретений.

Через пару минут ко мне вышел Петушков, вид у него был дурацкий, глаза отражали напряжённую работу мысли, переваривающую поток информации.

– Вань, – позвала я его, – ты-то понял?

– Ага, у неё четыре колёса, – хмыкнул тот.

Когда мы возвращались обратно, от жары и новых впечатлений гудела голова, а у меня молоточком стучало слово «ге-не-ра-тор», потом снова «ге-не-ра-тор», «ге-не-ра-тор». Я начала петь песенку, чтобы убрать наваждение, но через строчку вылезал этот злосчастный «генератор»:

—Плакала берёза, генератор, жёлтыми листами, генератор,

Плакала осина, генератор, кровавыми слезами, генератор,

И летели листья, генератор….

От злости я даже плюнула, слово испарилось из головы, и я с облегчением вздохнула.

– Ох, какая конструкция, обалдеть, – причитал догнавший нас Сергий. – Вы видели, сама без лошади! Вы рано ушли, он на ней по мастерской ездил! Надо же какой-то ге-не-ра-тор придумал!

«ГЕНЕРАТОР, ГЕНЕРАТОР, ГЕНЕРАТОР!» – захохотало в голове. Че-ерт!

– Видишь, Сергий, – сквозь зубы процедила я, – какие умы от вас на вольные хлеба утекают! А знаешь отчего?

– И отчего же? – тот приготовился к атаке.

«ГЕНЕРАТОР».

– В Совете платят сущие копейки, от их вида даже мой кот рыдал бы! А ты, Ванятка, все переживаешь, что тебя уволили! Радуйся, что так легко от Совета избавился! Генератор! – добавила я в отчаянье.

– Что? – в два голоса изумились приятели.

– Ничего, – простонала я, – не говорите при мне этого слова!

– Ты про генератор? – съехидничал Ваня.

– Да!

– Хорошо ты больше никогда не услышишь из наших уст слово «генератор», – добавил ухмыляющийся Сергий.

– Бараны! – прошипела я.

Когда вечером меня попросили к Магистру Леониду, я испугалась, уверенная, что Властитель Фатиа всё-таки рассказал про наши с Ваней сумасбродства, и нас теперь ждёт кровавая расправа. Я так волновалась и дрожала, что торчащая на темечке кудряшка мелко тряслась.

Не чуя под собой ног, я постучалась и вошла на веранду постоялого двора, где жили Магистр Леонид и Арвиль Фатиа, наотрез отказавшийся остановиться в Доме Властителей Ненэлии.

– Асенька, – улыбнулся мне Леонид и ласково подтолкнул к стулу. Мне окончательно поплохело – если не орёт, значит, чего-то хочет. – Мы тут подумали, – он неопределённо махнул рукой, на веранде он был один, – и решили: пожалуй, мы примем участие в спартакиаде.

Я непонимающе улыбнулась, «это все хорошо, а я-то причём?»

– В силу того, что ты в нашей делегации одна, так сказать, девушка, а спартакиада женская, – «нет, – заорал во мне внутренний голос, – молчите!» – мы подумали, и я решил, что, – «не говорите мне этого, не надо», – ты будешь участвовать в ней.

«Боже! Я же просила молчать!» Я горестно опустила голову. «Надо было остаться с Пантелеем в Фатии».

– Ну, иди, деточка! – он ласково мне улыбнулся.

– Хорошо, – кивнула я и заявила, – только в случае моей победы Петушкова восстановят в должности!

От такой наглости у Магистра отвисла челюсть. «А ты как думал? Забесплатно только сыр в мышеловке!»

– Я подумаю, – пробормотал он.

Новость Сергия и Ивана развеселила несказанно, они так надо мной потешались, что довели себя до истерики.

– Не представляю Вехрова – в купальнике, – плакал Сергий.

– Да идите вы в болото! – окончательно расстроилась я. – Как я буду соревноваться? Я же маленькая, худенькая, ни одной мышцы!

– Ничего, Аська, – всхлипывал Ваня, – у тебя другие таланты! Зачем тебе мышцы?

– И зачем Петушков я за тебя вступилась? – буркнула я.

– Ты чего? – моментально успокоился Ванятка.

– Тебя снова возьмут в твой Совет, если я выиграю, но я не выиграю, потому что не буду участвовать! – я шумом крутанула стул и уселась на него, положив руки на спинку и уткнувшись в них головой.

– Асенька, правда, что ли? – залебезил Ваня.

– Правда, что ли? – передразнила я и схватилась за голову. – Кривда! Что же мне делать?

Сергий догадался, что приятеля надо спасать, он надолго замолчал. Тишину нарушало лишь жужжание комаров и навязчивое кваканье лягушек, словно мы жили не на берегу озера, а на болоте.

– Меня осенило! – засиял Сергий.

– С чем тебя и поздравляем! – хмуро отозвалась я.

– Когда нам показывали сегодня город, я заметил огромное огороженное поле с полосой препятствий.

Ваня, заинтересованный в моей победе больше меня самой, обрадовался:

– И что там было?

– Было-то? Много чего, – туманно поведал Сергий. – Пойдёмте, поглядим. Только там была надпись на заборе «осторожно злые собаки».

– Собаки? – насторожилась я. Собак я не любила и очень боялась.

– Ладно, – кивнул Ванятка, – пойдём, посмотрим на полосу.

Я стала юлить:

– Ну, вы идите, а я вас здесь подожду!

– Аська, быстро! – рявкнул Петушков.

Сергий оказался отвратительным проводником, мы колесили по ночным оживлённым улицам, возвращаясь, все время в одно и то же место – наш постоялый двор, каждый раз мы следовали в разные стороны и каждый раз оказывались у дома. К середине ночи мы сумели-таки выбраться из «заколдованного круга» и заплутали в огромном парке. Мы точно помнили, как ехали по вымощенным жёлтыми кирпичами дорожкам, и вот стояли посреди поляны, а впереди темнела совершенно непролазная неухоженная чаща, какую и найти-то во Властительском парке практически нереально.

За время наших поисков я смогла обдумать сложившуюся обстановку. Если я действительно смогу выиграть спартакиаду, то у меня появиться реальный шанс остаться в Ненэлии, хотя бы потому, что ни одна подданная Словении не проходила полосу препятствий… до конца.

Когда я окончательно измучилась и перестала прикрывать широкие зевки, перед нами из ниоткуда выросла глухая кирпичная стена.

– Он, – кивнул Сергий. Мы облегчённо вздохнули и спешились.

– Сергий, а где ты видел надпись про собак? – зашептала я и прислонилась к стене, через дырку пытаясь рассмотреть в темноте поле. Раздался дикий лай, на меня пахнуло смрадом, и прямо перед моим носом щёлкнули собачьи зубы. Я отпрянула и повалилась на мокрую от росы траву, с ужасом вслушиваясь в царапанье когтей по стене и лай, больше похожий на рёв.

– Я туда не пойду! – заявила я. Сердце билось, как у мышки.

– Тише, Аська, – прошипел Ваня. Он хлопнул в ладоши, и все моментально смолкло. Псы, секунду назад кидающиеся на стену, спали.

– Давай, Аська, ты первая, лезь! – скомандовал Ваня, подставляя сцепленные ладони, чтобы я могла забраться.

– А почему я первая? – возмутилась я.

– Потому что на дерево лез я, в тележке ехал я, с работы выгнали тоже меня! Лезь на стену и помалкивай!

Кое-как, кряхтя и ругаясь последними словами, я вскарабкалась на стену, повисла на руках и спрыгнула на землю, зацепившись рукавом о торчащий крюк. Ткань треснула, и вырванный кусок остался сиротливо белеть на стене.

На первый взгляд препятствия меня не испугали, а скорее озадачили, преодолеть их обычная девушка смогла бы едва ли. Я подошла к перегородке с огромными мишенями в десяти метрах от линии старта.

– Ребят, – всхлипнула я, пытаясь удержать слезы разочарования, – я стрелять из лука не умею!

– Зато бегаешь хорошо! – подбодрил меня Иван и похлопал по плечу.

Мы прошли дальше, за стеной прятались длинные беговые дорожки и заканчивались они высокой темнеющей вдалеке стеной.

– Сергий, – позвала я приятеля, – а стена – это финиш?

– Нет, – хмыкнул он, – финиш во-он там, – он неопределённо махнул в сторону линии горизонта, – а это препятствие. Видишь, верёвка мотается, вот по ней и наверх!

– А вниз? – застыла я с ужасом.

– А как вниз непонятно, – отозвался из темноты Ваня, – тут даже выступов нет!

Надежда победить махнула голубым платочком и легко упорхнула в небытие. Я разозлилась:

– Если все думают, что я умею летать, то глубоко ошибаются. Спешу Вас уведомить, что я только бегать умею. Вот как сделаю ноги с вашей спартакиады, и кто будет за меня отдуваться? Наверное, Советник Леонид купальник натянет и побьёт все прошлогодние рекорды!

* * *

Петушков решил, во чтобы то ни стало, вернуться на работу в Совет, и если бы для этого надо было за ночь натренировать мартышку танцевать польку, он бы это сделал, а уж обучить меня стрелять из лука он обещал за пару часов.

На следующее утро тяжёлые тренировки начались с того, что Ваня и Сергий с самыми гнусными улыбками бесцеремонно вломились ко мне в комнату в начале шестого и вылили на меня ведро ледяной воды, заявив, что это обязательная часть подготовки. Пока я материлась и отплёвывалась, сидя в луже на постели, они неприлично хохотали, разбудив молодую парочку счастливо спящую за стеной.

На заднем дворе установили самодельную мишень, мне всучили в руки огромный пудов в двадцать лук, взятый на время у местного сторожа, в молодости занимавшегося охотой. Я с трудом удерживала его в руках и шаталась от его веса из стороны в сторону.

– Ребят, – заканючила я, – может, поменьше найдёте? Он же, изверг, больше меня!

– Настоящие мужики не ноют! – ударил меня Ваня по плечу, а у меня подогнулись колени, и я едва не рухнула в траву.

Ваня покачал головой, бросил страдальческий взгляд на Сергия, прислонившегося к забору и наблюдающего за сим безобразием с пакостной улыбочкой.

– Смотри! – Ваня забрал у меня лук, легко натянул тетиву и плавно выпустил стрелу, попав ровно в десятку. – Понятно?

Я неуверенно кивнула, после тяжести лука у меня мелко тряслись руки, и все ещё подгибались колени. Лук перекочевал обратно ко мне, я проделала те же самые манипуляции, но стрела даже не думала лететь, а упала мне под ноги. Парни закатили глаза.

– Чего рожи корчите? – взвилась я. – Говорю же, что не умею стрелять! А, может, дротики покидаем? – я надеждой посмотрела в Ванино бледное лицо.

Но Петушков был непреклонен, через три часа тренировки, стрела, описав зигзагообразную дугу, воткнулась в забор в сажени от мишени.

– Вехрова, – облегчённо вздохнули приятели, – стреляй хотя бы так!

От нагрузки у меня болели руки, и ныла спина.

– Смешно вам, да? – едва не плакала я.

– Так, – распорядился Сергий, – теперь бег.

– Какой, к черту, бег, – простонала я, – я еле на ногах держусь. Бегать только через мой труп! Слышишь, Ваня, через… – слова застыли на моих устах.

Ваня с трудом тащил за ошейник из сарая огромного лохматого рвущегося из его рук пса, с нездоровым голодным блеском в глазах.

– Аська, он тебе это устроит! – услышала я, неотрывно глядя на оскаленную пасть чудовища, ехидный Ванин голос.

– Бобик, фас! – заорал, как бешеный, Петушков, тыча в меня пальцем, и разжал руки.

Я застыла от изумления, глядя на то, как на меня с громким лаем несётся сто пудовая туша, а потом развернулась и припустила прочь со двора. Бегала я от него кругами, ловко уходила и виляла, сбивая чудище с толку хитроумными манёврами, пока не додумалась забраться на огромный дуб, почувствовав, как рядом с моей пяткой щёлкнули острые, как бритва, зубы.

– Гады! – заорала я. – Когда спущусь, вы об этом пожалеете!

– Если спустишься! – съехидничал Ваня. Они с Сергием забрались на забор, чтобы пёс их не покусал по ошибке.

– Ага! – продолжала я. – Попробуйте сами спуститься, тренеры чёртовы!

– Запросто! – расхрабрился Ваня и спрыгнул на землю. Бобик увидел сие недоразумение и с диким рыком кинулся в его сторону.

Адепт ругнулся непечатным словом и, как ласточка, взлетел обратно.

– Ну, что умники, доигрались? – разозлилась я. – Кому только в голову пришла такая гениальная идея?

Ребята переглянулись, творчество было явно коллективным, и им совсем не хотелось признавать, что они сваляли дурака.

– Ась! – крикнул Сергий. – Его надо отвлечь!

– И что ты предлагаешь?

– Тебя в качестве приманки.

– Ну, уж нет. Сами эту кашу заварили, сами и расхлёбывайте! – от возмущения я махнула руками и едва не свалилась вниз. Страшно было не само падение, а радостно подставленная пасть. Да, уж теперь я понимаю, каково было Сидорику тогда на груше!

От отчаянья я сняла с ноги сапог и кинула в пса. Тот поймал его на лету, и начал методично жевать.

– Оставь мой ботинок, чудище! – орала я. Обувь надо было срочно спасать. Я сняла второй и точным броском попала прямо в голову Бобика. Пёс такой мерзости со стороны поверженной и уже сдавшейся жертвы не ожидал, выпустил пожеванный сапог, и со злобным лаем начал кидаться на дерево.

– Аська, ты его только разозлила! – заорал Сергий.

Именно в этот момент размашистой походочкой во двор вплыл Фатиа. И что он здесь только забыл?

– Осторожно, – заорали мы в три голоса, – злая собака!

Арвиль понял не сразу, что происходит. Сначала он увидел меня, сиротливо прижимающуюся к дереву, потом Ваню с Сергием, прилипших к забору и сиротливо подгибающих ноги, а только потом страшного Бобика, несущегося на него со скоростью эльфийского жеребца. Я даже и не подозревала, как быстро может бегать Властитель Долины Фатии. Уже в следующую секунду он сидел на ветках соседней берёзы, причём сам не понимая, как забрался на такую высоту по гладкому белому стволу.

– Кто это? – выдохнул он.

– Бобик!

– А где вы его взяли?

– У сторожа, – отозвался адепт. – Аську решили к соревнованиям подготовить!

– Шутники! – заорала я в ответ. – Он уже сожрал мои сапоги.

– А никто тебя не заставлял кидать их прямо ему в пасть! – обиделся Иван.

На этом история не закончилось. Через несколько минут во дворе появился Магистр Леонид, который решил проверить, как поживают его подопечные в нашем лице. Бобик сообразил, что эта жертва постарше, а потому бегает не так быстро, как предыдущая, и с удвоенной скоростью кинулся на него.

– Что это? – завизжал по-женски Магистр и бросился наутёк, демонстрируя удалецкую резвость. – Усыпите его кто-нибудь! – заорал он в тот момент, когда пёс его почти настиг.

Странно, мы полчаса ломаем голову, что делать, а до такого простого решения никто не додумался!

Мы с Сергием щёлкнули пальцами Бобик, уже прыгнувший на Советника, застыл в воздухе и мешком упал на землю, подняв пыль; и в эту же секунду от моей ворожбы в воздух взмыла сорванная с петель калика. Она описала красивую дугу и с грохотом рухнула у ног Леонида.

– Так, – Магистр откашлялся и отряхнул свою рясу, – слезайте, орлы.

Мы нехотя начали спускаться на землю. Но когда Леонид увидел Арвиля, то потерял дар речи, и забыл, что хотел нам собственно высказать. Он никак не мог поверить, что Властитель, аки мы, дети неразумные, бегал от хвостатого чудовища. Именно это нас спасло от очередного скандала.

* * *

Вечером мы решили отметить мои скромные спортивные успехи и счастливое избавление от Бобика и отыскали самую дешёвую на берегу озера таверну, где продавали разливное вино местного производства. Маленький обеденный зал был переполнен, очевидно, место имело успех. С трудом отыскав столик в самом углу, рядом с кухней, мы уселись и тут заметили сторожа, хозяина Бобика. Он сидел, подперев рукой щеку, и с грустью рассматривал ополовиненную бутыль.

Его можно было понять, когда мы обратно принесли несчастное чудовище, завёрнутое в белую простыню, сторож решил, что Бобик отбросил лапы и так обрадовался, что расцеловал нас. Потом, через пару часов, пёсик проснулся злее прежнего и едва не перегрыз хозяину глотку, пса тоже можно понять, не каждый день вас так дурачат. Мужик в миг сник и предложил нам деньги за рецепт питья, коим мы усмирили Бобика, когда мы печально пожали плечами, то сторож слезливо предложил усыпить «изверга» на веки вечные, хотя из сострадания к нему. Мы отказались, и теперь хозяин запивал своё горе в таверне.

– Ну, за успех! – Сергий поднял тяжёлую кружку с рябиновым вином.

Я кивнула, мы выпили.

– Аська, – предупредил меня Ваня, – ты особенно не налегай, а то завтра все наши жертвы окажутся напрасными.

– Они и так окажутся напрасными, – промямлила я, закусывая, – потому что я умру на этой полосе препятствий ещё на первой версте.

– За это надо выпить, – глубокомысленно изрёк Сергий.

Мы выпили, закусили, глотнули вина и ещё, выпили опять и снова. В результате, я поняла, что моя голова поворачивается гораздо быстрее, чем позволяет зрение, в руке два стакана, а на душе так хорошо, что хоть пой. Я всех люблю и вокруг одни друзья.

– У меня гениальная идея! – икнул Ваня.

– Такая же, как с Бобиком? – попыталась съехидничать я.

– Лучше! А пойдёмте богу Рональдо помолимся, чтобы Аська живая после соревнований вернулась.

Сергий согласно кивнул.

– Только нам надо жертвоприношения, – спохватилась я, полагая, что данийцы язычники и должны подносить богам дары.

– Ничего, Аська, мы винца возьмём! – успокоил меня Сергий. Его круглое лицо покрылось нездоровыми красными пятнами.

Встать оказалось сложно, пол уходил из-под ног и очень быстро приближался к носу. Я поняла, что упала и отбила подбородок, только после того, как меня подняли обратно. Квадратики паркета двоились, дверей оказалось целых четыре. Я со всего размаху ударилась о косяк и ругнулась непечатным словом.

В конце концов, мы вывалились на улицу. Прохлада остудила разгорячённые щеки, я полной грудью вдохнула ночную свежесть, качнулась и схватилась за Петушкова, чтобы не упасть.

– Ох, – поднял глаза Ваня, – какая ночь звёздная!

Я посмотрела на четыре луны.

– И лунная.

Мы обнялись и направились в сторону центра города. Хитрые тропинки парка уходили из-под ног, поэтому мы шли по мокрой траве. В чернильной мгле было не видно не зги, моя попытка сделать светильник закончилась провалом, в небе загорелось неопределённое месиво жёлтого цвета. Я махнула рукой, лёгкие искры вспыхнули над нашими головами и тихо осели пеплом на землю.

На площадь вступили с залихватской песней, которую каждый исполнял на свой мотив:

– Плакала берёза, жёлтыми листами,

Плакала осина кровавыми слезами… – орала я, что было мочи.

– Вот он! – заголосил Ванятка, тыча пальцем в храм. За сегодняшний день со здания полностью сняли леса, приготовив к завтрашнему открытию. Оно радовало глаз асимметричными стенами, золотыми куполами и замысловатыми рисунками.

– Красота! – протянул Сергий.

Я глотнула вина, набрала побольше воздуха в лёгкие и заорала:

– Бог Рональдо, сами мы не местные, спортивной подготовки у нас нет. В соревнованиях никогда не участвовали! Помоги нам, чем можешь, хоть победой, хоть силушкой!

– Ась, а ты уверена, что правильно молишься? – остановил меня Сергий, схватив за руку.

– А если знаешь как нужно, что молчишь? – удивилась я, передавая ему бутыль.

– Может надо о стену бутылку разбить? – предложил адепт.

Мы переглянулись, в словах Пострелова, несомненно, имелся резон. Выпили ещё по глотку, а потом Ваняшка со всего размаху метнул бутыль в разрисованный бок храма. Тот почему-то задрожал. От благоговейного ужаса мы отбежали подальше и все трое упали на колени.

– Он нас услышал! – прошептала я, подхватываемая религиозным порывом.

В этот момент, стены затряслись, раздался тихий хруст переламываемых балок, конструкция почти беззвучно складывалась, как картонная коробка. В небо поднялось облако пыли. Хмель моментально выветрился из головы, мы вскочили и отбежали подальше, остановившись на шикарной клумбе у фонтана, я сглотнула и шёпотом спросила:

– Ваня, ты же не мог сбить несущую ось обыкновенной бутылкой. Или мог? – я испуганно посмотрела на Петушкова, тот расширенными от ужаса глазами наблюдал, как рушатся тонкие расписные стены, проваливаются купала, обклеенные сусальным золотом, сыпется мусор и куски штукатурки. Нам под ноги упал кусок разноцветной стены. Я зашлась кашлем, через мгновение над обломками некогда великолепного храма, полёта фантазии архитектора, клубился слабый туман.

– Помолились, блин! – выдавил из себя Сергий.

– Что теперь будем делать-то? – осторожно поинтересовалась я.

Сергий тяжело вздохнул, прикрыл глаза и махнул руками, в воздухе повис тяжёлый запах жасмина. Кисти рук приятеля полыхнули красным, и храм начал выстраиваться заново, вставали на место стены, слетались куски фресок, вырастали купала. Здание стояло, как новое, только под неописуемым углом к горизонту, чтобы его рассмотреть пришлось наклонить влево голову.

– Ты думаешь, не заметят? – с сомнением разглядывала я кривую постройку.

– Чокнулась? – буркнул Сергий. – Слава богу, если до открытия достоит!

Мы молча смотрели на восстановленное безобразие и не знали, что к этому добавить. Я опустила глаза и увидела расписной кусочек стены рядом с нашими ногами.

– А давайте это отметим! – вдруг предложил Ваня. – Аська браги наколдует.