Искупление Габриеля Рейнард Сильвейн
Август 2011 года. Кембридж, штат Массачусетс
Джулия и Габриель вернулись из Европы. Дома супругов ждала внушительная пачка писем, пришедших за время их отсутствия. Все письма Ребекка аккуратно складывала на письменном столе Габриеля. Хозяин стола решил вначале заняться распаковкой европейского багажа. А письма пусть еще немного полежат.
Габриель ушел в спальню. Джулия задержалась в кабинете, настороженно поглядывая на открытую дверь. Выждав еще немного, она тихо закрыла дверь.
Джулия знала: задуманное ею нарушает просьбу Габриеля. Прежде чем переступить черту, ей требовалось оправдаться перед собой. Джулия нашла аргумент. Откровенный разговор с Габриелем о его проблемах так и не состоялся. Ни во Флоренции, ни потом.
Она боялась и не знала, как совладать со своим страхом.
В письменном столе Габриеля был ящик, который он никогда не выдвигал. Джулия знала об этом ящике, но у нее не хватало смелости заглянуть внутрь.
Однажды ей понадобилась бумага для принтера, и она, разыскивая пачку, случайно выдвинула запретный ящик. Габриель тут же задвинул его обратно, сказав, что никакой бумаги там нет, а лежат там воспоминания, к которым он не хочет прикасаться. Тогда он отвлек Джулию. Он сел в красное бархатное кресло, посадил ее к себе на колени, и они занялись любовью.
С тех пор Джулия не прикасалась к запретному ящику. Но сегодня, испытав новый прилив отчаяния и тревоги за Габриеля, она уселась в его кресло и решила исследовать содержимое ящика. Если муж так и не дал ей ответов, возможно, она получит их сама, разглядывая эту странную коллекцию.
Ящик был довольно вместительным. Здесь же, в запираемой деревянной шкатулке, хранились копии иллюстраций Боттичелли. Сейчас шкатулка пустовала: иллюстрации находились на выставке в Галерее Уффици.
Рука Джулии наткнулась на карманные часы, принадлежавшие деду Габриеля. Их она видела несколько раз, но еще в Торонто. Наверное, Габриелю нравилось щегольнуть старой вещицей. В Кембридже часы не покидали ящика. Часы были золотыми, с длинной цепочкой. К цепочке крепился кармашек в виде рыбы. Джулия щелкнула крышкой часов и прочла надпись, выгравированную на внутренней стороне крышки.
Уильяму,
моему любимому мужу.
С любовью, Джин
Джулия закрыла крышку, оставив часы на столе.
Следующим предметом оказался игрушечный железный паровоз. Паровоз был старым, с царапинами и облупившейся краской. В мозгу Джулии мелькнула картина: маленький Габриель сжимает в руках паровоз, не желая расставаться с любимой игрушкой, и упрямо твердит, что без паровоза он никуда не поедет. Они с матерью покидали Нью-Йорк, и Джулия видела это почти как на экране.
Паровоз занял место рядом с часами. Джулия снова полезла в ящик.
На сей раз в ее руках оказалась небольшая деревянная шкатулка. Джулия подняла крышку и увидела ожерелье с крупными жемчужинами, добытыми в Южно-Китайском море, и кольцо с бриллиантами. Вопреки ожиданиям, надписей на внутренней стороне кольца не было. Здесь же лежала пара серебряных браслетов и ожерелье. На всех трех предметах стояло клеймо магазина «Тиффани».
Должно быть, украшения принадлежали матери Габриеля. Вот только откуда у бедной женщины столь дорогие вещи? Габриель неоднократно рассказывал Джулии, в какой бедности жили они с матерью. Откуда же у бедняков эта роскошь? И почему мать Габриеля не продала украшения, когда у них закончились деньги?
Джулия качала головой, словно в такт своим мыслям. Детство Габриеля было трагическим. Такой же была и жизнь его матери.
Джулия закрыла шкатулку и занялась фотографиями, разложенными по конвертам. Она быстро просмотрела снимки Габриеля, а также несколько моментальных снимков мужчины и женщины. Скорее всего, это и были родители Габриеля. Почему-то они фотографировались только порознь. Джулия не нашла ни одного совместного фото.
Габриель унаследовал темные материнские волосы. Но у его матери и глаза были темными, сильно выделявшимися на молочно-белом лице. На красивом лице с тонкими чертами.
Отец Габриеля был светловолосым, начавшим седеть. Вот откуда у сына пронзительные сапфировые глаза. Чувствовалось, что отец значительно старше матери. В этом возрасте он не растерял своей привлекательности. Все портила чрезмерная жесткость, не понравившаяся Джулии. Даже на снимках отец Габриеля редко улыбался.
На дне ящика, под драным и трепаным плюшевым мишкой, лежала тетрадь дневника. Джулия открыла форзац и прочла:
Этот дневник
принадлежит Сюзанне Элизабет Эмерсон.
Повинуясь импульсу, Джулия наугад открыла дневник. От первой же прочтенной фразы у нее загорелись глаза.
Я беременна.
Оуэн требует, чтобы я сделала аборт.
Он дал мне денег и сказал, что договорится с врачом.
Еще он сказал: если я сделаю так, как он хочет, мы будем вместе. Он найдет способ это устроить. Но я сомневаюсь, что решусь на аборт.
Джулия захлопнула дневник и торопливо убрала на место. В любую минуту сюда мог вернуться Габриель. Если он увидит, чем она занимается, то жутко рассердится.
Она уже пожалела, что сунула нос в дневник его матери. У нее перед глазами по-прежнему стояли строчки, написанные Сюзанной Эмерсон. Прочти это Габриель, его ненависть к отцу сразу бы возросла.
Джулия убрала в ящик плюшевого медвежонка, фотографии и шкатулку с украшениями. Она уже собиралась вернуть туда же игрушечный паровоз, когда ее взгляд упал на груду нераспечатанных писем. Точнее, на самое верхнее письмо.
Почерк был ей незнаком, но это не имело значения. В левом верхнем углу конверта Джулия увидела имя Полины и обратный адрес. Каким-то образом Полина узнала адрес Габриеля и послала письмо ему домой.
Нет, имдомой. Туда, где жили супруги Эмерсон.
Джулии захотелось швырнуть письмо Полины в камин.
Нет, на такое она не отважится. У нее и так уже появились секреты от мужа. Она без спроса влезла в дневник его матери, куда он сам никогда не заглядывал. Следующий шаг – начать самой решать, какие письма не должны попадать в его руки?
Держа конверт подальше от себя, Джулия отнесла письмо в спальню и протянула Габриелю.
– Спасибо, но почту я посмотрю потом.
Габриель уже собрался швырнуть письмо на кровать, однако Джулия задержала его руку:
– Ты взгляни на обратный адрес.
Он взглянул. Потом выругался:
– Зачем она пишет мне? С некоторых пор она перестала докучать даже Карсону, моему адвокату.
Джулия молча смотрела на мужа.
Габриель вскрыл конверт, ожидая увидеть длинное письмо, написанное от руки. К его удивлению, он увидел пригласительную открытку. Он пробежал глазами отпечатанные строчки.
– Слушай, это… приглашение на свадьбу.
Перевернув открытку, Габриель увидел знакомый изящный почерк Полины.
Габриель!
Мне не хватило бы смелости пригласить тебя на свою свадьбу.
Я просто хочу, чтобы ты знал: я выхожу замуж.
Да, после стольких лет я наконец стану женой и матерью двух очаровательных девочек.
Теперь, когда мы оба счастливы, жизненные события идут так, как и должны идти.
П.
Габриель протянул открытку Джулии. Та быстро прочитала содержание.
– Значит, Полина выходит замуж.
– Да.
– Что ты при этом чувствуешь? – спросила она, вглядываясь в его лицо.
Габриель убрал открытку в конверт и постучал ребром конверта по ладони левой руки.
– Она правильно выразилась: мы оба счастливы. Полина нашла семью, о которой мечтала. – Сапфировые глаза пристально глядели на Джулию. – А ведь это тебя она должна благодарить.
– Я тут при чем?
– Ты убедила меня отпустить ее. Ты говорила, что, пока Полина зависима от меня, ей не найти своего счастья. Ты оказалась права.
Джулия переминалась с ноги на ногу, вспоминая, как всего несколько минут назад совершила вторжение в прошлое Габриеля.
– Ты и в отношении Марии оказалась права, – добавил он, и его глаза погрустнели.
Джулия обняла мужа:
– А вот об этом я жалею. Лучше бы я ошиблась. Но иногда любовь к человеку выражается в готовности отпустить его.
– Я тебя никогда не отпущу, – заявил Габриель. – Я смету каждого, кто посмеет забрать тебя от меня.
Голос его звучал свирепо, словно над ними и впрямь нависла угроза разлуки.
Джулия коснулась его губ:
– Вспомни эти слова, когда продолжишь разбираться со своими внутренними проблемами. Какими бы они ни были, я всегда рядом. И я не собираюсь никуда уходить.
Поцеловав мужа еще раз, она вышла в коридор.
Габриель вертел в руках конверт, мысленно путешествуя в не такое уж далекое прошлое.
Глава тридцать восьмая
Январь 2010 года. Торонто, Онтарио
Полина Грушева стремительно вошла в вестибюль жилого небоскреба Мэньюлайф-билдинг. Высокие каблуки ее сапог громко стучали по мраморному полу, но вряд ли Полина слышала их стук. Ее внимание было поглощено мобильным телефоном, прижатым к уху. Вот уже несколько недель, как она находилась в Торонто, однако Габриель категорически отказывался видеться с ней и не желал говорить даже по телефону.
Она устала ждать.
Вместо голоса Габриеля Полина услышала стандартное сообщение его голосовой почты. Она отключилась и набрала номер его стационарного телефона. Слушая длинные гудки, Полина молилась, чтобы ответил он, а не Джулия. Скверным было уже то, что Габриель спал с этой девчонкой. Полине не хотелось получать лишний плевок в лицо.
Их и так было слишком много.
Второй номер тоже не отвечал. Это не обескуражило Полину. Она попросила охранника, которого звали Марком, немедленно вызвать профессора Эмерсона по интеркому. Когда он отказался, Полина попыталась кокетничать, хлопая ресницами и говоря льстивым голосом. Марк оказался невосприимчив к ухищрениям этой высокой голубоглазой блондинки.
Убедившись, что ее чары не действуют, Полина закатила скандал.
Через несколько минут Марк связался по интеркому с профессором и убедительно попросил спуститься вниз и утихомирить незваную гостью.
Полина торжествующе улыбалась.
Улыбка мигом исчезла, когда она увидела Габриеля. Он был взбешен. Его глаза метали молнии. Он стремительно подошел к ней, довольно грубо схватил за локоть и буквально выволок наружу, на подъездную дорожку.
– Ты что себе позволяешь? – сердито спросил Габриель, отпуская ее локоть.
Удивленная его яростью, Полина попятилась назад.
– Отвечай! – потребовал Габриель.
– Я хотела поговорить с тобой. Я уже почти месяц живу в Торонто, а у тебя так и не нашлось времени со мной увидеться!
– Больше я не попадусь на твою удочку. Все, что я должен был сказать, я сказал тебе в Селинсгроуве. Нечего питать иллюзии.
Габриель повернулся, чтобы уйти обратно, но Полина схватила его за руку:
– Почему ты так обращаешься со мной?
Ее голос дрогнул. Она едва сдерживала слезы.
Лицо Габриеля несколько смягчилось.
– Полина, между нами все кончено. И это произошло не вчера. Я безуспешно пытаюсь тебя убедить не цепляться за прошлое и жить своей жизнью. И не пытаться мешать мне жить моей.
Слезы все-таки хлынули из ее глаз.
– Но я люблю тебя, Габриель. Нас многое связывает!
Габриель на мгновение зажмурился. Лицо перекосилось болезненной гримасой.
– Я люблю другую женщину. И сплю исключительно с ней. Больше ни с кем.
– Да. И эта женщина – твоя аспирантка.
– Полегче, – прорычал Габриель.
Полина тряхнула головой, откинув волосы:
– Просто удивительно, сколько сведений можно собрать в этом городе. Торонто как деревня, где все обо всех знают. Например, Антонио из «Гавани-60». Он был весьма разговорчив.
– Ты собирала не сведения, а сплетни, – пробормотал Габриель, приближаясь к ней.
– Можешь называть, как тебе нравится. Забавно, что ты водил ее в тот же ресторан, где мы бывали с тобой, когда я приезжала в Торонто.
– Полина, я очень давно не водил тебя в тот ресторан. Даже после того, как мы перестали… – Габриель замолчал, подбирая слова.
– Ты хотел сказать, после того, как мы перестали трахаться. С чего ты вдруг застыдился называть вещи своими именами? Мы же с тобой регулярно трахались в течение стольких лет.
– Не ори на всю улицу!
– Почему? Ведь я не твоя маленькая грязная тайна. Мы были друзьями. Между нами существовали отношения. Ты не можешь игнорировать меня и обращаться со мной так, словно я шлюха на одну ночь.
– Я сожалею о том, как обращался с тобой. Но вслушайся в свои слова. Неужели ты не заслуживаешь того, чтобы стать центром чьей-то вселенной? Зачем ты тратишь время и силы, пытаясь вернуть прошлое и меня? Я же тебе ясно сказал, что люблю другую женщину.
– Тебе всегда было мало одной женщины. Ты не обременял себя обязательствами. Даже когда я была беременна, ты находил удовольствия на стороне. Разве в тебе что-то изменилось? Не верю.
Габриеля передернуло.
– Можешь не верить. Но ты заслуживаешь мужчину, который хотел бы тебя столь же сильно, как ты – его. Пора оставить прошлое в прошлом и двигаться дальше. Пора становиться счастливой.
– Ты делаешь меня счастливой, – прошептала Полина. – Кроме тебя, мне никто не нужен.
– Я люблю Джулианну и собираюсь на ней жениться, – решительным тоном заявил Габриель.
– Не верю я тебе, дорогой. Ты вернешься. Ты всегда возвращался. – Она смахивала слезинки.
– На этот раз не вернусь. В прошлом я был слаб. Ты удерживала меня чувством вины. Такого больше не будет. Нам незачем видеться и разговаривать. Я был терпелив к тебе и пытался помочь. Но с меня хватит. Начиная с сегодняшнего дня я замораживаю средства твоего фонда.
– Ты не посмеешь!
– Посмею. Если ты вернешься в Бостон и будешь регулярно посещать психотерапевта, я позабочусь о твоей финансовой поддержке. Но если ты снова начнешь меня донимать или попытаешься сделать какую-нибудь гадость Джулианне, твое финансирование будет обрезано. Навсегда. – Он угрожающе наклонился к Полине. – Мое требование касается и всего, что связано с учебой Джулианны.
– И ты готов так поступить со мной? Готов вышвырнуть меня из своей жизни? Вытереть об меня ноги? Ради тебя я пожертвовала своим здоровьем. Своей научной карьерой.
Габриель стиснул зубы:
– Я вовсе не хотел, чтобы ты ее бросала. Я делал все, что мог, пытаясь удержать тебя в Гарварде. Ты сама не пожелала.
– Ах, не пожелала? Может, скажешь, от лени? Или ты забыл, что случилось со мной? С нами?
Пальцы Габриеля сжались в кулаки.
– Не отрицаю: я вел себя отвратительно. У тебя есть все основания сердиться на меня. Но мое признание не отменяет того, что наши встречи должны прекратиться. Начиная с сегодняшнего дня. – Он смотрел на нее, и в его глазах промелькнуло сострадание. – Прощай, Полина. Будь счастлива. – Габриель пошел ко входу в здание.
– Ты этого не сделаешь. Не посмеешь!
Его глаза смотрели холодно и решительно.
– Уже сделал.
Габриель вошел в Мэньюлайф-билдинг и даже не оглянулся, оставив плачущую Полину наедине с хлопьями снега.
Глава тридцать девятая
Май 2010 года. Кладбище Святого апостола Якова, Уэст-Роксбери, штат Массачусетс
Габриель стоял перед двумя мраморными ангелами. Словно часовые, они застыли по обе стороны надгробия: белые, с безупречно красивыми лицами и фигурами. Распростерши мраморные крылья, они смотрели на Габриеля, и рука каждого указывала на надгробие, где было высечено всего одно имя.
Памятник напоминал аналогичные памятники во флорентийской базилике Санта-Кроче. Сходство было намеренным, поскольку Габриель сам делал эскиз памятника.
Он смотрел на ангелов и вспоминал время своей волонтерской работы в Италии, у францисканских монахов. Вспоминал мысли и чувства, приходившие к нему возле гробницы святого Франциска. И конечно же, думал о Джулианне и расставании с ней.
Если бы только он смог дождаться первого июля. Дальше появлялась надежда на их воссоединение. Но Габриель не был уверен, что Джулия его простит. Он не был уверен ни в чьем прощении. И тем не менее нужно хотя бы попытаться.
Он достал мобильный телефон, вошел в адресную книгу и выбрал номер.
– Габриель? – послышался удивленный женский голос.
Он глубоко втянул воздух:
– Да, Полина. Мне нужно тебя видеть.
– А что случилось?
Габриель повернулся спиной к памятнику. Он не мог говорить с ней, одновременно глядя на то, единственное имя.
– Я тебя долго не задержу. Мне хватит часа. Мы можем встретиться завтра?
– Я сейчас в Миннесоте. А о чем ты хочешь говорить?
– Вечером я вылечу в Миннеаполис. Мы сможем встретиться?
Голос его, как всегда, был требовательным, но сейчас к требовательности примешивалось напряжение, и потому он говорил тише обычного.
– Ладно. – Полина тяжело вздохнула. – Давай завтра утром встретимся в кафе «Карибу». Адрес я пришлю по электронной почте. – Полина замолчала. Чувствовалось, неожиданный звонок взбудоражил ее. – Не припомню, чтобы ты когда-нибудь мчался в другой город ради встречи со мной.
– Можешь не припоминать. Этого просто не было, – сквозь зубы произнес Габриель.
– Наш последний разговор приятным не назовешь. Ты видел, в каком я была состоянии, но повернулся и ушел.
– Полина… – В его голосе появились умоляющие нотки.
– Помнится, ты недвусмысленно дал понять, что обрываешь все контакты.
Габриель нервно расхаживал взад-вперед, сжимая в руке мобильник.
– Да. А что было потом?
– Я уехала домой.
Он остановился:
– Тебе еще несколько лет назад нужно было уехать домой, а мне – убедить тебя это сделать. – (Телефон молчал.) – Полина?
– Мне опять будет больно? Впрочем, что я спрашиваю. Наверное, будет.
– Я не знаю, – честно ответил Габриель. – Завтра поговорим.
Он отключился и некоторое время стоял, опустив голову. Потом снова повернулся к могиле их дочери.
* * *
Полина нервничала. Разговор в холле Мэньюлайф-билдинга и потом, на улице, был для нее крайне унизительным. Мало того что она не могла спать без таблеток и спиртного, мало того что она целиком зависела от учрежденного Габриелем фонда, тот январский разговор вынуждал ее нарушить собственную клятву. Полина обещала себе, что никогда не вернется в родные края. Но теперь у нее просто не было иного выбора.
Она вернулась. Нашла работу. Сняла скромную, но уютную квартиру. И, что совсем уж невероятно, встретила другого мужчину. Доброго, любящего, который хотел ее, и только ее. Общаясь с ней, он забывал обо всех прочих женщинах. Полина надеялась, что и потом тоже.
И теперь у Габриеля вдруг появляется желание поговорить. Не по телефону, а при встрече.
Полина любила Габриеля и в то же время боялась его. Он был скрытен и умел исчезать даже во время ее беременности, когда они жили вместе. В его жизни всегда существовала некая запретная зона, куда он не допускал Полину. Она это знала и принимала. Но окончательно смириться с таким положением вещей н могла. Отстраненность Габриеля напоминала дождевую тучу, способную в любой момент промочить тебя до нитки.
Мысленно возвращаясь к их последней встрече в Торонто, Полина все больше укреплялась в мысли, что Габриель никогда ее не любил. Раньше она считала его неспособным на любовь. Но услышав, как он говорит о Джулианне, она поняла, что ошибалась. Оказалось, Габриель способен любить и быть верным. Вот только его любовь и верность достались не ей, а другой.
Стоило Полине это принять, как к ее постоянным спутницам – тоске и душевной боли – добавилась свобода. Поначалу робкая, но становящаяся все смелее. Полина уже не была рабыней, пытавшейся завоевать внимание господина. Она перестала откладывать свои мечты о будущем на потом, жертвуя ими ради постоянной досягаемости для Габриеля.
И сегодня, переступая порог кафе «Карибу», она впервые за долгие годы чувствовала себя сильной. Конечно, встреча с Габриелем ударит по ней. Но она уже добилась впечатляющих успехов в других сферах своей жизни. Что мешает ей добиться успеха и здесь?
Габриель сидел в дальнем углу кафе, заняв столик на двоих. Его длинные пальцы сжимали кофейную чашку. Он был в пиджаке и рубашке, но без галстука. Полина отметила, что брюки у него чистые и отглаженные, а волосы – аккуратно причесанные. Ее удивили очки. Прежде Габриель надевал их, лишь когда читал.
Увидев Полину, он встал.
– Ты позволишь угостить тебя кофе? – спросил он, сдержанно улыбнувшись.
– С удовольствием.
Полина тоже улыбнулась, хотя и довольно неуклюже. Прежде Габриель всегда приветствовал ее поцелуем. Сегодня он сохранял вежливую дистанцию.
– Ты до сих пор предпочитаешь кофе с обезжиренным молоком и заменителем сахара?
– Совершенно верно.
Габриель пошел к стойке. Полина села. Ожидая, пока бармен выполнит его заказ, Габриель почесывал подбородок. От него не ускользнуло, что Полина изменилась. Она по-прежнему двигалась походкой балерины, не горбилась и умела управлять движениями рук. Изменилась ее внешность.
Свои длинные светлые волосы она стянула в конский хвост. Никакой косметики на лице. Полина выглядела свежее, моложе и… заметно жестче, чем в их последнюю встречу.
Ее одежда тоже изменилась. Она всегда хорошо одевалась, предпочитая эксклюзивную одежду и обувь. Но сегодня на ней была голубая кофта с длинным рукавом: просторная, без вычурности. Темные джинсы, босоножки. Габриель уже забыл, когда она так одевалась. Интересно, что бы это значило?
Он принес кофе, поставил перед Полиной, снова сел. Пальцы опять сомкнулись вокруг чашки. Габриель смотрел на черную жидкость, пытаясь выстроить начало разговора.
– У тебя усталый вид, – с искренней заботой произнесла Полина.
Габриель избегал ее взгляда. Он отвернулся к окну, хотя в этой части Миннеаполиса смотреть было не на что. Он действительно не знал, с чего начать их разговор.
– Когда-то мы были с тобой друзьями, – сказала Полина, отхлебывая кофе.
За широкими окнами кафе проносились машины.
– Мне кажется, тебе нужен дружеский совет.
Габриель повернулся к ней. Его глаза за стеклами очков в черной оправе были совсем синими.
– Я приехал попросить у тебя прощения.
У Полины округлились глаза. Боясь расплескать кофе, она торопливо опустила чашку на стол:
– Что?
Габриель шумно сглотнул:
– Я всегда относился к тебе не так, как относятся к друзьям, не говоря уже о любимых женщинах. Я был язвительным и эгоистичным. – Он привалился к спинке стула и снова повернул голову к окну. – Я не жду, что ты меня простишь. Но мне хотелось увидеть тебя и сказать, что я сожалею о своем поведении.
Полина безуспешно пыталась оторвать взгляд от его крепко сжатых губ и не могла. Ее буквально трясло от удивления.
Габриель разглядывал поток машин и ждал. Ждал, когда она произнесет хоть слово. Полина молчала. Наконец он решился посмотреть ей в глаза. Глаза были очумелыми. Благовоспитанная Полина сидела с открытым ртом. Почувствовав его взгляд, она закрыла рот.
– Габриель, мы знакомы столько лет, но до сих пор ты никогда не сожалел о своем поведении. Почему вдруг ты заговорил об этом теперь?
Он молча опустил глаза вровень с ее глазами. Лицо его оставалось неподвижным, если не считать подрагивающей жилки на подбородке.
– Это из-за нее, да? – подсказала Полина.
Габриель продолжал молчать. Ему было трудно сидеть рядом с Полиной. Еще труднее – сказать ей, как много значит для него Джулианна, как сильно эта юная женщина изменила его и как он боится, что Джулианна его не простит.
Упрек Полины он принял без возражений. В своем нынешнем состоянии Габриель жаждал осуждения и наказания, поскольку прекрасно осознавал, насколько грешен.
Полина следила за его реакцией, за постоянно меняющимся выражением лица. Чувствовалось, Габриелю очень плохо. Она очень давно не видела его в состоянии такого душевного раздрая.
– Как видишь, я вернулась домой, – тихо продолжала Полина. – Записалась на программу психологической помощи. Хожу на встречи и даже на индивидуальные сеансы. – Она подалась вперед. – Но ты ведь об этом знаешь. Я посылала отчеты секретарше Карсона.
– Да, знаю.
– Она изменила тебя.
– Что?
– Она изменила тебя. Она тебя… приручила.
– Дело не в ней.
– Нет, Габриель, в ней. Сколько мы с тобой знакомы? Сколько мы с тобой были близки? И ты ни разу не попросил у меня прощения ни за что. Даже за…
– Я должен был бы это сделать, – быстро перебил ее Габриель. – Я пытался исправить положение деньгами. Заботой о тебе.
Читать бесплатно другие книги:
