Искупление Габриеля Рейнард Сильвейн
– Боюсь, что случайно задену кожу и у тебя пойдет кровь.
– Тогда ты понимаешь, что чувствовал я, впервые входя в тебя.
От воспоминаний у Джулии заколотилось сердце. Как он тревожился за нее в их первую ночь. А каким бесконечно нежным был!
Габриель приложился губами к ее руке:
– Ты будешь осторожна.
Он распахнул на Джулии халат, положил ладонь между грудей, наслаждаясь ударами ее сердца.
– Ты хочешь, чтобы я тебя брила в полуголом виде? – удивилась она.
– Нет. – Габриель прильнул к ее уху и хрипло прошептал: – Я хочу, чтобы ты меня брила совершенно голой.
Габриель начал развязывать пояс ее халата. Его движения были неторопливыми, но страстными, словно он разворачивал подарок. Затем он снова встал между ее коленей:
– Нет ничего сексуальнее ощущений, когда любимая женщина бреет тебя, а ты любуешься ее телом.
Джулия вздрогнула от прохладного воздуха, который кондиционер гнал на ее разгоряченное тело. Левой рукой она взялась за плечо Габриеля, чтобы немного успокоиться.
Габриель кивнул, и она начала его брить.
Безопасная бритва легко скользила по его коже. Казалось, она движется сама. Все это время сафпировые глаза внимательно следили за движениями руки Джулии. Вскоре его руки оказались у нее на бедрах.
– По-моему, это неудачная затея, – сказала Джулия, промывая бритву. – Я ведь действительно могу задеть твою кожу.
– Для нас это могло бы стать неплохим упражнением на самообладание.
Пальцы Габриеля поднялись к ее грудям и потрогали осторожно, чтобы не добавлять болезненных ощущений. Когда Джулия застонала, он послушно опустил руки вниз.
– Мне нравится ощущать твою кожу, – признался Габриель.
– Мне тоже.
Проглотив комок в горле, Джулия продолжила бритье, стараясь не обращать внимания на его пальцы, гулявшие по ее животу и груди. В это время Габриель стал легко щипать ей соски, которые были особо чувствительными.
– Надеюсь, ты мне доверяешь, – пробормотала Джулия, стараясь, чтобы ее рука не дрожала.
– Полностью, Джулианна, – сказал Габриель, водя пальцем по набухшим соскам. – Больше, чем кому-либо и когда-либо. – Его глаза были нежными, и их синева лучше всяких слов передавала его чувства. – Но я не могу смотреть на тебя и при этом не дотрагиваться.
Он осторожно ласкал ее груди.
Джулия продолжала брить своего любимого мужчину, сосредоточиваясь только на бритье. А это было ой как трудно, поскольку Габриель сидел не в парикмахерском кресле. От его ласк ее дыхание стало частым и прерывистым.
Руки Габриеля добрались до внутренней части ее бедер, которым вчера досталось от его щетины. Потом снова поползли вверх: один мучительный дюйм за другим.
Джулия отодвинулась, любуясь гладкими щеками и подбородком мужа.
– По-моему, мы закончили.
– Спасибо, – шепнул Габриель, награждая ее легким поцелуем.
– Не стоит благодарности. – Джулия отложила бритву.
– Нет, мы еще не закончили, – произнес Габриель.
Его глаза озорно блеснули, а руки потянулись к завиткам волос на ее лобке.
– Тогда извольте снять полотенце, профессор, – сказала Джулия, облизывая губы.
* * *
Операция Габриеля прошла вполне обыденно, но лицо хирурга, когда он вышел в комнату ожидания, почему-то было мрачным. Джулия насторожилась.
– Добрый день, миссис Эмерсон, – поздоровался хирург, опускаясь на соседний стул.
Джулия закрыла крышку ноутбука:
– Как он?
– Операция прошла успешно. Были свои сложности, но вполне ожидаемые. Мы выполнили распоряжение вашего мужа: собрали и заморозили его сперму.
– Габриель говорил, что у вас высокий процент успешных операций. – В голосе Джулии звучала надежда.
– Есть такое. Некоторым моим пациентам удавалось зачать ребенка уже через три месяца после операции. Правда, каждый случай имеет свои особенности.
Лицо хирурга вновь сделалось мрачным.
– Во время операции у вашего мужа проявилась реакция на анестезию.
– Реакция? Надеюсь, нормальная? – спросила Джулия, у которой забилось сердце.
– С ним все в порядке, но его сильно тошнило. Нам пришлось поставить капельницу. Я думаю, эту ночь он должен провести в клинике. Сейчас он в реанимации, затем мы переведем его в палату. Вы обождите здесь. Я пришлю медсестру, и она проводит вас к мужу.
Заметив страх в глазах Джулии, хирург поспешил ее успокоить:
– Такая реакция на общую анестезию встречается довольно часто. Мы будем внимательно следить за состоянием вашего мужа. Скорее всего, завтра он уже сможет вернуться домой.
Доктор ободряюще потрепал Джулию по руке и скрылся за вращающимися дверями.
* * *
– Габриель, – прошептала Джулия.
Лежа на больничной койке, Габриель стонал и дергался из стороны в сторону. Джулия наклонилась и взяла его руку:
– Дорогой, успокойся. Операция прошла успешно. Скоро ты будешь в полном порядке.
Его глаза вдруг открылись.
Джулия откинула ему волосы со лба:
– Привет, малыш.
Габриель снова закрыл глаза:
– Я действительно чувствую себя младенцем. Состояние паршивое. Голова кружится.
– Есть позывы на рвоту?
– Устал, – покачал головой Габриель.
– Тогда поспи, дорогой. Я здесь.
– Моя славная девочка, – пробормотал он и заснул.
Джулия осторожно поцеловала его в лоб.
«Я люблю этого человека всем сердцем. Я отдам за него жизнь. Ради него сделаю что угодно».
Ей было очень непривычно видеть Габриеля на больничной койке. Она не помнила, чтобы он когда-нибудь болел. Если он не спал, окружающее пространство было пронизано энергией его присутствия.
Сейчас энергия его личности иссякла. Перед Джулией лежал тихий, беспомощный человек.
Ей вспомнились события двухлетней давности, когда она случайно наткнулась на мертвецки пьяного профессора Эмерсона и помогла ему добраться домой. Тогда его вытошнило не от анестезии. Прямо на нее.
И на его темно-зеленый английский кашемировый свитер.
Джулии вспомнилось, как она волокла профессора в ванную и смывала с него исторгнутое его желудком. Она тогда запустила пальцы в его волосы и вдруг подумала о… ребенке. О том, как возилась бы с ним. Правда, в то время ребенок представлялся ей чем-то далеким и недостижимым.
Сейчас, глядя на прекрасное лицо любимого мужа, Джулия знала: в ней происходят какие-то перемены. Точнее, уже произошли.
* * *
– Ну и как он? – спросила встревоженная Ребекка, когда Джулия вошла в кухню.
Их разговор проиходил на следующий день. Как хирург и обещал, Габриеля отпустили домой.
– Спит, – ответила Джулия, ставя поднос на кухонный стол. – Жаловался на боль, но болеутоляющее принимать не желал, пока я не пригрозила ему.
– Чем, если не секрет? – со смехом спросила Ребекка.
Джулия составляла в мойку грязную посуду.
– Напомнила ему одну очевидную истину. Чем дольше он будет поправляться, тем дольше ему придется ждать секса. После этого он буквально вырвал у меня флакон с таблетками. Думаю, больше нам не придется уговаривать его принимать прописанные лекарства.
Ребекка качала головой, пряча улыбку.
– На обед будет куриный бульон с домашними булочками. Устраивает?
Экономка склонилась над плитой, где в кастрюле целиком варилась курица.
– Потрясающе. Спасибо вам, Ребекка.
– Я нужна вам на выходные?
– Нет, спасибо. Уверена, мы и сами справимся. – Вопрос экономки несколько удивил Джулию. – А вы были бы готовы остаться на выходные?
Ребекка шумно опустила крышку кастрюли:
– Конечно. Я всегда готова остаться и помочь вам. Исключение составляют праздники. И то, если вы предупредите меня заранее, я смогу что-нибудь придумать. Возможно, мои слова покажутся вам глупыми, но я привыкла считать вас с профессором своей семьей.
– Ваши слова ничуть не кажутся мне глупыми. Мы то же самое привыкли думать о вас. – Джулия уперлась спиной в прилавок. – Когда вы в доме, жизнь становится гораздо легче. Грязное белье исчезает, и на его месте появляется чистое. Холодильник и морозильник полны вкусной еды, а сам дом сверкает. Я бы никогда не сумела вести хозяйство так, как вы.
– Сумели бы. Но это отнимало бы большую часть вашего времени, и на учебу его бы не хватило. Вам пришлось бы выбирать между домашним хозяйством и докторантурой… Да, хотела спросить вас: нам по-прежнему ждать в гости брата профессора и его семью?
Ребекка тщательно вытерла фартуком руки и подошла к кухонному острову. Там на подставке, словно кулинарная книга, стоял айпад. Экономка открыла календарь, куда были занесены все предстоящие визиты в дом профессора Эмерсона.
– Нет. Мы с Габриелем подумали и решили, что их визит надо отложить. Мы оба не в том состоянии, чтобы принимать гостей. Лучше всего, если они приедут после Рождества. Мы так и так с ними увидимся на День благодарения. – Джулия поморщилась. – Извините, пожалуйста. Я была в полной уверенности, что сказала вам.
– Ничего страшного, – отмахнулась Ребекка. – Я просто передвину в календаре их визит.
– Я не ожидала, что после операции Габриель так ослабнет. Он уже завтра рвется на работу, но я сомневаюсь. Надо обождать, пока пройдут боли.
– Мужчины – самые скверные пациенты. Прописанных лекарств не принимают, распоряжения врачей не выполняют и вообще не желают признавать себя больными. Совсем как кошки.
– Я запомню ваше сравнение, – усмехнулась Джулия.
– Думаю, кота легче заставить проглотить таблетку, чем мужчину. Правда, мужчина вас хоть не поцарапает.
Теперь Джулия хохотала.
– Хорошо, что Габриель нас не слышит. Ему бы очень не понравилось сравнение с котом.
– Мяу, – подмигнула ей Ребекка.
Глава сорок девятая
Через неделю после операции Габриель почти вернулся в свое прежнее состояние. Правда, отсутствие секса делало его ворчливым и раздражительным.
Кто-то может возразить, что ворчливость и раздражительность как раз и являются его прежним состоянием.
Джулия принимала скачки его настроения со своей всегдашней ангельской улыбкой и добрым юмором. Конечно, она тоже привыкла получать от мужа регулярные оргазмы, и вынужденный перерыв в интимной близости до некоторой степени сказывался и на ней.
– Кэтрин прислала нам письмо, – сказал Габриель, махнув в сторону кухонного стола, где лежала вся дневная почта.
Джулия безошибочно выбрала небольшой белый конверт. Письмо действительно было от профессора Кэтрин Пиктон, и пришло оно из оксфордского колледжа Всех Святых.
– Не ожидала, что Кэтрин задержится в Англии. Я думала, она уже вернулась в Торонто.
Габриель пододвинул стул, сел и начал просматривать остальные письма, надеясь, что сегодняшняя почта не преподнесет никаких сюрпризов.
– Кэтрин выхлопотала себе год работы в Англии. Открой письмо. Посмотрим, что она пишет.
Джулия надела очки, надорвала конверт и принялась читать.
Дорогие Габриель и Джулианна!
Надеюсь, мое письмо найдет вас обоих в добром здравии.
Оксфорд – прелестное место. Я очень довольна результатами исследований, которыми занимаюсь. Часто вспоминаю летнюю конференцию и надеюсь вскоре с вами увидеться.
Я уже говорила, что собираюсь в Бостон. Грег Мэтьюс пригласил меня прочесть цикл лекций в Гарварде. Время – конец января. Мне сообщили, что он также пригласил Джереми Мартина выступить с докладом.
Надеюсь во время моего пребывания в Бостоне повидать вас обоих.
И еще надеюсь, что вы спасете меня от кулинарных пристрастий Грега.
С наилучшими пожеланиями,
Кэтрин
– И что она пишет? – спросил Габриель, поглядывая на жену поверх очков.
– В конце января собирается приехать в Гарвард. Я на кафедре ничего не слышала о ее приезде. А ты?
– Официального сообщения не было. Что еще пишет Кэтрин?
Джулия подала мужу письмо. Габриель быстро пробежал его глазами и поморщился.
– Джереми, – пробормотал он.
– Да.
Габриель бросил письмо Кэтрин в общую стопку:
– Я вовсе не жажду встречи с ним. Джереми до сих пор не может простить мне уход из Торонтского университета.
– Неужели ты не сможешь спокойно все ему объяснить?
– Сам не знаю. Одно время мы дружили, потом… раздружились. Там видно будет. – Он откинул волосы Джулии ей за плечо. – Меня радует возможность повидаться с Кэтрин и пригласить ее к нам на обед. Грег всегда выбирал рестораны, от которых ее коробило.
Джулия сняла очки, а сама уселась к Габриелю на колени:
– Не могу представить Кэтрин, которая крутит роман со старым, высохшим оксфордским профессором.
– Мне тоже не хватает воображения, – признался Габриель. – Но когда-то Старина Хат был очень даже симпатичным. Я видел фотографии.
– Но чтобы вот так, вместе. Ведь Кэтрин понимала, что это недопустимо. И дело не только в ее научной карьере. Она сблизилась с женатым мужчиной.
Габриель легонько щелкнул жену по носу:
– Думаю, она любила Старину Хата.
– Это ее не оправдывает.
– Если помнишь, мы с тобой тоже занимались недопустимыми вещами, – почти шепотом произнес Габриель, внимательно глядя на Джулию.
– Да, – вздохнула она, обнимая его за шею. – Как легко тыкать пальцем в других, забывая о собственных прегрешениях.
– Если она испытывала к нему хотя бы десятую долю чувств, какие я испытываю к тебе, тогда я понимаю, почему юная Кэтрин сбилась с пути истинного. Но сейчас, став женатым человеком, я сочувствую миссис Хаттон. Если бы кто-то попытался увести тебя от меня… – Габриель не договорил и выругался.
– Я люблю тебя сильнее, чем любила до нашей женитьбы, – призналась Джулия. – Брак – невероятно странное состояние. Такое ощущение, что наши жизни и наши сердца тесно переплелись. Сама не знаю, как и когда это произошло.
– Брак есть таинство. – Голос Габриеля приобрел какую-то торжественность. – И конечно же, к этому добавлется секс, которого в данный момент мы лишены.
– Три недели почти истекли.
Габриель наклонился к ее уху и прошептал:
– Ты заранее предупреди своих профессоров, что в тот день тебя на занятиях не будет.
От близости его тела Джулию пробрала дрожь.
– Я что, останусь дома?
– Неужели ты думаешь, что после трехнедельного воздержания я тебя выпущу за порог? – Габриель легонько закусил ей мочку уха. – Твое счастье, если я выпущу тебя из постели.
– Какие приятные слова. – Джулия положила голову на плечо мужа. – Да, все забываю спросить: есть какие-нибудь сведения о твоих биологических родственниках?
– Я просил Карсона заняться этим. Он должен был добыть копию заключения патологоанатома о причинах смерти моей матери, а также собрать сведения о здоровье ее родителей, моего отца и его родителей. Но пока Карсон молчит.
– Вряд ли кто-нибудь станет сообщать подобные сведения твоему адвокату.
– Ему – нет, – мрачно согласился Габриель. – Но он умеет нанимать нужных людей, а те умеют добывать нужные сведения. Они-то и должны все разузнать. Эти люди – профессионалы своего дела. Они умеют настраивать на доверительный разговор.
– Ведь ты же не пытаешься добыть секретные сведения.
– Дорогая, информацию проще всего покупать. Ты платишь деньги и получаешь интересующие тебя сведения. Я рассчитываю, что этот способ позволит мне узнать все или почти все. Однако есть упрямые или излишне принципиальные люди. Таких нужно вызвать на откровенный разговор, и тогда они сами расскажут все, что от них хотели узнать.
– Габриель, неужели ты когда-нибудь покупал сведения такого рода? – с упреком в голосе спросила Джулия.
– Да.
Ее удивил его быстрый, уверенный ответ.
– И тебе не было совестно?
– Ничуть.
– Почему?
– Потому что я делал это ради тебя. Вот почему.
Джулия отодвинулась, чтобы видеть его лицо:
– Я не понимаю. Какие сведения ты покупал?
– Это долгая история, – вздохнул Габриель. – Так что устраивайся поудобнее.
Джулия подавила желание встать и осталась сидеть у него на коленях.
– Я вообще не собирался рассказывать тебе об этом. Но вот уже несколько месяцев подряд меня преследует мысль, что я должен рассказать.
– О чем?
– О том, как я убедился, что Саймон и Натали никогда больше не вторгнутся в твою жизнь.
Глаза Джулии округлились от изумления. Габриель начал рассказывать.
Глава пятидесятая
Апрель 2010 года. Селинсгроув, штат Пенсильвания
У Габриеля зазвонил мобильный телефон. Он потянулся за ним, чтобы посмотреть, кто звонит. С тех пор как он бежал из Торонто, Джулианна звонила ему несколько раз. Хотя он без конца слушал ее голосовые сообщения, снова и снова терзая себе душу, он не отвечал на ее звонки и не оставлял ей сообщений. Любой шаг в этом направлении был рискованным.
«Дожидаться первого июля. Если я сумею продержаться до первого июля, она будет в безопасности».
Дисплей показывал, что определение номера заблокировано. Габриель сразу понял, кто ему звонит.
– Привет, Джек, – хрипло поздоровался он.
– Я нашел девчонку. И дружка ее нашел. Нам надо встретиться.
Габриель потер глаза:
– А вы не можете и дальше следить за ними? В конце концов, я за это вам плачу.
Джек выругался:
– Я тебе не доверяю. Том утверждает, что ты разбил моей племяннице сердце. По правде говоря, я бы должен разобраться с тобой, а не работать на тебя.
– Вы не на меня работаете, а помогаете своей племяннице, – огрызнулся Габриель. – Эта девица пыталась шантажировать Джулианну. А парень покусал ее и едва не изнасиловал. Неужели при таком сценарии я выгляжу злодеем?
– Закусочная «Мелроуз». Это в южной части Филли. [29]Завтра, в девять утра. – Джек отключился.
– Черт бы тебя побрал, – сказал Габриель.
* * *
Джек Митчелл был частным детективом. Во всяком случае, такой род занятий он указывал в налоговых декларациях. В прошлом он был военным моряком, затем некоторое время служил в полиции, после чего работал в частных охранных и сыскных фирмах.
В настоящее время Джек зарабатывал на жизнь тем, что ограждал богатых людей от всевозможных угроз, включая шантаж.
Джек был младшим братом Тома Митчелла. Когда Ричарду Кларку – другу Тома – понадобилось расплатиться с долгами сына за наркотики, Том обратился к брату. Джек и его помощники взяли деньги Ричарда, которому тогда пришлось заложить свой дом в Селинсгроуве, и убедили наркоторговцев забыть имя Габриеля Эмерсона.
Джек умел говорить очень убедительно.
Когда Габриелю понадобился человек, способный убедить некую парочку держаться подальше от Джулианны, он сразу же подумал о Джеке. Связаться с Джеком было непросто, но несколько целенаправленных телефонных звонков вывели Габриеля на него.
Поначалу Джек и слышать не хотел. Тогда Габриель показал ему снимки со следами рук и зубов сенаторского сынка, оставленных на теле Джулианны. Посмотрев их, Джек взялся за дело. Он следил за перемещениями Саймона и рыжеволосой девицы по Филадельфии, а также «сопровождал» их, когда они ездили в Вашингтон. За короткое время Джек собрал для Габриеля внушительное досье. Сам он считал, что этого вполне достаточно, чтобы его племянница более не опасалась богатенького оболтуса и рыжеволосой шлюшки.
Джек знал, как заставить собранное досье работать на полную катушку. Своими предложениями он поделился с Габриелем. Джек считал, что ему будет достаточно нескольких минут общения с Саймоном наедине. Должен же кто-то преподать урок этому гаденышу.
* * *
На следующее утро Габриель приехал в закусочную и встретился с Джеком. Тот выложил на стол конверт из плотной бумаги.
– Эти картинки отобьют у них охоту шантажировать Джул. А если парочка будет упрямиться, я быстро расскажу им, какие последствия их ожидают. Сенатор Тэлбот метит в Белый дом. Так что они не станут ломаться. Конец истории.
– Ну и похабщина! – воскликнул Габриель, рассматривая черно-белые снимки.
На каждом фото сын сенатора занимался каким-нибудь видом секса. На нескольких снимках Саймон был запечатлен сразу с двумя женщинами. Габриелю захотелось вымыть руки.
– Дебютанточки, избалованные доченьки папаш с Капитолийского холма. А эта – стажерка из сенаторского офиса. – Джек ткнул указательным пальцем в бледное девичье лицо.
– Наверное, студентка колледжа? – брезгливо морщась, спросил Габриель.
– Старшеклассница.
– Несовершеннолетняя?
Они переглянулись.
– Семнадцать.
– Паршивец, – пробормотал Габриель. – Какое-то ненасытное животное. Сенатор-то хоть в курсе, каков его отпрыск?
– Люди сенатора знают, что парень – заноза в отцовской заднице. Стараются его пасти.
– И как их усилия?
– Насколько я понял, никак. Сам не понимаю, почему они позволяют Саймону куролесить. Он напоил эту семнадцатилетнюю, напичкал ее наркотиками, а потом поволок к себе в постель. Все заснято.
– Редкостная дрянь.
Габриель убрал снимки в конверт и передвинул на сторону Джека.
– Возвращаю твои денежки, – сказал Джек.
Он убрал конверт внутрь своей кожаной куртки и вынул из кармана другой, совсем небольшой. Этот конверт Джек протянул Габриелю.
Габриель демонстративно отодвинул конверт.
Тогда Джек положил конверт рядом с чашкой Габриеля.
– Она больше не твоя забота.
Читать бесплатно другие книги:
