Искупление Габриеля Рейнард Сильвейн
– Как вы предусмотрительны, профессор.
– Жизнь заставляет, – ответил Габриель, и его глаза помрачнели.
Джулия прижалась к нему, готовая коснуться его губ:
– Профессор, я тоже предусмотрительна. Некоторые потребности можно удовлетворить, не затрагивая твои поврежденные части.
– Поврежденные части?
– Не волнуйся. Я проявлю самую пристальную заботу о тебе и всех твоих частях. Тебе захочется, чтобы я стала твоей медсестрой.
Габриель погладил ей спину, остановившись возле ягодиц:
– Знаешь, а мне это уже нравится. Медсестра, библиотекарша, аспирантка. В недалеком будущем – профессор. Несть числа талантам вашим. Так, миссис Эмерсон?
– Согласна. Вдобавок я еще обладаю и второй личностью. Я держу ее в тайне.
– И я знаю, кто твоя вторая личность?
– Я ведь еще и Лоис Лейн, – прошептала ему на ухо Джулия.
– Тогда мне нужно срочно забирать из химчистки свой костюм Супермена.
– Поздравляю себя с Рождеством, – сказала Джулия.
– Оно у нас будет по-настоящему веселым. – Взгляд Габриеля был жарким и многообещающим. – Мы сделаем новые анализы, но продолжим двигаться в избранном направлении. Правда?
– Да.
– А еще мы с тобой условились, что наши собственные дети подождут до окончания твоей докторантуры. Пока мы лишь делаем наметки на будущее.
Джулия улыбнулась и поцеловала мужа. Оба решили сдвинуть обед на более позднее время, а сейчас заняться упоительным кухонным сексом. Габриелю отводилась роль Супермена, явившегося домой после трудного дня борьбы со злом.
Необходимо отметить, что кухонный секс с супергероем оказался лучше столь привычного многим супружеским парам секса на кухонном столе.
* * *
Тем же вечером Джулия и Габриель уселись на пол в спальне и занялись коробками, привезенными из Селинсгроува. Они нашли несколько фотоальбомов, заполненных снимками Джулии в первый год ее жизни. Там же лежали ее игрушки и браслет, который ей надели в родильном доме.
Джулию удивило пристрастие матери к сохранению всех этих младенческих безделушек. Еще более ее удивила свадебная фотография родителей, а также несколько снимков той поры, когда они еще только встречались. Были тут и семейные фото, сделанные до развода родителей.
В другой коробке лежали всевозможные броши и заколки Шарон, ее шарфы и косынки. Здесь тоже были фотографии, запечатлевшие мать Джулии с разными мужчинами. Едва взглянув на снимки, Джулия сразу принялась их рвать. Она хорошо помнила часто меняющихся дружков матери и стремилась уничтожить материальные свидетельства материнских похождений.
Габриель попытался успокоить жену.
– Это осталось в прошлом, – сказал он, гладя Джулию по руке. – Теперь у тебя есть дом и семья.
– Знаю. – Джулия попыталась улыбнуться, но сумела лишь скривить губы. Ее глаза оставались печальными.
Напрасно она перетряхивала содержимое коробок, надеясь отыскать обручальное кольцо Шарон и кольцо, подаренное Томом в день помолвки. Скорее всего, мать отнесла их в ломбард и не смогла выкупить обратно. Джулия и не помнила, когда в последний раз видела материнские кольца.
Осмотр коробок глубоко разочаровал Джулию. Вместо ожидаемых ответов она нашла новые вопросы. Вещи, оставшиеся после матери, никак не объясняли, почему горячо любимая малышка затем стала для Шарон досадной помехой и почему выпивка и секс со случайными мужчинами перевесили заботу о родной дочери.
В тягостные мысли Джулии вторгся голос мужа:
– Дорогая, о чем задумалась?
– Прожитая жизнь, от которой остались… три коробки. Так глупо себя растратить.
Габриель нежно погладил ее по спине.
– Почему она меня не любила? – всхлипнула Джулия.
Габриель чувствовал, что от этих слов у него разорвется сердце. Он сел рядом с женой, прижавшись грудью к ее спине:
– Я бы очень хотел ответить на твой вопрос. Но, увы, могу лишь сказать, что понимаю твое состояние. Поверь, Джулианна, это я понимаю.
– А любила ли она меня вообще? Я начинаю сильно сомневаться.
– Если бы не любила, не стала бы хранить твои ранние фотографии. Уверен: когда ты родилась, Шарон души в тебе не чаяла. Это видно по ее лицу на снимках. Она любила тебя и потом, пока ты была маленькой.
– А затем ее любовь переметнулась на выпивку.
– Это пагубная зависимость.
– Габриель, я не чужда сострадания. Знаю, что далеко не все разведенные женщины ведут трезвую и целомудренную жизнь. Но у меня в голове не укладывается, как она могла полностью променять своего ребенка на выпивку и случайных постельных партнеров.
Габриель крепче обнял жену:
– Ты ведь не знаешь, какая борьба происходила в ее душе. Джулианна, твое счастье, что тебе никогда не приходилось сражаться с пагубным пристрастием. Мне это состояние очень хорошо знакомо. Вряд ли твоя мать была беспробудной пьяницей. У нее наверняка появлялось желание покончить с алкогольной зависимостью.
– Она даже пыталась лечиться.
– И мы разделили бы участь этих несчастных, если бы не милосердие Божье, – прошептал Габриель. Джулия молчала. – Это я виноват, – прошептал он. – Предложил тебе углубиться в историю наших родительских семей. И вот результат.
– Ты тут ни при чем. Это я сглупила. Подумала, что найду ответы в груде пыльного хлама. Уж если отец признался, что до сих пор не понимает, почему Шарон съехала с катушек, мне этого тем более не понять.
– Дорогая, вещи из твоего раннего детства вовсе не хлам. Часть снимков мы поставим в рамки. И игрушки твои сохраним. Если у нас родится дочка, ты покажешь ей, какой красивой была ее мамочка даже в младенчестве.
– Спасибо, – прошептала Джулия, утыкаясь ему в шею.
Габриель крепко обнял ее и держал так до тех пор, пока Джулия не успокоилась и не начала складывать вещи обратно в коробки.
Глава сорок шестая
– Простите, вы не могли бы повторить то, что сейчас сказали? – попросила Джулия, во все глаза глядя на своего гинеколога.
Шла третья неделя сентября. Обычный ежегодный гинекологический осмотр, который на этот раз Джулия совместила с проверкой своей способности к зачатию. И вдруг – слова, произнесенные гинекологом и насторожившие Джулию.
– Я хочу направить вас на УЗИ. Моя секретарша свяжется с рентгенологическим отделением больницы Маунт-Оберн и договорится о приеме. Я настаиваю на немедленном обследовании. Об этом я напишу в вашей карточке. – Доктор Рубио торопливо написала несколько фраз.
– Это настолько серьезно? – упавшим голосом спросила Джулия.
– Есть потенциальная опасность. – Гинеколог подняла голову. Ее темные глаза внимательно смотрели на Джулию. – Хорошо, что вы пришли сейчас. Меня настораживает состояние одного из ваших яичников. Необходимо выяснить характер нарушения. Вы пройдете УЗИ, рентгенолог напишет свое заключение, пришлет мне, и тогда будем решать.
– Рак? – Джулия с трудом выговорила это слово.
– Я не исключаю такой возможности. Но опухоль может оказаться доброкачественной. Возможно, у вас просто киста яичника. Скоро мы узнаем, что это. – Гинеколог склонилась над карточкой. – Но не тяните с обследованием. Вам лучше прямо от меня поехать в больницу, – сказала она, продолжая что-то писать.
Джулия сидела не шевелясь. Все ее мысли были о Грейс.
* * *
– Дорогая, у меня сейчас семинарские занятия. Давай я тебе в перерыв перезвоню, – шепотом предложил Габриель.
– Прости. Я забыла. Тогда до встречи дома.
Джулия нервничала. Она кусала губы, едва сдерживая слезы. Габриель не отключился. В динамике телефона отчетливо слышались шаги, потом звук закрываемой двери.
– Я вышел в коридор… Что случилось?
– Я иду домой. Там все расскажу. Извинись перед своими аспирантами за мой звонок.
Джулия отключилась и заплакала. От нежного, заботливого голоса Габриеля ей стало еще хуже.
Но Габриель не захотел дожидаться возвращения домой. Он позвонил сам.
– Да? – Джулия прижала телефон к мокрому от слез лицу.
– Что у тебя стряслось?
– Я тебе дома расскажу, – ответила она и икнула.
– Нет, говори сейчас, иначе я отменю семинар и поеду к тебе. Ты меня пугаешь.
– Гинеколог во время осмотра… что-то обнаружила.
Габриель молчал, было слышно лишь, как он дышит.
– Что именно?
– Врач не знает. Она велела мне немедленно ехать на УЗИ-диагностику в больницу Маунт-Оберн.
– Надеюсь, ты не испугалась раньше времени?
– Нет, – ответила Джулия, стараясь говорить как можно убедительнее.
– Где ты сейчас?
– Иду домой после осмотра.
– Оставайся на месте. Я подъеду и заберу тебя.
– Тебе придется отменить семинар.
– Я не могу вести занятие, зная, что моей жене сейчас плохо и она плачет. Скажи, где именно ты находишься. Я мигом подъеду.
– Не волнуйся. Я успокоюсь. Это просто шок. Он пройдет.
– Я не могу не волноваться. Говори, где ты сейчас стоишь?
– Я почти уже дошла. Скоро увидимся.
Джулия отключилась. Габриель выругался и пошел в аудиторию сообщать аспирантам, что обстоятельства вынуждают его отменить семинар.
* * *
Оказалось, что УЗИ в больнице Маунт-Оберн смогут сделать лишь через несколько дней. В промежутке Габриелю позвонил уролог и сообщил, что сперма профессора Эмерсона вполне жизнеспособна.
(В скобках отметим, что сам профессор Эмерсон в этом никогда не сомневался.)
Но радость Габриеля омрачалась тревогами за Джулию. Рядом с нею он храбрился, подбадривал ее, однако внутри сам испытывал страх.
Джулия была молода и здорова. Но и Грейс тоже была молода и здорова, пока ей не поставили страшный диагноз. Какое-то время рак груди развивался, а Грейс даже не подозревала.
Габриель был настолько сильным и смелым человеком, что едва ли когда-нибудь ощущал себя беспомощным. Но сейчас, глядя, как его любимая жена мучается от неизвестности, он терял силу. Особенно тяжелыми были ночи, когда Джулия ворочалась с боку на бок и не могла уснуть. Джулия, его свет и жизнь, любовь и доброта. А вдруг она и в самом деле опасно больна?
Закрыв глаза, Габриель молился.
– Дорогой, ты не спишь?
– Нет.
– Обещай, что выполнишь мою просьбу.
Габриель повернулся к ней лицом:
– Я выполню любую твою просьбу.
– Если со мной… что-нибудь случится, обещай, что будешь заботиться о себе.
– Не говори подобных вещей, – почти закричал Габриель и тут же пожалел, что говорит с ней таким тоном.
– Габриель, я не шучу. Это может случиться скоро или через много лет, когда я состарюсь и поседею. Но когда бы это ни случилось, обещай, что ты и дальше достойно пойдешь по жизни. Обещай, что будешь хорошим человеком. И еще: обещай, что постараешься найти счастье.
Габриелю показалось, что сейчас он захлебнется в потоке эмоций.
– Без тебя мне счастья не найти.
– Но ты же обрел покой без меня, – шепотом возразила Джулия. – В Ассизи, во время нашей разлуки. Ты можешь жить без меня. Мы оба это знаем.
Его ладонь легла ей на живот. Пальцы стали нежно гладить шелковистую кожу.
– Может ли человек жить без сердца?
Джулия взяла его за руку:
– Ричард живет.
– Живет оболочка прежнего Ричарда.
– И все-таки, Габриель, обещай мне. Мне кажется, ты поставил свою жизнь в такую зависимость от меня, что, если со мной что-то случится, ты… – Она не договорила.
– Джулианна, я всегда буду бороться со своей зависимостью, но вряд ли когда-нибудь я вернусь к прежней жизни. – Его голос дрогнул. – Тогда я бы оказался в полном одиночестве.
– Габриель, я тоже тебе обещаю: где бы я ни находилась, я сделаю все, чтобы помочь тебе. Я клянусь, – с отчаянием прошептала она.
– Если бы ты была Франциском, а я – Гвидо да Монтефельтро, ты бы пришла за моей душой?
– Непременно. Но я сомневаюсь, что твоей душе грозит смертельная опасность.
Габриель погладил ей щеку:
– Довольно этих угнетающих разговоров. Если после моего обещания твоей душе станет легче, я готов тебе обещать. Но не вздумай меня покинуть. Не позволю.
Джулия кивнула. Напряжение, владевшее ее телом, начало ослабевать.
Глава сорок седьмая
В день обследования Габриель отменил лекции и поехал вместе с Джулией.
– Прошу прощения, сэр, но пустить вас в кабинет я не могу.
– Что вы сказали? – нахмурился Габриель, глядя на невысокую женщину – техника рентгенологического отделения.
Та указала на стену, где висел щит с правилами внутреннего распорядка:
– В кабинет допускаются только пациенты. Родственники должны ожидать здесь.
Габриель напоминал разгневанного театрального героя: расстегнутый пиджак, руки, упертые в бока.
– Она моя жена. Я не оставлю ее одну.
– Стандартный сеанс УЗИ длится всего полчаса. Ваша жена надолго у нас не задержится. – Техник кивнула Джулии: – Миссис Эмерсон, прошу пройти со мной.
Габриель схватил Джулию за руку:
– Мы найдем другую больницу.
Джулия пританцовывала на месте:
– Мне пришлось выпить пять чашек воды. Я жутко хочу писать. Не заставляй меня повторять эту пытку.
– Я не пущу тебя одну, – упрямо повторил Габриель. Глаза его метали синие молнии.
– Я не могу затягивать с обследованием.
Слова жены немного урезонили Габриеля.
– А вдруг это чертово обследование что-то покажет?
Техник вежливо кашлянула и снова указала на щит с правилами:
– Мне запрещено рассказывать о результатах обследования. Официальное заключение дает рентгенолог, но не на руки пациенту. Оно будет отправлено вашему гинекологу.
Габриель пробормотал несколько отборных ругательств и так посмотрел на ни в чем не повинную женщину, что та даже зашаталась.
– Дорогой, меня там не съедят. Пожалуйста, не испытывай терпение моего мочевого пузыря, иначе он опорожнится в ближайшие секунды.
Чувствовалось, что она не преувеличивает.
Габриель провожал ее взглядом, злясь и ощущая свою полную беспомощность.
* * *
Через пару дней доктор Рубио пригласила Джулию на прием. Габриель поехал с ней.
– Фибромы, – торжествующе произнесла гинеколог. – Я прочла заключение рентгенолога и посмотрела снимки. Полностью согласна с ее выводами.
– Что такое фиброма? – спросила Джулия, хватаясь за руку Габриеля.
– Фиброма – это доброкачественная опухоль, которая развивается на матке или внутри нее. – Очень распространенное явление. Согласно отчету, у вас их две.
– Две? – в панике переспросила Джулия. – Я думала, вы обнаружили только одну.
– Во время осмотра я обнаружила ту, что крупнее. Поскольку она расположена на внешней поверхности матки, я предположила, что это киста яичника. Но УЗИ выявило и вторую, поменьше. Она находится чуть ниже первой, у входа в матку.
Доктор Рубио быстро набросала схему матки и пометила местоположение фибром. Габриель держался изо всех сил, чтобы не упасть в обморок.
Необходимо помнить, что его обширное познание женских гениталий было преимущественно экспериментальным, но никак не визуальным.
– Та, что крупнее, в длину около пяти сантиметров. Вторая – около трех, – пояснила гинеколог, указывая ручкой на свой рисунок.
Джулию мутило. Она даже отвернулась.
– Моей жене понадобится операция? – спросил Габриель, стараясь не смотреть на схему матки.
– Совсем не обязательно, – ответила доктор Рубио. – Если фибромы вас не беспокоят, не надо их трогать. Я назначу вам противозачаточные таблетки. В них содержатся гормоны, замедляющие рост фибром.
– Это как-то влияет на возможность рожать?
Гинеколог полистала карточку Джулии:
– Ах да. Вы через несколько лет хотели бы обзавестись детьми. Мы будем наблюдать за вашими фибромами. Поскольку обе находятся снаружи матки, думаю, они вряд ли помешают вашему зачатию. Но как только вы забеременеете, мы усилим наблюдение. Дело в том, что беременность повышает уровень гормонов, а это ускоряет рост фибром. Они могут заполнить матку и вызвать преждевременные роды. Вы не беспокойтесь: когда понадобится, мы будем тщательно следить за вашими фибромами. А пока я считаю результаты УЗИ весьма положительными. Где-то через полгода вам стоит пройти повторное обследование. Мне хочется посмотреть, как поведут себя ваши фибромы. Я сейчас выпишу вам рецепт на таблетки. Будем считать это отправной точкой.
Джулия с Габриелем переглянулись, поблагодарили гинеколога и покинули ее кабинет.
Габриель никак не мог уснуть. Он лежал, глядя в потолок и ощущая необъяснимый ужас.
Стараясь не разбудить Джулию, он вылез из постели и прошел в кабинет. Там он сел за стол, включил ноутбук, вышел на страницу «Гугл» и в поисковой строке набрал слово «фибромы». Открылся длинный список сайтов. Габриель выбрал тот, где были фотографии фибром, удаляемых в процессе операции.
Через несколько минут он вернулся в постель и заснул.
Глава сорок восьмая
Габриелю повезло: его операцию по обратной вазэктомии назначили на первую неделю октября. Теперь уже Джулии пришлось пропускать занятия и сопровождать мужа в больницу.
В день операции Джулию разбудили звуки песенки «Fever», исполняемой Пегги Ли. Обычно по утрам Габриель слушал другую музыку, но сегодня эта песня была вполне уместной. Накинув халат, Джулия отправилась в ванную.
Габриель брился, смотрясь в зеркало над туалетным столиком. Его темные волосы были влажными после душа. Их кончики загибались, образуя подобие локонов. Торс Габриеля был обнажен, а бедра обернуты синим полотенцем. Джулии захотелось провести пальцем по темной V-образной полоске, уходившей под полотенце.
Верный своей привычке, Габриель помазком взбил мыльную пену и нанес себе на лицо. Сапфировые глаза за стеклами очков глядели сосредоточенно. Взяв безопасную бритву, Габриель повел ею по щеке.
– Что за манера, миссис Эмерсон, подсматривать на пороге? – не оборачиваясь, спросил он.
– Пришла узнать причины твоей лихорадки.
Габриель остановился и бросил на жену жгучий взгляд:
– Думаю, ответ ты и сама знаешь.
– Я знаю, что поднимает температуру у меня. Нет зрелища сексуальнее, чем смотреть, как бреется твой любимый мужчина.
Габриель ополоснул бритву.
– Рад, что ты так думаешь, поскольку этим я занимаюсь каждый день. – Его глаза озорно блеснули. – Если, конечно, ты не привыкнешь к моей щетине. Минувшей ночью тебе она вроде бы очень понравилась.
Взгляд Габриеля переместился на ее бедра.
У Джулии вспыхнули щеки. Она вспомнила, как лежала на спине, а щетинистый подбородок Габриеля терся о ее кожу…
– О чем задумалась? – спросил Габриель, помахав рукой перед ее лицом.
– Что? – встрепенулась Джулия.
Габриель усмехнулся:
– Я спросил, как ты себя сегодня чувствуешь.
– Я? Прекрасно. А ты? Нервничаешь?
– Ни капельки. Я рад, что ты поедешь со мной. В больнице я должен быть к десяти. Это значит, у нас уйма времени для незапланированных развлечений. Дай только побриться. Я жду от тебя ощущений, память о которых будет согревать меня в течение ближайших трех недель.
Габриель продолжил ритуал бритья. Каждое движение было четким и выверенным.
– Мне это по силам, – сказала Джулия.
Подойдя к мужу, она поцеловала его между лопаток.
– Нам все же лучше подождать, пока я не закончу бриться. Ты меня отвлекаешь.
– Неужели? – Джулия снова поцеловала его, проведя руками по его плечам. Тело Габриеля мгновенно ответило напряжением мышц. – Профессор, мне не удержаться. Я обожаю тебя трогать.
Пальцы Джулии скользили по его бицепсам и предплечьям и, казалось, вместе с ней восхищались рельефом мускулатуры. Потом в путешествие включились и ее губы. Они двигались по холмам и долинам спины Габриеля, остановившись возле ягодиц, выступавших из-под полотенца.
– Я не могу бриться, когда ты меня трогаешь, – признался Габриель, тяжело опираясь рукой о столик.
– Может, тогда я сама тебя побрею?
– Ты серьезно?
Супруги обменялись жаркими взглядами.
– Тебе доставляет наслаждение меня кормить. Возможно, я получу наслаждение, брея тебя.
– Не успела встать – и уже сплошные провокации.
– А может, мне тоже нужны сексуальные воспоминания на время нашего супружеского воздержания?
Габриель отложил бритву и кивнул жене, подзывая ее к себе. Он был искрене удивлен.
Джулия протиснулась между мужем и столиком. Габриель тут же подхватил ее и усадил на столешницу. Потом распахнул халат и раздвинул ей колени, оказавшись у нее между ног.
– Сегодня ты без трусиков? – удивился он, глянув вниз.
– Я еще не зашла так далеко.
– Мне повезло, – улыбнулся Габриель, возясь с ее кушаком. – Нам обоим повезло, что у тебя не начались месячные.
Джулия сжала его руки:
– Так ты научишь меня искусству бритья?
– Бритье – это уже слишком.
– А мне хочется побрить своего любимого мужчину.
Габриель драматично вздохнул, делая вид, будто она испытывает его терпение. Затем взял бритву:
– Брить нужно по направлению роста волос, не надавливая. Лезвие очень острое.
Отойдя от столика, Габриель показал Джулии, как должна двигаться рука. Посчитав, что урок усвоен, он ополоснул бритву и подал ей.
Джулия взглянула на белые щеки Габриеля, потом на бритву, ярко блестевшую под галогеновым светом.
– Что, миссис Эмерсон? Волнуетесь, как перед выступлением?
Читать бесплатно другие книги:
