Позывной: «Колорад». Наш человек Василий Сталин Большаков Валерий

Из горящих машин выскакивали танкисты и катались по земле, пытаясь сбить пламя.

Эфир бурлил котлом.

«На фоне обычного потрескивания помех в наушники неслись десятки команд и приказов, а также все, что думали сотни русских мужиков о «гансах», «фрицах», фашистах, Гитлере и всякой сволочи. Эфир был настолько переполнен ядреным русским матом, что, казалось, вся эта ненависть может в какой-то момент материализоваться и вместе со снарядами ударить по врагу».

Но все же грандиозное танковое сражение русские мужики выиграли.

К вечеру Быков совершенно вымотался – семь боевых вылетов!

И в небе, и на земле крутилась сплошная карусель – одна группа садилась, другая тут же взлетала.

В воздухе стоял сплошной рев моторов, пушечно-пулеметные очереди трещали поверху, сливаясь с артиллерийской канонадой.

То здесь, то там чистую голубизну небес пачкали грязно-черные шлейфы сбитых самолетов.

Падали «фоки», падали «Яки»…

А с раннего утра все завертелось по новой.

Эфир звенел на все голоса:

– Миха, разворот!

– Куда прешь, зараза?

– На двенадцать часов, ниже тридцать градусов!

– Абшус![14]

– Идем в наборе!

– Хильфе! Хильфе! Анстрален![15]

– Прикрой, я атакую!

– На хера?! Отходи!

– Хорридо![16]

– Прикрой его!

– Машины в голове!

– Атакуем!

– Сафонов где?

– Не вижу его!

– Жукова сбили!

– Едрить твою налево…

– Ахтунг! Крайс шлиссен![17]

– Восьмой, отбей!

– Ш-шайссе!

– Идем домой, горючее на исходе.

– Абшус!

– Всем отходить на аэродром! Атакую один!

– Я прикрою!

– Это приказ!

Советские штурмовики и истребители мешали немцам настолько, что Люфтваффе полностью переключило все группы 51-й истребительной эскадры «Мельдерс» на помощь бомбовозам.

Но это не остановило наступления войск Брянского фронта.

Немецкие летчики стали шире применять «расчистку воздуха» – большие группы истребителей появлялись над полем боя минут за десять до прибытия бомберов, чтобы связать боем советские самолеты и увести их в сторону.

Наши эту тактику раскусили – в бой вступали, но заданный для прикрытия район не покидали.

Летчики 32-го полка «обменялись опытом» с немцами и тоже стали вылетать на «ягд фрай» – «свободную охоту».

«Свободные охотники» действовали в глубине расположения противника. С большими группами самолетов они не связывались, выслеживая и сбивая одиночек или пары.

В основном на «охоту» вылетали «Ла-5 ФН».

А 13 июля немцам преподнесли неприятный сюрприз – командующий Брянским фронтом вводил в бой 1-й гвардейский танковый корпус.

Немцы спешно кинули бомбардировщики и штурмовики на новую напасть.

Пилоты 32-го прикрывали боевые порядки танкового корпуса.

Ушла «на смену» 3-я эскадрилья, и Быков скомандовал:

– По самолетам!

Скоро их очередь.

Вот над КП взвилась зеленая ракета. На взлет!

Григорий легко поднял «лавочку» и стал набирать высоту.

Хороший самолет, ничего не скажешь. А «По-7» все равно лучше…

Пропустив под крылом Елизаветинку, Быков пролетел над танковыми колоннами «тридцатьчетверок».

В бой Григорий вел восьмерку «Ла-5» – одной четверкой командовал он, другой – Котов.

Второй раз на «лавках» вылетали новички, Яценюк и Никитин.

Шли «кубанской этажеркой», на 4000 метров, но долго патрулировать не пришлось.

– В воздухе появились «фоккеры», – раздалось предупреждение с передового КП, от «Дракона». – Будьте внимательны!

Быков тут же дал запрос:

– Я – «Колорад», где «фоки»? Наводите.

– «Колорад», выполняйте свою задачу.

– Командир! – крикнул Орехов. – Бомберы идут! Много!

– Вижу, глазастый ты наш.

– На двенадцать, ниже двадцать градусов – «Юнкерсы»! Атакуем в лоб.

Тут же заговорил КП:

– «Колорад», я – «Дракон». К плацдарму подходят бомберы с «фоккерами». Ударной группе атаковать бомберов, верхней четверке сковать боем «фоккеров». Действуйте!

Подобно грозовой туче, с юга перла большая группа бомбардировщиков «Юнкерс-88» – четыре полных девятки шли на излюбленной своей высоте – где-то между 2000 и 3000 метров, а выше вилось более двадцати «Фокке-Вульфов-190».

«Фоккеры» были новее «Мессершмиттов» и серьезней вооружены, однако справляться с ними было чуть легче, чем с «худыми». Почему так, Григорий понятия не имел.

«Фокке-Вульф-190» больше всего походил на «По-седьмой», и не только внешне.

Может быть, слабинка этого истребителя заключалась в пилоте?

– Володя, на правую группу. «Котик», на левую.

– Понял!

– Бьем ведущих! Пройти сквозь строй, не сворачивать!

– Я прикрою!

Стрелки с «Ю-88» зачастили, напуская веера очередей, голубые трассы их пулеметов плели в воздухе губительную сеть.

Тогда свое веское слово сказали две авиапушки ШВАК – застучали, напуская пороховой вони, и попали.

Консоль крыла ведущего «Юнкерса» отвалилась, а следом и мотор закувыркался, дико вращаясь в воздухе.

Бомбовоз как летел, так и упал, валясь гигантским кленовым семечком.

– Есть!

Быков ухмыльнулся.

Он чувствовал себя лисом, дорвавшимся до курятника.

Эх, сколько тут жирненьких несушек!

Не снесете вы свои осколочно-фугасные яички, ощиплем мы вас!

Ощиплем и ошмалим…

Спикировав и набирая высоту, Григорий ударил трассерами под брюхо «Юнкерсу», следующему в очереди.

Крыльевой бак был пробит, но бензин не загорался, сеясь серенькой моросью.

Короткая очередь – и загорелось.

Гори-гори ясно!

Полыхнуло…

Девятка «Юнкерсов», скоропостижно ставшая восьмеркой, стала распадаться – без ведущего каждый экипаж сам искал ответ на вопрос: «Куды бечь?»

Самолеты опорожняли бомболюки и налегке, бреющим подавались на запад.

Проскочив над строем, Быкову удалось свалить еще одного бомбера, когда на его группу навалились «фоккеры».

Тут Григория словно окатило холодной водой – распаренному, потному, в душной кабине… Приятно.

Это было, как второе дыхание для бегуна – Быков совершенно успокоился, даже колотившееся сердце «сбавило обороты».

Григорий усмехнулся: мелькнувшее у него сравнение было не случайным – он словно сам перевоплотился в самолет.

Отрастил себе «стальные руки-крылья», и вот уже в груди запекло от «пламенного мотора»…

Быков видел всех своих врагов и всех однополчан, он точно знал, как свергнуть с небес первых и защитить вторых.

Знал и умел.

Его «Ла-5» ворвался в «собачью свалку» с ходу.

Короткая очередь – и кабина подвернувшегося «фоккера» расколочена вдребезги, в кровавые брызги.

С небрежной ленцой довернув, Григорий в упор выпустил снаряды по второму немецкому истребителю, гвоздя мотор.

Готов.

Увернувшись от дымчатых шнуров трасс, ответил, словно на дуэли.

Немецкий пилот промахнулся.

А вот он попал.

– Есть! – крикнул Орехов. – Три и три! Шесть – ноль в твою пользу, командир!

– Сзади, Володя!

Ждать, пока ведомый среагирует, Быков не стал – перечеркнул кабину «фоки» трассой.

Самолет противника стал валиться на крыло, пока не вошел в штопор.

– Аллес капут!

– Семь – ноль!

Немцы дрогнули, бешеная карусель, где крутились краснозвездные истребители, мешаясь с теми, что были заклеймены крестами, стала растягиваться, «Фокке-Вульфы» покидали место битвы по одному.

В следующий момент все резко осложнилось – подвалила эскадрилья «лаптежников» – «Юнкерсов-87».

Эти, в отличие от давешних «Юнкерсов», драпать не стали – сбросили бомбы куда-то в поле, облегчились – и кинулись на подмогу «фокам».

Бомбовозы из «лаптежников» были хилые, зато в ипостаси штурмовика этот самолет представлял собой опасного соперника.

Имея под консолями две 37-миллиметровые пушки, они могли поспорить с кем угодно.

Да только и «лавочки» не были беззубы…

Быков сбил двух «лаптежников», Орехов – одного.

Открыл счет и Яценюк – крепко зацепил «лаптя», аж дым пошел.

А после и огонек завился…

И полетел «лапоток», куда ему положено, туда, где кончается небо и начинается земля.

Прах к праху. Аминь.

Небо как будто само очистилось от немецких самолетов – «фоккеры» улетали на запад, догоняя «Юнкерсы».

Пропагандист-агитатор в своей горячей речи непременно окрестит это бегство трусостью.

Вот только трезвомыслящие немцы считали иначе – они покидали место воздушного боя, дабы не понести неоправданных потерь.

Ведь у них под крыльями не родной Фатерлянд, а варварская Россия. Так какой смысл гробиться?

– Я – «Колорад». Уходим.

На аэродроме их встретил траур – не вернулся из боя командир 2-й АЭ, Александр Мошин.

Бабков молча хлопнул Григория по плечу, снял фуражку, вытер потный лоб.

– Я на вторую Савельева поставил, – проговорил он, – знаменосца нашего. Дельный, вроде, парень.

Быков кивнул.

– Должен справиться.

– Помянем вечерком наших ребят?

– Что, еще кто-то… того?

– Из «братского» полка восьмеро погибли. Двое пропали без вести… Ну, считай, тоже… там.

Григорий мрачно покивал.

Обратив внимание на суету, разводимую инженером полка, он поинтересовался:

– Чего это «гвардии Петрович» там делает?

Бабков обернулся.

– А-а… Это нам локаторы завезли.

– Да-а? Это дело!

С Микояном, Котовым и Володькой Ореховым Быков приблизился к компании техников и радистов.

Развернуть локатор РУС-2 было несложно, он размещался на трех грузовиках – четырехтонном шестиколесном «ЗИС-6» и парочке «ГАЗ-ААА», тоже трехосных машинах.

На «ЗИСе» стоял фургон со здоровенной передающей антенной, на «Газоне» находился другой фургон – с приемником.

Оба фургона вращались, улавливая «эхо» от самолетов. На третьем грузовике тарахтел генератор.

Цели на экране выглядели узкой вертикальной полосой на темном фоне. От истребителей метка тусклее, от бомбовозов – поярче.

Быков ничего не понял в мельтешении сигналов, но планшетисты на КП уверенно наносили на карту воздушную обстановку по данным с «Радиоулавливателя самолетов»[18].

Для этого у них были особые фишки – оловянные фигурки самолетов, помеченных цифрами 2, 4, 8, 16.

Если «Юнкерсов» или «фоккеров» летело больше, соединяли несколько фишек.

– Недурно, да? – повернулся Григорий к Микояну.

Лишь теперь он заметил, что Степан нервничает.

– Ты чего?

Микоян оглянулся и сказал:

– Я, пока вы летали, «Хана» гонял. Потом мы с ним пошли дровишек собрать и наткнулись на странных персонажей. Пятеро их было. Главное, все в форме НКВД, а скрываются, исподтишка аэродром наш разглядывают. У двоих бинокли. А потом тот, кто у них старший, сказал: «Сталин вылетел. Ждем». И они ушли…

– Вот, новости…

Быков задумался. Потом вынул «Астру» из кобуры, проверил, снял с предохранителя и сунул обратно.

– Если энкавэдэшники и впрямь по твою душу явились, – медленно продолжил Степан, следя за Григорием, – то зачем им тогда прятаться?

– А кто тебе сказал, что они из НКВД?

– А откуда? – вытаращил глаза Микоян.

– Вот и я бы хотел знать, откуда.

– Не нравится мне все это…

– Думаешь, я в восторге?

– Вот ведь… Я нашим не докладывал, тебе первому.

– Ладно, пошли в столовку. Через час – вылет.

Пока пилоты хлебали борщ, их самолеты заправляли бензином.

Подполковник Бабков присоседился к летчикам.

Полистав бумаги, судя по всему, важные, он сказал:

– Вась, тебя что, действительно на «свободную охоту» потянуло?

Быков кивнул.

– Надо Марлена поднатаскать, – сказал он невнятно, откусывая от хлебного ломтя.

– В тылу врага?

– Орехову можно, а мне нельзя? – улыбнулся Григорий.

У Бабкова сделался несчастный вид.

– Нет, это школа отличная, когда в «охотниках», – поддержал идею командира его ведомый. – Вон, мы с Петром знатно погуляли! «Мессера» погоняли!

– «Мессера» они погоняли! – пробрюзжал комполка. – А случись что с твоим командиром? А? Что тогда со мной случится? А?

– Они будут очень осторожны, – заверил его Орехов.

– Они будут… – буркнул Бабков. – Ладно. Отпускаю. На войне, как на войне…

– Спасибо.

– Ровно на сорок пять минут! – поднял палец комполка.

– Так точно.

На том и порешили.

На «свободную охоту» вылетали, кроме Быкова, Володька Орехов с ведомым Яценюком и еще одна пара – Микоян с Ибрагимом Мкртумовым.

«Свободная охота» – это высший класс боевой работы. Одиночно, а лучше парой летчики проникают в тыл противника, самостоятельно находят цель и внезапно уничтожают ее, избегая встречи с крупными силами врага, стремясь не попасть под огонь зениток.

Как волк натаскивает волчонка, так и ведущий на «ягд фрай» учит ведомого.

Делай, как я! Летай, как я! Сбивай, как я!

Обойдя свой самолет – Вавула горделиво стоял рядом, вытирая руки ветошью, – Быков покивал довольно, и в эту минуту стали происходить события.

Из рощицы, прикрывавшей стоянки истребителей, внезапно показались пятеро в форме НКВД.

Впереди шагал невысокий человек в погонах майора.

Григорий, стоявший боком к самолету, положил ладонь на пояс, поближе к кобуре.

Невысокий подошел и лязгающим голосом сказал:

– Гражданин Сталин, вы арестованы!

От внимания Быкова не скрылось то, как «энкавэдэшник» мигом обшарил глазами стоянку, застывшего Микояна и Никитина, закрывавшего капот командирской «лавки».

– А ты кто такой? – мягко проговорил Григорий.

Его пальцы сомкнулись на рукоятке пистолета, и он выхватил оружие.

Невысокий шарахнулся – дуло смотрело ему прямо в глаза и не дрожало.

– Как вы смеете?! – процедил он. – Немедленно сдайте оружие!

Быков повел стволом и выстрелил.

Пуля снесла «комиссару» фуражку, и тот присел от неожиданности, демонстрируя блестящую плешь.

Этим сразу же воспользовался Марлен.

Он ушел в кувырок и довольно-таки ловко подсек одного из «конвоиров».

Тут же оседлав его, нанес пару ударов, и «энкавэдэшник» затих.

Микоян тоже было бросился на помощь, но тут грохнули винтовки, поражая двоих конвоиров, и из рощицы вынырнули майор Стельмашук, потрясавший «ТТ», и давешние знакомые – Кадыров с Ховаевым.