Если наступит завтра Шелдон Сидни

Все дружно бросились к телефону.

– Ваш чек? – переспросил старший кассир. – Вам не о чем беспокоиться. Мистер Стивенс утром обналичил его.

Дворецкий весьма сожалел.

– Мистер Стивенс собрал вещи и уехал, – сообщил он. – Упомянул что-то о продолжительном путешествии.

Ближе к вечеру сходивший с ума Бадж наконец дозвонился до профессора Аккермана.

– Разумеется, помню, Джеф Стивенс, – ответил тот. – Милейший человек. Так вы говорите, это ваш зять?

– Профессор, что вы с ним обсуждали?

– Полагаю, здесь нет никакого секрета. Джеф намерен написать обо мне книгу. И убедил меня, что миру интересно узнать во мне человека, а не только ученого.

Сеймур Джарретт отвечал не с такой охотой.

– Зачем вам знать, о чем мы говорили с мистером Стивенсом? Вы конкурент и тоже собираете почтовые марки?

– Нет… я…

– И нечего за мной шпионить, все равно вам ничего не обломится. В мире существует всего один экземпляр этой марки, и мистер Стивенс согласился продать ее мне, когда получит в свое распоряжение. – И бросил трубку.

Бадж заранее знал, что ответит ему Чарли Барлетт.

– Джеф Стивенс? Да-да… Я коллекционирую старинные машины, а Джеф знает, где находится четырехдверный «паккард» с открытым верхом тридцать седьмого года в отличном состоянии…

На этот раз трубку повесил Бадж.

– Не волнуйтесь, – пообещал он своим компаньонам. – Мы вернем свои деньги и на всю жизнь засадим мерзавца за решетку. Слава Богу, у нас есть законы против мошенников.

Покупатели дружно ввалились в кабинет Скотта Фогарти.

– Он обобрал нас на двести пятьдесят тысяч долларов, – заявил Бадж адвокату. – Я хочу, чтобы его на всю жизнь упекли в тюрьму. Немедленно требуйте ордер на его арест!

– Договор у вас с собой, Бадж? – спросил юрист.

– Вот. – Бадж протянул ему подписанный Джефом документ.

Адвокат пробежал бумагу глазами, затем перечитал медленнее.

– Ваши подписи подделаны?

– Нет… с какой стати? Мы сами подписали документ.

– А перед этим читали?

– Разумеется, – возмутился Эд. – Вы что, нас за идиотов считаете?

– Судите сами, джентльмены. Вы подписали договор, в котором сказано: вас проинформировали о том, что вы приобретаете за двести пятьдесят тысяч долларов вещь, которая не запатентована и скорее всего не имеет никакой ценности. Как выражался мой старый профессор: «Вас роскошно надули».

Джеф получил развод в Рино[50] и начал обустраиваться, когда повстречал Конрада Моргана, некогда работавшего на дядю Уилли.

– Не сделаешь мне небольшое одолжение? – попросил тот. – Некая дама путешествует из Нью-Йорка в Сент-Луис с драгоценностями…

…Джеф выглянул в иллюминатор, вспомнил о Трейси и улыбнулся.

Вернувшись в Нью-Йорк, Трейси первым делом направилась в ювелирный магазин «Конрад Морган энд Си». Хозяин провел ее в свой кабинет и плотно закрыл за собой дверь. Потер руки и поднял на нее глаза.

– Я очень беспокоился о вас, дорогая. Ждал вас в Сент-Луисе, а вы так и не появились…

– Вас не было в Сент-Луисе.

– Как? Что вы хотите этим сказать? – Его голубые глаза блеснули.

– Хочу сказать, что вы туда не ездили. И не собирались меня встречать.

– Разумеется, собирался… У вас же мои драгоценности…

– Вы послали двоих типов, чтобы они отобрали их у меня.

Конрад Морган изобразил удивление:

– Не понимаю.

– Сначала я решила, что у вас в организации утечка информации. Но потом поняла, что это не так. Вы сказали мне, что сами заказывали для меня билет в Сент-Луис. Следовательно, только вам был известен номер моего купе. Я изменила внешность и ехала под вымышленным именем, но ваши люди тем не менее знали, где меня искать.

На херувимском лице ювелира появилась недоуменная улыбка.

– Вы хотите сказать, что какие-то люди обокрали вас и отняли драгоценности?

– Я хочу сказать, – улыбнулась в ответ Трейси, – что им это не удалось.

На этот раз удивление Моргана было искренним.

– Так украшения у вас?

– Да. Ваши друзья так спешили на самолет, что забыли их у меня.

Несколько секунд Морган вглядывался в Трейси.

– Прошу прощения. – Он поднялся и вышел в потайную дверь, а Трейси с удовольствием развалилась на кушетке. Ювелир отсутствовал минут пятнадцать, а вернувшись, сморщился от досады. – Боюсь, произошла ошибка. Очень большая ошибка. Оказывается, вы чрезвычайно умная юная леди, мисс Уитни. – Он восхищенно улыбнулся. – Вы заслужили свои двадцать пять тысяч долларов. Отдайте мне украшения и…

– Пятьдесят тысяч долларов.

– Простите?

– Мне пришлось воровать дважды. Значит, и плата удвоилась.

Глаза Моргана перестали лучиться.

– Нет, – произнес он ровным голосом. – Сожалею, но так много я не могу дать вам за них.

Трейси поднялась.

– Ничего страшного. Постараюсь найти кого-нибудь в Лас-Вегасе, кто сочтет, что они того стоят. – Она двинулась к двери.

– Так вы говорите, пятьдесят тысяч долларов? – спросил ее Конрад Морган.

Трейси кивнула.

– Где украшения?

– В камере хранения на Пенсильванском вокзале. Как только я получу пятьдесят тысяч долларов и вы посадите меня в такси, я передам вам ключ.

Вздох ювелира означал, что он признал свое поражение.

– Что ж, договорились.

– Спасибо, – весело улыбнулась Трейси. – Приятно было с вами работать.

19

Дэниел Купер уже знал, чему будет посвящено утреннее совещание у Джей-Джей Рейнолдса, поскольку накануне всем следователям компании разослали памятные записки о краже в доме Лоис Беллами, происшедшей неделю назад. Дэниел Купер ненавидел совещания – у него не хватало терпения сидеть и слушать идиотскую болтовню.

В кабинет Рейнолдса он опоздал на сорок пять минут, и, когда явился, начальник успел дойти до середины своей речи.

– Спасибо, что заглянул, – саркастически буркнул хозяин кабинета. Ноль реакции. «Бесполезно, – подумал Рейнолдс. – Купер не понимает ехидства – и вообще ничего не понимает. Кроме одного – как ловить преступников. Но в этом, – признал Рейнолдс, – парень настоящий гений».

В кабинете сидели три главных следователя компании: Дэвид Свифт, Роберт Шиффер и Джерри Дэвис.

– Вы все читали рапорт о краже в доме Беллами, – говорил Рейнолдс. – Но к этому добавились кое-какие новые подробности: оказывается, Беллами – кузина полицейского комиссара. И он поднял настоящую бучу.

– Что предпринимает полиция? – спросил Дэвид.

– Прячется от прессы. Их нельзя винить: приехавший по тревоге патруль повел себя совершенно по-идиотски – они разговаривали с воровкой и позволили ей уйти.

– Но в таком случае они могут детально описать преступницу, – предположил Свифт.

– Могут детально описать ее ночную рубашку, – саркастически заметил Рейнолдс. – Этих придурков так поразила ее фигура, что у них расплавились мозги. Они даже не помнят, какого цвета у нее волосы. Проходимка нацепила на голову колпак для бигуди, а лицо спрятала под грязевой маской. Все описание сводится к тому, что она – женщина лет двадцати пяти с потрясающей задницей и титьками. Никакой зацепки. Ни малейшей информации, чтобы продолжать расследование. Ничего.

– Есть зацепка, – впервые заговорил Купер.

Все головы повернулись к нему. И в глазах каждого читалась явная неприязнь.

– Ты о чем? – спросил его Рейнолдс.

– Я знаю, кто она такая.

* * *

Когда накануне утром Купер прочитал памятную записку, он, естественно, решил наведаться в дом Беллами. Логику Купер считал основой Божественного миропорядка, ключом к решению всех проблем, а тот, кто намерен воспользоваться логикой, всегда начинает с самого начала. Он подъехал к особняку на Лонг-Айленде, окинул его взглядом и, не вылезая из машины, развернулся и направился обратно на Манхэттен. Купер выяснил все, что хотел знать. Дом стоял уединенно, и поблизости не проходили маршруты общественного транспорта. Это означало, что воровка могла приехать только на машине.

Он стал объяснять ход своих мыслей собравшимся на совещание коллегам:

– Она вряд ли решилась бы приехать на собственной машине – автомобиль легко обнаружить. Значит, машина была либо украдена, либо взята напрокат. Я решил для начала проверить прокатные агентства. И подумал, что скорее всего она воспользовалась каким-нибудь агентством на Манхэттене, где легче замести следы.

На Джерри Дэвиса его рассуждения не произвели впечатления.

– Ерунда, Купер! На Манхэттене ежедневно берут напрокат тысячи машин.

Купер не обратил на него внимания.

– Все операции, связанные с прокатом автомобилей, проходят через компьютер. Среди тех, кто берет напрокат машины, женщин относительно немного. Я проверил всех. Та, которая нам нужна, обратилась в агентство «Баджет рент кар» по адресу: Западная Двадцать третья улица, номер шестьдесят один. Она взяла «шеви-каприз» в восемь вечера в день кражи и вернула в два ночи.

– Откуда ты знаешь, что это та самая машина? – скептически осведомился Рейнолдс.

Купер устал от дурацких вопросов.

– Проверил по пройденному километражу. От агентства проката до особняка Лоис Беллами тридцать две мили. Плюс тридцать две мили обратно. Это соответствует показанию счетчика «шеви-каприз». Машину взяли на имя Эллен Бранч.

– Вымышленное, – вставил Дэвид Свифт.

– Естественно. Ее настоящее имя – Трейси Уитни.

Коллеги во все глаза уставились на Купера.

– Черт возьми, как ты это выяснил? – спросил Шиффер.

– Она назвала вымышленную фамилию и адрес. Но ей пришлось подписать договор проката. Я отнес оригинал в главную полицейскую лабораторию и попросил сверить отпечатки пальцев. Они совпали с отпечатками пальцев Трейси Уитни. Она отбывала срок в женской тюрьме Южной Луизианы. Если помните, я встречался с ней по поводу украденного Ренуара.

– Помню, – кивнул Рейнолдс. – Ты тогда сказал, что она невиновна.

– Тогда – да. Теперь – нет. Это она стянула драгоценности Беллами.

Сукин сын и на этот раз не облажался. Он объяснил – и все показалось очень просто. Рейнолдс изо всех сил старался, чтобы коллеги не почувствовали в его голосе зависти.

– Отличная работа, Купер. Просто отличная. Теперь мы ее прищучим. Пусть полиция произведет арест, а мы…

– На основании какого обвинения? – тихо спросил Дэвид. – За то, что она взяла напрокат машину? Полицейские не сумеют опознать ее. И против Трейси нет ни малейших улик.

– В таком случае что же нам делать? – спросил Шиффер. – Позволить ей безнаказанно гулять?

– На этот раз – да, – ответил Купер. – Но я знаю, кто она и кем стала. Когда-нибудь Уитни попытается снова. И когда это случится, я поймаю ее.

Совещание наконец закончилось. Куперу отчаянно хотелось под душ. Он достал маленькую черную записную книжку и аккуратно вывел: «Трейси Уитни».

20

«Пора начинать новую жизнь, – решила Трейси. – Но какую жизнь? Я была когда-то невинной, наивной жертвой. И до чего докатилась? Воровка – вот кто я такая. – Она вспомнила Джо Романо, Энтони Орсатти, Перри Поупа и судью Лоуренса. – Нет, я стала мстительницей – вот кем я стала. Или, может быть, авантюристкой». Она перехитрила полицию, двоих профессиональных мошенников и обманщика-ювелира. Подумала об Эренстине и Эми, и у нее защемило в груди. Под влиянием импульса она зашла в «Шварц», купила кукольный театр с полудюжиной героев и отправила Эми, написав на карточке: «Это тебе новые друзья. Скучаю. Люблю. Трейси».

Потом заглянула к меховщику на Мэдисон-авеню, приобрела боа из голубой лисы и послала Эрнестине вместе с переводом на двести долларов. Черкнула всего три слова: «Спасибо, Эрни. Трейси».

«Теперь все долги оплачены», – подумала она, и ей понравилось это чувство. Можно ехать куда угодно и делать все, что заблагорассудится.

Свою независимость Трейси отпраздновала тем, что поселилась в высотном номере отеля «Хелмсли палас». И из гостиной на сорок седьмом этаже любовалась собором Святого Патрика и мостом Джорджа Вашингтона вдали. Всего в нескольких милях отсюда было то ужасное место, где ей пришлось ютиться. «Никогда больше я не стану так жить», – поклялась себе Трейси.

Она открыла бутылку шампанского – подарок дирекции – и потягивала шипучий напиток, глядя на закат солнца за небоскребами Манхэттена. К тому времени, когда появилась луна, Трейси приняла решение: «Еду в Лондон!» Она предвкушала приятные перемены, которые готовила ей жизнь. «Все, что надлежало, я выполнила. И теперь заслужила немного счастья».

Трейси лежала на кровати и смотрела телевизионные новости. Показывали интервью с двумя мужчинами: один низенького роста упитанный русский в неряшливо сидящем костюме – некто Борис Мельников. Другой – его полная противоположность: элегантно одетый, высокий, сухопарый Петр Негулеску. «Что между ними общего?» – недоумевала Трейси.

– Где будет проходить шахматный турнир? – спросил ведущий.

– В Сочи. На прекрасном Черном море, – ответил Мельников.

– Вы оба знаменитые международные гроссмейстеры, – продолжал ведущий. – И матч вызывает поистине огромный интерес. В прошлом вы перехватывали титул друг у друга. А последняя встреча кончилась вничью. В настоящее время, мистер Негулеску, титул чемпиона принадлежит мистеру Мельникову. Как по-вашему, вы сумеете его завоевать?

– Никакого сомнения, – ответил румын.

– Ни малейшего шанса, – парировал русский.

Трейси ничего не понимала в шахматах, но заносчивость этих людей не понравилась ей. Она нажала кнопку на пульте дистанционного управления, выключила телевизор и уснула.

* * *

Утром Трейси зашла в агентство путешествий и зарезервировала каюту на сигнальной палубе «Королевы Елизаветы II». Трейси радовалась, как девчонка, что ей предстоит первая поездка за границу и первое плавание на корабле, и следующие три дня покупала одежду и чемоданы.

В день отплытия она заказала лимузин, чтобы ехать на пирс. А когда прибыла на причал 90 к третьей стоянке на углу Западной Пятьдесят пятой и Двенадцатой авеню, где была пришвартована «Королева Елизавета II», увидела массу фотографов и телерепортеров. На мгновение ее охватила паника, но в следующую секунду Трейси поняла, что журналисты берут интервью у стоявших у подножия трапа шахматистов Мельникова и Негулеску. Трейси прошмыгнула мимо, показала на трапе паспорт судовому офицеру и поднялась на палубу. Там стюард проверил ее билет и показал путь в каюту. Каюта оказалась великолепной, с отдельной террасой. Она стоила огромных денег, но Трейси решила, что может позволить себе такую роскошь.

Она распаковала чемоданы и прошлась по коридору. Почти из-за каждой двери доносились голоса провожающих, откупоривались бутылки шампанского, раздавался смех. Внезапно Трейси ощутила боль одиночества. Ее никто не пришел провожать. Она всем была безразлична, и ей ни до кого не было дела. «Хотя нет, неправда, – одернула себя Трейси. – Большая Берта хочет меня». И она громко рассмеялась.

Трейси прогуливалась по шлюпочной палубе, не замечая восхищенных взглядов мужчин и завистливых взглядов женщин. Послышался низкий пароходный гудок и возгласы стюардов: «Провожающие, на берег!» Трейси охватило возбуждение: она плыла в неведомое будущее. Огромный корабль вздрогнул – это буксиры начали выводить его из гавани. Она стояла среди других пассажиров на шлюпочной палубе и смотрела на берег, пока не скрылась статуя Свободы, а потом отправилась осматривать теплоход.

«Королева Елизавета II» была целым городом – более девятисот футов в длину – и имела тринадцать палуб. Здесь было четыре ресторана, шесть баров, два бальных зала, два ночных клуба и курорт с минеральными водами в море. Несметное количество магазинчиков, четыре плавательных бассейна, площадка для гольфа и беговая дорожка. «Провела бы здесь всю жизнь», – восхищалась Трейси.

Она заказала себе столик наверху в «Принсесс грилл» – там было уютнее и элегантнее, чем в главном обеденном зале. И чуть не свалилась со стула, услышав знакомый голос:

– Привет!

Обернулась и увидела лжефэбээровца Тома Боуэрса.

«О нет! – мысленно возопила она. – Только не это!»

– Какой приятный сюрприз! Не возражаете, если я присоединюсь к вам?

– Еще как возражаю!

Он опустился на стул напротив и обворожительно улыбнулся:

– Мы могли бы подружиться. В конце концов, мы оба здесь по одной и той же причине.

Трейси понятия не имела, о чем он толковал.

– Послушайте, мистер Боуэрс…

– Стивенс. Джеф Стивенс, – без тени смущения поправил он.

– Мне без разницы. – Трейси собралась уходить.

– Подождите, – остановил ее Джеф. – Я хочу вам кое-что объяснить по поводу того случая, когда мы встречались в прошлый раз.

– Нечего объяснять! – отрезала Трейси. – Все понял бы даже малолетний даун – и я, грешная.

– Я был обязан Конраду Моргану, – грустно улыбнулся Джеф. – Боюсь, он недоволен мной.

В нем снова чувствовалось мальчишеское очарование, покорившее ее в поезде. «Ради Бога, Дэнис, нет никакой нужды надевать на нее браслеты. Она никуда не денется».

– Я тоже недовольна вами, – ощетинилась Трейси. – Что вы делаете на этом судне? Для вашего ремесла больше подходит речной трамвай.

– Поскольку на борту «Королевы Елизаветы II» находится Максимилиан Пьерпонт, это и есть мой речной трамвай.

– Кто?

Джеф удивленно поднял глаза:

– Вы что, шутите? Неужели в самом деле не знаете?

– Что не знаю?

– Макс Пьерпонт – один из самых богатых людей в мире. Его хобби – вышибать из бизнеса конкурирующие компании. Любит неспешных лошадей и проворных женщин и в достатке владеет и теми и другими. Он – последний из первостатейных кутил.

– И вы собираетесь избавить его от излишков состояния?

– Во всяком случае, от изрядной его части. – Джеф испытующе посмотрел на Трейси. – Знаете, что мы с вами сделаем?

– Скажем друг другу «прощай».

Он сидел и смотрел ей вслед. Трейси поужинала в каюте. И пока ела, ломала голову над тем, какая нелегкая снова столкнула с ней Джефа. И всеми силами старалась забыть страх, который испытала в поезде, решив, что ее арестовали. «Что ж, я не позволю ему испортить мне путешествие. Просто не буду его замечать».

После ужина она вышла на палубу. Вечер был фантастическим: бархатное покрывало неба усеяла россыпь звезд. Трейси стояла у поручней в лунном луче, любовалась мягким свечением волн и слушала посвист ночного ветерка. В это время Джеф снова приблизился к ней.

– Вы хоть представляете, как красиво здесь смотритесь? Вы верите в палубные романы?

– Конечно. Вот только не верю вам! – Трейси сделала движение, собираясь уйти.

– Подождите. У меня для вас новость: Макса Пьерпонта все-таки на борту не оказалось. В последнюю минуту он отменил путешествие.

– Какое несчастье! Зря потратились на билет!

– Не совсем. – Джеф задумчиво окинул ее взглядом. – Как насчет того, чтобы по дороге снять небольшую сумму?

Невероятный человек!

– Если только у вас в кармане найдется вертолет или подлодка, иначе как вы смоетесь с награбленным с корабля?

– Кто говорит об ограблении? Вы слышали о Борисе Мельникове и Петре Негулеску?

– Ну и что, если слышала?

– Они направляются в Россию, где состоится шахматный турнир. Если мне удастся устроить так, чтобы вы сыграли с ними обоими, мы выиграем кучу денег. Верный куш.

Трейси не поверила собственным ушам.

– Мне сыграть с ними обоими? Это вы называете верным кушем?

– Ну да… Вам нравится?

– Замечательно. Есть только одна маленькая загвоздка.

– Какая?

– Я не умею играть в шахматы.

– Не беда. Я научу вас, – снисходительно улыбнулся Джеф.

– Вы ненормальный. Хотите совет? Найдите себе хорошего психиатра. Спокойной ночи.

На следующее утро Трейси в буквальном смысле слова столкнулась с Борисом Мельниковым. Шахматист совершал пробежку на шлюпочной палубе, а она вынырнула из-за угла. Он налетел на нее и сбил с ног.

– Смотрите, куда идете! – рыкнул гроссмейстер и продолжил тренировку.

– Грубиян! – Трейси поднялась и отряхнулась.

К ней подошел стюард:

– Вы не ушиблись, мисс? Я видел, как он…

– Ничего. Все в порядке.

Никому не удастся испортить ей путешествие.

Вернувшись в каюту, Трейси обнаружила шесть записок с просьбой позвонить мистеру Джефу Стивенсу. Она не обратила на них внимания. Днем купалась, читала, наслаждалась массажем и к вечеру, когда отправилась в бар выпить коктейль, чувствовала себя великолепно. Но ее радостное настроение продлилось недолго. В баре сидел румын Петр Негулеску. При ее появлении он поднялся и предложил:

– Позвольте угостить вас коктейлем, прелестная леди.

Трейси, немного поколебавшись, ответила:

– Что ж, почему бы и нет…

– Что будете пить?

– Водку с тоником, пожалуйста.

Сделав заказ, он снова повернулся к ней.

– Я Петр Негулеску.

– Знаю.

– Разумеется. Все меня знают. Я великий шахматист. В моей стране меня считают национальным героем. – Румын придвинулся к Трейси и положил руку ей на колено. – А еще я отличный трахальщик.

Трейси решила, что ослышалась.

– Что?

– Отличный трахальщик.

Ее охватило желание плеснуть ему водкой в лицо. Но Трейси сдержалась.

– Я договорилась встретиться с приятелем, – сказала она и отправилась искать Джефа Стивенса. Он оказался в «Принсесс грилл». Трейси уже собиралась подойти к его столику, но тут заметила, что Джеф не один: рядом с ним расположилась эффектная блондинка в вечернем платье, которое сидело как влитое на ее стройной фигуре.

«Этого стоило ожидать», – подумала Трейси и, развернувшись, пошла по коридору. Но в следующую секунду Стивенс оказался рядом с ней.

– Вы хотели меня видеть?

– Не решаюсь отрывать вас от… ужина.

– Она – десерт, – легкомысленно заметил Джеф. – Чем могу служить?

– Вы говорили серьезно о Негулеску и Мельникове?

– Абсолютно. А что?

– Мне кажется, им обоим надо преподать урок хороших манер.

– Согласен. А заодно в процессе обучения заработаем немного денег.

– Отлично. И каков ваш план?

– Вы обыграете их в шахматы.

– Я серьезно.

– И я тоже.

– Я же сказала вам, что не умею играть в шахматы – не отличу пешку от короля.

– Не тревожьтесь, – успокоил ее Джеф. – Пара уроков, и вы положите их на лопатки.

– Обоих?

– Разве я не сказал вам? Вы будете играть с ними обоими одновременно.

* * *

В баре «Музыкальный» Джеф подсел к Борису Мельникову.

– Эта женщина – потрясающая шахматистка. Путешествует инкогнито.