Если наступит завтра Шелдон Сидни

– Нет. Но ты же знаешь, как ведут себя девки. Засыпают подарками.

– А что тебе делать в Бразилии? – поинтересовался Орсатти.

– В Бразилии? – рассмеялся Романо. – Должно быть, чья-то шутка.

Мило улыбнувшись, Орсатти обратился к секретаршам и обоим посыльным:

– Вон! – И когда дверь за ними закрылась, продолжал: – Слушай, Джо, а сколько денег на твоем банковском счете?

Романо озадаченно поднял на него глаза.

– Тысячи полторы, может быть, пара кусков. А что?

– Просто ради смеха позвони своему банковскому клерку и проверь.

– Зачем?

– Прошу тебя, проверь.

– Хорошо, если это доставит тебе удовольствие. – Романо вызвал секретаршу. – Соедини меня с отделом счетов Первого торгового. – Минутой позже ему ответила женщина. – Привет, милашка. Это Джозеф Романо. Проверь-ка, что там у меня на счете. Дата моего рождения – четырнадцатое октября.

Энтони Орсатти взял отводную трубку. Прошло несколько минут, прежде чем из банка ответили.

– Извините, что заставила вас ждать. На сегодняшнее утро на вашем счете триста десять тысяч девятьсот пять долларов и тридцать пять центов.

Кровь отхлынула от лица Романо.

– Что такое?

– Триста десять тысяч девятьсот пять…

– Идиотка! – взвизгнул он. – На моем счете сроду не было таких денег! Ты ошиблась. Позови мне… – Романо почувствовал, что у него отнимают трубку. Орсатти положил ее на рычаг.

– Откуда у тебя такие деньги, Джо?

Романо побелел как смерть.

– Богом клянусь, я о них слыхом не слыхивал!

– Неужели?

– Верь мне! Это кто-то подставляет меня!

– Кто-то, кто тебя сильно любит. Подарил триста десять тысяч баксов. – Орсатти тяжело опустился на шелковую обивку кресла «Скаламандер», пристально посмотрел на своего воспитанника и очень спокойно произнес: – Все прекрасно спланировано. Билет в один конец до Рио-де-Жанейро, новые чемоданы. Похоже, ты намереваешься начать новую жизнь?

– Нет! – В голосе Джо Романо послышалась паника. – Ты же знаешь меня, Тони. Я никогда тебя не дурил. Ты мне как отец! – Его прошиб пот.

Раздался стук в дверь. Вошла Мадж и протянула конверт.

– Извините, что прерываю, мистер Романо. Вам телеграмма, но вы должны сами расписаться.

– Не сейчас. Я занят. – Инстинкт загнанного зверя заставил его мотнуть головой.

– Я за него приму. – Не успела секретарша закрыть за собой дверь, как Орсатти поднялся. Он читал не спеша, а потом поднял на Романо глаза. И тихо, очень тихо проговорил: – Хочешь знать, что тут написано, Джо? «С удовольствием подтверждаем броню на «княжеский» номер на два месяца, начиная со следующей пятницы, первого сентября». И подпись: «С. Монталбанд, управляющий отелем «Рио-Отон палас», Капакабана-Бич, Рио-де-Жанейро». Это для тебя броня? Боюсь, она тебе не понадобится.

13

Андре Жиллиан готовил на кухне ингредиенты для spaghetti alla carbonara, большого итальянского салата и грушевого пирога, когда раздался хлопок и вслед за этим прекратилось успокаивающее гудение центральной системы кондиционирования. Андре топнул ногой.

– Merde![22] Угораздило же именно в вечер игры!

Он поспешил в кладовую, где находился предохранительный щит, пощелкал выключателями, но ничего не изменилось.

– О, мистер Поуп будет вне себя. Просто вне себя! – Андре знал, с каким нетерпением его работодатель ждал еженедельных пятничных игр в покер. Традиция соблюдалась много лет и всегда с одним и тем же составом уважаемых партнеров. Без кондиционера в доме станет несносно. Просто несносно! Сентябрь в Новом Орлеане не для белых людей. Даже после захода солнца нет спасения от зноя и влажности.

Андре вернулся на кухню и посмотрел на часы. Четыре. Гости соберутся к восьми. Андре подумал, не позвонить ли мистеру Поупу и не сообщить ли о том, что случилось, но затем вспомнил, как адвокат предупреждал, что весь день проведет в суде. Человек так сильно занят. Хотел расслабиться. И вот тебе на!

Андре вынул из кухонного шкафа маленькую черную записную книжку, заглянул в нее и набрал номер. После трех гудков ему ответил бесцветный механический голос:

– Говорит ремонтная служба кондиционеров «Эскимо». В настоящее время наши инженеры не могут подойти к телефону. Будьте любезны, назовите свою фамилию, номер телефона и оставьте краткое сообщение. Мы перезвоним вам, как только сможем. Пожалуйста, дождитесь сигнала.

Foutre![23] Только здесь, в Америке, людям приходится разговаривать с машинами!

В ухе раздался несносный, пронзительный писк. Андре сказал в микрофон:

– Говорят из резиденции месье Перри Поупа, Чарлз-стрит, номер сорок два. У нас сломался кондиционер. Пожалуйста, пришлите кого-нибудь побыстрее. Vite![24]

Он бросил трубку на рычаг. Естественно, никого не добьешься. В этом чертовом городе кондиционеры наверняка ломаются повсюду. Разве им под силу такая дьявольская жара и влажность? Хоть бы кто-нибудь пришел! Мистер Поуп – человек с характером. Крутым характером.

За те три года, что Андре Жиллиан работал у адвоката, он успел понять, как влиятелен его хозяин. Удивительно, сколько блеска в таком молодом! Перри Поуп знал всех и каждого. Стоило ему щелкнуть пальцами, и люди бросались к нему со всех ног.

Андре Жиллиану показалось, что в доме повышается температура. Зa va chier dur.[25] Если что-нибудь срочно не предпринять, ему не поздоровится.

Андре снова принялся нарезать тонкие, как бумага, ломтики салями и прованского сыра для салата, но не мог отделаться от предчувствия, что вечер неминуемо провалится.

Когда через тридцать минут в дверь позвонили, его одежда промокла от пота, а на кухне было жарко, словно в духовке. Жиллиан поспешил открыть заднюю дверь.

На пороге стояли два техника в комбинезонах с ящиками для инструментов в руках. Один из них оказался высоким чернокожим, а его напарник – белым, на несколько дюймов ниже, со скучающими, заспанными глазами. На подъездной дорожке их ждал фирменный фургон.

– Проблема с кондиционером? – спросил черный.

– Oui![26] Слава Богу, что вы успели! Почините его быстрее! Скоро явятся гости!

Черный подошел к плите и повел носом.

– Вкусно пахнет.

– Да делайте же что-нибудь! – поторопил его Жиллиан.

– Надо глянуть, что у вас с агрегатом, – заметил коротышка. – Где он стоит?

– Сюда.

Жиллиан провел техников по коридору в кладовую, где находился кондиционер.

– Хороший аппарат, Ральф, – повернулся черный к напарнику.

– Да, Эл, теперь такие не делают.

– Тогда, ради всех святых, отчего он не работает? – спросил Андре.

Техники укоризненно посмотрели на него.

– За этим мы и здесь. – Ральф встал на колени и открыл небольшую дверцу внизу кондиционера. Затем достал фонарик, лег на живот и посмотрел внутрь. Через несколько секунд он поднялся на ноги. – Проблема не в нем.

– А в чем же? – удивился Андре.

– Должно быть, коротнуло в одном из вентканалов. Или закоротило всю систему. Сколько у вас охлаждаемых помещений?

– Все комнаты… дайте подумать… по крайней мере девять.

– Видимо, в этом все дело. Перегрузка в каналах подачи. Пошли разбираться.

Все трое снова оказались в коридоре. Когда они проходили гостиную, Эл заметил:

– У мистера Поупа губа не дура – красивый отгрохал домик.

Гостиная была изысканно меблирована и набита авторскими работами, каждая из которых стоила целое состояние. Полы устилали яркие персидские ковры. Слева от гостиной располагалась парадная столовая, а справа – комната для игр, в центре которой стоял стол, покрытый зеленым сукном. В углу уже был сервирован круглый стол для ужина. Техники вошли в комнату, и Эл посветил фонариком в находившийся высоко на стене вентканал.

– Гм… А что над нами?

– Чердак.

– Надо подняться.

Андре провел их на чердак – длинное, заросшее паутиной помещение с низким потолком. Эл подошел к электрощитку на стене и стал разбираться в хитросплетении проводов.

– Ха!

– Вы что-нибудь нашли? – оживился Андре.

– Проблема в конденсаторе. Все из-за этой жуткой влажности. У нас за неделю не меньше сотни таких вызовов. Пробило. Надо менять конденсатор.

– Господи, это долго?

– Да нет. У нас в фургоне есть новый.

– Пожалуйста, поспешите, – умолял Андре. – Мистер Поуп скоро вернется домой.

– Положитесь на нас, – успокоил его Эл.

Вернувшись на кухню, Андре обратился к техникам:

– Мне надо закончить с заправкой для салата. Вы найдете без меня дорогу на чердак?

Эл ободряюще поднял руку:

– Никаких проблем, парень. Занимайся своими делами, а мы займемся своими.

– Благодарю вас! Спасибо! – Андре проводил техников взглядом. Те сходили к фургону и вернулись с двумя большими полотняными сумками. – Если вам что-нибудь понадобится, крикните мне, – сказал он им.

– Не сомневайся! – Они поднялись по лестнице, а Андре вернулся на кухню.

Забравшись на чердак, Эл и Ральф открыли полотняные сумки и извлекли из них маленький складной походный стульчик, дрель со стальным сверлом, поднос с сандвичами, две банки пива, цейсовский бинокль, позволявший наблюдать объекты на расстоянии даже в сумерках, и двух живых хомячков, которым вкололи по три четверти миллиграмма ацетилпромазина.

Затем они приступили к работе.

– Эрнестина будет гордиться мной, – фыркнул от смеха Эл.

Поначалу Эл упорно не соглашался.

– Ты, женщина, должно быть, спятила! Мне совсем не светит долбаться с Перри Поупом. Этот фраер так возьмет меня за задницу, что я света божьего не увижу.

– Не трепыхайся! Он больше никому не сумеет насолить.

Они лежали голые на кровати с водяным матрасом в квартире Эрнестины.

– Не понимаю, что ты с этого поимеешь, детка? – недоумевал Эл.

– Он – козел.

– Ну и что, крошка? Мир полон козлов. Нельзя же тратить жизнь на то, чтобы оборвать всем яйца!

– Я делаю это для подруги.

– Для Трейси?

– Угадал.

Трейси понравилась Элу. Они обедали вместе в тот день, когда Трейси вышла из тюрьмы.

– Классная девица, – признал он. – Но с какой стати нам рисковать своими шкурами ради нее?

– С такой, что если мы не поможем Трейси, ей придется договариваться с кем-нибудь еще, кто и вполовину не так хорош, как ты. И если Трейси поймают, то за милую душу опять упекут в тюрягу.

Эл привстал и пристально посмотрел на Эрнестину.

– А тебе не все равно, детка?

– Нет, милый.

Эрнестина понимала, что Элу не объяснить этого, но ей была нестерпима мысль, что Трейси снова посадят за решетку и оставят на милость Большой Берты. И дело не только в Трейси – дело в ней самой. Эрнестина произвела себя в защитницы Трейси, и если та попадет шведке в лапы, это станет ее, Эрнестины, личным поражением. Поэтому она ответила:

– Нет, милый, совсем не все равно. Так ты согласен?

– Я чертовски уверен в одном: одному мне не сладить, – проворчал Эл.

Эрнестина поняла, что победила, и начала выщипывать губами дорожку сверху вниз по его большому, стройному телу. И при этом мурлыкала:

– А разве старина Ральф не вышел несколько дней назад из тюрьмы?

Покрытые потом и пылью техники спустились на кухню после половины седьмого.

– Ну как, удалось? – бросился к ним Андре.

– Вот это была задачка, – начал просвещать его Эл. – Ты только представь: там конденсатор с отсечкой переменного и постоянного тока, и вот он…

– Мне это совершенно не важно, – перебил его француз. – Так вам удалось починить?

– Да, все поправили. Через пять минут запустим, будет как новая.

– Formidable![27] Оставьте счет на кухонном столе.

– Насчет этого не тревожьтесь, – покачал головой Ральф. – Компания выставит вам счет.

– Благослови Бог вас обоих. Au ‘voir.[28]

Андре посмотрел им вслед. Техники вышли через заднюю дверь, но, как только скрылись из виду, обогнули двор и открыли уличный щиток питания системы кондиционирования. Ральф держал фонарик, а Эл скручивал провода, которые разъединил два часа назад. Кондиционер тут же ожил.

Эл списал номер сервисной фирмы на щитке и через несколько минут, когда механический голос компании кондиционеров «Эскимо» ответил на звонок, сказал в трубку:

– Говорят из резиденции Перри Поупа на Чарлз-стрит, номер сорок два. Наш кондиционер снова прекрасно работает. Так что не трудитесь посылать к нам людей. Успехов!

* * *

Еженедельная пятничная игра в покер в доме Перри Поупа была событием, которого с нетерпением ждали все участники. В игровую комнату приходили одни и те же избранные: Энтони Орсатти, Джо Романо, судья Генри Лоуренс, член муниципалитета, сенатор штата и, естественно, хозяин. Ставки были высокими, угощение потрясающим, каждый в компании обладал недюжинной властью.

Перри Поуп переодевался в спальне в белые шелковые свободные брюки и белую спортивную рубашку. Предвкушая предстоящий вечер, он радостно напевал. В последнее время ему постоянно выпадала удача. «А если вдуматься, – решил адвокат, – вся моя жизнь – сплошная удача».

Если в Новом Орлеане человеку требовалась поблажка закона, обращались к адвокату Перри Поупу. Его могущество определялось связями с Энтони Орсатти. Поупа прозвали Махинатором: он мог уладить все, что угодно, – от выписанного штрафа за превышение скорости до обвинения в торговле наркотиками и покушении на убийство. Что тут скажешь – жизнь хороша!

На этот раз Энтони Орсатти привел нового гостя.

– Джо Романо больше не будет с нами играть, – сообщил он. – А инспектор Ньюхаус вам всем знаком.

Мужчины пожали друг другу руки.

– Напитки на серванте, джентльмены, – заметил хозяин. – Поужинаем позже. А пока не начать ли нам?

Игроки заняли привычные места за столом с зеленым сукном. Орсатти показал на пустующий стул Джо Романо и повернулся к инспектору Ньюхаусу:

– Отныне вот ваше место, Мел.

Пока один из игроков распечатывал новые колоды карт, Поуп раздавал фишки и объяснял инспектору Ньюхаусу:

– Черные фишки – пять долларов, красные – десять, голубые – пятьдесят, белые – сто. Каждый начинает, выкупая фишки на пятьсот долларов; ставки на усмотрение стола, можно утраивать; все определяет банкующий.

– Отлично, – прогудел инспектор Ньюхаус.

Энтони Орсатти испытывал раздражение.

– Ну давайте, начали. – Его голос понизился до шепота. Дурной знак.

Перри Поуп многое отдал бы, лишь бы узнать, что случилось с Джозефом Романо. Но адвокат понимал: соваться с расспросами нельзя – Орсатти поделится с ним только в том случае, если захочет сам.

А у того мысли были сплошь черными: «Я стал для Романо вместо отца, доверял ему, сделал его своим главным лейтенантом. А этот сукин сын нанес удар мне в спину. И ведь если бы не сумасшедшая француженка, он так и улизнул бы со всем награбленным. Ну ничего, теперь не улизнет даже налегке. Если он такой умный, пусть-ка покупается с рыбками в воде!»

– Тони, вы в игре или нет?

Орсатти сделал усилие и сосредоточился на картах. Здесь, за столом, выигрывались и проигрывались огромные суммы. Энтони Орсатти всегда расстраивался, если проигрывал, но это не имело никакого отношения к деньгам. Он терпеть не мог ходить в неудачниках. Всегда считал себя прирожденным победителем. Только победители занимали в жизни такое положение, как он. Но в последние шесть недель по-сумасшедшему везло Перри Поупу. И сегодня Орсатти намеревался изменить ситуацию в свою пользу.

Поскольку игра шла на усмотрение банкующего, каждый дилер выбирал ту тактику, в которой чувствовал себя сильнее. Но сегодня, как ни играл Орсатти – в пятикарточный «стад», в семикарточный «гвоздь», в короткий покер или в покер с одной открытой картой, – все равно ему не везло. Чтобы вернуть проигранное, он все больше повышал ставки и делал безрассудные ходы. И к полуночи, когда хозяин предложил прерваться на ужин, потерял пятьдесят тысяч долларов, которые выиграл Перри Поуп.

Угощение оказалось на славу. Обычно Орсатти радовала полуночная закуска, но на этот раз ему не терпелось вернуться к карточному столу.

– Вы совсем не едите, Тони, – заметил хозяин.

– Я не голоден, – ответил гость, протягивая руку к серебряному кофейнику. Наполнив викторианскую фарфоровую чашку с рисунком, Орсатти пересел к столу под зеленым сукном и, глядя, как остальные едят, напряженно ждал, когда они присоединятся к нему. Он горел желанием вернуть свои деньги. Начал помешивать ложкой кофе, и в этот момент в чашку упал небольшой комок. Брезгливо подцепив его ложкой, Орсатти убедился, что это кусочек штукатурки. Он поднял глаза к потолку, и тут что-то стукнуло его по лбу. Только теперь Орсатти различил какие-то торопливые звуки.

– Что, черт возьми, происходит наверху? – спросил он.

Перри Поуп как раз дошел до середины анекдота, который рассказывал инспектору Ньюхаусу.

– Извините, Тони, я не расслышал. Вы что-то сказали?

Торопливые звуки наверху стали отчетливее. На зеленое сукно посыпались кусочки штукатурки.

– Похоже, у вас мыши, – предположил сенатор.

– В моем доме – никогда! – возмутился Перри Поуп.

– Но что-то такое там есть! – прорычал Энтони Орсатти.

На зеленое сукно упал большой кусок штукатурки.

– Сейчас позову Андре, пусть разберется, – сказал хозяин. – Если все кончили есть, почему бы нам не вернуться к игре?

Орсатти не сводил глаз с дырки в потолке прямо над его головой.

– Подождите, надо пойти посмотреть, что там такое.

– Зачем? – удивился Перри Поуп. – Сейчас пошлю туда Андре, он все уладит…

Но Орсатти уже поднялся со стула и направился к лестнице. Остальные игроки переглянулись и поспешили за ним.

– Наверное, белка забежала на чердак, – догадался хозяин. – В это время года их повсюду полно. Прячет на зиму орехи. – Он улыбнулся собственной шутке.

Орсатти толчком открыл дверь на чердак, а Перри Поуп включил свет. Первое, что они увидели, были два белых, бешено носившихся по полу хомячка.

– Господи, да у меня завелись крысы! – испугался адвокат.

Но Орсатти не слушал – он обводил взглядом помещение. В центре чердака стоял складной стул. На нем пакет с сандвичами и пара открытых банок пива. Рядом на полу лежал бинокль.

Орсатти подошел и поочередно взял и рассмотрел каждый из предметов. Потом опустился на колени на пыльный пол и сдвинул маленький деревянный кружок, скрывавший просверленную в потолке дыру. Приложил к отверстию глаз и ясно увидел стоявший прямо под ним карточный стол. Ошарашенный Перри Поуп стоял рядом.

– Кто, черт побери, притащил сюда все это барахло? Душу вытрясу из Андре!

Орсатти не спеша поднялся и отряхнул пыль с брюк.

Взгляд Перри Поупа упал на пол.

– Негодные рабочие! Приходили сегодня чинить кондиционер и проделали в потолке дыру.

Он наклонился, заглянул в отверстие и внезапно посерел. Распрямившись, дико посмотрел на окружавших его мужчин:

– Эй, вы же не подозреваете, что я… Господа, что вы на меня так уставились? У меня и в мыслях не было обманывать вас – вы же мои друзья! – Сунув в рот палец, он начал неистово грызть костяшку.

– Можешь не беспокоиться на этот счет, – выдавил Орсатти, похлопав его по руке.

Адвокат вынул палец изо рта и увидел, что прокусил его до крови.

14

– Что ж, Трейси, двоих как не бывало, – хохотнула Эрнестина Литтлчеп. – В народе говорят, что твой любимый адвокат больше не сможет выступать в суде – угодил в серьезную аварию.

Они пили кофе с молоком и beignets[29] в маленьком уличном кафе на Ройал-стрит.

Эрнестина громко хихикнула:

– А ты девчонка с мозгами. Хочешь, возьму тебя в дело?

– Спасибо, Эрнестина, у меня другие планы.

– Кто следующий? – оживилась чернокожая.

– Судья Генри Лоуренс.

Генри Лоуренс начал свою карьеру провинциальным юристом в небольшом городке Луисвилле в штате Луизиана. Лишенный дарования к юриспруденции, он обладал двумя важными качествами: внушительной внешностью и беспринципностью. Согласно его философии закон был дышлом, которым следовало вертеть в угоду клиенту. Неудивительно, что при таком образе мыслей Генри Лоуренс, перебравшись в Новый Орлеан, быстро обзавелся соответствующей клиентурой. Начал с мелких нарушений и дорожных инцидентов и кончил тяжкими преступлениями, вплоть до покушений на убийство. И к тому времени, как попал в лигу тяжеловесов, вполне овладел искусством подкупа присяжных, дискредитации свидетелей и вручения взяток любому, кто мог принести пользу в процессе. Другими словами, Лоуренс представлял собой такой же тип, что и Орсатти, и рано или поздно их дорожки должны были неизбежно пересечься. Брак был заключен на небесах мафии. Лоуренс был выразителем интересов семьи Орсатти, и тот, когда настало время, посадил его в судейское кресло.

– Не представляю, как тебе удастся прищучить судью, – покачала головой Эрнестина. – Он богат, влиятелен и неприкасаем.

– Богат – да, влиятелен – да. А вот неприкасаем – нет, – возразила Трейси.

Она разработала план, но, позвонив в кабинет судьи, сразу поняла, что придется менять его.

– Будьте любезны, я хотела бы поговорить с судьей Лоуренсом.

– Извините, судьи Лоуренса нет на месте, – ответила секретарь.

– А когда он будет? – спросила Трейси.

– Не могу сказать.

– Это очень важно. Я застану его завтра утром?

– Нет, он уехал из города.

– А нельзя ли позвонить ему куда-нибудь в другое место?

– Боюсь, это невозможно. Его честь находится в другой стране.

– А могу я спросить, в какой? – Трейси изо всех сил старалась скрыть разочарование.

– Его честь сейчас в Европе на международном юридическом симпозиуме.

– Какая досада!

– Кто его спрашивает?

Трейси лихорадочно думала.

– Я – Элизабет Ловейн Дастин, председатель южного отделения Американской ассоциации судей. На девятнадцатое число этого месяца мы назначили обед, во время которого произойдет вручение наград. Судью Лоуренса выбрали человеком года.

– Очень мило, – заметила секретарь. – Однако боюсь, что его честь к этому времени не успеет вернуться.

– Жаль. Мы все надеялись услышать одну из его знаменитых речей. Судью Лоуренса единодушно поддержали все члены нашего отборочного комитета.

– Он огорчится, что не сможет присутствовать.

– Еще бы! Вы же понимаете, какая это честь. Только самые выдающиеся судьи нашей страны удостаивались подобного выбора. Слушайте, у меня возникла идея: как вы думаете, не напечатает ли судья краткую благодарственную речь – несколько слов, не больше?

– Право, не знаю, у него очень загруженное расписание.

– Будет много журналистов общенациональных телеканалов и крупнейших газет.

Наступила пауза. Секретарь судьи прекрасно знала, как любил его честь, когда о нем упоминали средства массовой информации. Насколько она могла судить, теперешняя поездка Генри Лоуренса была посвящена именно этой цели.

– Я спрошу, – пообещала она. – Может быть, он найдет время записать для вас несколько слов.

– Было бы замечательно, – подхватила Трейси. – Это придало бы атмосферу всему вечеру.

– Вы хотели бы, чтобы он высказался по какому-то конкретному поводу?

– Само собой. Нам хотелось бы… – Трейси замялась. – О, это довольно сложно. Лучше бы мне объяснить ему напрямую.