Если наступит завтра Шелдон Сидни

Восточный экспресс мчался в безмолвной ночи и, пока пассажиры спали, миновал Париж, Дижон и Валларбе. Паспорта пассажиры сдали накануне вечером, и всеми пограничными формальностями занимались кондукторы.

В половине четвертого утра Трейси тихо выскользнула из купе. Времени оставалось совсем немного. Скоро поезд пересечет швейцарскую границу и в 5.21 будет в Лозанне. А в 9.15 прибудет в Милан.

В пижаме и халате она шла по коридору, сжимая в руке сумочку для умывальных принадлежностей; от знакомого возбуждения чаще забилось сердце. В этом составе в купе туалетов не было – они располагались в конце вагона. Если бы Трейси спросили, что ей надо, она ответила бы, что ищет дамскую комнату. Но в коридоре Трейси никого не встретила: проводники и кондукторы воспользовались предрассветными часами, чтобы немного соснуть.

Она без всяких приключений добралась до семидесятого купе. Осторожно попробовала ручку – дверь была заперта. Трейси открыла сумочку, достала какой-то металлический предмет, бутылочку со шприцем и приступила к работе.

Через десять минут она вернулась в свое купе. А через полчаса уже заснула с тихой улыбкой на только что умытом лице.

В семь утра, за два часа до прибытия в Милан, из семидесятого купе послышались пронзительные крики, разбудившие весь вагон. Пассажиры высовывали головы из дверей, пытаясь понять, что происходит. По коридору поспешно прошел проводник и повернул на крик. Сильвана Луади билась в истерике:

– Aiuto! На помощь! Все мои драгоценности пропали! В этом проклятом поезде полно ladri – воров!

– Успокойтесь, мадам, – упрашивал ее проводник.

– Что значит «успокойтесь»? – Ее голос взлетел еще на октаву. – Как вы смеете говорить мне «успокойтесь», stupido maiale?[75] У меня украли украшений на миллион долларов!

– Как это могло произойти? – недоумевал ее муж. – Дверь была заперта. У Форнати чуткий сон. Если бы кто-нибудь вошел, я бы тут же проснулся!

Проводник вздохнул. Он прекрасно знал, как это происходит, поскольку нечто подобное случалось и раньше. Злоумышленник незаметно подходил к купе и распылял эфир через замочную скважину. Дверные запоры для профессионала – детская игра. Вор проникал в купе, закрывал за собой дверь, обшаривал помещение, брал все, что нужно, и, пока жертвы находились без сознания, потихоньку убирался восвояси. Но этот случай несколько отличался от прежних краж. Раньше пассажиры обнаруживали пропажу только на станции назначения, и грабитель имел время ускользнуть. Теперь сложилась иная ситуация: с момента кражи никто не покидал состава. Это означало, что драгоценности до сих пор в поезде.

– Не беспокойтесь, – сказал проводник супругам Форнати. – Вам вернут ваши драгоценности. Вор никуда не денется.

Он поспешил к телефону, чтобы сообщить о случившемся миланской полиции.

Когда Восточный экспресс подошел к миланскому перрону, на платформе выстроились двадцать полицейских и одетых в штатское детективов. Все получили приказ никого не выпускать из поезда и не позволять выносить из вагонов багаж.

Назначенный расследовать кражу инспектор Луиджи Риччи прошел прямиком в семидесятое купе. К этому времени истерика Сильваны Луади усилилась.

– Все мои драгоценности были вот в этой сумочке! – кричала она. – И ничего не застраховано!

Инспектор осмотрел пустую сумочку.

– А вы уверены, синьора, что накануне вечером положили сюда драгоценности?

– Разумеется, уверена! Я каждый вечер кладу их сюда! – Ее лучистые глаза, сводившие с ума миллионы поклонников, наполнились слезами. И инспектор Риччи почувствовал, что ради нее готов сразиться с драконами.

Он подошел к двери, наклонился и понюхал замочную скважину. Из отверстия тянуло запахом эфира. Явно совершена кража. Полицейский решил во что бы то ни стало поймать бесчувственного бандита. Выпрямившись, Риччи обратился к актрисе:

– Не беспокойтесь, синьора. Драгоценности не удастся вынести с поезда. Мы поймаем вора, и ваши камни вернутся к вам.

У инспектора Риччи были все основания для оптимизма. Ловушка захлопнулась, и у злоумышленника не было шансов сбежать.

Детективы выводили пассажиров по одному в зал ожидания вокзала, огражденный веревками от остальной публики, и тщательно обыскивали – а они были специалистами в этом деле. Среди пассажиров было много именитых людей, и все возмущались проявляемым к ним неуважением.

– Прошу прощения, – объяснял каждому инспектор Риччи. – Кража на миллион долларов – очень серьезное дело.

Пока пассажиры были на вокзале, сыщики переворачивали вверх дном их купе. Обыскивали каждый дюйм. Инспектор Риччи понимал, что это расследование – его счастливый случай, и он не собирался упускать его. Если он найдет украденные драгоценности, то скорее всего получит повышение по службе. У него разыгралось воображение. Сильвана Луади будет так благодарна, что пригласит к себе… И Риччи с удвоенной энергией начал отдавать приказания.

В купе Трейси постучали; вошел детектив.

– Извините, синьорина. В поезде совершена кража. Всех пассажиров необходимо осмотреть. Пожалуйста, пройдите со мной.

– Кража? В поезде? – в ужасе воскликнула Трейси.

– Боюсь, что так, синьорина.

Когда Трейси покинула купе, туда вошли два детектива, открыли ее чемоданы и принялись тщательно рыться в вещах.

За четыре часа обыска удалось выявить несколько пакетиков марихуаны, пять унций кокаина, нож и незарегистрированный пистолет. Но никаких следов украденных драгоценностей.

Инспектор Риччи не знал, что и думать.

– Вы обыскали весь состав? – грозно спросил он у лейтенанта.

– Обшарили каждый дюйм, инспектор. Облазили локомотив, вагоны-рестораны, бар, туалеты, купе. Обыскали пассажиров и поездную бригаду, проверили весь багаж. Могу поклясться, что драгоценностей в поезде нет. Может быть, дама вообразила, что у нее украли украшения?

Однако инспектор не сомневался, что актриса не лжет. Он опросил официантов, и те подтвердили, что накануне вечером Сильвана Лауди пришла в вагон-ресторан в ослепительных украшениях.

В Милан прилетел представитель компании «Восточный экспресс».

– Вы не имеете права дольше задерживать поезд. Мы и так совершенно выбились из расписания.

Инспектор Риччи сдался. У него не осталось оснований задерживать экспресс. Больше он не мог ничего предпринять. Только одно объяснение приходило ему на ум: вор ночью выбросил украшения из вагона, а сообщник подобрал их. Но возможно ли это? Каким образом вор сумел точно рассчитать время? Ведь злоумышленник не мог заранее знать, когда в коридоре не окажется ни пассажиров, ни проводников. И когда поезд будет проезжать безлюдную местность. Эта загадка была выше его понимания.

– Отправляйте поезд, – распорядился Риччи. Охваченный отчаянием, он смотрел, как Восточный экспресс медленно отходит от платформы. О наградах, повышении и блаженном загуле с Сильваной Луади можно было забыть.

Кража была единственной темой разговоров за завтраком в вагонах-ресторанах.

– Это самое волнующее событие, свидетельницей которого я стала за последние годы, – призналась учительница начальных классов женской школы. Она показала пальцем на свою тонкую золотую цепочку с крохотным осколком бриллианта: – Хорошо, что у меня ничего не украли.

– Повезло, – поддакнула Трейси.

В вагон вошел Альберто Форнати и, заметив вчерашнюю знакомую, поспешил к ней.

– Вы, конечно, слышали, что произошло? Но знаете ли вы, что обокрали мою жену?

– Не может быть!

– Моя жена подверглась большой опасности. Ночью в мое купе прокралась шайка грабителей и усыпила меня хлороформом. Форнати могли убить во сне.

– Ужасно!

– И una bella fregatura![76] Теперь мне придется восполнять Сильване ее драгоценности! Потратить целое состояние!

– Разве полиция не нашла драгоценности?

– Нет, но Форнати знает, как грабители избавились от них.

– Неужели? И как же?

Итальянец огляделся и понизил голос:

– На одной из станций, которую мы проезжали ночью, его ждал сообщник. Ladri выбросил украшения из поезда и – ессо – дело в шляпе!

– Какой вы умный! – восхитилась Трейси.

– Sн, – многозначительно изогнул брови Форнати. – Вы не забыли о нашем свидании в Венеции?

– Как я могла? – улыбнулась она.

Итальянец сжал ей руку.

– Форнати будет надеяться. А сейчас мне пора – пойду утешать Сильвану. Она в истерике.

Когда Восточный экспресс прибыл на вокзал Санта-Лючия в Венеции, Трейси одна из первых вышла из вагона. Она отправила багаж в аэропорт и первым самолетом вылетела в Лондон с драгоценностями Сильваны Луади.

Трейси знала, что Гюнтер Хартог будет ею доволен.

23

Штаб-квартира Международной организации уголовной полиции Интерпол размещалась в семиэтажном здании на улице Арманго, номер двадцать шесть, в местечке Сен-Клу, примерно в шести милях к западу от Парижа, и скрывалась среди холмов за зеленым забором и белыми каменными стенами. Выходящие на улицу ворота были заперты двадцать четыре часа в сутки, а посетителей пропускали только после тщательного изучения через объективы телекамер. Внутри здания все лестничные площадки были оборудованы запираемыми на ночь белыми дверями, и каждый этаж имел собственную систему теленаблюдения.

Исключительные меры предосторожности считались вполне оправданными: в этом здании хранились подробные досье на два с половиной миллиона преступников. Интерпол представлял собой фонд информации, которой обменивались 128 полицейских организаций 78 стран, и координировал действия правоохранительных органов против мошенников, фальшивомонетчиков, наркоторговцев, грабителей и убийц в масштабах всей планеты. Специальные бюллетени с постоянно обновляемыми данными передавались по радио, фототелеграфу и спутниковой связи. Парижской штаб-квартирой руководили бывшие детективы Сюрте насьональ или городской префектуры.

В это раннее майское утро совещание в кабинете инспектора Андре Треньяна, руководившего штаб-квартирой Интерпола, было в полном разгаре. От вида из окон удобного, но скромно обставленного кабинета захватывало дух. Вдали на востоке высилась Эйфелева башня, в противоположной стороне белел купол собора Сакре-Кер на Монмартре. Инспектор был привлекательным мужчиной за сорок, крупный, с умным лицом, темными волосами и проницательными глазами, скрытыми за очками в черной роговой оправе. В его кабинете собрались сыщики из Англии, Франции, Бельгии и Италии.

– Господа, – начал инспектор Треньян, – ваши страны срочно запросили информацию о волне преступлений, которая в последнее время прокатилась по всей Европе. С полдюжины государств пострадали от хитроумных афер и краж, имеющих определенное сходство. Жертвы – всегда люди с неблаговидной репутацией, насилие ни разу не применялось, преступники каждый раз женщины. На основе описаний жертв и случайных свидетелей мы составили фотороботы. Как вы сможете судить, преступницы не похожи друг на друга. Одни – блондинки, другие – брюнетки. Говорят, среди них есть англичанка, француженка, итальянка и американка из Техаса.

Инспектор Треньян нажал на выключатель, и на стенном экране пошла череда фотороботов.

– Вот словесный портрет брюнетки с короткой стрижкой. – Он снова нажал на кнопку. – А это юная блондинка с ежиком. Еще одна блондинка с перманентом… брюнетка со стрижкой под пажа. Вот женщина постарше с французским хвостиком… молодая женщина с высветленными прядками. Еще одна женщина постарше с прической под дикаря. – Инспектор выключил проектор. – Мы понятия не имеем, кто их возглавляет и где находится штаб-квартира. Они никогда не оставляют улик и исчезают, словно колечки дыма. Рано или поздно мы поймаем одну из них и тогда возьмем остальных. А пока преступница не попалась и не снабдила нас дополнительной информацией, боюсь, господа, что мы в тупике.

Когда Дэниел Купер прилетел в Париж, в аэропорту Шарля де Голля его встретил один из помощников инспектора Треньяна и отвез в отель «Принц Галльский», располагавшийся по соседству со своим более знаменитым собратом «Георгом V».

– Встреча с инспектором Треньяном назначена на завтра, – сообщил Куперу сопровождающий. – Я заеду за вами в восемь пятнадцать утра.

Дэниел Купер не рвался в Европу. И теперь хотел как можно скорее выполнить задание и вернуться домой. Он знал, что Париж изобилует злачными местами, и совершенно не желал, чтобы его втянули в какую-нибудь историю.

Прибыв в гостиницу, он быстро осмотрел номер и прошел прямиком в ванную. К его удивлению, ванна оказалась вполне сносной. Более того, Купер признал, что она просторнее, чем его домашняя. Включив воду, он пошел в спальню распаковывать чемодан. Почти у самого дна, между верхней одеждой и бельем лежала маленькая запертая коробочка. Купер взял ее в руки, подержал, полюбовался, и она словно зажила собственной жизнью. Купер отнес ее в ванную, поставил в раковину и открыл прикрепленным к кольцу вместе с другими ключами ключиком. С пожелтевшей газетной бумаги вопили слова:

«Мальчик дает показания по делу об убийстве.

Двенадцатилетний Дэниел Купер дает показание в суде против Фреда Циммера, которого обвиняют в изнасиловании и убийстве матери мальчика. Согласно свидетельству подростка, вернувшись из школы, он увидел, как из их дома выходил живущий по соседству Циммер со следами крови на руках и лице. Войдя в дом, Дэниел обнаружил в ванне тело зарезанной матери. Циммер признался, что был любовником миссис Купер, но отрицал свою вину в ее убийстве.

Заботу о подростке взяла на себя его тетя».

Дрожащими руками Дэниел Купер убрал вырезку в коробку. И дико огляделся. Стены и потолок ванной в гостинице были забрызганы кровью. Ему почудилось, что в красной воде плавает обнаженное тело матери. У него закружилась голова, и он ухватился за раковину. Крики рвались из груди и превращались в стон в горле. Купер поспешно сдернул с себя одежду и погрузился в теплую, как кровь, воду.

* * *

– Не могу не отметить, мистер Купер, – начал инспектор Треньян, – что ваше положение совершенно необычно. Вы не служите в полицейских силах и присутствуете здесь неофициально. Тем не менее полиции нескольких стран обратились к нам с просьбой о том, чтобы мы пошли на сотрудничество с вами. – Купер промолчал. – Как я понимаю, вы следователь Международной ассоциации защиты страховщиков, которая представляет собой консорциум нескольких страховых компаний.

– Некоторые наши европейские клиенты в последнее время понесли серьезные убытки. Мне сообщили, что у следствия нет никаких улик.

Инспектор Треньян вздохнул.

– Боюсь, что так. Мы имеем дело с бандой очень умных женщин, но кроме того…

– Никаких сведений от информаторов?

– Никаких.

– Вам не кажется все это странным?

– Что вы хотите сказать, месье?

Куперу все было настолько очевидно, что он не скрывал нетерпения.

– Если действует банда, среди ее участников всегда находится болтливый человек. Большая группа людей не в состоянии сохранить тайну. Будьте любезны, предоставьте мне ваши досье на эту банду.

Инспектор хотел было отказать. Дэниел Купер казался ему самым неприятным физически человеком, какого ему приходилось встречать. И к тому же очень заносчивым. В общем, будет тот еще геморрой. Но его просили оказывать Куперу полное содействие. И он неохотно ответил:

– Попрошу сделать для вас копии. – Треньян отдал распоряжение по внутренней связи и, чтобы поддержать разговор, продолжил: – Вот только что поступил интересный рапорт: в Восточном экспрессе похищены дорогие украшения.

– Я читал об этом. Похититель обдурил итальянскую полицию.

– Никто не догадался, каким образом совершено ограбление.

– О, это очевидно, – грубовато заметил Купер. – Обычная логика.

Инспектор Треньян посмотрел на гостя поверх очков. Mon Dieu,[77] у него манеры свиньи! И холодно продолжал:

– В данном случае логика оказалась бесполезной. Обыскали каждый дюйм в поезде, проверили пассажиров, поездную бригаду, багаж.

– Нет, – возразил Купер.

«Этот человек ненормален», – решил инспектор Треньян.

– Что – нет?

– Проверили не весь багаж.

– Я же говорю вам – весь, – настаивал интерполовец. – Я читал полицейский отчет.

– Женщина, у которой украли украшения, – Сильвана Луади?

– И что из того?

– Она положила драгоценности в ночную сумочку, и оттуда их украли?

– Да.

– Полиция проверяла багаж этой миссис Луади?

– Только ее ночную сумочку. Она же – жертва. С какой стати проверять ее багаж?

– С той, что, согласно логике, единственное место, куда вор мог спрятать украденные драгоценности – это дно чемодана жертвы. Видимо, вор имел точно такой же чемодан. И когда поезд прибыл в Венецию и багаж выставили на платформу, ему оставалось только подменить чемодан и скрыться. – Купер поднялся. – Если досье готовы, я, пожалуй, пойду.

Через тридцать минут инспектор Треньян вызвал Венецию и попросил к телефону Альберто Форнати.

– Месье, – начал он, – я звоню, чтобы узнать, не случилось ли неприятности с багажом вашей супруги, когда поезд прибыл в Венецию?

– Sм, sм, – ответил итальянец. – Идиот носильщик перепутал ее чемодан с чьим-то еще. Когда жена открыла его в отеле, там оказались одни старые журналы. Я сообщил об этом в дирекцию компании «Восточный экспресс». Они нашли чемодан?

– Нет, месье, – ответил инспектор и про себя добавил: «И не найдут, не ждите». Он положил трубку, откинулся в кресле и подумал: «Да, этот Дэниел Купер trеs formidable, очень даже впечатляет».

24

Дом Трейси на Итон-сквер казался настоящим раем. Это был один из самых красивых уголков Лондона – со зданиями эпохи короля Георга, которые выходили фасадами в личные садики. Няни в до скрипа накрахмаленных формах везли в колясках, соответствующих общественному положению хозяев, своих маленьких подопечных. Дети постарше забавлялись играми. «Я скучаю по Эми», – думала Трейси.

Она ходила по старинным улочкам, заглядывала к зеленщику и в аптеку на Элизабет-стрит и восхищалась буйным разнообразием ярких цветов, которые продавали на уличных лотках.

Гюнтер Хартог следил, чтобы Трейси знакомилась с правильными людьми и жертвовала деньги на правильные благотворительные дела. Она встречалась с богатыми герцогами и обедневшими графами и уже несколько раз получала предложения руки и сердца. Трейси, молодая, красивая и богатая, казалась такой ранимой.

– Все считают вас отличной мишенью, – смеялся Гюнтер. – Вы отлично устроились. Обзавелись всем, чем надо. Теперь у вас есть все.

Это было справедливо. Она владела деньгами, которые хранились в банковских сейфах по всей Европе. Она купила дом в Лондоне и шале в Сент-Морице. У нее было все, что нужно. Кроме человека, который разделил бы все это с ней. Трейси вспоминала, что чуть не вышла замуж, чуть не обзавелась ребенком. Суждено ли ей когда-нибудь такое? Как признаться мужчине, кто она такая на самом деле, и как с ним жить, вечно скрывая прошлое? Трейси сыграла столько ролей, что сама не вполне понимала, кто она такая. Но была уверена в одном: к прежней жизни возврата нет. «Все в порядке, – с вызовом думала она. – Очень многие люди одиноки. Гюнтер прав: у меня есть все».

На следующий вечер Трейси устраивала вечеринку с коктейлями – первую с тех пор, как вернулась из Венеции.

– Жду с нетерпением, – признался Гюнтер. – Ваши вечеринки – самое яркое событие в Лондоне.

– Это потому, что у меня такой крестный, – тепло откликнулась Трейси.

– И кто же там будет?

– Все.

Но кроме всех, пришла еще одна гостья, которую ожидала Трейси – она пригласила баронессу Ховард, симпатичную молодую наследницу. И когда та появилась в доме, поспешила ей навстречу. Но слова приветствия замерли на ее губах: вместе с баронессой пришел Джеф Стивенс.

– Трейси, дорогая, полагаю, ты незнакома с Джефом Стивенсом. Джеф, это миссис Трейси Уитни, хозяйка.

– Как поживаете, мистер Стивенс? – сдавленным голосом проговорила Трейси.

Джеф взял ее за руку и продержал в своей на мгновение дольше, чем полагалось.

– Миссис Трейси Уитни? Ну конечно! Я знавал вашего мужа. Мы вместе с ним были в Индии.

– Как интересно! – воскликнула баронесса.

– Странно, он никогда не упоминал вашего имени, – холодно проговорила Трейси.

– Неужели? Забавный был малый. Жаль, что он так кончил.

– А что с ним произошло? – насторожилась баронесса.

Трейси сверкнула глазами на Джефа.

– Ничего особенного.

– Скажете тоже – ничего особенного, – упрекнул ее Стивенс. – Если не ошибаюсь, его повесили в Индии.

– Пакистане, – сдержанно поправила Трейси. – Теперь я припоминаю, он говорил о вас. Как поживает ваша жена?

– Джеф, – уставилась на Стивенса баронесса. – Вы не упоминали, что женаты.

– Мы с Сесили развелись.

– Я имела в виду Роуз, – едва заметно улыбнулась Трейси.

Баронесса была неприятно удивлена.

– Вы были женаты дважды?

– Нет. С Роуз мы разорвали помолвку. Были тогда еще слишком молоды. – Джеф сделал попытку ретироваться.

– А что с вашими близнецами? – спросила вдогонку Трейси.

– Близнецами?! – воскликнула баронесса.

– Живут с матерью, – буркнул Стивенс и оглянулся на Трейси. – Не могу выразить, как приятно было поговорить с вами, миссис Уитни, но не смею отвлекать вас от других гостей. – Он взял баронессу под руку и повел прочь.

На следующий день Трейси столкнулась с Джефом в лифте в «Харродз». Выходя на втором этаже, она обернулась и громко и ясно произнесла:

– Кстати, как тебе удалось отвертеться от обвинений в мошенничестве?

Двери закрылись, и Джеф остался в кабине вместе с возмущенными пассажирами.

В тот вечер, укладываясь спать, Трейси вспомнила о Джефе и невольно рассмеялась. Симпатичный парень. Мерзавец, но что-то в нем есть. «Интересно, какие у него отношения с баронессой Ховард? – Трейси прекрасно понимала, что это за отношения. – Мы с Джефом одного поля ягоды. Никогда не остепенимся». Жизнь, которую они вели, бодрила, возбуждала и в итоге приносила вознаграждение.

Она обратилась мыслями к новому делу. Работать предстояло на юге Франции, и задача была не из простых. Гюнтер сообщил, что полиция уже разыскивает банду. Трейси заснула с улыбкой на губах.

В своем номере в Париже Дэниел Купер читал досье, предоставленное ему инспектором Треньяном. Было четыре утра, и он уже много часов корпел над бумагами, анализируя хитроумные комбинации мошенничества и краж. Некоторые схемы были ему знакомы, с другими Купер сталкивался впервые. Как справедливо заметил инспектор Треньян, все пострадавшие отличались незавидной репутацией. «Мошенницы воображают себя Робин Гудами», – решил Купер.

Он почти закончил чтение; осталось три последних рапорта. Тот, что оказался следующим, поступил из Брюсселя. У бельгийского биржевика Ван Руйсена, занимавшегося сомнительными финансовыми махинациями, из стенного сейфа украли драгоценности на сумму два миллиона долларов.

Хозяева уехали отдыхать, дом оставался пустым… Что-то кольнуло Купера, сердце екнуло, и он вернулся к только что прочитанному, вдумываясь в каждое слово. Это дело отличалось от прочих одной существенной деталью. Мошенница не сумела отключить сигнализацию, но когда прибыла полиция, им открыла молодая женщина в прозрачном пеньюаре. Волосы были заправлены в колпак для бигуди, на лице обильный слой кольдкрема. Женщина объяснила, что она гостит у Ван Руйсенов. Полиция поверила ей. А когда приехали хозяева и вскрылся обман, мошенница и драгоценности исчезли.

Купер отложил рапорт в сторону. Логика, логика.

Инспектор Треньян терял терпение.

– Уверяю вас, вы ошибаетесь! Одна женщина не могла совершить столько преступлений.

– Есть способ проверить это, – ответил Купер.

– Каким образом?

– Я хотел бы посмотреть компьютерную распечатку дат и мест последних афер и краж, которые подходят под эту категорию.

– Это не трудно, но…

– Потом мне понадобится отчет обо всех туристках-американках, которые побывали в этих городах в момент преступлений. Скорее всего преступница пользовалась фальшивыми паспортами, но не исключено, что иногда действовала под своим именем.

Инспектор Треньян задумался.

– Понимаю ход ваших рассуждений, месье. – Он посмотрел на сидящего перед ним коротышку и почти пожелал, чтобы тот ошибся. Уж слишком Купер был самоуверен. – Сейчас я приведу механизм в действие.

Первая кража из этой серии была совершена в Стокгольме. Рапорт Sektionen Rikspolis Styrelsen, шведского отделения Интерпола, приводил список прибывших в тот период в Стокгольм американских туристок, и имена женщин были занесены в компьютер. Следующим городом был Милан. Сравнили списки американок, приезжавших в период краж в оба города, – одинаковых имен оказалось пятьдесят пять. Затем их сопоставили с именами туристок, побывавших во время ограбления в Ирландии. Инспектор Треньян передал распечатку Дэниелу Куперу.

– Начинаю проверять фамилии тех, кто побывал во время кражи в Берлине… – начал он.

– Не стоит трудиться, – прервал его Купер.

Первым номером в списке стояла Трейси Уитни.

Наконец появилось нечто реальное. Интерпол начал действовать. Всем членам организации были разосланы красные бюллетени, что означало высшую степень срочности. В них рекомендовалось следить за американкой Трейси Уитни.

– Мы также распространили по телетайпу зеленое предупреждение, – сообщил Куперу инспектор Треньян.

– Зеленое?

– У нас используется цветовой код. Красный цвет – высшая степень срочности. Синий – запрос о подозреваемом лице. Зеленый – предупреждение национальной полиции, что данное лицо находится под подозрением и за ним надо установить слежку. Черный – запрос по поводу неопознанного трупа. В – означает «очень срочно», а С – просто «срочно». Теперь не важно, в какую страну попадет мисс Уитни. Едва она пройдет таможенный контроль, за ней установят наблюдение.

На следующий день Интерпол получил по телефото из женской тюрьмы Южной Луизианы фотографию Трейси Уитни.

Дэниел Купер позвонил Рейнолдсу домой. Шеф взял трубку только после двенадцатого звонка:

– Слушаю…

– Мне нужна информация.

– Это ты, Купер? Господи, ты знаешь, который час? Четыре утра!

– Пришли мне все, что найдешь по Трейси Уитни. Вырезки из газет, видеопленки – все.

– Слушай, что там у тебя происходит?

Но Купер уже повесил трубку.

«Когда-нибудь я убью этого сукина сына!» – пообещал себе Рейнолдс.

До этого Дэниел Купер лишь мимоходом интересовался Трейси Уитни. Теперь она стала его заданием. В маленьком номере парижской гостиницы он развесил ее фотографии и прочитал все газетные отчеты о ней. Взял напрокат видеоплейер и бесконечно крутил пленки, где фигурировала приговоренная к тюремному заключению женщина. А затем другие – после освобождения Трейси из-под стражи. Он сидел в темной комнате, смотрел на экран, и его подозрения превращались в уверенность.

– Ты, мисс Уитни, и есть банда женщин, – проговорил Купер. И, перемотав пленку, снова включил воспроизведение.

25

Ежегодно в первую субботу июня граф де Матиньи устраивал благотворительный бал в пользу детских больниц Парижа. Билеты на великосветский раут стоили тысячу долларов, но сливки общества слетались сюда со всех концов света.

Замок Матиньи располагался на мысе Антиб – одном из живописнейших мест Франции. Тщательно ухоженные окрестности замка, построенного в пятнадцатом веке, были великолепны. Вечером, во время праздника, большой и малый бальные залы наполнялись разодетыми гостями, среди которых сновали слуги в ливреях и предлагали бесчисленные бокалы шампанского. Закуски на грузинских серебряных блюдах поражали воображение.

В белом кружевном платье, с высокой прической, скрепленной бриллиантовой диадемой, Трейси выглядела обворожительно. Она танцевала с хозяином, графом де Матиньи – маленьким аккуратным человечком с утонченными чертами бледного лица. «Его благотворительный бал в пользу детских больниц – это рэкет, – сообщил ей Гюнтер Хартог. – Десять процентов денег идут детям, а девяносто – ему в карман».

– Вы превосходно танцуете, герцогиня, – похвалил ее хозяин.

– Только благодаря партнеру, – улыбнулась Трейси.

– Как случилось, что мы до сих пор не были знакомы?

– Я жила в Южной Америке. Можно сказать – в джунглях.

– Ради чего?

– Муж владел несколькими шахтами в Бразилии.

– Вот как. Ваш супруг тоже здесь?

– Нет. К сожалению, ему пришлось остаться в Бразилии – дела.

– Ему не повезло. Зато повезло мне. – Рука графа крепче сжала ее талию. – Надеюсь, мы станем близкими друзьями.

– Я тоже, – проворковала Трейси.

Поверх плеча графа она внезапно заметила Джефа Стивенса. Он загорел и был до смешного прилизан. Джеф танцевал с красивой гибкой брюнеткой в платье из красной тафты. Джеф тоже заметил Трейси и улыбнулся.

«У проходимца есть все причины улыбаться», – мрачно подумала Трейси. На прошлой неделе она тщательно спланировала две кражи. Пробралась в первый дом, открыла сейф и обнаружила, что он пуст. Джеф Стивенс побывал там первым. Второй раз Трейси подходила к дому и в этот момент услышала шум отъезжающего автомобиля. В окне машины она успела разглядеть Джефа. Он снова обставил ее. Трейси негодовала. «И вот он здесь, у графа, где я затеяла дело».

Джеф с партнершей кружили рядом. Улыбаясь, он кивнул хозяину:

– Добрый вечер, граф.

– Добрый вечер, Джефри, – ответил граф де Матиньи. – Рад, что вы выбрались.

– Ни за что не пропустил бы такое событие. – Джеф показал глазами на дышащую сладострастием даму, которую держал в объятиях: – Это мисс Уоллас. Граф де Матиньи.

– Enchantе![78] – Граф повернулся к Трейси. – Познакомьтесь: это мисс Уоллас и Джефри Стивенс. Герцогиня де Лароза.

Джеф изогнул бровь.

– Простите, не расслышал фамилии.

– Де Лароза, – спокойно ответила Трейси.

– Де Лароза… Де Лароза… Очень знакомое имя. Ах да, я же знал вашего мужа. Он тоже здесь?