Солнце цвета меда Казаков Дмитрий

– Да, это вам не меч, – сказал Нерейд, с сожалением наблюдавший за эрилем, – его вынул из ножен – и сразу рубить можно…

Ингьяльд ничего не ответил, только забубнил громче. В окно ворвался порыв теплого, сухого ветра, напомнившего Ивару о далекой южной пустыне, и эриль, подхватив статуэтку, сияние которой померкло, полез в окно.

– Ждите, – сказал он и пропал во мраке.

– И зачем мы только влезли в это дело? – почесывая голову, проговорил Нерейд. – Сидели бы дома, пили бы пиво… И почему именно мы должны спасать родину? Что, нет других, более умелых или сильных? Да и боги на что? Шарахнул бы Тор молотом по этой башне – камушки бы раскатились ой как далеко…

– Молот Тора не для таких мелочей, – покачал головой Ивар. – И вообще, боги могут сделать что-то в Мидгарде только руками людей, ведь это наш мир. А насчет сильных и умелых… может, они и есть, да только сидят дома и пьют пиво или воюют где-нибудь в Брет-ланде или Серкланде… Каждому своя судьба!

– Да, с судьбой не поспоришь, – согласился Нерейд. Некоторое время ждали в тишине, потом мимо окна с шуршанием упала веревка.

– Ингьяльд не подвел. – Ивар оглядел свое воинство. Дружинники выглядели оборванными, грязными и усталыми, словно полгода скитались по лесам и болотам, но глаза у всех горели. – Теперь дело за нами. Кари, ты первый.

– Это почему?

– Потому что если твоя задница застрянет в этом окошке, то мы изнутри тебя как-нибудь протолкнем, – объяснил конунг.

Берсерк долго примеривался, пыхтел, затем с кряхтением вдавился в дыру. Лез медленно. В какой-то момент Ивару даже показалось, что тот застрял. Раздался треск, и на одном из прутьев остался кусок ткани.

– Что за жизнь, – сказал Нерейд, глядя на него, – одни убытки!

Один за другим викинги исчезали за окном, веревка тряслась, словно припадочная змея, потом затихала, сигналя о том, что настала пора взбираться следующему.

Ивар, как и прошлой ночью, взбирался последним. Легко проскользнул между прутьев и повис над бездной, вцепившись в веревку ладонями, которые ободрал еще вчера. Медленно полез вверх, ощущая себя трудолюбивым муравьем, который карабкается по стволу исполинского дерева, перебирая лапками на скользкой, черной, блестящей коре. Дряхлым и очень уставшим муравьем, которому не хватает пары ног…

Лицо овевал прохладный ветер, но Ивару все равно было жарко. Вспотел так, будто в зимнем исподнем бегал по солнцепеку. Пот тек по спине ручьями, оставалось надеяться, что не капает вниз, подобно теплому соленому дождику.

В открывшееся окно, в которое, как язык в пасть, уходила веревка, втиснулся из последних сил. Тут, к, счастью, не было решеток, зато под ногой, когда ступил на пол, хрустнули осколки стекла.

– Разобрались, где мы? – поинтересовался конунг, восстановив дыхание

– Все там же, в башне, – радостно ответил Нерейд, – только чуть повыше!

– Очень умно, – пробормотал Ивар, оглядывая широкий коридор со сводчатым потолком, тянувшийся вдоль стены башни. Все тут выглядело иначе, чем внизу, – стены покрывала мозаика из разноцветных камней, пол выложен мраморными плитами.

– Мне тут не очень нравится, – сообщил Лычко. Вид оборотень имел тревожный и если бы находился в волчьей шкуре, то шерсть на его загривке стояла бы дыбом.

– Мне почему-то тоже, – хмыкнул Ивар. – Но деваться некуда. Разве что обратно в окно выпрыгнуть.

Обе стороны коридора выглядели одинаково, но Ивар без тени сомнения зашагал направо. Чувствовал, что тут, в верхней части башни, все дороги рано или поздно приведут к ее хозяину.

По правую руку попадались окна, широкие, застекленные. За ними простиралось небо. Сметенные ветром тучи исчезли, и сотни звезд высыпали на прогулку по черному лугу ночи. Мягкий свет падал на горы, серебрился на далеких, заснеженных вершинах.

Не прошли и полусотни шагов, как коридор закончился. Из полумрака выплыли массивные двери, на которых мрачно блестело металлическое кольцо размером с человеческую голову.

– Пожалуй, зайдем. – сказал Ивар, берясь за кольцо, – Оружие готовьте…

За спиной заворчали, да так, что мороз вцепился в спину острыми когтями.

– Осторррожнее, – почти прорычал Лычко, – мне очень не нррравятся запахи, идущие из-за этой двери.

Ивар лишь пожал плечами: он ничего не чувствовал, но куда человеческому носу до волчьего? Дверь подалась легко, открылась мягко, без всякого скрипа. Ивар сделал шаг вперед, на уши обрушилась какофония шелеста листьев, негромкого рычания, сопения и резких, пронзительных криков. Нос чувствовал запахи шерсти, птичьего помета и еще чего-то непонятного…

Глаза привыкли, и он различил, что стоит в самом начале громадного зала, засаженного деревьями. Между ними виднелись металлические клетки. Во многих из них было заметно движение.

– Тут он держит зверей, – сказал Ингьяльд, – интересно, зачем?

– Для колдовства, – ответил Нерейд со знанием дела, – Там когти всякие нужны, шерсть, печень нетопырей, слюна бешеных шакалов, ну и всякое прочее. Не гоняться же Золотуштре за шакалами по пустыне?

– Думаю, что он в своем колдовстве обойдется без всякой шерсти и когтей, – усмехнулся эриль, – Ему хватит лишь движения пальцев.

В ближайшей клетке что-то зарычало. Черная фигура, похожая на человеческую, только куда выше и массивнее, поднялась в полный рост. Стала видна черная шерсть, толстые пальцы ухватились за решетку, на уродливом лице блеснули багровые глаза.

– Ничего себе зверюшка! – восхищенно сказал Ингьяльд.

«Зверюшка» задрала верхнюю губу, обнажив широкие зубы, и потрясла прутья так, что вся клетка загудела, заходила ходуном. Ниже шеи заколыхалось что-то похожее на два бурдюка.

– Да это девочка!.. – ахнул Нерейд.

– Ну ты силен! – с восхищением сказал Лычко. – Ни одной юбки не пропускаешь, даже той, на которой юбок… гм… нету!

– Хватит болтать, пойдем, – прервал дружинников Ивар.

На широкой дорожке, проложенной по центру зала, под ногами скрипел песок. Часть клеток, мимо которых шагали викинги, казались пустыми, в других сидели и лежали причудливые и странные существа… С удивлением они разглядели самого настоящего упыря, родного братца тех, с которыми не так давно сражались. Он сидел в заполненном водой углублении, откуда воняло болотом и тиной. Наружу торчала только круглая, как кочан капусты, голова.

Завидев людей, упырь зашипел, глаза его хищно блеснули. С лягушачьей грацией выбрался на бортик, прошлепал к самой клетке, оскалил острые, как спицы, зубы.

– Давно не кормили, видать, – сказал Нерейд. – Прирезать, что ли, чтобы не мучился?

– Оставь, – бросил Ингьяльд. – Пусть живет.

В следующей клетке громадным клубком лежала длинная, как дерево, черная змея. Чешуйки матово поблескивали. Заслышав шаги, развернулась с легким шорохом, и Ивар едва не подпрыгнул – на змеиной шее красовалась человеческая голова. Вместо волос была та же чешуя, лицо оказалось голым, без бровей, но глаза смотрели осмысленно.

– Ходют и ходют, – высунув раздвоенный язык, сварливо просипела змея. – Чего не сидится? Даже ночью покоя нет!

Нерейд шарахнулся, словно девица от мыши.

– Вроде и не пил! – изменившимся голосом проворчал он. – А такое померещилось!..

– Щас я тебе примерещусь, – пообещала змея, приподнимая голову повыше, – Мало не покажется!

Прянула вперед так стремительно, что видно было только смазанное движение, прутья клетки на мгновение окутались голубоватым сиянием. Змею отшвырнуло назад, она с раздраженным шипением закрутилась на полу, свиваясь в многочисленные кольца.

Обитатели соседних клеток заволновались, из темноты донеслись раздраженные крики.

– Это наг, – сказал Ингьяльд, – змеечеловек. Лучше его не злить!

– Если каждую зверюгу будем разглядывать, то стражи Золотуштры отыщут пас тут утром, у клетки с очередным нагом!.. – Ивар чуть повысил голос: – Прекратите треп!

Дальше шли в молчании. Взгляд было трудно оторвать от диковинных птах, чьи перья во тьме переливались словно крошечные радуги, зубастых полосатых котов размером с быка, из пасти которых торчали клыки, похожие на сабли, других чудесных или страшных тварей.

Золотуштра собрал их, похоже, со всего света.

Когда из полумрака выступила широкая дверь, Ивар вздохнул с облегчением. Взглянул на Лычко.

– Никого не слышу, – сказал тот, – там пусто, как в кошельке гуляки.

Ивар тихонько толкнул дверь, выглянул. Перед ним лежала широкая, крутая, застланная коврами лестница. На выложенных мозаикой стенах, чуть слышно потрескивая, горели факелы.

– Если выживу, возненавижу ступеньки! – с чувством заявил Нерейд.

– Сначала выживи! – со смешком ответил Ингьяльд. Поднимались долго, ковры очень удачно глушили звук шагов. Один пролет сменялся другим, в точности таким же, и Ивару уже начало казаться, что лестница никогда не закончится, когда сверху донеслись голоса. Он вскинул руку, дружинники послушно остановились. Голоса приближались, вскоре стало возможным разобрать отдельные слова – навстречу викингам кто-то спускался.

– К стене, – шепотом приказал Ивар. – Рубить без пощады!..

– …Причине заклинания не дают эффекта?.. – К викингам явно приближались колдуны из числа подручных Золотуштры. Хотя кто еще может ходить тут, на самой вершине черной башни?

– Среди этих варваров тоже есть маг, и принципы его работы… – Из-за поворота шагнули двое в лиловых мантиях. Глаза одного округлились, став как две большие монеты.

Ивар ударил. Клинок сверкнул и впился в мягкое горло. Мимо прыгнул Лычко, его меч раскрошил голову второго. Брызнула кровь, два тела свалились одновременно.

– Как практично иметь красный ковер, – задумчиво изрек Нерейд, – крови на полу не видно.

– После наших мечей все равно будет видно, – Ивар усмехнулся, – на стенах или потолке!

Оставшиеся пролеты преодолели бегом, выскочили на площадку перед широкой – телега проедет – дверью. Охраны не было видно, по бокам от двери две статуи, изображающие сидящих воинов с секирами. Лица их с закрытыми глазами выглядели безмятежно.

– Ломай!.. – велел Ивар Кари.

Чутье заставило дернуться в сторону, тяжелое лезвие просвистело совсем рядом, чиркнуло по шлему. Ивар оглянулся – каменный воин, нанесший удар, замахивался для нового, широко раскрытые глаза горели синим пламенем. Второй медленно поднимался, угрожающе выставив оружие.

Низко пригнувшись, конунг уклонился от секиры, сам обрушил меч на открывшегося противника. И едва не выронил оружие от изумления – лезвие только проскрежетало по каменному боку. Впервые за многие годы клинок, выкованный кузнецами сидхе, оказался бессилен!

Зазевавшись, конунг пропустил удар. Кольчуга затрещала, но выдержала. Ивара отшвырнуло, он ударился о стену. В спине что-то захрустело, дыхание с шумом вырывалось из груди.

Закрывая собой конунга, вперед шагнул Кари, его дубина взлетела к низкому потолку, упала, словно пораженное молнией дерево. От раздавшегося скрежета засвербело в ушах, каменный воин замер, по его лицу стремительно поползли трещины. Синие глаза погасли. Статуя, ставшая неподвижной, медленно развалилась на куски.

– В стороны! – Лычко, Нерейд и Скафти, тупившие клинки о второго каменного воина, вовремя отпрянули.

Брошенная Кнгьяльдом руна, похожая на зеленую светящуюся бабочку, приземлилась на макушку изваяния, заставив его осыпаться каменной пылью.

– Ты цел, конунг? – Кари наклонился, заботливо заглянул Ивару в лицо.

– Цел… А что со мной может случиться?.. – раздраженно ответил Ивар, тщетно стараясь сделать хоть шаг. В груди клокотало, ноги дрожали, – Ломайте дверь.

– Да тут все открыто. – Скафти повернул золоченую ручку, и створка легко подалась. Изнутри пахнуло сладким ароматом сандала, еще каких-то благовоний.

– Тогда вперед! – Ноги наконец-то послушались. Шагая как на ходулях, Ивар первым протиснулся в открывшуюся щель.

Большая комната, в которой он оказался, по форме напоминала половинку кружки. Должно быть, она занимала половину сузившейся на такой высоте башни. В полукруглой стене через равные промежутки были прорезаны стрельчатые окна, за которыми виднелось розовеющее утреннее небо. Между окнами расположились шкафы, полки которых ломились от всякой колдовской дребедени: высушенных корней, камней причудливой формы и окраски, свитков, кусков бересты и даже глиняных табличек – вроде тех, что Ивар видел в Вавилоне.

В центре зала стоял громадный стол из черного дерева. Несмотря на внушительные размеры, на его поверхности не было ни клочка свободного пространства – все покрывал толстый слой кусков пергамента, кожи, каких-то листьев и вовсе неведомых материалов.

И везде – на полках, на столе и под ним валялись и стояли кувшины всех форм и размеров. В воздухе витал густой винный дух, словно викинги очутились в таверне.

Позади стола на полу покоилась наковальня. Самая обыкновенная, с закопченными боками, словно ее взяли из кузницы заурядного коваля где-нибудь в Уппдале или Оркадале.

– Это она, – благоговейно прошептал Ингьяльд, – даже не верится…

– Эй, кто там? Я никого не звал! – Раздраженный голос послышался откуда-то сверху. Повернув голову, Ивар обнаружил в углу узкую лестницу, уводящую наверх, которую он не заметил сразу.

Простучали шаги, и на ступеньках показался маг. На его тощих плечах болталась мантия цвета свежепролитой крови, а прикрывающий лысину колпак был черным, как деготь.

– Что… – Золотуштра пошатнулся, выпучил глаза, решив, что викинги примерещились ему с перепою. – Опять вы? Ну ладно, сами явились! Теперь вас не нужно разыскивать!..

Харек выпустил стрелу, но маг отбил ее небрежным движением ладони. Признаки опьянения исчезли с его лица, как капли воды с раскаленного куска железа.

– Что-то он не очень испугался, – сказал Нерейд, поднимая меч, Стрелы у Болтуна давно кончились, и любимое оружие оказалось в самый ответственный миг бесполезным.

– А я и не рассчитывал, что он, увидев нас, обмочится со страху, – хмыкнул Ивар. – Придется попотеть!

– Интересно только, как вы миновали пять заслонов стражи? – Золотуштра спускался по лестнице спокойно, уверенно. – Но ничего, об этом я попозже допрошу ваши трупы!

Ингьяльд с резким выдохом выбросил руку. Из ладони вместо ожидаемого ножа вылетела заостренная палочка, алым запылали вырезанные на ней руны. Маг поймал ее на лету, но тут же его лицо исказилось, из сжатого кулака повалил черный дым, запахло паленым.

– Отродье Аримана! – выкрикнул Золотуштра, с яростью отшвыривая палочку. Та ударилась о стену, по камню побежали языки пламени. – Тебе не выстоять в схватке со мной!

Лычко бросился в атаку стремительно, словно был в волчьем обличье. Удар его был неотразим, вот только лезвие, разочарованно зазвенев, остановилось, не дойдя до шеи мага совсем немного. Точно налетело на незримую, но прочную преграду.

Золотуштра махнул кулаком неумело, словно пятилетний мальчишка. Русича, прошедшего десятки битв, отшвырнуло к стене с такой силой, будто в подбородок ему врезалось бревно.

Ивар поднял клинок. Но не успел. Маг вскинул ладонь, выкрикнул что-то гортанное. По воздуху потекло белое пламя и ударило Ингьяльда куда-то в поясницу. Тот охнул.

Вспышка была такой яркой, что Ивар на мгновение ослеп. Глаза заболели, а уши взрезал полный ярости крик Золотуштры:

– Что это? Почему?

Ивар сделал выпад наобум, ориентируясь на звук. Клинок отбросило, и тут же что-то тупое садануло в живот с неимоверной силой. Ивар покатился по полу, сшиб кого-то. Шею ему сдавили мощные руки.

– Это я, конунг… – прохрипел сквозь перехваченное горло.

– А, да, чуть не придушил… – смущенно пророкотал Кари, ослабляя хватку. Счастье еще, что берсерк не впал в боевое безумие, а то бы свернул шею в одно мгновение.

Ивар вскочил на ноги. Глаза болели все меньше, потихоньку возвращалось зрение. Сквозь мельтешащие черные точки увидел Ингьяльда, целого и невредимого, изумленно хлопающего веками. От сумки на поясе, в которой Большая Рука хранил имущество эриля, осталось несколько обугленных кусков кожи.

Напротив замер Золотуштра с выражением бесконечного удивления на лице.

– Бей! – крикнул Ивар. – Руби колдуна, во имя Хрофта!

Бросились все сразу. Мелькнуло оскаленное лицо Нерейда. Секира Скафти, поймавшая на лезвие отсвет утра, сверкнула розовым. С тяжелым гулом прорезала воздух палица Кари.

И ни один из ударов не достиг цели. Мага отшвырнуло к самому столу, но на коже не появилось ни единого пореза.

– Зря стараетесь, – сказал Золотуштра, делая причудливый жест. В лицо викингам ударил самый настоящий ураган. Ивара опрокинуло, потащило по полу. Руки скользили, краем глаза увидел, как ворочается, силясь подняться, Лычко.

От удара о стену потемнело в глазах, в голове раздался такой звон, словно там кто-то ударил в огромный колокол. Очнувшись, Ивар обнаружил, что руки позорно трясутся, попытался встать, но не смог – иссушающий ветер жег кожу, придавливал к стене. В воздухе крутились сорванные вихрем со стола куски пергамента, сушеные листья неведомых растений…

На ногах устояли двое – Ингьяльд, перед которым повисла черная, точно сотканная из угольного порошка руна, и Кари, которому любой ураган был нипочем. Ветер рвал его одежду, трепал волосы, но берсерк упрямо стоял на месте, медленно занося дубину над головой.

На лице Золотуштры отразился страх, он дернулся в сторону.

Вихрь стих, дубина ударила с неотвратимостью Мьелльнира. Исполинский стол, на который пришелся удар, развалился на две части. С треском посыпались на пол пустые кувшины.

Отскочивший в сторону маг тяжело дышал, по лицу его тек пот.

– Ты зря сопротивляешься! – уверенно сказал Ингьяльд, движением руки стирая защитную руну. – Тебе не выстоять против нас!

– Пока у меня есть это, – маг, оскалившись, как загнанная в угол крыса, кивнул на Наковальню, – я непобедим! Даже боги страшатся меня!

– Боги, может быть, и страшатся. – Ивар резво вскочил. Меч чуть не вываливался из ослабевшей ладони. – Но мы-то – нет! Мы еще спляшем на твоей могиле, маг!

Золотуштра вглядывался в наступающих на него викингов с изумлением. Видно было, что они едва держатся на ногах, но преисполнены почти звериной решимости идти до конца и готовы даже расплатиться за это своей жизнью. Любые другие давно бы сдались, а эти все лезут. Ладно бы получили от его смерти какую-то выгоду – власть или золото, так нет же, сражаются ради какой-то «родины», хотя каждому мудрецу ясно, что родина там, где он сам захочет…

– Откажись от Наковальни, – прохрипел предводитель варваров. Шлем с его головы слетел, стали видны слипшиеся от пота светлые волосы. Меч в его руках подрагивал, но голубые, как сталь, глаза смотрели твердо. – Уничтожь ее сам, отзови свои орды, и мы сохраним тебе жизнь!

– Это что, насмешка? – Золотуштра потянулся к Наковальне, ощутил заключенную в закопченном куске металла пылающую силу, щедро зачерпнул ее, возобновляя защиту вокруг тела, – Я сотру вас в пыль, только пошевелив мизинцем!

– Отвлеките его! – выкрикнул маг северян. Нескладный на вид, он оказался серьезным противником. – Я знаю, что делать!

И северяне скопом бросились в атаку.

Глава 19

ОБРАТНАЯ ДОРОГА

Ивар покосился на Ингьяльда. Тот странным образом переменился – исчезла вечная сутулость, в движениях появилась плавность. Голос зазвучал уверенно и даже властно

– Одину слава! – гаркнул конунг, поднимая меч. Руки не слушались, удар получился корявым – сам себя высек бы за него, но Золотуштру немного отвлек. Клинок Ивара отбросило, сам конунг получил тычок в грудь и едва не упал.

Подскочил Скафти, яростно вскрикнув, обрушил секиру. Что-то треснуло, из-под ее лезвия, остановившегося около шеи мага, вылетел фонтан белых искр. Золотуштра пошатнулся.

– Бей! – Нерейд ткнул мага в живот, но золоченый меч, который он нашел в Кощеевых закромах, вдруг вспыхнул и начал таять, словно повешенная над огнем свечка. Раскаленный металл с шипением капал на каменные плиты пола. Из образующихся ямок взвивались дымки.

Болтун растерянно отшатнулся, но на его месте оказался Лычко. Чтобы отбить его удар, Золотуштре пришлось подставить руку. На белой коже предплечья не осталось и царапины, а меч отскочил, звякнув как о камень.

Ивар оглянулся. Ингьяльд вытащил из-за пояса деревянный жезл, покрытый искусной резьбой, тот самый, что отобрали в лесных краях у князя-колдуна одного из племен кривичей. Эриль неумолимо приближался к Наковальне. По жезлу струились фиолетовые искры.

– Нет! – Золотуштра одним движением отбросил палицу Кари, тот едва удержался на ногах. Из глаз мага вылетела белая, пышущая жаром молния. Ингьяльд увернулся от нее с потрясающей легкостью. Молния ударила в стену, оставив в ней дымящуюся дыру.

– Руби!.. – попытался крикнуть Ивар, но пересохшее горло издало лишь неразборчивый сип.

Но его опять услышали. Харек подкрался к магу сбоку, Лычко грянулся оземь, вскочил уже в волчьем обличье. Хищно клацнув зубами, кинулся в ноги Золотуштре, норовя ухватить за лодыжки. Кари вновь обрушил палицу.

Мага взяли в кольцо. Он едва успевал отбивать удары, на то, чтобы бить в ответ, ему просто не хватало времени.

Золотуштра отступал шаг за шагом, пока не уперся в стену.

– Нет!.. – выкрикнул он еще раз – пронзительно и надсадно. Ивар ощутил, как лоб, щеки и скулы напоролись на стену. Зубы хрустнули, он подлетел, перевернулся в воздухе. Рухнул на пол как свиная туша, но меч не выпустил.

Рядом кувыркались дружинники. Падали точно гнилые деревья во время урагана.

Ивар вздернул голову, увидел отчаянное лицо мага, Тот, словно зачерпнув что-то из воздуха, швырнул в Ингьяльда сноп белого огня…

Эриль ударил жезлом по Наковальне. Та вздрогнула, издав глубокий музыкальный звук. Жезл окутался фиолетовым свечением. Вибрация прошла по полу, огромная башня колыхнулась.

Пламя ударило в Ингьяльда… и стекло по нему, не причинив никакого вреда, точно самая обычная вода.

– Не-э-эт!.. – В вопле Золотуштры звенело отчаяние.

– Бог дал, бог взял. – Эриль криво, по-чужому улыбнулся, ударил еще раз.

Загудело так мощно, что Ивар ощутил, как трясутся поджилки. Попытался встать, но ноги подламывались.

Жезл, которым орудовал Ингьяльд, потрескался и стал разваливаться. Дерево на глазах иссыхало, старело, превращаясь в мелкое крошево. С шорохом просыпалось оно на Наковальню, и та стремительно начала покрываться рыжей коростой ржавчины.

– Вставай, конунг, враг еще жив!.. – Ивара дернули за руку. Рядом оказался Нерейд – глаза безумно сверкали, с разбитых губ капала кровь, но силы Болтун сохранил.

Наковальня вздрогнула и развалилась с легким хрустом. На полу осталось пятно гари, в воздух взвилось облако рыжей пыли. Ингьяльд, лишившийся жезла, сразу как-то осел, глаза его погасли. С таким недоумением взглянул на свои руки, словно увидел их первый раз в жизни.

– Неужели ты смог? – проговорил Золотуштра негромко. – Не верю… не верю…

– Пришла твоя смерть, маг, – сказал Ивар, ощущая боль в сорванном горле. Голос звучал хрипло, будто карканье больной вороны, но сейчас это не имело значения. – Готовься к встрече с твоими богами!

– Мне не перейти через Чинват, – Золотуштра обреченно махнул рукой, – так что ждет меня бездна, полная мглы, пламени и отчаяния… Но нескольких из вас я с собой захвачу!

– Это вряд ли! – Ивар ощутил, как меч тащит руку за собой. Чтобы не упасть, сделал шаг вперед. По лезвию побежали золотистые отблески, и оно без труда, не ощущая сопротивления, вонзилось магу в грудь.

Плоть отвратительно скрипнула, словно разрубил деревянную колоду. Хлынул тяжелый смрад, точно в помещение внесли труп, разлагающийся уже несколько дней.

– Ну вот наконец-то. – Золотуштра упал на колени, изо рта его хлынула черная кровь. В словах зазвучало странное облегчение. – А то столько лет… думал… никогда… не придет…

Он захрипел, рухнул лицом вниз.

Воцарилось безмолвие. Ивар слышал, как тяжело дышат соратники. В тишине особенно гулко прозвучал донесшийся откуда-то снизу могучий вздох, полный облегчения и печали. Башню качнуло.

– Неужели мы сделали это? – спросил Нерейд. – Сам себе не верю…

– Сделали, но меня больше волнует другой вопрос – Ингьяльд озирался, на лице виднелась тревога. – Со смертью колдуна все, что создано исключительно его силой, разрушается…

– То есть башня сейчас обрушится? – уточнил Ивар. – Да, об этом мы как-то неподумали…

Снизу доносился треск, грохот, пол трясся, словно его била лихорадка.

– Пройти половину мира, преодолеть сотни опасностей и сразить главного врага, – в голосе Лычко звучала горечь, – а после этого погибнуть под развалинами – все это выглядит глупо…

– Так судили Норны, – пожал плечами Ингьяльд. – А с их приговором ничего не поделаешь.

Стену изрезали трещины, стекла в окнах лопались с жалобным звоном. Пол взбух, как кожа переспелого плода, через зал пробежал разлом.

– А твой летучий амулет? – в отчаянии спросил Харек.

– Уничтожен. – Ингьяльд развел руками. – Он принял на себя самый первый удар Золотуштры. И вы сами видели, во что превратилось содержимое моей сумки.

Чтобы его услышали через нарастающий грохот, эр иль почти кричал.

– Давайте все ко мне! – рявкнул Лычко. – Может, не зря я родился в рубашке? Может, хоть сегодня мне повезет?!

Ивар прыгнул к оборотню, успел увидеть, как под ногами Кари разверзлась дыра и тот с удивленным лицом провалился в нее. Сам пошатнулся, ощутил, что его схватили за руку.

Одна из стен с негромким хлопком выпала, свежий ветер овеял лицо.

Пол еще раз вздрогнул и рассыпался. Ивар ощутил, что под ногами ничего нет. Нелепо взмахнул руками, но это помогло меньше, чем веник на пожаре. Он падал, потом что-то ударило по голове, перед глазами вспыхнуло ослепительное сияние, сменившееся непроглядной чернотой.

Очнулся Ивар оттого, что его трясли, словно тряпку, стряхивая пыль. С трудом разлепил веки, хлынувший в глаза свет показался болезненно ярким.

– Ага, живой! – сказал кто-то знакомым голосом. Глаза перестали слезиться. Ивар обнаружил, что трясет его, держа за плечи, Нерейд. На лице Болтуна красовалась длинная царапина, нос распух, но темные глаза довольно блестели.

– Слава всем богам! – Рядом с Нерейдом возник Лычко. Этот мог похвастаться синяком на скуле.

Ивар вдруг сообразил, что все еще держит в руке меч, что сам сидит на куче камней и что вокруг живописные развалины. Каменные блоки, отдельные камни, фрагменты лестниц и куски колонн лежали вперемешку, меж них можно было разглядеть обломки мебели, осколки мозаики и куски ткани.

Не все в башне держалось на колдовстве.

– Ничего, я уже живой, – сказал Ивар. – Как остальные?

– Кари пришел в себя, – ответил Нерейд, – он вытаскивает из-под развалин Ингьяльда. Остальные без сознания, но дышат…

Стала ясна причина доносящегося откуда-то сбоку грохота – берсерк ворочал глыбы, вызволяя соратника.

– И как мы только уцелели?.. – спросил Ивар, делая попытку подняться. К его удивлению, ноги слушались, но вот когда попытался убрать клинок, то случилась незадача – ножен на поясе не оказалось. Оторвались во время падения.

– Невероятно! – Ивар с изумлением оглядывал громадный холм из развалин, на вершине которого восседали викинги.

– Я же говорил, что в рубашке родился, – усмехнулся Лычко. – А вы мне не верили!

– Ладно хоть не в кольчуге, – добавил Нерейд. – А то бы твоя матушка намучилась!

Камни чуть в стороне зашевелились, из-под них показалась недоуменно моргающая безбровая голова с чешуей вместо волос. За ней из щели выдвинулось тело, покрытое черными чешуйками.

– Старый знакомый, который наг, – проговорил Нерейд – Может, прирежем его?

Змеечеловек двигался неуверенно, явно пострадал во время падения, но, услышав слова Болтуна, пополз шустрее.

– Пусть живет, – махнул рукой Ивар, – Не до него сейчас. Да и чем ты его резать будешь? Ножом?

Нерейд оглядел себя и вздохнул. Лук бросил еще вчера, меч расплавил проклятый колдун, так что Болтун остался с голыми руками. А для викинга это хуже, чем лишиться одежды.

Из-за груды развалин послышались голоса. Наконец показался Кари. Он вел пошатывающегося Ингьяльда. Из носа эриля капала кровь.

– Да живой он, живой, – успокаивающе прогудел берсерк, – Помятый только маленько.

– Что живой, хорошо. – Ивар улыбнулся. – И как только ты, Ингьяльд, догадался, чем именно можно уничтожить эту Наковальню?

Бледные губы эриля сложились в смущенную усмешку.

– Я не сам догадался, – медленно ответил он. – Я про этот жезл и думать забыл, просто таскал с собой. А тут в меня словно сам Один вселился. Рука сама потянулась, и слова нужные вдруг в голове обнаружились…

– Один или не Один, – встрял Лычко, – но дело мы сделали. Надо думать, как домой добираться!

– Хоть как, – отмахнулся Ивар. – Ингьяльд. займись оглушенными. А вы пока пошарьте по развалинам. Может, найдете чего из потерянного…

Дорожные мешки, о которых меньше всего думали в момент катастрофы, пропали. Конунг остался без шлема, Лычко и Нерейд лишились даже клинков а добраться до земель тиверцев без оружия и припасов не смог бы даже Сигурд Убийца Фафнира.

Ивар, совершенно обессиленный, опустошенно примостился на камне. Он слышал бормотание Ингьяльда над Скафти и Хареком, удаляющиеся шаги дружинников.

– Ну что?.. – Конунг повернулся к эрилю.

– Сейчас… – Ингьяльд, побледневший почти до синевы, нарисовал пальцем несколько рун на лбу Харека. Тот зашевелился, из груди его вырвался хриплый кашель. – Переломов нет, ходить сможет…

Шагнув к Скафти, эриль пошатнулся. Видно было, что держится он из последних сил

– Эй, ты поосторожнее, – сказал Ивар, – сам не свались… А то потом и тебя придется откачивать!

– Ничего, как-нибудь, – ответил Большая Рука слабым голосом.

Молодые дружинники смогли встать почти одновременно. Скафти держался за ушибленные ребра, Харек содрал кожу на ладонях, но оба были живы и даже ухитрились сохранить оружие.

– Пусто, – разведя руками, сказал вернувшийся из обхода развалин Нерейд. – Все под камнями, а растаскивать эту гору полгода не хватит.

– Ладно, пойдем так, – кивнул Ивар. Помогая друг другу, кряхтя и постанывая, словно увечные деды, принялись спускаться. Камни шатались под ногами, викинги то и дело падали, обдирая ладони и колени, над руинами летели звучные проклятия.

– Это еще что? – поинтересовался Нерейд, во время очередного падения едва не угодивший в лужу чего-то жирного, дурно пахнущего.

– А это сотворенный воин, – объяснил Ингьяльд. – Точнее, то, что от него осталось, когда колдовство перестало действовать.

– Да? – Нерейд усмехнулся. – Не завидую полководцу, который вел в бой несколько тысяч таких бойцов, да еще на сотворенных лошадях… Целое поле вонючей слизи! Брр!

Жирные пятна встречались редко, гораздо чаще попадались уродливые, смятые трупы людей, и тех слуг Золотуштры, кто был на них только похож. Во время катастрофы, обрушившей башню, уцелели, похоже, только те, – кто эту катастрофу и вызвал.

Страницы: «« « ... 1617181920212223 » »»