Солнце цвета меда Казаков Дмитрий

Да еще наг.

Когда под ногами оказалась голая, словно выжженная, земля, Ивар оглянулся. Холм из руин высился на горном отроге громадным сосцом, из развалин там и сям торчали сохранившие форму куски стен. В воздухе еще клубилась пыль.

– Что делать будем? – спросил Скафти, воззрившись на конунга с надеждой.

– Лошадей бы надо, – ответил Ивар.

– А вон они и сами к нам скачут, – прервал его Нерейд, вглядывающийся в горизонт, где вырастало облачко пыли. – Правда, вместе с хозяевами.

– Что, опять сражаться? – Кари уныло вздохнул, снял с плеча палицу.

– Придется, – Ингьяльд вытащил из ножен меч. Длинное лезвие, еще не обагренное кровью, сверкнуло чистым металлом. – И на руны не рассчитывайте, меня сейчас даже на одну не хватит.

– В круг… – устало выдавил Ивар. – Может, удастся договориться?..

Облачко пыли приблизилось, в нем проявились силуэты всадников. Их было десятка два, и мчались они точно к развалинам. Заметив людей, свернули, и вскоре до ушей викингов донесся топот копыт

– С этими не договоришься, – протянул Нерейд, глядя на блестящие на солнце наконечники копий, на колчаны и луки в руках степняков, – Не успеешь. Они нас издали стрелами истыкают!

Возглавлял отряд тот самый плечистый воин на гнедом коне, который несколько дней назад принимал вышедший из башни отряд сотворенных солдат. Его смуглое лицо оставалось бесстрастным, но во взглядах, которые он бросал на руины, читалось смятение. Что ж, предводителя бесследно исчезнувшего войска можно было легко понять.

– Чего они тянут? – с недовольством сказал Лычко, глядя, как всадники кружат около маленького отряда, а их командир застыл в седле подобно изваянию. – Уж нападали бы скорее…

Словно услышав русича, степной конунг очнулся от задумчивости. Поднялся в стременах и крикнул что-то, указав на викингов.

– Ну вот, началось, – пробормотал Нерейд, поднимая кинжал – единственное оружие, которое у него осталось.

С визгливыми криками степняки подстегнули бег коней, в воздух взвились арканы. Ивар кое-как разрубил первый, от второго уклонился. Рядом вскрикнул Харек, его выдернуло из строя, поволокло по земле.

– Что они делают? – выкрикнул Нерейд. Петля упала ему на поднятую руку, затянулась мгновенно, так что Болтун не успел освободиться.

– Берут нас живьем, – объяснил Ивар, перерубая аркан. Но ему на смену летел следующий, и в окаменелых руках уже не оставалось сил, чтобы орудовать мечом с нужной сноровкой.

Зарычал Кари, что-то затрещало, Ивар ощутил легкое касание, затем левую руку его прижало к телу, в правое плечо больно впилась веревка. Земля рывком исчезла из-под ног, что-то ударило в лицо.

К счастью, он почти сразу потерял сознание.

Когда очнулся, то его никуда не тащили, но на руках и ногах чувствовались веревки. Но и без них шевелиться было бы трудно, все тело болело. Ивар с трудом поднял голову. Он лежал на земле, рядом, словно бревна, валялись соратники, вокруг прохаживались степняки, слышались разговоры, смех.

То, что Ивар пришел в себя, не осталось незамеченным. К нему подошел пожилой воин, лицо его было сморщенным и темным, как кора старого дуба, но черные глаза смотрели пытливо.

– Веди себя тихо, белый воин, – сказал он. – И твоим друзьям скажи, чтобы не суетились зря.

Ивар не сразу понял, почему его называют «белым воином». Мозги заскрипели как несмазанное колесо, но все же нашли ответ – в этом краю черноволосых любой блондин выглядит диковиной.

– Зачем?.. – сказал конунг. – Зачем вы нас пленили? Что нас ждет?

– Всякий, кого в Степи не знаешь, – враг, – объяснил пожилой. – А вас в становище повезем, спрашивать будем, что тут было, кто башню Великого обрушил! Усердно будем спрашивать!

При этих словах лицо степняка расплылось в хитрой усмешке. Ивар внутренне похолодел, поняв, что «спрашивать» будут с помощью раскаленного железа и прочих приятных штук.

– Смирно лежи, – повторил разговорчивый воин и отошел.

Вместо него явился предводитель степняков. Его широкие плечи обтягивал золоченый панцирь, а рукоять кривого меча, висящего у пояса, украшали драгоценные камни.

– Грузите их, – приказал он, глянув на Ивара с презрением.

К конунгу подскочили двое, ухватили за плечи и за ноги. С кряхтеньем подняли и куда-то понесли, веревки больно впились в тело. В нос ударил сильный запах лошадиного пота, потом Ивар ощутил, как его разворачивают. С размаху шлепнулся на что-то твердое, выпуклое.

Оно недовольно шевельнулось, всхрапнуло.

Конунг висел поперек седла, словно мешок с тряпьем, и носом упирался в чепрак из жесткой шерсти. Ловкие руки приматывали его веревками, чтобы не свалился во время скачки.

Где-то в стороне ругались, кряхтели, затаскивая на спины лошадей тяжелых пленников. Потом раздалась громкая команда – и одновременно ударили десятки копыт. Перед глазами Ивара замелькала земля, его начало подбрасывать. Седло колотило в живот, сбивая дыхание и причиняя боль.

Похоже было, что пытки уже начались.

Шатер из черной с желтыми полосами ткани был просторен, как зал в императорском дворце. Сквозь отверстие в крыше, куда утягивало дым от горящего посередине очага, проникал рассеянный свет, пахло бараньим жиром и прокисшим молоком.

– Это что, мы почетные гости? – насмешливо спросил Нерейд, глядя по сторонам.

В шатре, куда притащили пленников, было пусто. Пол устилали ковры, из-за входного отверстия, у которого застыл страж, доносились приглушенные голоса.

– Если не блюдо на ужине… – пробормотал Ингьяльд. – Или они человечиной не питаются?

В становище, куда их привезли, викинги успели рассмотреть немногое: несколько шатров, пасущиеся кони, воины, сидящие вокруг костров. На пленников все взирали с нескрываемым удивлением.

Полог, закрывающий вход в шатер, резко распахнулся, и внутрь шагнул степной конунг. За ним семенил невысокий человек в темном балахоне, за спиной которого держались двое пожилых воинов, один из которых был Ивару уже знаком.

Степной конунг остановился напротив Ивара, черные глаза горели яростью, ноздри точеного носа раздувались.

– Я буду задавать вопросы, – сказал он, – и лучше вам на них отвечать.

– А если не ответим? – дерзко ухмыльнулся Нерейд.

– Тогда спрашивать вас, – степной конунг чуть повернул голову, – буду потом, и уже по-другому. Кто вы такие и что делаете в Степи?

Ивар оглянулся на Ингьяльда. Тот ответил беспомощным взглядом: выкручивайся, мол, сам.

– Мы странники с далекого севера, – сказал Ивар. – Путешествуем.

– Ты врешь! – Степняк размахнулся, от удара голову Ивара мотнуло, на губах ощутил соленое.

– Они не скажут ничего даже под пытками! – вмешался тип в темном балахоне, явно колдун. Взор его то и дело возвращался к Ингьяльду, и во взгляде этом проскальзывало нечто похожее на страх. – Лучше убить их сразу, мой хан!

– Нехорошо так, – недовольно хмурясь, сказал пожилой воин, который разговаривал с Иваром. – Предки не велят убивать врагов после захода, когда Око-Солнце видит плохо!

Лицо колдуна исказилось от гнева, но он сдержался.

– Вы проживете до утра, черви, – презрительно бросил тот, кого назвали ханом. – А затем только от вашей говорливости будет зависеть то, сколько вам доведется увидеть новых дней… Приготовьтесь рассказывать о том, что случилось в башне!

Он резко развернулся и с грацией крупного хищника двинулся к выходу из шатра. Кинув злобный взгляд на пленников, за ним поспешил колдун.

– Интересно, а кормить нас кто-нибудь собирается? – спросил Лычко в спины уходящим.

– Зачем переводить еду на того, кто завтра станет трупом? – ответил Ивар.

– Умеешь ты утешить, конунг, ничего не скажешь, – вздохнул Нерейд. – Что делать-то будем?

– Ждать. Ближе к утру попробуем освободиться. Мне совсем не хочется разговаривать с этим ханом. Даже если мы расскажем ему все, то вряд ли он отпустит нас живыми.

– Не сможет, даже если захочет. – Ингьяльд грустно улыбнулся. – Тут всем заправляет колдун, а он-то точно потребует нашей смерти.

– Веселенькое будущее, – пробурчал Скафти.

В шатре постепенно темнело, очаг угас, лишь тлели в полутьме угольки. Зато снаружи все ярче горели костры, на стенках двигались тени – уродливые черные подобия людей, слышались возбужденные голоса.

Викинги вполголоса переругивались. Кари и Харек дремали. Ивар сам с трудом удерживался ото сна. Устал настолько, что не помешали бы ни веревки, ни голод, терзающий внутренности не хуже хищного зверя.

– Они что, спать совсем не собираются? – раздраженно спросил Нерейд, когда стемнело окончательно. Шум в лагере не прекращался, он даже усилился, долетали крики, полные злости и гнева. – Прямо никаких условий для побега!

– Что-то у них там странное затевается, – удивленно заметил Лычко. – Чуть ли не драка…

Страж у входа тоже прислушивался с интересом, на лице его отражалась борьба. На пленников он бросал взгляды, полные сомнения. Потом не выдержал, дернул полог и выскочил наружу.

– Как удачно. – Ивар повалился на бок, оттянул, сколько возможно, связанные руки. – Пусть они там хоть свадьбу играют, а нам надо освобождаться. Нерейд, грызи веревки, а ты, Лычко, давай руки мне…

Все было бы проще, если бы русич сумел обернуться волком. Но сделать это с закрученными за спину руками ему оказалось не под силу. Приходилось полагаться на человеческие, а не на звериные зубы.

Жевать толстую и грязную веревку было неприятно, челюсти быстро заныли, но Ивар терпеливо перекусывал одно волоконце за другим. Ощущал, как за спиной трудится Нерейд, время от времени его губы касались запястий.

– С ума сойти! – сказал вдруг Лычко, лежащий лицом ко входу в шатер. Мышцы на его руках напряглись. – Они там сражаются!

Ивар прислушался, уловил далекий звон клинков. Потом в ночи что-то полыхнуло, словно ударила молния, послышались крики. Второй сполох был куда слабее, и на нем все закончилось.

Ивар задвигал челюстями быстрее. Чувствовал, как стираются зубы, как шатаются, словно у старого деда но грыз, упорно и настойчиво, словно бобер – дерево. Давно бы справился, но веревка была толстой, да и навязали ее в несколько слоев.

– Сюда идут. – В голосе русича звучала безнадежность, – Не иначе все же решили с нами покончить.

– Я не успеваю, – неразборчиво сказал Нерейд.

– Я тоже, – Ивар с отвращением выплюнул веревку. – Бросай, все одно не успеем. Если надо встретить смерть, то сделаем это не суетясь, как и подобает мужчинам…

С некоторым трудом сел, выпрямил спину.

На стенку шатра упали рыжие отблески, сквозь ткань просвечивали огненные пятна факелов. Приближающиеся голоса звучали взволнованно, судя по теням, к пленникам двигалась целая толпа.

Полог отлетел в сторону, и внутрь шагнули несколько степняков во главе с тем стариком, что беседовал с Иваром. В руках – факелы и обнаженные клинки, замаранные кровью. Свет больно ударил по глазам.

– Что за шум? – спокойно осведомился Ивар. – Мало того что вы нас пленили, так еще и не даете выспаться!

– Не думаю, что вы собирались почивать, – хитро улыбнулся пожилой воин. – Освободить наших гостей!..

Ивар заморгал, не сразу взяв в толк, к чему последний возглас. Понял, лишь когда острое лезвие перехватило веревки на его руках и ногах и кровь прилила к освобожденным конечностям – их кололо, словно по ним катались крошечные ежики.

– Гостей? – В голосе Нерейда звуча то удивление. Он морщился, растирал руки. – Это с чего вдруг? И где ваш этот… хан?

– Хан отправился к предкам отвечать за свои преступления, – ответил пожилой воин. – Он был голосом и рукой Великого, но мощь того погибла, и во главе племени нам не нужен чей-то слуга!

– Колдун тоже отправился к предкам? – уточнил Ингьяльд.

– Конечно. Вся его сила исходила из башни, которую вы, как мне известно, и разрушили! А зачем нам колдун без силы?

– Похоже, что Золотуштра и его подручные всем чрезвычайно надоели, – прошептал Лычко.

– Что будет с нами? – поинтересовался Ивар.

– Вы – гости! – Пожилой воин ударил себя кулаком в грудь. – Одежду новую дадим, оружие дадим, коней подарим! Проводим куда захотите!

– Для начала накормите и дайте выспаться! – влез Нерейд.

– А это хоть сейчас! – Пожилой степняк хитро усмехнулся. – Кстати, меня зовут Рувал, и я новый хан племени.

Конь был черный, словно сама ночь. Под блестящей шкурой перекатывались тугие мышцы. Жеребец встряхивал гривой, переступал стройными ногами, норовя сорваться с места.

– Вот подарок! – Рувал поднял руку. – Лучший конь, достойный великого воина! Тебе на таком не стыдно будет ехать!

– Да я бы не постеснялся коня попроще, – ответил Ивар, оглядывая вышитый чепрак, седло из лучшей кожи, которому уже были приторочены мешки с дорожным припасом.

– Плохо сказал! – огорчился хан. – Настоящего бойца должно быть видно сразу, по его коню!

Ивар промолчал – спорить просто глупо. Тут, в Степи, свои законы, так же как на палубе драккара, в лесных дебрях или на городских площадях. Хочешь выжить – учись их использовать.

По лошади подарили каждому из гостей племени. За пять дней, что прошли после падения башни Золотуштры, все немного отъелись, обросли мясом и уже не выглядели заморенными невольниками. Каждый щеголял в новенькой кольчуге, Кари вернули его палицу, Ивару – меч.

Нерейд за эти дни пристрастился к хмельному напитку из кобыльего молока. Вот и сейчас его взгляд рассеянно блуждал, а в движениях чувствовалась некоторая плавность.

– Сотня моих лучших воинов отправится с вами, чтобы каждый знал, что едут друзья племени Черного Барса! – объявил Рувал. – И не вздумай отказываться – всемером вы далеко не уедете. Сейчас, когда Великий пал, в Степи неспокойно. Многие ханы не знают, что делать, кое-кто вспомнил старые обиды и принялся сводить счеты. Другие выжидают…

– Спасибо, – Ивар склонил голову, – ты сделал для нас очень много, и я даже не знаю, как благодарить…

– Э, пустое… – махнул степняк рукой. – Мы были все как в ошейниках под властью хозяина черной башни, а ты вернул нам свободу. Я лишь возвращаю долг!

– Пусть жеребятся кобылицы в твоих табунах, – сказал Ивар, забираясь в седло, Со степной вежливостью он уже немного освоился. – И не иссякнет храбрость в печени твоих воинов!

– Пусть дорога сама ложится под копыта твоего коня. – Хан поднял руку. – Прощай.

– Прощай и ты. – Конунг ткнул коня пятками в бока, тот рванул с места так стремительно, что Ивар едва не свалился на землю.

С места сорвались остальные кони, в воздух взвилась пыль. Провожающие степняки что-то кричали, но слов было не разобрать. Черный жеребец несся стремительно, и когда Ивар оглянулся, то шатры стойбища виднелись далеко позади, а люди около них выглядели крохотными, не больше мизинца.

Свежий, пахнущий сырой землей ветер хлестал в лицо. Во все стороны простиралась степь.

Черный Камень за прошедшее время не изменился. Его округлые бока слегка поблескивали под солнечными лучами. К востоку от монолита виднелась яма – вход в Тридесятое царство.

Около исполинского сооружения невольно придержали коней.

– До земель тиверцев осталось три дня пути, – сказал, догнав Ивара, сотенный воинов племени Черного Барса. – Дальше вы доберетесь сами. Мы возвращаемся домой.

– Хорошо, – кивнул конунг, – пусть будет ваш путь легким.

– И ваш, – Сотник повернул коня, выкрикнул что-то гортанное.

Некоторое время викинги стояли, наблюдая за тем, как бывшие спутники удаляются на юго-восток. Когда фигурки всадников исчезли за горизонтом, тишину нарушил Нерейд.

– Я тут посчитал, – сказал он задумчиво, глядя куда-то в сторону Черного Камня, – что по Тридесятому царству дорога не сильно короче была, чем по степи… Стоило ли туда соваться?

– Ага, ты предпочел бы, чтобы тебя привезли к Золотуштре в цепях, – хмыкнул Ивар, – а то и попросту порубили бы на куски его воины? Поскакали, солнце еще высоко…

Копыта мягко топтали землю степи, которая, в отличие от Камня, разительно переменилась. Она больше не выглядела мертвой, сквозь сухую траву там и сям пробивалась свежая зелень. Тяжко гудя, пролетали насекомые, чертили небо гоняющиеся за ними птицы. Ветер нес сладкий запах молодой травы..

– А жизнь-то налаживается, – сказал Ингьяльд, оглядываясь вокруг, – Хотя бы ради этого стоило одолеть Золотуштру!

– Стоило, – согласился Ивар, – а вот это мы, пожалуй, объедем…

Широкое пространство впереди выглядело так, словно на нем жгли тысячи костров – землю покрывали уродливые черные пятна. Блестели жирно, словно кожа упырей.

Сотворенные Золотуштрой воины в тот момент, когда рухнуло его колдовство, обратились в ядовитую слизь, и следы ее до сих пор уродовали степь. За время пути викинги не раз натыкались на них.

– Немаленькая орда тут полегла, – сказал Нерейд, когда загаженное место осталось позади. – И ведь шла-то наверняка на тиверцев!

– Это уж точно, – кивнул Лычко, осклабился. – Выручили княжество, не иначе!

– Доберемся до него – узнаем, – пожал плечами Ивар.

Подаренные степняками кони бежали неутомимо, степь уносилась назад, и неспешно катилось по небосклону, отмеряя время, солнце, желтое, как кусок свежего меда.

Легкий свист пронзил уши Ивара – в дерево, мимо которого он только что проехал, впилась стрела. Она раздраженно дрожала длинным тельцем, словно жалея, что не попробовала крови.

Конунг дернулся, потянулся к мечу.

– Придержите коней! – В голосе Лычко не было страха. – Это предупреждение!

Степь покинули вчера, и уже сутки ехали лесными дорогами. После степных просторов они казались тесными и узкими, под копытами коней чавкали грязные лужи, которые в тени деревьев не просыхают даже в самую жару.

Викинги послушно остановились.

Кусты в стороне от дороги затрещали, из них выбрался хмурый ратник в чиненой кольчуге. С бородатого лица настороженно глядели голубые глаза, в руке воин держал меч.

– Кто такие? – Вопрос был задан таким гулким голосом, словно дозорный говорил из бочки.

– Ты не узнаёшь меня, воин? – Лычко выехал вперед, его желтые глаза смотрели внимательно и строго.

– Трудно узнать, – ответил дозорный хмуро. – На степняка не похож, как и остальные. А были бы похожи, мы бы сначала стрелами истыкали, а потом вопросы задавали бы… коням!

Он хихикнул.

– Веди к воеводе, – сказал Лычко. – Уж он-то меня узнает…

– К воеводе? – Дозорный скривился, размышляя, не пришибить ли наглого незнакомца сразу, чтобы избежать лишней мороки, – Ладно. Пойдем потихоньку… Но смотрите за оружие не хватайтесь, а то мои приятели вас мигом в ежей превратят. Только иголки будут остриями внутрь… Хе-хе!

– Ну шутник, – покачал головой русич.

За медленно шагающим тиверцем ехали не спеша. Через пару сотен шагов открылась широкая поляна. В центре дымился костер, около которого сидели, ходили и лежали рослые воины, пирамидами стояли копья, словно сброшенные панцири громадных жуков лежали щиты. С них, гневно растопырив острые лучи, глядел нахмуренный лик солнца.

– Ждите, воевода сейчас будет. – Насмешливый ратник засеменил в направлении одинокого шатра, похожего на большую палатку.

– Что за бардак? – спросил Ивар негромко, – Вот так бросить чужаков около лагеря?

– Не бойся, за нами наблюдают. – Лычко усмехнулся. – И если ты тронешь коня с места, то быстро об этом пожалеешь.

У шатра возник какой-то шум, к викингам двинулся высокий человек. Шлем его сверкал на солнце. Когда он приблизился, стало видно, что лицо его украшают рыжие усы, похожие на две морковки.

При виде Лычко глаза рыжеусого расширились, а губы раздвинулись в широкой ухмылке.

– Ты? Не может быть?

– Может, – ответил Лычко, – Что, Огнен, не ожидал увидеть?

– Давай ко мне в шатер, у меня там есть пара бочонков браги, – воевода махнул ручищей и облизнулся, – а в стольный град тут же отправим гонца!

– Опять брага. – Нерейд содрогнулся и тоскливо вздохнул. – Но уж лучше она, чем ничего!

Ивар безмолвно согласился со своим дружинником.

Ворота Пересечена были широко распахнуты, а охраняющие их стражи лениво дремали, укрывшись в тени. Солнце, решившее в последние летние дни излить на землю остатки тепла, старалось вовсю. Воздух дрожал от жары, а над дорогой поднималось пыльное марево.

– Чего это нас не встречают? – с обидой осведомился Нерейд. – Ну… там девушки с цветами… восторженная толпа.. Все такое!

– Ты думаешь, кто-то из горожан знает, что их спас именно ты? – Ивар усмехнулся.

– Наверное, нет, – Болтун покрутил головой, оглядывая стены и ворота, на которых еще сохранились следы штурма. – Да и йотун с ним! Мы ездили туда не ради славы и даже не ради золота…

Улицы города были тихи и пустынны. С них исчезло то тревожное ощущение, что висело над столицей тиверцев еще не так давно, когда полыхала безжалостная война со Степью. Все было мирно, словно в пустой таверне. Даже собаки брехали из-за заборов лениво, без души.

– Ага, а вот тут нас ждут! – ухмыльнулся Нерейд, когда из-за поворота объявился княжеский дворец. Ворота на двор были широко распахнуты, и от них к крыльцу тянулась дорожка из роскошных ковров. По сторонам ее стояли дружинники в полном вооружении.

– Мелочь, а приятно! – кивнул Ингьяльд.

Глава 20

ВОИНЫ ЧЕРНОБОГА

У ворот спешились, повели коней в поводу. Те ступали по коврам осторожно, фыркали. Копыта почти бесшумно топтали дорогую ткань, вбивали грязь в цветастые узоры.

С крыльца навстречу шагнул Бузислав, могучий, словно матерый медведь, в волосах его серебряными нитями блестела седина. За его спиной топтались викинги, оставшиеся в Пересечене. На лице стоявшего впереди Дага цвела радостная ухмылка.

– Вернулись! – сказал князь, не сдерживая улыбки, и Ивар очутился в железных объятиях, похожих больше на боевой захват.

Синяки, полученные в башне, почти все рассосались, но правитель тиверцев, похоже, собирался наставить новых. Конунг терпел, улыбался, но про себя молил всех богов, чтобы любезности поскорее закончились.

Ребра мученически потрескивали.

Когда Бузислав обратился к Лычко и стал обниматься с ним, Ивар с облегчением вздохнул. Отдал повод набежавшему слуге, коротко поклонился стоящей на крыльце княгине. Та в ответ склонила голову.

– Идемте быстрее! – радостно объявил Бузислав, закончив мять бока приехавшим. – Мы сегодня такой пир закатим, что богам в вирии икнется…

В зале для пиров их встретил восторженный рев. Дружинники кричали, колотили рукоятями мечей о щиты. Ивар на мгновение ощутил, что уже погиб и попал в Вальхаллу, где его встречают эйнхерии.

Не хватало только одноглазого старика на высоком престоле.

– Они знают, – сказал Бузислав конунгу прямо в ухо, – Да еще волхвы и советники.

Он ухватил огромный кубок, полный браги, поднял его. Тут же наступила тишина, стало слышно, как потрескивают на стенах факелы.

– Братья! – мощно прогремел голос Бузислава. – Восславим же тех, кого Перун отметил особой милостью!

– Восславим! – гаркнули дружинники.

Ивар с опаской взял в руку тяжелый сосуд, в котором плескалась хмельная жидкость. Опрокинул одним махом – горло обожгло, пот выступил по всему телу, а волосы на затылке на мгновение стали дыбом.

– Вот и отлично, – усмехнулся князь, садясь. – А теперь пируем!

Пир был безумно изобилен и невероятно беспорядочен. В воздухе плыли густые ароматы браги, специй, жареного мяса, пламя факелов колыхалось от удалых воплей. Дружинники вскакивали невпопад, произносили здравицы, довольно быстро начинали путаться в словах. Запели песни, тут же откуда-то явился седобородый гусляр, покорил всех густым, красивым голосом.

Пел о богах и героях, о давних временах. Тиверцы дружно подпевали.

Ивар ел, пил, улыбался в ответ на пожелания, сам чего-то говорил, но больше всего на свете ему хотелось спать. Сказалась усталость от тяжелой дороги, и хмель не развеселил, лишь сделал тело тяжелым, а мысли – спутанными, как снасти у неумелого рыбака.

Когда дружинники пустились в пляс, топоча сапогами так, что затрещал пол, Ивар только тяжко вздохнул. Перебравший лишку Харек лежал лицом в миске с налимьей печенью, более стойкий Скафти продолжал опустошать тарелки, Ингьяльд смотрел прямо перед собой остановившимся взглядом, в котором мысли было не больше, чем добродетели в доме с продажными девками. Даже Нерейд, который на любом празднестве чувствовал себя как белка на дереве, веселился как-то натужно, через силу.

– Идите-ка вы спать, – сказал Бузислав, подзывая слугу. – Вас проводят в гостевую палату. Этим праздника хватит и без вас – Кязь махнул рукой в сторону дружинников.

– И пойдем. – Ивар благодарно кивнул, потряс за плечо задремавшего Кари: – Давай бери Харека…

Берсерк вскинул молодого викинга на плечо с такой легкостью, словно тот весил не больше чем пук соломы. Ивар поднялся, махнул на прощание Дагу. Ему, да и прочим викингам, которые давно жили в тереме, предстояло, как и все это время, ночевать с княжьей дружиной.

Их долго вели темными коридорами. От факела, который держал слуга, метались черные, суматошные тени. Ивара слегка пошатывало, ноги гудели и подгибались. Позади время от времени раздавался грохот – идущий последним Нерейд не всегда успевал уклоняться в сторону, когда на его пути внезапно возникали стены.

Гостевая палата оказалась достаточно большой, чтобы вместить всех. Широкие лежанки могли похвастаться цветастыми одеялами, в узкие окна черными глазами заглядывала любопытная ночь.

– Иди, – махнул Ивар слуге, забирая факел. – Эй, а ты что делаешь?

Последнее восклицание относилось к Ингьяльду, который, остановившись у оконного проема, достал нож и принялся вырезать на раме какие-то знаки.

– Это для безопасности, – не совсем внятно выразился эриль.

– Перебрал, – заключил Нерейд, которого мотало как собачий хвост при виде хозяина. – Пусть развлекается! Жалко, что ли?

Ивар пожал плечами. Улегся на свободный лежак и, уже засыпая, слышал неровные шаги Ингьяльда, его тихое бормотание и скрип твердой древесины под лезвием ножа.

Ивар проснулся от грохота, словно на пол упало что-то твердое и тяжелое. С трудом разлепил глаза, сел, пытаясь понять, что происходит. Вокруг царила тьма, густая, как сметана, слышалось чье-то ворчание и храп Кари.

– Ага, кто-то попался, – сказал Ингьяльд откуда-то из угла.

– Чего? – Голос Нерейда звучал глухо, – Дали бы поспать…

Ивар мучительно пытался сообразить, кто попался и куда. В голове вертелась тупая мысль о мыши, которая угодила в ловушку. Но разве от мышей бывает столько шума?

Раздался стук, загорелась свечка. Ее свет отразился в глазах Ингьяльда, осветил лежащее на полу тело.

– Ага, – сказал эриль с удовлетворением, а Ивар ощутил, как его словно окатили холодной водой. Сонливость исчезла вместе с остатками хмеля.

Лежащий на полу гостевой палаты был чужаком. На ногах его были мягкие сапоги, позволяющие ходить бесшумно, а мешковатая одежда из серой ткани как нельзя лучше подходила для того, чтобы скрываться во мраке.

– Еще один, – сказал конунг, откидывая одеяло, – Только что с ним случилось? Случайно ударился головой об пол?

– Нет. – Ингьяльд выглядел довольным, словно лиса, учуявшая дырку в курятнике. – Это подействовали те руны, которые я вчера вырезал на подоконнике! Как чувствовал!

– Не лопни от гордости, – посоветовал Ивар, опускаясь на корточки рядом с воином Чернобога. – И долго он будет без сознания?

– До утра точно.

– Тогда помоги его обыскать, – Конунг потянулся к широкому поясу, который наверняка скрывал в себе много интересного, – Для начала посмотри во рту. Помнишь, что было с тем, которого в Киеве поймали?

– Помню. – Ингьяльд поставил свечку прямо на пол, опустился на колени.

Некоторое время рассматривал зубы воина Чернобога, затем удовлетворенно хмыкнул и ловко вытащил что-то маленькое, блестящее.

– Этот с собой не покончит, – уверенно сказал эриль. В одежде неудачливого убийцы было столько разной всячины, что хватило бы на небольшую лавку – волосяная удавка, набор ножей, трубка из камышового стебля, несколько игл боярышника в маленькой сумочке из кожи. Каждый предмет лежал в своем кармашке.

– Отравлены, – сказал Ивар, разглядывая иголки, – а трубка, чтобы ими плеваться… Давай разденем его, дабы точно ничего не утаил, а потом свяжем!

Нерейд приподнялся на кровати, лицо у него было злое, опухшее.

– Чем это вы занимаетесь? – спросил он подозрительно, – Ого, мужика какого-то раздеваете? А чего ж не девку? Надо же!.. И где только привычек таких гнусных набрались?

– Помог бы лучше, чем зубоскалить, – зло огрызнулся Ингьяльд. – Мы тут не развлекаемся, между прочим!

Страницы: «« « ... 1617181920212223 » »»