Ночной поезд Барр Эмили

Гай рассмеялся, и в уголках его глаз появились морщинки. Мне они понравились.

– Мы с тобой так давно вместе путешествуем, – заметил он, и Элен подняла в его сторону стакан. Гай повернулся ко мне. – Да, в самом деле. Ты знаешь, что я с семьей живу неподалеку от Пензанса? За Пензансом, возле Сеннана[29], на самом краю суши?

– Ты переехал туда, чтобы быть поближе к семье твоей жены.

– Верно. Отец Дианы скоропостижно скончался три года назад, и в результате мы переехали, чтобы Ди могла ухаживать за своей матерью, которая хрупка и слаба в одном отношении, но сильнее упряжки волов в другом. Дети тогда были в младших классах средней школы, так что они подняли страшный шум по поводу переезда, и, по правде сказать, я молчаливо их поддерживал. Поменять Суррей на Корнуолл – это серьезно, когда тебе тринадцать лет. Да и в любом возрасте. Но мы должны были переехать, я это понимал. Бедная старушка Бетти была не в состоянии сама о себе позаботиться и определенно не собиралась перебираться ближе к Лондону, поэтому нам пришлось переехать к ней. Ди всегда говорила, что это ее расплата за счастливое детство, и, возможно, так оно и есть. На самом деле Ди обрадовалась возможности вернуться в родные места.

– Но там не так-то просто найти работу.

Гай кивнул:

– Вот именно, Лара. Для меня там нет ничего. Мне буквально пришлось бы идти на работу в «Теско», «Макдоналдс» или «Аргос»[30]. Так что мы сошлись на том, что я буду ездить в Лондон и подыскивать себе что-нибудь поближе к дому. Мне нравится моя нынешняя жизнь. Я бы свихнулся, если бы мне пришлось все время жить в Западном Корнуолле. В доме, полном подростков – у меня их только двое, но они заполняют весь дом, – да еще с тещей и ее склонностью к непрерывным перестановкам. Так что я с радостью вошел в этот режим. На неделе я один, в задрипанном гостиничном номере типа «постель и завтрак», но меня это устраивает. А сейчас наклевывается одна паршивая работенка в Труро. В Труро! С каких это пор в Труро можно найти хорошую работу?

– Что это за работа? – мягко спросила Элен. Она заметила мой взгляд и весело подмигнула.

– Адвокатская контора с большой практикой. Потребуется купить долю капитала в предприятии и войти в качестве партнера.

– О, Гай. Ты идеально подойдешь для этой работы.

– Я знаю! Придется делать вид, что я прикладываю усилия. Затем постараться провалить дело. Еще по одной, дамы?

В час ночи Элен встала.

– Все, – произнесла она. – Хорошо сидим, но мне пора спать. У меня впереди напряженный уик-энд. Увидимся в воскресенье, ребята.

– Спокойной ночи, Элен, – пожелала я ей.

– Спокойной ночи, Джонсон, – добавил Гай. – Мы скоро подтянемся.

– Мне тоже через минуту надо быть в постели, – проговорила я. – Мы будем в Труро через шесть часов.

– Шесть часов! На самом деле это удивительно много, – задумчиво сказал Гай. – Я думаю, мы можем задержаться немного дольше. Знаю! Я же собирался показать тебе, как пользоваться «Твиттером». Какой у тебя электронный адрес?

Я посмеялась над этой жалкой отговоркой. Гай начал возиться со своим телефоном, и я сообщила ему адрес своей электронной почты. Вскоре он вручил телефон мне.

– Вот видишь. Это твой аккаунт в «Твиттере». Давай, напиши что-нибудь. Твой пароль «прекраснаялара».

– О, спасибо. Пароль высшей пробы.

– Знаю. Если бы я был трезвым, ты получила бы лучший.

Я тыкалась в его телефоне, пока наконец не написала: «Пытаюсь научиться пользоваться «Твиттером» – и передала его обратно Гаю.

– Один пункт можно вычеркнуть из списка, – сообщила я. – Я написала свой первый и определенно последний твит. Вот с этим моя сестра тоже справляется лучше меня, но, по крайней мере, я старалась. Теперь я иду спать.

Я подумала о Сэме, о том, как он там, дома, отчаянно ждет моего возвращения, вкладывая всю душу в ожидание счастливых выходных. Если я посплю шесть часов, то буду завтра в приемлемом состоянии. Я соглашусь на все, что он запланировал, и сумею сделать это как следует.

Я уже собралась встать, как вдруг заметила, что моя нога под столом уже давно прижимается к ноге Гая, и не решилась отстраниться.

– Итак, – услышала я свой спокойный голос. Бар открыт всю ночь, но в данный момент под его яркими огнями не осталось никого, кроме нас. Все изменилось.

– Лара, – произнес Гай. Он открыл рот, чтобы что-то добавить, но передумал.

– Да.

– Это…

– Я знаю. – На самом деле я, конечно, не знала. Я понятия не имела, хочет ли он сказать: «Это опасно» – или: «Это неожиданно, дико, сумасбродно, но это интригует и возбуждает». Одно со знаком плюс, другое со знаком минус.

Между нами повисло напряжение. Гай подался вперед и взял меня за руку. Его рука была теплая, кожа – сухая. Я перевела взгляд на обе наших руки, переплетенные вместе. Они не должны быть вместе, но вместе они смотрелись правильно. Мы сплели свои правые руки так, что обручальные кольца не участвовали в этой немой сцене.

– Могу я перейти на твою сторону стола? – спросил он.

Я посмотрела в его темные глаза и увидела одну только сердечность.

– Да, – прошептала я, и он выскользнул из своего кресла.

Гай сел рядом со мной, положив руку на мою талию. Я повернулась к нему, помимо своего желания, и, запрокинув лицо, встретилась с ним губами.

Возникает странное чувство во время поцелуя с мужчиной, который не является твоим мужем. Только одного человека на свете мне было позволительно вот так целовать, и тот факт, что это не он, вызвал у меня сильное волнение. Мне так отчаянно захотелось как можно больше попробовать в эти секунды, пока нас не нагнала реальность, что каждый нерв в моем теле затрепетал.

Губы Гая принесли мне новые ощущения. Они оказались мягкими, а язык нежно исследовал мой рот. Я совершаю что-то прекрасное и абсолютно запретное. Прошло много лет с тех пор, как я делала нечто абсолютно недозволенное. Моя долго спавшая темная сторона радостно вышла на поверхность и возликовала, тем временем как руки Гая переместилась с моей талии вверх. Его рука остановилась у меня на груди, затем проникла под блузку и стала нащупывать путь внутрь лифчика.

На какой-то момент рассудительная часть моей натуры одержала верх, и я отдернулась. Он убрал руку.

– О господи, – вздохнул он. – Лара, ты ошеломительна. Приношу извинения за то, что перешел границу.

Это был тот самый момент – момент, когда я могла выйти из игры. Назвать все это ошибкой, забыть и избегать Гая в течение следующих нескольких недель.

Но я сделала другой выбор.

– Ты не перешел границу, – сказала я тихо. – Или мы оба ее перешли.

Он улыбнулся, и все его лицо озарилось от радости. Он теснее прижался ко мне.

– Ты уверена? Я хочу сказать, ты ведь, конечно, видела, как я смотрю на тебя. Я почувствовал это в тот самый миг, как тебя увидел, вероятно, когда ты в первый раз ехала в этом поезде. Я просто… я хочу сказать: то, что ты женат, не означает, что ты не замечаешь людей. А потом я познакомился с тобой. О боже, послушай. Никто не сказал нам, что мы все еще будем способны чувствовать такое в сорок четыре года. Может, это кризис среднего возраста? Наверняка он, не так ли?

– Гай. Ш-ш. Просто два человека повстречались в поезде.

Он обнял меня за плечи и поцеловал в макушку.

– Я хочу забрать тебя в свое купе и раздеть, – прошептал Гай. – Что ты об этом думаешь?

Я постаралась овладеть собой.

– Да, – проронила я. – Да, но…

– Да. Но?..

– Но это будет перебор. – Мне следовало умолчать об остальном, но я произнесла: – Мне бы этого очень хотелось. Ты и сам знаешь. Каждый кусочек моего тела просит об этом. Но мы не можем, Гай. Потому что мы оба несвободны. Поцелуй – это одно, но ты знаешь, что произойдет, если мы окажемся вместе в маленьком запертом помещении.

– Знаю. Еще как знаю. Ладно, ты права. Давай проявим чуток благоразумия. – Я услышала недовольство в его голосе. Сознание того, что я могла бы прямо сейчас заняться сексом в поезде с красивым мужчиной, который не является моим мужем, и именно я вынесла решение против, дало мне колоссальный прилив сил.

Я стала думать о Сэме. О Диане, которая сидит в своем доме неподалеку от Пензанса, заботясь о своей престарелой матери и двух подростках, и ожидает мужа на выходные. Я представила, как отчаянно ей хочется, чтобы он получил работу в Труро и снова стал жить вместе с ней… Я знала, что Гай не желает браться за эту работу, но знает ли она об этом?

– Мы действительно не можем так поступить, – сказала я. – Я замужем девять лет и никогда не делала ничего подобного. Ты на меня так влияешь, Гай. Никто прежде так на меня не влиял. Только один человек когда-то в прошлом. Но я не собираюсь бросаться с тобой в постель.

– Хорошо, – кивнул Гай. – И при трезвом свете дня я, бесспорно, оценю твои моральные принципы.

Он наклонился ко мне, и мы снова поцеловались. Я решила не показывать, как легко он мог бы заставить меня передумать. Я почувствовала прилив радости. В этот момент мне наплевать на Оливию, на родителей, на замужество и на странную эфемерную жизнь. Гай заставил меня забыть обо всем об этом. Это греховно, но на короткое время тот факт, что он делает меня счастливой, свел на нет все остальное.

Ночью я не смогла заснуть. Я лежала на узкой постели, уставившись в потолок при тусклом свете, и думала только о Гае. Я невольно пыталась оценить технические свойства крохотного спального купе. Совершенно невозможно вдвоем уместиться на этой койке. Секс был бы здесь без всяких удобств. Я представила, как мы занимаемся этим стоя, потом – как сижу на нем верхом на этой маленькой койке. Я попыталась подумать о чем-то другом, о чем-то разумном, но у меня не получилось.

Я вышла на платформу в Труро, осознавая, что чары разрушаются. Мне предстояло взять себя в руки, устроить для Сэма такие выходные, которых он заслуживает. Я выпью как можно больше кофе и не буду падать духом.

Стоя на платформе, я вдруг заметила в одном из дверных окон мелькнувшее лицо Гая. Это видение было так коротко, что оказалось невозможно прочитать выражение его лица.

К тому времени, как я достигла Фалмутских доков, я поняла, что была не в себе.

Я увидела, как Сэм машет мне из окна теплицы, держа в руке чашку с кофе, и заставила себя улыбнуться и помахать в ответ. Я поцеловала другого мужчину. Сэм был исключительно порядочен и не поверил бы, что я способна на такое. Я всегда была примерной женой, а сейчас стала плохой, и ничто никогда не сможет этого изменить.

Я медленно шагала в конец крохотной платформы. Слева от меня, в доках, орудовал подъемный кран, и неожиданно раздались звук сирены и серия индустриальных гудков. Перед станцией находится странно размещенный многоквартирный дом, содержавший студенческое общежитие, и я наблюдала, как какая-то девушка идет к нему через парковку, одетая явно в ту одежду, в которой была вечером, и поигрывает комплектом ключей.

Я остановилась и сделала глубокий вдох. Мне нужно притвориться, что всего этого не было. Сэм не должен ни о чем узнать: его это слишком сильно ранит. Я закрыла глаза и велела себе быть милой.

– Милая!

Я подскочила от неожиданности и с трудом вздохнула. Конечно, Сэм прибежал на станцию. Конечно, он здесь. Он пять дней ждал, как я сойду с этого поезда. Я погрузилась в собственные страхи и тревоги, а этот безупречный человек грустил исключительно оттого, что меня не было с ним. А тем временем он находился (я признаю это) в самом низу моего списка приоритетов.

Мое сердце сжалось от чувства вины. Сэм обнял меня. Я изо всех сил постаралась расслабиться, только сейчас осознав, насколько напряжены мои мышцы.

– Здравствуй, милый, – сказала я, уткнувшись ему в плечо. Я больше никогда не сделаю ничего подобного. Я люблю Сэма. Без него я была бы ничем. – Извини, – пробормотала я. – Я была мыслями далеко отсюда.

– Правда? – Голос его прозвучал скорее заинтересованно, чем обеспокоенно. – Где же ты была?

– Я думала о том, как чудесно оказаться дома.

– Не так чудесно, как для меня встречать тебя. Твой кофе готов. И я приготовлю яйца-пашот, хорошо? Ты будешь их? – Сэм взял мой чемодан. – Как ты ходишь в этих туфлях?! Идем.

Я улыбнулась.

– Мои лондонские туфли. Переоденусь в ботинки.

– Так-то лучше. Как ты себя чувствуешь? Чем бы ты хотела сегодня заняться?

Я попыталась не дрогнуть, давая ответ, которого Сэм заслуживает:

– Я бы хотела заняться тем, что хочешь ты. Мы куда-нибудь пойдем? – Я повернулась и оценила вид Фалмута у нас за спиной. Небо серое, но бледное; солнце старается пробиться сквозь облака. – Денек, пожалуй, будет славным. Мы можем отправиться на долгую прогулку или еще что-нибудь.

– Да. – Сэм был счастлив. – Обязательно. Дадим тебе хороший заряд Корнуолла. Ты хочешь этого? Правда? Как насчет Зеннора?

– Шикарная идея. Просто мне надо выпить немного кофе, и я буду в отличной форме.

Я заставила себя шагать по горной тропинке. Пока мы шли, я решила, что должна рассказать Сэму о Гае. Если я признаюсь, признаюсь во всем и скажу, как сожалею об этом, возможно, мне станет легче. В конце концов, Сэм был моим лучшим другом. Если я расскажу ему сейчас, на этой стадии, то больше не совершу той же ошибки. В будущем я смогу оставаться в своем купе и игнорировать Гая, когда его увижу, и все будет прекрасно. Я знала, что мне нужно во всем признаться Сэму.

От этого меня внутренне ломало. Мне приходилось сосредоточиваться, шагая под облаками цвета сланца, потому что при моем изнеможении можно было очень легко споткнуться. В некоторых местах довольно одного неверного шага, чтобы кувырнуться вниз с утеса. Таких мест немного, но там, где они существуют, они в равной степени пугают и магнетически притягивают.

– Сэм! – крикнула я против ветра ему в спину. Над нами с криками кружили чайки.

– Да?

Спина у него широкая и обнадеживающая. Он ниже ростом, чем Гай, зато шире, словно игрок в регби.

– Послушай, – проронила я. – Мне надо кое-что тебе сказать… – Я перевела дух и заставила себя продолжить, но, даже произнося какие-то слова, знала, что не смогу этого сделать. Для этого мне недоставало храбрости. Я не могла причинить ему страдание, но, главным образом, мне было страшно. – Это будет нелегко, Сэм. Оливия беременна.

Я не стала рассказывать Сэму об этом по телефону, беспокоясь, что он расстроится еще сильнее, чем я, и он действительно был огорчен. Он замедлил шаг, а я тем временем изложила историю конфликта в ресторане «Пицца Экспресс».

– Не думаю, что папа разговаривал с ней с тех пор. И мне ее, конечно, жаль. Я знаю, что она не специально.

– Может, да. Может, нет.

Сэм повернулся, чтобы меня подождать, положил две тяжелые руки мне на плечи и притянул к себе. Когда он поцеловал меня в макушку, я прижалась к нему, ненавидя себя.

– Почему ты не сказала мне, Лара? Почему не сказала по телефону?

– Мне не хотелось об этом говорить. Я просто собрала основную часть вещей и провела ночь в отеле, а потом приехала домой.

– Может, тебе следует остаться дома? Выбросить эту лондонскую затею из головы.

– У меня контракт. Я не могу сейчас уйти с работы, Сэм. Правда не могу. Но я найду другое жилье. Возможно, даже смогу пожить у мамы с папой. Это не конец света.

Я ожидала, что Сэм презрительно отнесется к этой идее, но, как ни странно, он отреагировал спокойно. Он никогда не ладил с моими родителями, потому что в глазах моего отца ни один мужчина не может быть достаточно хорош для меня. Приемлемого зятя просто не существует.

Мы стали смотреть на море. Волны черные, строптивые. Вода вздымается и опускается, и кажется, будто это дышит какое-то существо.

– Может, тебе стоит это сделать, – произнес Сэм. – Это не будет тебе ничего стоить. Мне было бы приятно сознавать, что за тобой присмотрят.

Мы продолжили путь большей частью молча вдоль края континента, над утесами, между больших валунов, то спускаясь в низины, то вновь взбираясь на вершины утесов.

Облака потемнели, затем полностью заслонили солнце. Зловещий ветер подул с моря, теребя мои волосы и развевая пряди вокруг лица.

Сэм остановился.

– Будет дождь! – крикнул он. – Надо возвращаться обратно.

Я ощутила изнеможение, отогнала его огромным усилием и повернулась в обратную сторону.

Пару минут спустя на нас упали первые капли. Торопиться было невозможно, поскольку местами тропа такая коварная, что один неверный шаг по грязи может привести к падению навстречу верной смерти. Мне захотелось взять Сэма за руку, но тропа недостаточно широка, чтобы идти по ней бок о бок.

К тому времени, как мы добрались до бухточки среди скал, мы промокли до нитки. Мои волосы прилипли к лицу, и все мои шпильки смыло водой. Пару шпилек я положила в карман, прочие незаметным мусором остались на скалах. Спуск здесь был крутым, и подъем к тому отрезку тропы, что ведет к машине, окажется ужасным. Мы остановились и посмотрели на воду. Интересно, сколько времени мы шли? Кажется, несколько часов. Надеюсь, что прошло всего минут двадцать.

Море зловеще вздымалось, волны рассыпались водопадами белой пены. Темное небо поливало нас водой. Я взяла Сэма за руку, и мы побежали к подножью утеса на краю пляжа, чтобы слегка укрыться от дождя.

– Это интересно! – крикнула я сквозь бурю.

Сэм притянул меня к себе. Я прильнула к его привычной большой массе.

– Это сумасшествие! – крикнул он в ответ. – Такого не предполагалось!

Он со смехом взглянул мне в глаза, и я тоже выдавила смешок. Мы стояли и пялились на стену ливня, бьющего по песку и оставляющего на нем оспины. Вода неистовствовала. Ветер гнал по пляжу выброшенный морем громадный кусок деревяшки. Я услышала раскаты грома.

– Мы не можем стоять здесь в грозу, – решил Сэм. – Если будем двигаться осторожно, то сможем вернуться к машине.

Мне хотелось остаться здесь и наблюдать, как природа громит все кругом.

– Ладно, – согласилась я и побежала за ним по пропитанному влагой песку. И мы начали свое нервное восхождение.

Сэм завел мотор машины и включил печку на максимум. Я нашла на заднем сиденье один из его джемперов и вытерла им лицо и волосы, а затем передала джемпер ему.

– Как ни странно, было весело, – заметила я, глядя, как Сэм краешком джемпера сушит уши.

– В каком-то смысле да, – согласился он. – Теперь все позади. Мои джинсы промокли насквозь, отвратительное ощущение.

– Мои тоже.

– Тогда едем домой. Ты выглядишь усталой, милая. Поспи немного, если можешь.

Я с благодарностью кивнула. Несмотря на пропитанную водой одежду, несмотря на коктейль из кофеина и адреналина, который должен был дать мне заряд бодрости на весь день, мои глаза закрылись в тот самый миг, как я прислонилась головой к окну, подложив под щеку старый влажный джемпер Сэма. Я дремала всю дорогу домой, и мне снились волнующие сценки, в которых Сэм и Гай менялись местами и становились одним гибридным человеком.

Глава 9

В семь часов утра в понедельник, как раз в тот момент, когда я подумала, что достойным образом провела поездку, и решила с головой окунуться в гущу лондонской жизни, меня догнал Гай. Паддингтонский вокзал кишел ранними приезжими, спешившими на работу, и я тоже пробиралась к подземке, когда вдруг услышала, как он окликнул меня по имени.

Я задумалась, не пуститься ли бегом. Когда я окажусь в поезде метро, Гай меня потеряет. Но я обернулась.

– Лара. – Мне не удалось прочесть выражение его лица.

Моя реакция на его появление – огромное предательство самой себя. Все, что я твердила себе весь уик-энд, вдруг самым возмутительным образом перекрыл взрыв физического влечения.

– Привет, как ты? Я надеялся увидеть тебя вчера вечером.

Я взяла себя в руки и, как надеюсь, придала лицу рассудительное и холодное выражение. Я должна вести себя с достоинством и не должна выказывать страстное желание.

– Извини. Я просто… не могла тебя видеть, Гай. – Этим утром вокзал оказался не так оживлен, как можно было ожидать, но все равно люди обтекали нас, целеустремленные, как и полагается на главном вокзале рано утром в понедельник. Мы же стояли неподвижно, слишком близко друг к другу.

Все в его лице было красноречиво. Он напоминал мне одного человека из давнего прошлого. Но с Гаем я чувствовала себя в безопасности. Я могла сказать ему все. И решила в этот момент не думать о том, что он женат и откровенно горит желанием изменить жене.

– Послушай, мне очень жаль, – сказал он. – Спору нет, это не должно было случиться. Оба мы находимся в таком положении, что не можем втягиваться в подобные отношения… Но мы ведь друзья, правда? Пожалуйста, Лара, не избегай меня. Это больше никогда не повторится. Хорошо? Мы можем общаться, как раньше. Мы никогда не останемся наедине, без Элен. Она может быть нашей дуэньей. Тогда мы будем уверены в своей безопасности. – Гай положил руку на мою выше локтя, и я невольно скопировала этот жест и дотронулась до его руки. В тот же миг я об этом пожалела и отстранилась, потом выдавила улыбку, осознав, каким неуклюжим, вероятно, было это движение.

– Лара. Знаешь, ты мне очень дорога. Я с нетерпением жду встречи с тобой каждую неделю. У нас у обоих просто снесло крышу после выпивки. Давай просто останемся друзьями, ладно?

Я кивнула:

– Согласна.

– Хорошо. Что ж, не буду тебя задерживать, но мы ведь увидимся в пятницу? Никаких волнений. Никаких осложнений.

– Спасибо. Удачной недели, Гай.

– Тебе тоже.

Мы оба помедлили в нерешительности. Я задалась вопросом, не подумывает ли он, как и я, о поцелуе на прощанье. Решив, что это было бы слишком опасно, я, просто помахав ему, поспешила прочь, через вокзал, по направлению к подземке. Мне хотелось оглянуться, но я заставила себя этого не делать.

Утром в пятницу я выписалась из отеля и привезла свой чемодан на работу. В течение всего дня, который я бодро провела на телефоне, разговаривая с членами совета, улещивая их и заранее благодаря за выдачу разрешений, я старалась не думать о Гае. Я плохая. От собственного поведения меня тошнит. Я не хочу быть таким человеком. Когда-то давно я им была и с трудом вытащила себя из этой грязи.

День тянулся медленно. Под давлением членов совета я почувствовала себя низкой и беспомощной.

Я прибыла на станцию, убедив себя: наша с Сэмом прогулка под дождем в прошлые выходные была чудесной, и я рада, что снова еду в Корнуолл. Пока я поднималась на эскалаторе в главный вестибюль вокзала, муж прислал мне эсэмэску: «Не поехать ли нам на этот раз на полуостров Лизард? В бухту Кинанс? Желаю твоего скорого и благополучного возвращения домой». Я ответила со всей возможной сердечностью и энтузиазмом, которые только можно втиснуть в эсэмэску, и направилась в зал ожидания. В животе у меня предательски екнуло.

Гай появился в зале ожидания раньше обычного. Элен вошла следом за ним, и я задумалась, не специально ли он подгадал прийти вместе с ней, чтобы она действительно исполняла роль дуэньи. Мы угостились газированной водой и печеньями, просто потому, что и то и другое здесь бесплатно, болтая о прошедшей неделе и обмениваясь мыслями по поводу грядущего уик-энда. Я была счастлива и довольна своим поведением.

В поезде мы пили наш обычный джин с тоником, ели бесплатные чипсы, которые нам неожиданно дали, и вели себя надлежащим образом. Я села рядом с Элен, а Гай устроился напротив нее у окна. Таким образом, мы оказались друг от друга максимально далеко. Даже после двух порций я успешно подавила свое томление, продолжая вести себя как разумная замужняя женщина, каковой и являлась.

Слабый протестующий голосок, побуждающий меня искать зрительного контакта с Гаем, настойчиво напоминающий мне ощущения, которые я испытывала, сидя здесь же неделю назад, действовал мне на нервы, но мне удалось его заглушить. Я оказалась сильнее, чем думала.

– Ладно, – сказала я своим попутчикам после двух порций. – Извините, что ухожу так рано, но я выжата как лимон. Я иду спать. Увидимся в воскресенье.

– Мы ведь точно увидим тебя в воскресенье, а Лара? – спросила Элен. – На прошлой неделе ты не вышла из купе.

– Извините. – Я старалась избегать зрительного контакта с Гаем. – Уик-энд выдался трудным. Я была сама не своя. Мне требовалось вырубиться.

Она кивнула, отбросив свои кудрявые волосы назад с лица.

– Логично. У всех нас бывали такие выходные. Что ж, спи сладко. Скоро увидимся, дорогая.

Я проделала всю обычную при отходе ко сну рутину. В пижаме я лежала в постели, уставившись в потолок и отказываясь утихомиривать желание, которое могло перевесить все остальное. Я делала то, что должно: ехала домой, к Сэму. Все прочее было бы ужасно. Немыслимо.

Но, очевидно, не так уж немыслимо, потому что тогда бы я не думала об этом так неотступно.

Тихий стук в дверь застал меня врасплох; я жаждала этого и страшилась в равной мере.

Я встала, дрожа всем телом, и чуть-чуть приоткрыла дверь.

– Гай, – сказала я.

Он вошел, и я закрыла за ним дверь. Затем я ее заперла и посмотрела на него. Его черные волосы стояли торчком: создавалось ощущение, что он зарывался в них пятерней. Мне захотелось протянуть руку и пригладить их, но я сдержала свой порыв.

– Извини, – прошептал он. – Мне не следует здесь быть. Я не собирался этого делать. Тем не менее я все-таки не смог удержаться.

– Я пыталась поступать правильно. Но отчаянно надеялась, что ты появишься. Как ты узнал, где меня найти? Ты ведь никого не спрашивал?

Гай рассмеялся:

– Конечно, нет. Просто посмотрел на твой билет, когда мы были в зале ожидания.

– Великий детектив!

– Элементарная дедукция. Ты действительно надеялась, что я приду? Я не собирался. Но я должен был, хотя бы только для того, чтобы поговорить, ведь я хотел тебя видеть, Лара. Я был так взвинчен сегодня. Бог знает, что подумает Элен. Бьюсь об заклад, она догадывается.

– Она не дура.

Мы стояли, глядя друг другу в глаза, и атмосфера между нами накалилась. Мое тело подвело меня, отозвавшись на призыв Гая. Оно спешно подготовилось к тому, чего так желало. Я обмякла, колени подкосились.

Меня феноменально тянуло к Гаю. Теперь, когда я стояла перед ним, я жаждала лишь прикоснуться к нему. Я забыла о Сэме. Я была не в состоянии думать ни о чем, кроме как о мужчине, стоявшем передо мной, и о том, как отчаянно я его хочу. Я была просто одержима этой жаждой, и мне это состояние очень понравилось.

Я сделала шаг вперед, обвила руками шею Гая и притянула его к себе. Мы стали целоваться, стягивая одежду друг с друга. Купе делалось без расчета на секс, но для нас это не имело значения. Гай сел на узкую кровать, я – на него верхом. Я расстегнула его ремень. Он просунул руку в мои трусики, и я привстала, чтобы их снять. Я снова принялась целовать его. Мы возились неловко, как подростки.

Одновременно нас поразила одна и та же мысль, и мы отдернулись друг от друга.

– Я… э… не думаю, – пролепетал Гай, губы у него слегка подергивались, – что ты захватила презерватив?

Я рассмеялась:

– Я не собиралась этого делать. Не предполагалось даже отдаленной возможности. Я не разгуливаю с презервативами в кармане.

– И я тоже. И несмотря на то, что я появился у твоей двери, как полная скотина, после того как ты так элегантно удалилась из моего общества, я не настолько хорошо подготовлен.

– Может, мы справимся без него? – предложила я неуверенно и опустилась перед ним на колени. Мы перешли так много черт, что вскоре я окончательно забыла о своем муже, его жене и обо всем, кроме движения поезда и присутствия Гая у меня во рту.

Позже, много позже, мы, голые, втиснулись вместе на крошечную койку. Я была возбуждена и по-прежнему настолько поглощена моментом, что не ощущала даже мимолетного чувства вины.

– Нам правда не следует этого делать, – сказала я, уткнувшись носом в его шею. – Кстати, мне нравится твой запах.

– Что ж, спасибо. А я обожаю твой. Он приводит меня в исступление.

– Хорошо, – улыбнулась я и зарылась пальцами в поросль у него на груди. – То, что ты только что делал со мной… это было… – Я остановилась, внезапно смутившись. – Так вот, хочу сказать, ты знаешь свое дело.

– Дело не во мне, Лара. Дело в тебе. В нас. У нас вместе это получилось так, как никогда прежде.

– Но у тебя же это не в первый раз. Будь реалистом. Ты просто давно не испытывал такого волнения, потому что давно не был с новой партнершей. – Внезапно я поняла, что, вероятно, ошибаюсь. – То есть я хочу сказать, у меня это так. И ты это знаешь. А у тебя – не знаю. Не хочу придумывать. Если я лишь одна в длинной цепочке побед, это было бы вполне справедливо.

– Ох, Лара! – Гай поцеловал меня в макушку. – Ты не лишь одна в длинной цепочке. Хотя у меня нет причин с тобой хитрить. Я не всегда был примерным мужем.

– За этим эвфемизмом скрывается секс направо и налево?

– Да, но только не направо и налево. За все годы у меня была парочка увлечений. Я – сукин сын. Моя жена – святая.

– Она знает? – Я вдруг вообразила, как он рассказывает ей, как женщина в поезде делала ему минет и как он сам лихо ей отвечал. Эта мысль привела меня в уныние. Я напряглась и отстранилась от него. Его жена может меня вычислить, появиться на моем пороге. Она может все рассказать Сэму…

– Нет, не совсем. Мы никогда не выясняли отношений. Но я всегда чувствовал, что она что-то подозревает. Вообще, подобное лучше скрывать – так проще. И это, судя по всему, устраивает нас обоих.

– Гай! Как легко тебе говорить. Твоя бедная жена!

Я прониклась сочувствием к этой женщине, несмотря на то что прижималась сейчас к ее обнаженному мужу. Я была почти готова решиться на метод контрацепции путем прерывания полового акта. Хотя я бы все равно не забеременела, но, учитывая историю Гая, это не главный предмет беспокойства.

– Ты думаешь? – спросил он. – Ты думаешь, я хорошо устроился? И волки сыты, и овцы целы?

– Да! Что, если она делала то же самое? Что, если прямо сейчас она обжимается с молочником?

Гай задумался.

– У нас нет молочника. Разве они еще существуют в наше время? Молочники – почти что исчезнувший биологический вид. Но я понимаю, что ты хочешь сказать. Если бы она прямо сейчас была женщиной из этого сценария и изменяла мне с каким-нибудь шикарным красавчиком, тогда, очевидно, я был бы возмущен. Но если она делала это в прошлом… кто я такой, чтобы утверждать, что нет? Возможно, делала. Это маловероятно, но всякое бывает. Если выяснится, что она была мне неверна, тогда я приму это. Однако я бы предпочел об этом не знать.

– Хм. Как ни смешно, это моральная позиция, которая дает тебе карт-бланш продолжать вести себя в точности так, как тебе хочется, не проронив ей ни слова.

– Ну да, верно. – Гай поцеловал меня. – Извини, я дерьмо, я полностью признаю этот факт. По крайней мере, ты знаешь, что я не скажу Ди и она не заявится к тебе в дом.

– О, твою мать. Именно об этом я и беспокоилась. Так что это уже кое-что.

– А ты? Я так понимаю, что ты, сойдя с фалмутского поезда, не побежишь к мужу признаваться?

– Честно сказать, я не могу даже думать о выходных. Мне хорошо прямо здесь, прямо сейчас. Реальность обрушится на меня позже, как только ты выберешься из моей постели. Нет, я не собираюсь ему рассказывать. Я не могу так поступить с Сэмом. Весь прошлый уик-энд я провела в агонии. А сейчас у меня куда больше причин для угрызений совести. Чувствую, мне придется очень нелегко.

Он обвил рукой мою талию и поясницу, еще ближе притягивая меня к себе. Мне нравилось ощущение его пальцев на моей коже. Никто не трогал меня за поясницу, даже Сэм.

– Лара. – Голос его звучал нерешительно. – Послушай. Пошли меня подальше, если хочешь. Но знаешь, может, тебе не надо так себя корить? Люди постоянно так поступают. Половина людей, которых ты знаешь, втайне этим занимаются. Даже Сэм мог бы этим заниматься, одиноко проводя во Фалмуте всю неделю. Как я уже сказал, Диана тоже могла бы, хотя она так загружена, что это потребовало бы от нее высочайшего уровня планирования. Быть может, именно так люди проживают свои жизни. Возможно, в этом – секрет долгого супружеского союза.

– Гай! Прекрати. Это не помогает.

– Я знаю. Жаль. Я просто хотел произнести это вслух. Вдруг помогло бы.

– Не помогло бы. Но… – Мне не хотелось этого говорить, но тем не менее я сказала: – Но дело в том, что тебе незачем меня успокаивать. Я не могу прогнать тебя из своей постели. Я знаю, что это неправильно, но все равно это делаю. Мне следовало оставить Сэма давным-давно. Наша интрижка только лишний раз доказывает это.

Глава 10

Канун Рождества

Айрис жила в конце переулка, возле рощицы, в коттедже, который на расстоянии казался полунеряшливым-полубогемным. Накрапывал дождь, такой дождь, когда влага скорее висит в воздухе, чем падает, и можно гулять без зонтика. Переулок каменистый, с полоской чахлой травы посредине; в конце него дом с голыми цветочными горшками и приставленным к стене велосипедом. Он выглядел как бедно одетый дальний родственник вальяжного особняка с широкой подъездной аллеей.

Я шла с противоположного конца переулка, где припарковала свою машину, как взволнованно велела мне сделать Айрис, когда я ей позвонила.

– Не приходи в дом, – первым делом заявила она и предложила самой прийти ко мне или встретиться в кафе, в пабе, где угодно, только не у себя дома. Я настаивала, потому что мне нужно было прийти, и из-за этого чувствовала себя скверно. Когда-нибудь я ей это компенсирую.

– Пожалуйста, – в конце концов взмолилась я. – Мне нужно выйти! Я бы очень хотела посмотреть, где ты живешь. Я ненадолго. Просто хочу побыть подальше от Фалмута. Я принесу пирожные.

Айрис помолчала, потом рассмеялась.

– Ну, раз ты принесешь пирожные…

Я поняла, что она никогда никого не приглашает к себе домой, и меня это особенно заинтриговало.

Страницы: «« « 12345678 » ... »»