Химера Кушаков Александр
– Им не впервой.
– Банкротиться?
– Нет, работать самим. – Заметив ее недоуменный взгляд, он расхохотался. – Я почти в отпуске. Второй зам уже принял дела, так что вкладчики могут не беспокоиться.
– Мне нужно с тобой поговорить.
– Я думал, что говорить – это то, чем мы будем заниматься в последнюю очередь.
– Слушай, я пришла сказать… – Ей приходилось подбирать слова, чтобы выразить мысль поделикатнее. – Аркаша, ты очень милый и симпатичный. Но то, что произошло вчера… это была ошибка с моей стороны. У меня семья, и я не должна была… Нам нужно остаться друзьями и никому об этом не рассказывать.
Вот она и призналась. На душе сразу полегчало.
Аркадий постоял у раскрытой двери, словно осмысливая сказанное, затем подошел и откровенно обнял ее.
– Всю ночь об этом думала?
– Послушай…
– Это все ерунда, о чем ты говоришь. Вместе нам было хорошо. Что за сомнения? Я сегодня забил на работу и собираюсь весь день провести с тобой.
Он попытался забраться к ней под юбку. Она почувствовала, как у него напряглось под халатом.
– Перестань! – раздраженно сказала она, отстраняясь.
– Со следующей недели я в отпуске. Лечу на Бали. Там начинается сезон больших волн: северо-восточные свеллы разбиваются о рифы и рождают удивительные по красоте волны. Туда слетаются серферы со всей планеты. Будут известные личности. Можно познакомиться, скажем, с Мэттью Макконахи…
– Зачем ты мне это рассказываешь?
– Натали, мы с тобой провели один вечер, но я от тебя без ума. Едем со мной.
– Куда? На Бали?
– Море, пальмы, пляжи, ночные клубы.
Его самоуверенность и нежелание вникать в ее положение разозлили Натали.
– Я замужем. Ты об этом забыл?
– Если бы ты считала это серьезной причиной, то не стала бы изменять мужу, – нахально заявил Аркадий.
– Я была пьяна. Ты меня соблазнил.
– Ты сама хотела.
– Нет, не хотела.
– Ну хорошо, не хотела осознанно. Но подсознательно тебя тянуло ко мне с нашей первой встречи. Скажи, что это не так. Ну скажи.
Натали промолчала.
– Между тобой и твоим мужем нет ничего общего, – продолжил Аркадий. – Это видно со стороны, я тебе не вру, кого хочешь спроси. Зато мы с тобой созданы друг для друга. Мы должны быть вместе, а все остальное – пошло оно лесом!
– Ты думаешь только о себе.
– И этот подход меня не подводил.
Натали посмотрела на его смазливую мордашку, на которой не было ни капли смущения.
– Нет, – покачала головой она. – Я так не могу. Ты привлекательный мужчинка, признаюсь честно, мне с тобой было хорошо, но на этом наши отношения должны закончиться. Au revoir, mon ami! [2]
Она развернулась к открытой двери, собираясь покинуть дом своего любовника, но Аркадий вдруг схватил ее за плечи, прижал к стене и начал стаскивать платье. Сначала Натали сопротивлялась, отталкивала его и царапала, но затем поняла, что делает это вяло и неохотно. Тело желало объятий, как бы ни противился разум.
И она сдалась.
Сделав это первый раз в прихожей, они переместились в спальню, на широченную кровать, где их разгоряченные тела вновь сплелись в языческое существо с двумя головами и восьмью конечностями. Натали полностью потеряла над собой контроль, словно была в бреду или под действием наркотиков.
…В себя она пришла на дорожке, ведущей к главному корпусу. На часах было семь вечера. Платье застегнуто правильно, на все пуговицы, на губах свежая помада. Скользнула ладонью по бедру – трусики тоже на месте. Судя по всему, она шла за дочерью. В памяти с трудом всплывали картинки, как она приводила себя в порядок у зеркала, как бесшумно покидала коттедж, пока Аркадий дрых на своем королевском ложе среди перекрученных простыней…
Так прошел ее день. А теперь она сидела рядом с мужем, пила шампанское, смеялась над шутками его гостя и понятия не имела, как ей быть дальше. Лететь на Бали – безумие, конечно. Однако кое-что в словах Аркадия звучало разумно, кое-что насчет Мити, о чем она уже размышляла вчера.
Натали посмотрела на мужа, который со счастливой улыбкой слушал очередную байку своего гуру. Все-таки нужно поговорить с ним… но только не сегодня. Сегодняшний вечер получился теплым, семейным, ей не хотелось портить его атмосферу.
Она решила отложить разговор до более подходящего момента.
* * *
За пару часов до того, как Митя и Леонидыч разместились на веранде с шотландским виски и ягнятиной, в городе Истра к дому по улице Маяковского подошел человек лет тридцати, одетый в клетчатую рубаху, мятые шорты, с сумкой на плече. На лице у него блестел пот, ввалившиеся глаза отрешенно разглядывали асфальт, на лице блуждала задумчивая улыбка.
Когда он свернул с тротуара к подъезду, из припаркованной рядом машины вышли трое крепких парней. Заметив их, человек уронил связку ключей и бросился бежать через палисадник, крепко прижимая к себе сумку и припадая на левую ногу. Еще один оперативник, дежуривший у соседнего подъезда, кинулся беглецу наперерез и ловкой подсечкой сбил его с ног.
Аскольд Козлов воткнулся лицом в грядку с гладиолусами, которые выращивала его соседка с первого этажа. Оперативники Истринского угрозыска навалились сверху, выкручивая руки и фиксируя запястья стальными браслетами.
– Ай! Ай! Ай! – орал Аскольд, брызгая слюной. – Я больше не буду! Не трогайте меня! Галя! Галя!..
Горюнов приехал в управление, когда заканчивался первичный допрос. У следователя от нетерпения подсасывало под ложечкой. Сейчас должно все решиться. Аскольд Козлов, в прошлом расчленивший свою мать, пойман. Оставалось найти доказательства его вины, но это будет несложно. Четыре года назад псих раскололся при первом общении с операми: рассказал, где спрятал орудие убийства, где закопал останки, подробно объяснил мотив поступка, который в коротком пересказе выражался словами: «Эта стерва меня достала!»
Шарафутдинов вышел из комнаты для допросов, разговаривая по мобильнику. Горюнову пришлось подождать, пока он закончит.
– Ну? – нетерпеливо спросил следователь, как только начальник угрозыска убрал трубку. – Как прошло? Рассказал?
– Все рассказал, Андрей Палыч.
– Что все?
– Историю жизни и смерти. – Шарафутдинов загадочно ухмыльнулся, и Горюнов понял, что его ждет разочарование. – Короче, Козлов здесь ни при чем. Никого он не убивал.
– Тогда где он пропадал?
– Он влюбился. В медсестру из Кащенко. Фролова Галина. Сейчас вот с ней разговаривал, позже ребят пошлю протокол оформить. Эти две недели он провел у нее в Москве.
– Не может быть!
– Что самое интересное, она к нему тоже неравнодушна. На пятнадцать лет старше. Козлов для нее – последний шанс. Любовь крутили еще в клинике. После выписки он ее навещал, а две недели назад все бросил и поехал делать предложение. Короче, эти две недели, в течение которых, как мы думали, он расчленял невинных девушек, Козлов безвылазно жил у нее на станции «Спортивная».
– Безвылазно? В том числе десятого и шестнадцатого июля?
– Медсестра подтвердила алиби на эти даты. Сутки напролет проводили вместе. Не могли оторваться друг от друга.
Горюнову захотелось выпить воды.
– Кто-нибудь, кроме нее, может это подтвердить? – спросил он. – Все-таки любовница – лицо заинтересованное.
– Фролова говорит, что алиби может подтвердить мать, с которой она проживает в одной квартире, – та готовила им завтраки. Еще соседи подтвердят. В сумке у него нашли фотоаппарат со снимками романтического отдыха: в парке, в «Макдоналдсе», на колесе обозрения. Оба счастливые, веселые, беззаботные, прямо голубки.
– Фотографии подготовлены заранее.
– Я не верю, что он мог организовать себе фальшивое алиби: сделать фотографии, подговорить любовницу, мать, соседей. Козлов – бывший псих. Первое преступление совершил после ссоры под влиянием импульса. Он не в состоянии планировать свои действия. А вот злодей, который похищает девушек, делает это очень хорошо, иначе бы мы его давно нашли. И потом, имеется косвенное свидетельство. Козлов все отрицает. Категорически. А если вы помните, то в первом деле, когда его взяли…
– Да-да, сразу признался. Черт!
Горюнов был расстроен. Шарафутдинов сочувствующе посмотрел на него.
– Я понимаю ваши чувства, Андрей Палыч. Но это не он. Не наш Расчленитель.
Попрощавшись с операми, Горюнов поехал домой. Настроение было паршивее некуда. Последние три дня он работал на износ, по восемнадцать часов в сутки, а расследование топталось на месте. Главные вопросы по-прежнему оставались без ответа. Кто похищает девушек? С какой целью? Где их прячет? Горюнов понял, что свихнется, если попытается выстроить еще одну версию.
Дома, в прихожей, его встретил аромат специй и тушеного мяса, которое готовила супруга. Впервые за неделю у Горюнова на ужин были не бутерброды или китайская лапша, которыми он перебивался между оперативками, а настоящая домашняя стряпня.
После ужина он пытался смотреть телевизор, но лишь бессмысленно переходил с канала на канал. Засевшие в голове обстоятельства дела не давали сосредоточиться на телевизионных сюжетах, хотя Горюнов очень старался. Вновь и вновь его мысли возвращались к делу о таинственных похищениях.
Итак, Аскольд Козлов не тот, кого они искали. Вероятный подозреваемый оказался не маньяком, а влюбленным идиотом. Это тупик. Что дальше?
На детективном сериале про следователя, который бодро раскрывал запутанное сценаристами убийство, позвонил Ваня Трунов, чтобы отчитаться о проделанной работе. Он ездил в Москву, разговаривал с одноклассниками Марины Бевенис, изучал ее личную жизнь и подростковые проблемы. Зацепок не нашел. Горюнов уныло слушал помощника, чувствуя, что поиски в этом направлении тоже скорее всего не дадут результата.
– И последнее, – сказал Ваня. – Удалось переговорить с приятелем Савичева, на которого тот ссылался в своем алиби.
– Максим Рожков, – вспомнил Горюнов. – Он прилетел из Таиланда?
– Угу. Я поднял его с постели – отсыпался после перелета. Так вот, он говорит, что вечером десятого июля они с Савичевым действительно сидели в ресторанчике на Патриарших прудах. А вот расстались с ним не позже одиннадцати – точно он не помнит, был сильно пьян.
– Десятого в одиннадцать?
– Он так говорит.
Горюнов задумался.
– Сколько нужно времени, чтобы добраться из центра Москвы до Истринского района? Час?
– Ночью по пустым дорогам можно и быстрее. Только зачем ему мчаться посреди ночи за город, а утром возвращаться к жене?
– Ну да, – пробормотал Горюнов. – Незачем.
Он положил трубку и задумался. Конечно, незачем Савичеву ехать в Подмосковье, чтобы похитить, а затем убить девушку, с которой он не был знаком. Вряд ли у этой линии расследования тоже была перспектива. Хотя нужно все-таки отметить, что на момент первого похищения у Савичева не было алиби.
Глава 14
19 июля
К северу от отеля берег порос непролазным ельником, порой близко подходившим к воде. Кромку водоема покрывали поля камышей и водорослей, затрудняющих исследование подводного рельефа. Иногда, прищуренно оглядев их, Леонидыч приказывал Мите продолжать движение. Он объяснял, что если бы здесь гулял фараончик, то в зелени оставались бы коридоры. Но иногда инспектор надевал маску и спускался под воду – не только чтобы проверить очередную яму, показанную на эхолоте, но и посмотреть, почему появилась та или иная проплешина в водорослях и не ведет ли она к скрытой норе.
С утра на небе не белело ни облачка. Дюралевый борт раскалился на солнце и жег пальцы. Даже близость воды не освежала плотный и горячий воздух. Митя без конца пил минералку из пластиковых бутылок, упаковку которых прихватил из отеля.
Леонидыч, после очередного погружения, втянул хищным носом воздух и сказал:
– Сегодня обязательно будет гроза. Как пить дать.
Проснувшись утром, Митя первым делом отправился в комнату, где ночевал инспектор, и вместо Леонидыча нашел аккуратно застеленную кровать. На покрывале лежала записка: «На причале в 8.00». Старый моряк проснулся чуть свет и покинул коттедж.
После вчерашних посиделок похмелья не было, хотя выпили они изрядно: когда опустела бутылка скотча, Митя заказал еще одну. Голова не болела ни утром, ни после завтрака. Видимо, сказывался живительный эффект лесного воздуха, о котором столько писали рекламные буклеты Istra Park.
Около восьми Савичев уже маялся на причале, ловя на себе любопытные взгляды ранних посетителей пляжа. Подъехавший Леонидыч выглядел бодрым и активным. Вчерашние посиделки на его внешности тоже не отразились. Наоборот, в надвинутом на лоб кепи и эмблемах ГИМС на одежде он выглядел деловито и сурово, как и подобает представителю власти.
– А почему на пристани сегодня встречаемся? – спросил Митя, перебираясь на бак, пока инспектор багром придерживал катер у мостков. – Договорились с Абрамовым? Он разрешил?
– Срал я ему на лысину с кормовой мачты, твоему Абрамову, – недовольно бросил Леонидыч. – Тут серьезные дела творятся. На мелкие разборки времени нет. Давай побыстрее!
Пока Митя устраивался на своей лавке и застегивал жилет, инспектор объяснил, что встал пораньше, чтобы заправить топливный бак и зарядить воздухом баллоны. Про боеприпас для гарпунного ружья он рассказал еще вчера: пока не готов, есть проблема с монтажом детонатора, но Вова решит ее в течение сегодняшнего дня. Затем Леонидыч запустил мотор, они обогнули мыс и занялись осмотром лесистого берега. Сначала нырял Леонидыч, а когда он устал, наступил черед Мити.
Вода пугала Савичева меньше, чем вчера. Через борт он перевалился без опаски, уверенно и слегка небрежно, подражая Леонидычу. Однако на глубине напускной вальяжности заметно убавилось. Его плавание по-прежнему было неуклюжим, сигнальный линь цеплялся за коряги, ласты поднимали муть. Да еще мрачная глубина, куда не дотягивались солнечные лучи, вызывала в нем оторопь и сжимала ледяными пальцами затылок.
И все же, несмотря на это, каждая минута, проведенная под водой, отвоевывала территорию у страха. Каждая минута добавляла Мите опыта и уверенности. Он погружался все глубже, заглядывал во все более мрачные места и чувствовал, что осваивается в этой двойственной стихии, убивающей и создающей жизнь. Он становился ее частью, ее полноправным обитателем. Временами Митя даже ощущал короткие приливы блаженства. Плавные движения, размытые формы, глухие звуки, доносящиеся издалека, словно возвращали в материнское чрево – уютное, заботливое, родное.
Это погружение начиналось, как все предыдущие. Перед Митей стояла задача проверить затопленный овраг, на дне которого, на глубине трех метров, лежал упавший с подмытого берега ствол березы – карча. Леонидыч предположил, что ниша между корнями карчи и глинистой стенкой берега может быть входом в нору. «Имеет вид жуткой подозрительности», – выразился он.
Продираясь к этому месту сквозь цепкие ветви, Митя еще издали увидел, что никакого скрытого прохода там нет – нишу заполняли песок и ракушки. Он уже собирался повернуть назад, когда привязанный к поясу линь неожиданно дернулся…
…еще раз!..
В первый момент Савичев подумал, что зацепился за торчащий сук, мимо которого недавно проплывал. Эта неприятность с ним периодически случалась. Однако через несколько секунд рывки повторились: один, второй… И он вспомнил.
Он суматошно развернулся, задев ластом о дно и подняв муть, но сейчас беспокоиться о кристальности обзора следовало в последнюю очередь. Перво-наперво ему нужно не потерять направление, где остался катер.
Работая ластами изо всех сил, Митя рванулся к темнеющему на поверхности корпусу. Леонидыч его ждал и помог выбраться из воды.
– Быстрее, – командовал инспектор. – Пока не упустили.
Митя свалился на палубу, освобождаясь от лямок акваланга. Взревел мотор, взрыхляя воду. Катер присел на корму и начал разгон. Стена ельника слева двинулась и поплыла назад.
– Мелькнул на эхолоте, – объяснял Леонидыч, не сводя цепкого взгляда с водного пространства перед катером. – А потом и под водой его увидел. Метрах в пятнадцати от тебя проплыл. Здоровенный, собака!
Митя почувствовал, как кровь отхлынула от лица. В пятнадцати метрах!
– Где он сейчас? – промямлил он непослушными губами.
– Идет вдоль берега. Сейчас, правда, не вижу, но сидим у него на хвосте, зуб даю.
Катер летел вдоль зарослей камыша. Жаркий ветер хлестал по лицу и срывал капли с волос. Митя взволнованно оглядывал воду, но не видел ни единого признака существа, которое они преследовали.
– Что будем делать, когда догоним? – спросил он с опаской. Солнце нагрело прорезиненную ткань гидрокостюма, и Митя стащил верхнюю половину, оставшись в штанах.
– Сначала догнать надо, – ответил Леонидыч. – Эх, жаль, боеприпас не готов, а то бы жахнули. Такая возможность! Но, может, к логову приведет…
– А если он нападет на катер?
– Не нападет.
– А вдру…
Катер подпрыгнул на волне, и Митя чуть не прикусил себе язык.
– Вон он! – воскликнул Леонидыч, показывая вперед.
– Где? – Савичев вытянул шею, шаря глазами по волнам. – Не вижу.
– Да вон! Вон! На десять часов!
Митя проследил за вытянутым пальцем.
Рядом со скоплением камышей, выступая над поверхностью воды на пару сантиметров, мелкую рябь рассекал спинной гребень. Перед ним «галкой» расходились короткие полоски волн. Тянущийся позади кильватерный след делал отросток визуально длиннее, чем он был на самом деле. На безветренном участке и гребень, и оставляемый им след были хорошо заметны, а вот среди волн, обычных на Истре, Митя вряд ли бы различил их. Савичев закрылся ладонью от солнца, пытаясь разглядеть силуэт под водой, но мешали пляшущие на поверхности блики.
– Сейчас попробуем обогнать, держись, – предупредил Леонидыч, налегая на ручку дросселя.
Катер помчался быстрее. Митя вцепился в борт. Преследуемое существо он уже не видел – от тряски небо и водохранилище прыгали перед глазами. Но это неважно. Главное, чтобы фараончика не упустил из виду Леонидыч. Вся надежда на инспектора ГИМС, на его морской опыт и навыки по уничтожению огромных морских млекопитающих.
– Сейчас будет, – непонятно сказал Леонидыч, показывая куда-то вперед и влево. – Смотри! Смотри внимательно! Сейчас увидишь!
Митя крутанул головой, и почти в ту же секунду ровные заросли камышей разметало что-то большое, промчавшееся сквозь них. В раскрывшихся волнах блеснуло серебро чешуи.
– Черт возьми! – воскликнул Митя ошеломленно. – Что это было?
– На пути попался осередок. Отмель то есть. Вот и выпрыгнул.
– Какой крупный! Какой он крупный, боже мой!
– Огромный, – согласился инспектор. – Никогда ничего подобного не видел.
Катер шел параллельным курсом, держась несколькими метрами позади. Леонидыч правил судном, не глядя вперед, сосредоточив все внимание на едва заметном следе, скользящем по воде слева по борту.
– Он что-то тащит, – определил инспектор.
– Откуда вы знаете?
– Идет неровно. Как-то наискось.
Митя ничего не видел, но спорить с Леонидычем не стал.
– Вот что, – сказал тот после короткого раздумья, – впереди будет отмель. Можно попытаться прижать его к берегу. Если повезет, наехать и разрубить винтом. В крайнем случае – зацепить, ранить.
– А он катер не перевернет?
– Будем надеяться.
Мите не понравилось это заверение, но затевать спор с инспектором было не время.
Берег становился положе. Леонидыч потихоньку поворачивал руль, прижимая несущееся судно к камышам, сокращая расстояние до плывущего под водой чудовища.
– Давай, давай! – шептал он сквозь сжатые зубы. – Посоревнуемся, кто быстрее. И кто умнее.
Мотор заливался от рева. В лицо летели брызги. Под водой замелькали желтые пятна, указывая на приближение отмели. Митя с трудом понимал, где находится монстр, но, судя по напряженной фигуре Леонидыча и его взгляду, устремленному за борт, – где-то очень близко. В какой-то момент Савичев ощутил: от монстра их отделяет метр-полтора. Они идут вровень, и сейчас все решится.
Ожидание развязки затянулось. И когда Митя подумал, что ничего не случится, Леонидыч воскликнул:
– Держись!
И резко крутанул руль.
Мотор взревел. Нос катера развернуло в сторону берега. Секунда – и они вылетели на отмель, разбрасывая винтом пену. Катер налетел днищем на глинистый гребень и подпрыгнул. Митя не удержался на скамье и больно ударился коленом о дюралевую стойку корпуса. Пока он безмолвно извивался от боли, винт забурился в песок. Мотор тявкнул и смолк.
Катер застыл.
Схватив нож, Леонидыч одним прыжком перемахнул через борт и оказался в воде. Митя, держась за колено, предпочел остаться в сухом и безопасном кокпите. За Леонидычем можно было прекрасно понаблюдать и отсюда. К тому же он понятия не имел, что ему делать за бортом.
Леонидыч по колено в воде обошел катер, сжимая рукоять ножа обеими руками. Возле транца остановился и оглядел пенистую и взбаламученную поверхность вокруг мотора. Лезвие, сверкавшее под жилистыми кулаками, было готово в любой миг упасть и добить раненую тварь.
Через минуту инспектор опустил нож.
– Ушел, – расстроенно произнес он. – А я был уверен, что зацепил его. Дьявол!
Он хлестнул лезвием по воде.
– Это необычное существо, – заметил Митя, потирая коленную чашечку. – Возможно, его нельзя убить. Дед Матвей говорил…
– Устал я от дребедени, которую говорил Матвей! – неожиданно разозлился Леонидыч. – Пока я не видел ничего сверхъестественного!
– Но он исчез!
– Не исчез. Это я его упустил.
Произнесено это было непререкаемым тоном. Митя не стал спорить.
Леонидыч обошел катер, оглядывая борта в поисках вмятин и сведенной краски. Митя тем временем стянул штаны гидрокостюма, жарко нагревшиеся на солнце, и влез в шорты. Когда он поднял голову, Леонидыч находился в стороне, возле камышей. Он стоял неподвижно, устало сгорбившись, и рассматривал что-то между стрелами.
– Димка, – позвал он. – Сюда.
Митя не без опаски поглядел на муть, качающуюся за бортом. Спускаться в нее не хотелось, но и выказывать трусость перед Леонидычем было некстати. По кормовой лесенке он слез в воду. В прохладе колену полегчало. Прихрамывая на ушибленную ногу, проваливаясь ступнями в мягкий песок, Митя дошел до инспектора и встал у него за плечом.
– Что с ногой? – спросил Леонидыч, не оборачиваясь.
– Ушиб. Ничего страшного.
– Ну-ну. – Он указал кончиком ножа на изломанные стебли. – Смотри. Не зря за ним гнались.
В камышах плавали непонятные куски, при первом взгляде на которые трудно было понять, чем они являются. Немного позже до Мити дошел кошмарный ужас открывшегося перед ним зрелища. У него невыносимо сжался желудок, и Савичев, не откладывая дело в долгий ящик, выблевал в Истринское водохранилище остатки своего завтрака.
– Я же говорил, тащит он чего-то, – мрачно произнес Леонидыч, оглядывая растерзанное тело, плавающее в воде. – Как ты тогда назвал – запасы?
* * *
Оглушительно шелестел камыш на ветру. С другого берега доносились обрывки музыки. Леонидыч и Митя стояли по пояс в воде и глазели на заросли, в которых запутались окровавленные куски.
– Что там? – спросил Митя, утирая нижнюю губу и борясь с новым приступом.
– Плечо, шея… дальше не могу.
– А лицо видно? Кто это?
– От лица мало что осталось. Похоже, вторая девочка. Волосы длинные.
– Какой кошмар! – выдохнул Митя, борясь с подступающей паникой. Он готов был бежать от этого страшного места, и только присутствие Леонидыча удерживало от трусливого поступка. – Думаете, логово находится где-то здесь?
– На отмели? Нет. Он куда-то плыл с добычей, а я заставил эту добычу выпустить. Как же все-таки обидно, что я его не задел!
– Что нам делать, Виктор Леонидыч?
– Сообщить куда следует. – Леонидыч вздохнул. – Похоже, на сегодня поиски закончены. Сейчас приедет Горюнов с бригадой, и до позднего вечера будет нам занятие: рассказывать да подписывать. Ох, не люблю этого…
Леонидыч выглядел расстроенным. Митя догадался, что не из-за предстоящего объяснения с полицией и даже не из-за ужасной находки. Он горевал, что не сумел пропороть фараончику брюхо или бок. Неведомый зверь подразнил бывшего китобоя и безнаказанно ушел, ущемив его охотничью гордость.
Велев Мите оставаться возле камышей, Леонидыч вернулся на катер, долго копался в своих вещах, потом сел на лавку со старым обшарпанным мобильником в руке. До Мити долетела трель тоновых сигналов, повисла тишина, в которую не преминул ворваться зловещий шелест камыша. Прижав трубку к уху и невесело поглядывая на Митю, Леонидыч терпеливо ждал ответа на вызов.
Ответа не было.
– Может, позвонить ноль-два? – предложил Митя.
– Сейчас подымет. Телефон-то служебный.
– А откуда у вас номер Горюнова?
– Сам дал, когда первую девушку искали. Сказал, если что, то сразу…
Леонидыч встрепенулся, не договорив – на другом конце линии ответили. Митя не стал слушать разговор. И так понятно. К тому же он недолюбливал Горюнова и не хотел контактировать с ним даже опосредованно. Вместо этого, преодолевая брезгливость и отвращение, он еще раз глянул на останки. Ему хотелось понять: чем именно изувечено тело? Зубами? Когтями? Или и тем и другим? Это помогло бы получить некоторое представление о внешнем облике чудовища.
– В лесу за отелем, – долетел до Мити разговор Леонидыча, – случайно наткнулся. Да, вторая девочка, уверен на сто процентов… – Он вдруг замолчал, слушая трубку. – Нет, а что случилось? Нормально себя чувствую, как всегда.
Он снова ненадолго замолчал.
– Ладно, при встрече перетрем. Я буду здесь.
Инспектор объяснил, как найти этот участок берега, и нажал отбой, а Митя тем временем увидел под водой среди останков серебристое пятнышко. Он подошел ближе, пытаясь рассмотреть его сквозь блики и рябь и при этом не коснуться мертвой плоти.
Под водой плавал айфон в прозрачном чехле. Серебристый логотип яблока на черном корпусе, отражавший дневной свет, и привлек внимание биолога. Митя узнал аппарат, принадлежавший девушке.
Попытка вытащить устройство из воды привела к тому, что изуродованные останки ткнулись ему в бедро. Айфон оказался привязан к телу тесьмой с дюжиной крепких узлов. Митя отшатнулся, выпустив телефон, и тот, булькнув, вновь ушел на глубину.
– Что-то нашел? – окликнул из катера Леонидыч.
– Можно попросить у вас нож?
Леонидыч спрыгнул в воду, подошел. Увидев проблему, сказал Мите, чтобы натянул, и сам перерезал тесьму. Запечатанный айфон наконец оказался у Мити.
Прозрачный пластик изнутри был испачкан кровью.
– Что это? – спросил инспектор, недоуменно хмуря косматые брови.
– Айфон. Телефон с мультимедийными возможностями. У моей супруги такой же. Он запечатан в водонепроницаемом чехле, чтобы можно было с ним плавать.
– Открой.
– Разве можно? Это же улика.
– Ответственность беру на себя. Давай открывай.
Митя разомкнул герметизирующую полоску и вывалил яблочный гаджет в ладонь. Аппарат оказался холодным, но сухим – разве что матовое стекло немного замарано красным.
Леонидыч крутил в пальцах тесьму, разглядывая узлы.
– А кто привязал чехол к шее девочки? – удивился он.
Митя посмотрел на кровяные разводы на внутренних поверхностях чехла, напоминавшие следы от пальцев.
– Она сама, – ответил он. – Она сама это сделала. Перед смертью.
* * *
Натали встретилась с матерью в ресторане за завтраком, чтобы передать ей дочь перед отъездом в Москву. Детская шапочка была закончена и являла собой настоящее произведение искусства. Кроме мастерства и кропотливого труда в небольшой вещице угадывалась материнская любовь к чаду, для которого она создавалась. Эмоции, вложенные в рукоделие, ценились комиссией, поэтому Натали не сомневалась в своей победе. Уверенность была настолько велика, что она даже заготовила речь, которую произнесет во время награждения.
Проснувшись в начале девятого, Натали нашла кровать Мити пустой, так же как комнату его гостя. Оба уехали спозаранку. Она не успела спросить мужа, когда он вернется и сможет ли отвезти ее в Москву, но звонить ему не стала. После шампанского слегка шумело в голове и распирало газами желудок. Она выпила таблетку от похмелья, найденную в аптечке, затем умыла дочь, еще раз поучила ее чистить зубы. У Маруси пока получалось елозить щеткой по резцам, но прогресс был не за горами.
Закончив водные процедуры, собрала сумку с вещами ребенка, оделась. В столицу Натали планировала отбыть в вечером, но Марусю решила отвести матери сейчас, чтобы оставить себе время на прическу и маникюр. Встречаться с Аркадием не собиралась, но он сам ей позвонил, когда она катила коляску по аллее. Банкир-красавчик поинтересовался, куда она сейчас собирается, и, услышав ответ, обещал с ней пересечься.
И вот в ресторане, где она встречалась с матерью, Аркадий сидел за соседним столиком, с аппетитом пожирал третью порцию омлета и бросал в сторону Натали заговорщицкие взгляды. Она делала вид, что не знает его.
Зато на Аркадия обратила внимание мама. Причем самым неожиданным образом.
Читать бесплатно другие книги:
