Химера Кушаков Александр

Глава 17

19 июля, 16.55

Инженера водоснабжения Митя нашел не сразу. Портье у главного корпуса, выгружавший чемоданы из лимузина, указал рукой в белой перчатке за здание, сказав, что нужно идти в хозблок – инженер сидит там. Митя обошел корпус и застыл в растерянности. Слева была автостоянка, справа теннисные корты, за ними лес. И никакого хозблока. К счастью, на дорожке попалась старая знакомая горничная Лена.

– Видите, за деревьями серая стена? Это хозблок. Вы правильно идете.

– Как у вас дела? – мимоходом осведомился Митя.

– Запарили с этой годовщиной. Двойные смены работаем. Шишек понаехало. Ну, сами знаете… – Она осторожно взглянула на Митю. – Не слышали, как расследование двигается? Говорят, нашли вторую девочку.

– Говорят.

– Господи, когда все это кончится!

– Надеюсь, что скоро, – пообещал Митя и увидел в глазах Лены вспыхнувшую надежду.

Кабинет инженера располагался в торце здания: на него указали жалюзи на окнах, а когда Митя подошел ближе, то увидел табличку на двери. Хозяина, невысокого и чернявого, он застал на рабочем месте, хотя тот уже собирался домой – на столе стоял кожаный портфель, а ноутбук играл прощальную трель.

– Леонидыч просил? – уточнил инженер, задумчиво барабаня пальцами по пятачку стола, не заваленному чертежами и документами. За его спиной висела большая схема водопроводных сетей отеля – настолько густая, что Митя даже засомневался, что на ней изображен Istra Park, а не нефтеперегонный завод. – Ну что ж, пойдемте.

Они вышли из офиса, обогнули здание и остановились перед неприметной дверью. Инженер отпер ее, включил свет. Люминесцентные лампы осветили тесную кладовку с высокими стеллажами, на которых хранились детали и запчасти.

Инженер забрался на стремянку и, покопавшись на полке, достал стакан из стальной сетки размером с пивную кружку.

– Вот. – Он протянул Мите деталь, не слезая со стремянки. – Такого размера подойдет?

Савичев обхватил ее пальцами, вспоминая жест инспектора.

– Полагаю, что да.

– Леонидычу привет! – сказал инженер, спрыгнув на пол.

Чтобы выйти к берегу, пришлось пройти мимо теннисных кортов и автостоянки. Митя уже слышал за деревьями зудение моторки Леонидыча, когда его окликнули:

– Эй!

Он обернулся и увидел спешащего к нему Абрамова.

– Погоди-ка! – Тесть догнал его. – Иди сюда… Могу я с тобой поговорить?

– Простите, Сергей Викторович, это может подождать? Мне сейчас некогда.

Митя считал общение законченным и собирался уйти, но тесть схватил его за плечо.

– А ну стоять! – рявкнул он. – Делать мне больше нечего, как бегать за тобой. Ишь, министр выискался, некогда ему.

– Что вы себе позволяете! Уберите руку!

– Не уберу, пока не скажешь, что происходит. – Абрамов смотрел на него красными, точно у быка, глазами. – Что происходит, я спрашиваю?

– О чем вы? Я не понимаю.

Митя вырвал плечо из холеных пальцев. Ему не хотелось ввязываться в спор, потому что это могло закончиться чем угодно.

– Прекрасно ты все понимаешь. Не прикидывайся дурачком. Все не успокоитесь с этим инспектором? Вынюхиваете, выспрашиваете? Всех взбаламутили, всех подняли на уши! Даже соседей из Соснового – тех, кто рыбачит, – твой дружок заставил докладывать о каких-то плесках. А там, между прочим, живут влиятельные люди.

– Наверное, не велел, а попросил. Какое вам до этого дело?

– Мне до всего есть дело. Это мой отель. И ты здесь отдыхаешь за мой счет. Хватит распускать слухи. Хватит пугать людей. Компетентные органы уже занимаются, они во всем разберутся. А вы с инспектором не мутите воду. Из-за вас по отелю ходят истории, одна невероятнее другой…

– Об этом давно говорят, – возразил Митя, но Абрамов его не слышал.

– Кто-то слил информацию в прессу. Сегодня в Интернете появилось сообщение о маньяке на Истринском, а завтра выходит статья в «Новой газете». Ты понимаешь, что это значит? Чем все это может закончиться? Понимаешь, сукин сын?!!!

Митя понял причину недовольства Абрамова и почувствовал, что заводится. Его так и подмывало дать тестю послушать голос Марины Бевенис, чтобы увидеть на барском лице потрясение и растерянность. Жаль, что айфон остался в коттедже.

– У вас под носом, – начал Митя, тщательно подбирая слова, – умирают люди. Уже три трупа, вы в курсе? А вы пытаетесь это скрыть от своих клиентов, чтобы, не дай бог, не замарать репутацию заведения.

– Говори тише, осел! – яростно зашипел Абрамов, косясь в сторону корта, на котором гонял мяч подтянутый старик с молодой женщиной – женой или любовницей. – Всех клиентов мне распугаешь.

– Вы первый начали орать.

– Я не знаю, что за бредовые фантазии у вас в головах, но могу представить. Натали мне рассказывала, что в детстве ты лечился у психиатра. Жаль, я не знал этого раньше. Не отдал бы ее за тебя.

– Хорошо, что ваша дочь сама решает, за кого ей выходить замуж.

– В общем, так, – угрожающе подытожил Абрамов, придвинувшись к нему. – Говорю один раз, повторять не буду. Завтра у меня важнейшее мероприятие. Я вбухал в него кучу средств. Видел, какие люди приезжают? Приказываю прекратить самодеятельность. Я не позволю сорвать праздник, слышишь?

– Праздник, – невесело усмехнулся Митя. – Вы должны объявить траур по убитой девочке, которую нашли сегодня, а не праздники устраивать.

– Заткнись! Замолчи! – заорал Абрамов. – Я тебе еще раз говорю: ничего не происходит! У меня все под контролем. А если ты еще раз откроешь рот, я тебя уничтожу! Понял?

– Знаете что, – ответил Митя. – Я не крепостной, чтобы вы орали на меня. И хорошо, что отказался им стать в свое время. Теперь вы меня послушайте. Срал я на ваши запреты с кормовой мачты. Адью!

От потрясения у Абрамова округлились глаза.

Митя, тысячу раз читавший в беллетристике описание этого феномена, впервые увидел его вживую. Глаза действительно стали круглыми, будто теннисные шарики. Вдобавок тесть лишился дара речи. Губы Абрамова нервно вытягивались, кривились, складываясь дудочкой, но не могли сложить ни слова. Дерзкий ответ вызвал у бывшего чиновника ступор.

Митя понял, что пора завершать разговор. Он развернулся и пошел прочь.

– Эй!.. – тяжело бросил в спину Абрамов.

Междометие было полно ненависти и черной злобы. Тесть хотел что-то сказать напоследок, что-то такое, отчего эта встреча могла закончиться мордобоем, но тут у ворот раскатисто гаркнула сирена.

Митя подумал, что в отель снова пожаловала полиция. Но, оглянувшись, понял, что ошибся.

У ворот суетились охранники, открывая створки и пропуская на территорию огромный черный лимузин с мигалкой и мелькающими спецсигналами между фар. Это была не полиция, а кто-то из гостей, причем гостей крупных, потому что, увидев автомобиль, Абрамов начисто забыл о зяте и поспешил к главному корпусу.

Митя провожал взглядом полированного немца, теряясь в догадках, что за важная персона пожаловала в Istra Park. Когда лимузин скрылся за углом, Савичев развернулся и направился в сторону северного берега.

* * *

Абрамов едва успел к центральному входу, чтобы встретить гостя. Вышедший из лимузина человек остановился на ступенях и снял пиджак. Ему было за шестьдесят. Высокий, худой, с интеллигентными манерами и интеллигентным лицом, изрезанным тонкими морщинами.

Абрамов глубоко вздохнул, унимая частое после бега дыхание, и растянул лицо в улыбке.

– Герман Алексеевич! – воскликнул он, продираясь через охрану. – Я так рад, что у вас нашлось время!

– Ну, я обещал заглянуть, – ответил гость, пожимая руку. – Все-таки не чужое для меня место.

– Ваши апартаменты подготовлены. Все как обычно: минеральная вода, свежие фрукты, концерт Грига в проигрывателе – все, как вы любите. Морской окунь по-чилийски будет чуть позже, ближе к ужину.

– Надеюсь, эти апартаменты не хуже твоего пентхауза, Сережа?

Абрамов потерял дар речи.

– У вас президентский номер, – залепетал он. – Все по высшему разряду.

– Шутка, Сережа… – рассмеялся гость. – Шутка. Я ведь не президент.

– Ну, нельзя зарекаться.

Вельяминову вряд ли когда-нибудь светил пост руководителя страны, и они оба об этом знали. И все же Герман Алексеевич был не самой последней фигурой в государстве. Больше десяти лет он проработал в правительстве, разгребая бюрократические завалы и решая острые проблемы. В телевизоре его интеллигентное лицо периодически появлялось рядом с президентом и премьером. Проявил он себя на этом поприще блестяще и три года назад был поставлен во главе государственной корпорации, реализующей национальный проект в области медицины.

Абрамов с трудом представлял состояние Вельяминова, которое тот «заработал» за годы государственной службы. Ходили слухи о замках в Италии и сказочных яхтах, но это были только слухи. Из фактов имелся один скандал, связанный с сыном чиновника, учившимся в Швейцарии, которого арестовали за участие в гонках на спортивных автомобилях по трассам кантона. В прессе мелькнула информация, что аренда элитной виллы, где молодой русский проживал во время учебы, стоила пятьдесят тысяч евро в неделю. Потом информацию опровергли, дело замяли, Вельяминов-старший говорил по телевизору о глупостях, которые распространяет зарубежная пресса, а Вельяминов-младший переехал на учебу в Лондон. Однако, насколько знал Абрамов, Lamborghini Murcielago, на которой сынок Вельяминова гонял по горным серпантинам, была не самой дорогой машиной в его коллекции… В общем, Вельяминов был богат. По сравнению с ним богатства Абрамова выглядели убого, как крестьянская хижина на фоне графского замка.

Абрамов лично проводил высокого гостя в его апартаменты. Чиновник прошел в гостиную, бросил на диван пиджак, предложил Абрамову присесть. Охрана переместилась за двери, оставив их вдвоем.

– Все-таки прекрасное место, – покачал головой Вельяминов, глядя в широкое окно. Вид из него действительно не уступал живописной панораме пентхауза.

– Останетесь на годовщину? – спросил Абрамов, откупоривая минералку. – Там будет на что посмотреть, обещаю.

– Не знаю. – Вельяминов опустился на диван, с благодарностью принял бокал с минералкой. – Завтра совещание в Зеленограде. С участием вице-премьера. Кто знает, насколько оно затянется.

– В субботу! Ни дня покоя для государственного человека.

– Что поделаешь. – Он сделал маленький глоток из бокала. – Ну что, Сергей Викторович, как поживает наш отель?

Вельяминов являлся негласным совладельцем Istra Park. В учредительных документах вместо его имени фигурировала офшорная компания, зарегистрированная на Каймановых островах. На ее банковский счет Абрамов каждый месяц перечислял половину всей прибыли. Такое сотрудничество держалось на исключительном доверии, но у Сергея Викторовича не возникало даже мысли «нагреть» компаньона на пару процентов. Это могло ему очень дорого стоить.

– Дела идут неплохо, Герман Алексеевич, – уклончиво ответил он.

– Скромничаешь, Сережа. Мне докладывали, что отель забит под завязку.

– Ваши помощники владеют информацией лучше меня, – бессильно развел руками Абрамов.

– Если бы они так же управляли моими активами, – посетовал Вельяминов. Абрамов счел это комплиментом в свой адрес.

Ему очень хотелось закурить сигару, но он не смел. Гость вел исключительно здоровый образ жизни.

– Ты подумал над моим предложением? – спросил Вельяминов.

Абрамов кивнул.

– Что скажешь?

– Согласен.

– Прекрасно!

– Я только не очень понимаю, отчего такая спешка?

– У меня появилась хорошая возможность вложиться в Европу, поэтому срочно понадобились средства.

– Сумма великовата…

– Я уже говорил, Сережа. За эту сумму я продам долю кому угодно. Но в первую очередь я, естественно, обратился к тебе – из уважения к нашей старой дружбе.

Сумма, которую запросил Вельяминов за выкуп своей доли во владении Istra Park, была неимоверной. Абрамову пришлось закладывать свою недвижимость в Карелии и Крыму и брать кредит в двух банках. Деньги он собрал на зарубежном счету и был готов в любой момент перечислить их чиновнику. Денег было безумно жаль, но сделка того стоила. Если отель будет работать с той же прибылью, то в ближайшие пару лет потраченные средства вернутся с лихвой.

– Я признателен вам за доверие, – ответил Абрамов. – Деньги подготовлены. Они на моем счету на Кайманах. Если в выходные мы подпишем договор, то в течение следующей банковской недели они будут переведены вам.

– Мы можем подписать сегодня, – предложил Вельяминов. – Даже платеж успеем провести. Банковский день на Кайманах заканчивается по-нашему в полночь, так что времени вагон.

Абрамов не любил быстрые сделки. Особенно когда на кону стояла такая сумма. Однако возразить Вельяминову не посмел.

– Дайте мне еще пару часов, чтобы мой юрист доработал договор, – попросил он, нервно улыбаясь.

– Конечно, пусть дорабатывает, – легко согласился Вельяминов. Поднял бокал с минералкой. – С будущим приобретением, Сережа!

– А вас с выгодной продажей! – ответил Абрамов, отчего-то ощущая внутри недобрый холодок.

* * *

Северный берег мыса, на котором стоял отель, был крутым, лесистым, с редкими коттеджами. Идя вдоль обрыва, Митя оказался перед решеткой ограды, за которой заканчивалась территория отеля.

Кругом торчали елки, под ногами голубел залив. Из-за крутого спуска к воде эта часть Istra Park была дикой и безлюдной, в отличие от плоского юго-восточного берега. Сегодня утром они уже ныряли в этих местах, но не везде – возле отеля не стали, хотя сейчас Мите показалось это странным.

Одинокий рыбак в надувной лодке, застывшей на входе в залив, видимо, и был источником сообщения о плеске. Митя увидел внизу катер Леонидыча и спустился к нему по головоломной тропинке. Инспектор стоял рядом с катером на упавшем в воду березовом стволе. В руках у него было жестяное ведро, из которого он обильно посыпал вокруг себя рыжими крошками.

– Принес, значит. – Леонидыч спрыгнул со ствола. Покрутил в руках фильтр, который дал Митя. – Угу. В самый раз. Будь добр, достань из катера линь. Там в кубрике есть обрезки, мне надо пару метров.

Митя нашел в кубрике кусок капроновой веревки. Когда возвращался назад, заинтересовался нависающим над головой обрывистым берегом.

– Почему мы не обследовали этот участок? – спросил он у Леонидыча.

– Мы его обследовали, – ответил инспектор, ковыряя кончиком ножа отверстие в стенке фильтра.

– Но не весь.

– Это территория отеля. Мы решили, что здесь не может быть логова.

– Но места здесь глухие, не находите?

– Вряд ли он поселился бы рядом с людьми. – Не поднимая глаз, инспектор махнул лезвием ножа за спину, показывая: – Коттеджи, водозабор. Шум, гам. Животные этого не любят.

– Ну да, – согласился Митя. – Что у вас в ведре?

– Прикормка для рыбы, – Леонидыч проковырял второе отверстие и стал привязывать к фильтру линь. – Ее готовят из перемолотых рыбьих отходов и особых добавок. Чуешь, какая вонь? Во! А рыба от этой гадости сама не своя. Разжигает у нее аппетит.

Только теперь Митины ноздри уловили резкий запах.

Присев на корточки, Леонидыч зачерпнул из ведра горсть прикормки и принялся набивать ею фильтр.

– Вы хотите подманить фараончика на рыбью прикормку? Думаете, это сработает?

– Мне эта идея в голову пришла, когда я судно Павла Сергеича осматривал. Там этот корм был по всей палубе. Павел Сергеевич перед этим рыбачил и оставил ведро на корме. Я думаю, запах приманил фараончика. Там следы когтей на борту – такие же, как на свае в отеле. Наш друг забрался в катер, чтобы пожрать этой гадости. Видимо, Павел Сергеевич что-то заметил, пошел проверить… Стрелял в него из травмата – на палубе остались гильзы.

– Но травмат не помог, – многозначительно хмыкнул Митя.

Леонидыч понял намек.

– Это не загробная зверюга, сколько раз повторять! В неуязвимость я не верю. Травматический пистолет штука опасная, но не смертельная. В отличие от моей старушки… – Он кивнул в сторону ящика с гарпунным ружьем, прислоненного к березе. – Я разбросал прикормку по воде, чтобы Ихтиандр запах почуял. Это привлечет его в залив. Обычно рыбу прикармливают не так, но у нас ведь не совсем рыба, приходится импровизировать.

Митя уже обратил внимание, что рыжие разводы растянулись вдоль берега на десятки метров.

– Набью кормушку кормом, – продолжал Леонидыч. – Это будет для него как сыр в мышеловке. Привяжем кормушку к ветвям топляка. Когда он подплывет, разнесу ему башку из ружья. У твоей биологии потом вряд ли будет предмет для изучения.

Сетчатый стакан был набит под завязку. Леонидыч нашел на берегу консервную банку, крышкой от которой закрыл стакан сверху. Чтобы она не свалилась, примотал проволокой.

– Привяжешь? – попросил он Митю, протягивая кормушку перепачканной рукой. – Я пока ружье подготовлю. Только глубоко в воду не опускай. Мне надо, чтобы он к поверхности поднялся.

Митя взял за линь потяжелевшую кормушку. Она раскачивалась у него под кулаком, словно маятник.

– А если не приплывет? – усомнился Савичев.

– Тогда снова займемся подводными поисками, – невозмутимо ответил Леонидыч и присел около воды, чтобы ополоснуть руки.

По скользкому стволу Митя добрался до ветвей, наполовину лежащих в воде – к счастью, спортивные сланцы с прорезиненной подошвой хорошо держали на мокром дереве. Внизу желтело дно с редкими камнями и водорослями. Неглубоко, метра полтора. Для ловушки место удачное. Если фараончик подплывет, его будет хорошо видно на фоне песчаного дна.

Негромко булькнув, кормушка провалилась в воду. Митя подвытянул ее обратно – так, чтобы на поверхности показалась крышка. Присев на корточки, привязал конец линя к толстому обломанному суку. Приманка поставлена.

Когда он вернулся на берег, Леонидыч сидел верхом на вывороченном корне, а у его ног стоял открытый ящик. Китобойное ружье разломлено на левом колене. Длинным деревянным шомполом, обмотанным на конце тряпкой, он чистил ствол. Митю вновь поразила литая мощь позапрошлого века. Оружие выглядело безжалостным и смертоносным. С ним было не страшно отправиться даже в преисподнюю…