Всем парням, которых я любила Хан Дженни

Глава 59

МЫ ВСЕ ЕДЕМ ЗАБРАТЬ МАРГО ИЗ АЭРОПОРТА. Китти сделала плакат, который гласит: «Добро пожаловать домой, Гоу-Гоу». Я высматриваю ее во все глаза, но, когда она выходит, на какое-то мгновение я почти не узнаю ее. У нее короткие волосы! Подстрижены под боб! Когда Марго замечает нас, то машет рукой. Китти бросает плакат и бежит к ней. Затем мы все обнимаемся, и у папы выступают слезы на глазах.

– Что думаешь? – спрашивает меня Марго, и я понимаю, что она имеет в виду свои волосы.

– Ты кажешься старше, – вру я, и Марго сияет. Как бы то ни было, из-за этой прически она выглядит даже моложе, но я знала, что она не хочет этого слышать.

По дороге домой Марго заставляет папу заехать в «Облака» за чизбургером, хотя и уверяет, что не голодна.

– Я так сильно скучала по этому, – говорит она, но откусывает всего несколько раз, и остальное доедает Китти.

* * *

Я вся в нетерпении, чтобы показать Марго наши печенья, но, когда я завожу ее в столовую и показываю ей жестяные коробки, она хмурится.

– Вы, ребята, сделали «Рождественское изобилие» без меня?

Я чувствую себя немного виноватой, но, честно говоря, не думала, что Марго будет против. Она же была в Шотландии, занимаясь куда более интересными вещами, чем выпекание печенья, Господи.

– Ну, да. Нам как-то пришлось. Завтра заканчивается школа. Если бы мы ждали тебя, то не успели бы. Хотя мы оставили половину теста в морозилке, так что ты все еще можешь помочь нам испечь остальные для соседей. – Я открываю большую голубую жестяную коробку так, чтобы она могла увидеть слои печенья, выложенные в ряды. Я горжусь тем, что они получились одинакового размера и высоты. – В этом году мы сделали несколько новых печений. Попробуй оранжевый Кримсикл, он очень вкусный.

Марго перебирает сладости в коробке и хмурится.

– Вы не испекли печенье из патоки?

– Не в этом году… Мы решили вместо них сделать оранжевое печенье Кримсикл. – Марго выбирает одно, и я наблюдаю, как она откусывает. – Вкусно, правда?

Она кивает.

– Мм-хмм.

– Это был выбор Китти.

Марго поглядывает в сторону гостиной.

– Когда вы нарядили елку?

– Китти не могла дождаться, – отвечаю я. Звучит как оправдание, но я же не вру. Пытаясь не казаться, будто я защищаюсь, добавляю: – Думаю, будет приятно наслаждаться деревом так долго, как только возможно.

– Так когда вы поставили ее?

Я медленно произношу:

– Пару недель назад. – Почему она в таком плохом настроении?

– Так давно. Она, вероятно, к Рождеству засохнет. – Марго подходит к елке и перевешивает деревянную сову на другую ветку.

– Я поливаю ее каждый день и добавляю Спрайт, как учила нас бабушка.

Такое чувство, что мы ругаемся, а мы никогда не ссоримся.

Но затем Марго зевает и говорит:

– Меня очень утомил перелет. Думаю пойти вздремнуть.

Когда кого-то нет долгое время, бережешь все то, что хотел бы им рассказать. Стараешься уследить за всем происходящим в своей голове. Но это все равно, что пытаться удержать горсть песка: все крохотные песчинки выскальзывают из рук, и потом ты просто сжимаешь воздух и гравий. Вот почему невозможно все полностью сохранить подобным образом.

Потому что к моменту, когда вы, наконец, видите друг друга, вспоминаешь только о чем-то значительном, так как слишком много труда составляет рассказывать о мелочах. Но именно из мелочей жизнь и состоит. Подобно тому, как месяц назад папа поскользнулся на банановой кожуре, в буквальном смысле на банановой кожуре, которую Китти бросила на кухонный пол. Мы с Китти очень долго смеялись. Мне следовало сразу же отправить Марго электронное письмо, я должна была сфотографировать банановую кожуру. Сейчас же все ощущается, словно ты должна была быть там и «ах, не стоит, думаю, это не так уж смешно».

Это вот так люди теряют связь? Не думала, что подобное может случиться с сестрами. Может быть, с другими людьми, но не с нами. До того как Марго уехала, я знала, о чем она думала, даже не спрашивая. Я знала о ней все. Но не теперь… Я не знаю, какой вид из ее окна, по-прежнему ли она просыпается каждое утро пораньше, чтобы по-настоящему позавтракать, или, может быть, теперь, когда учится в колледже, она любит гулять допоздна и поздно ложиться спать. Не знаю, предпочитает ли она теперь шотландских парней американским и храпит ли ее соседка. Все, что я знаю, – ей нравятся занятия, и она один раз побывала в Лондоне. Так что, по сути, я ничего не знаю.

Так же, как и она. Есть кое-что важное, о чем я ей не рассказала, – как были отправлены мои письма. Правду обо мне и Питере. Правду обо мне и Джоше.

Интересно, ощущает ли Марго то же самое. Ту дистанцию между нами. Если она вообще ее заметила.

* * *

Папа готовит спагетти болоньез на ужин. Китти ест свою порцию с большим соленым огурцом и стаканом молока, что звучит ужасно, но затем я пробую кусочек, и это действительно вкусно – соленый огурец и спагетти. С молоком.

Китти выкладывает еще лапши на свою тарелку, когда спрашивает:

– Лара Джин, а что ты собираешься дарить Питеру на Рождество?

Я гляжу на Марго, которая смотрит на меня.

– Не знаю. Еще об этом не думала.

– А я могу пойти с тобой, чтобы выбрать подарок?

– Конечно, если я что-нибудь ему куплю.

– Ты должна подарить ему что-нибудь, он же твой парень.

– Все еще не могу поверить, что ты встречаешься с Питером Кавински, – произносит Марго.

Она не говорит это любезным тоном, как о чем-то хорошем.

А ты не могла бы просто поверить? – спрашиваю я.

– Извини, но мне не нравится этот парень.

– Ну, тебе он и не должен нравиться. Он нравится мне, – отвечаю я. Марго пожимает плечами.

Папа встает и хлопает в ладоши.

У нас есть три разных вида мороженого на десерт! Пралине с кремом, «Чанки Манки» и клубничное. Все твои любимые, Марго. Китти, помоги мне унести тарелки. – Они собирают грязную посуду и идут на кухню.

Марго глядит в окно в сторону дома Джоша.

– Джош хочет увидеться со мной позже. Надеюсь, он, наконец-то, понял, что мы расстались, и не будет приходить каждый день, пока я дома. Ему нужно двигаться дальше.

Низко такое говорить. Именно она звонила Джошу, а не наоборот.

– Он не чахнет по тебе, если это то, что ты себе воображаешь, – отвечаю я. – Он понимает, что все кончено.

Марго удивленно глядит на меня.

– Ну, надеюсь, что это правда.

Глава 60

– ДУМАЮ, В ЭТОМ ГОДУ МЫ ДОЛЖНЫ УСТРОИТЬ КОНЦЕРТ, – произносит Марго со своего места на диване.

Когда мама была жива, мы каждое Рождество делали так называемый концерт. Она готовила тонну еды и приглашала людей на одну ночь в декабре. Мы с Марго надевали похожие платья и всю ночь играли рождественские гимны на фортепьяно.

Народ заходил и выходил из комнаты с пианино, подпевал, а мы с Марго играли по очереди. Я по– настоящему ненавидела сольные выступления на пианино, потому что была худшей в своей возрастной группе, Марго же была лучшей. Было унизительно исполнять что-то простенькое как «К Элизе», в то время как другие дети уже перешли на Листа. Я всегда ненавидела концерты. Бывало, даже умоляла и упрашивала, чтобы не играть.

На последнее Рождество мама купила нам похожие красные бархатные платья, и я в припадке сказала, что не хочу носить его, хотя оно мне очень понравилось. Я просто не желала играть в нем на фортепьяно рядом с Марго. Я накричала на нее, убежала в свою комнату, захлопнула дверь и не выходила. Мама подошла и пыталась заставить меня открыть дверь, но я не открыла, и она больше не возвращалась. Стали прибывать люди, и Марго заиграла на пианино, а я же оставалась наверху. Сидела в своей комнате, плача и думая обо всех соусах и маленьких канапе, которые мама с папой сделали, и о том, как мне ничего не достанется. Как мама, вероятно, даже не захочет, чтобы я спускалась туда из– за моего поведения.

После смерти мамы у нас никогда не было концерта.

– Ты серьезно? – спрашиваю я ее.

– А почему бы и нет? – Марго пожимает плечами. – Будет весело. Я все спланирую, тебе не придется ничего делать.

– Ты же знаешь, я ненавижу фортепьяно.

– Тогда не играй.

Китти озабоченно поглядывает, переводя взгляд с меня на Марго. Прикусив губу, она предлагает:

– Я покажу некоторые движения тхэквондо.

Марго протягивает руку и прижимает Китти к себе, говоря:

– Отличная идея. Я буду играть на пианино, а ты показывать тхэквондо, а Лара Джин будет просто…

– Смотреть, – заканчиваю я.

– Я собиралась сказать хозяйкой, но решай сама.

Я не отвечаю ей.

* * *

Позже мы смотрим телевизор. Китти спит, свернувшись калачиком на диване, как самый настоящий котенок.

Марго хочет разбудить ее и заставить пойти в постель, но я говорю, чтобы она дала ей поспать, и укрываю ее одеялом.

– Ты поможешь мне обработать папу насчет щенка на Рождество? – спрашиваю я.

Марго стонет.

– С щенками так много забот. Нужно выпускать их пописать миллион раз в день. И они линяют как сумасшедшие. Ты никогда снова не сможешь носить черные брюки. К тому же, кто будет его выгуливать, кормить и заботиться?

– Китти. А я помогу.

– Китти еще не готова к ответственности, – ее глаза говорят: «Как и ты».

– Китти сильно повзрослела с тех пор, как ты уехала, – так же, как и я. – А ты знала, что теперь Китти сама собирает себе обед? И что она помогает со стиркой? Мне даже не приходится ее пилить, чтобы она сделала свою домашнюю работу. Она просто делает ее по-своему.

– В самом деле? Тогда я впечатлена.

Почему она не может просто сказать: «Отличная работа, Лара Джин»? И все. Если бы она могла всего лишь признать, что я со своей стороны хорошо позаботилась о семье с тех пор, как она уехала. Но нет же.

Глава 61

В ШЕСТЬ ТРИДЦАТЬ УТРА, в день лыжной поездки папа высаживает меня у школы. Еще не рассвело. Кажется, что с каждым днем солнце встает все позже и позже. Прежде чем я выпрыгиваю из машины, папа вытаскивает из кармана своего пальто шапку. Она из светло-розовой пряжи с помпоном на макушке. Он натягивает мне ее на голову так, что она прикрывает уши.

– Я нашел ее в шкафу в прихожей. Думаю, это одна из маминых. Она была великолепной лыжницей.

– Знаю. Помню.

– Обещай мне, ты хотя бы разок выйдешь на склоны.

– Обещаю.

– Я так рад, что ты делаешь это. Тебе пойдет на пользу попробовать что-то новое.

Я слабо улыбаюсь. Если бы он только знал, что творится на лыжных поездках, тогда бы он не был так рад. Затем я замечаю Питера и его друзей, возящихся около автобуса.

– Спасибо, что подвез, папочка. Увидимся завтра вечером, – я чмокаю его в щеку и хватаю свою спортивную сумку.

– Застегни пальто, – окрикивает он, когда я захлопываю дверцу автомобиля.

Я застегиваю молнию пальто и наблюдаю, как отъезжает машина папы. На другой стороне стоянки Питер разговаривает с Женевьевой. Он говорит что-то, что заставляет ее смеяться. Затем он видит меня и жестом подзывает. Женевьева отходит, глядя в свой планшет с бумагами. Когда я подхожу, он снимает с моего плеча спортивную сумку и кладет рядом со своей.

– Я отнесу ее в автобус.

– Морозно, – говорю я, стуча зубами.

Питер притягивает меня к себе, ставя перед собой, и обнимает.

– Я буду согревать тебя. – Я поднимаю на него настолько впечатленный взгляд, но его внимание обращено куда-то еще. Он наблюдает за Женевьевой. Питер прижимается к моей шее, и я, извиваясь, отстраняюсь от него.

– Что с тобой? – спрашивает он.

– Ничего, – отвечаю я.

* * *

Мисс Давенпорт и тренер Уайт просматривают сумки ребят. Мисс Давенпорт занимается вещами девушек, а тренер Уайт – сумками парней.

– Что они ищут? – спрашиваю я Питера.

– Алкоголь.

Я вытаскиваю телефон и набираю Крис сообщение:

Не приноси с собой алкоголь! Они проверяют!

Нет ответа.

Ты проснулась??

Просыпайся!

Но затем на стоянку въезжает внедорожник ее мамы, и она, спотыкаясь, вылезает из пассажирского сиденья. Крис выглядит так, словно только что проснулась.

Какое облегчение! Питер может разговаривать с Женевьевой сколько хочет. Я буду сидеть с Крис и поедать упакованные мною закуски. У меня есть клубничные тягучие конфетки, горох васаби, который Крис обожает, и палочки Поки[38].

Питер стонет.

– И Крис едет?

Я игнорирую его и машу ей.

Женевьева стоит у автобуса со своим планшетом, когда тоже замечает Крис. Она сильно хмурит лицо. Джен марширует прямиком к Крис и заявляет:

– Ты не записывалась.

Я подбегаю к ним и встаю рядом с Крис. Тихим голосом я произношу:

– В объявлении на прошлой неделе было сказано, что оставались еще свободные места.

– Да, на которые нужно было записаться, – Женевьева качает головой. – Извини, но Крисси не сможет поехать, если она не подписывалась или не внесла предоплату.

Я вздрагиваю. Крис терпеть не может, когда ее называют «Крисси». Всегда ненавидела. Она стала называться Крис, как только мы перешли в старшие классы, и единственные, кто по-прежнему ее так называют, – Женевьева и их бабушка.

Откуда ни возьмись рядом со мною оказывается Питер.

– Что происходит? – спрашивает он.

Сложив на груди руки, Женевьева отвечает:

– Крисси не подписывалась на лыжную поездку, так что сожалею, но она не может поехать.

Я начинаю паниковать, но Крис все это время ухмыляется и ничего не говорит.

Питер закатывает глаза и произносит:

– Джен, просто дай ей поехать. Кому какое дело, записалась ли она?

Ее щеки вспыхивают от гнева.

– Не я установила правила, Питер! Она должна поехать бесплатно? Это несправедливо по отношению ко всем остальным!

Наконец говорит Крис.

– Ох, я уже поговорила с Девенпорт, и она сказала, что все отлично. – Крис стряпает Женевьеве поцелуй. – Очень жаль, Джен.

– Хорошо, мне все равно. – Женевьева разворачивается на пятках и направляется в сторону мисс Девенпорт.

Крис наблюдает за ней с ухмылкой. Я потягиваю ее за рукав пальто.

– Почему ты не сказала об этом с самого начала? – шепчу я.

– Очевидно же, что так было намного веселее. – Она кладет руку мне на плечо. – Похоже, нас ждут интересные выходные, Кави.

Я шепчу, обеспокоенная:

– Ты же не взяла алкоголь, не так ли? Они проверяют сумки.

– Обо мне не беспокойся. Все припрятано.

Когда я бросаю на нее подозрительный взгляд, она шепчет в ответ:

– На дне моей сумки бутылка из-под шампуня с текилой.

– Надеюсь, ты вымыла ее очень хорошо! Ты же запросто можешь отравиться! – Я представляю, как Крис с компанией пытаются сделать глоток пенящейся текилы, а затем отправляются в больницу, чтобы промыть свои желудки.

Крис взъерошивает мои волосы.

– Ох, Лара Джин.

* * *

Мы по очереди заходим в автобус. Питер занимает кресло в середине, я же ковыляю вперед.

– Эй, – произносит он удивленно. – Ты не собираешься сидеть со мной?

– Я сижу с Крис. – Я пытаюсь продолжить свой путь по проходу автобуса, но Питер хватает мою руку.

– Лара Джин! Ты шутишь? Ты должна сидеть со мной. – Он оглядывается вокруг, чтобы посмотреть, слушает ли кто-нибудь. – Ты моя девушка.

Я стряхиваю его руку.

– Мы в скором времени расстанемся, разве не так? Мы могли бы также сделать это более реалистично.

Когда я опускаюсь в кресло рядом с ней, Крис покачивает головой.

– Что? Не могла же я позволить тебе сидеть одной. В конце концов, ты же поехала ради меня. – Я открываю рюкзак и показываю ей закуски. – Видишь? Я принесла твои любимые. Что ты хочешь съесть сначала? Тягучие конфетки или Поки?

– Еще даже не утро, – ворчит она. А затем добавляет: – Дай мне тягучки.

Я улыбаюсь и открываю для нее сумку.

– Бери столько, сколько захочешь.

Я перестаю улыбаться, когда вижу входящую в автобус Женевьеву и то, как она садится в кресло рядом с Питером.

– Сама сделала это, – говорит Крис.

– Ради тебя! – Что, конечно, неправда наполовину. Возможно, я просто устала от всего этого. Этого промежуточного состояния быть чей-то подружкой, но не по-настоящему.

Крис потягивается.

– Знаю, ты за шлюшек перед братанами, но если бы я была на твоем месте, то была бы осторожнее. Моя кузина барракуда.

Я запихиваю тягучую конфетку в рот и жую. Трудно глотать. Я наблюдаю, как Женевьева шепчет что-то Питеру на ухо. Крис сразу же засыпает, как и предупреждала, а ее голова лежит на моем плече.

Коттедж точно такой, каким описывал его Питер: там есть огромный камин, ковры из медвежьей шкуры и множество укромных уголков. На улице идет снег, падая крошечными хлопьями. Крис в хорошем настроении – на полпути она проснулась и начала флиртовать с Чарли Бланчадом, который собирается взять ее на черную трассу. Нам даже повезло с двухместным номером, потому что все остальные девушки подписались на тройные.

Крис отправилась с Чарли кататься на сноуборде. Она приглашала и меня пойти с ними, но я ответила: «Нет, спасибо». Я пробовала кататься на лыжах рядом с Марго, когда она однажды каталась на сноуборде, и закончилось все тем, что мы спустились со склона в разное время и ждали друг друга, а затем теряли друг дружку в течение всего дня.

Если бы Питер пригласил меня пойти с ним кататься на сноуборде, думаю, я бы пошла. Но он не позвал, и, в любом случае, я голодна, так что я отправилась в коттедж, чтобы пообедать.

Здесь мисс Девенпорт глядит в свой сотовый телефон и ест тарелку супа. Она молода, но представляет себя старой. Думаю, это из-за ее громоздкого телосложения и тяжелой нижней части. Мисс Девенпорт не замужем. Крис рассказывала мне, что однажды видела, как она ругалась с каким-то парнем около Ваффл Хаус, так что, полагаю, у нее есть бойфренд.

Когда она замечает меня, сидящую в одиночестве и поедающую бутерброд у камина, то машет мне рукой, чтобы я подошла. Я переношу свою тарелку на ее столик и усаживаюсь напротив нее. Я предпочла бы есть в одиночестве и читать книжку, но не похоже, что у меня есть выбор. Я спрашиваю ее:

– Вы останетесь в коттедже все выходные или тоже можете пойти покататься на лыжах?

– Я официально в «домике», – отвечает она, вытирая уголки рта. – Тренер Уайт дежурит на склоне.

– Это кажется не очень справедливым.

– Я не против. На самом деле я люблю сидеть в коттедже. Здесь спокойно. Кроме того, кто-то должен быть тут на случай непредвиденных ситуаций. – Она делает еще глоток супа. – А что насчет тебя, Лара Джин? Почему ты не на склонах вместе со всеми остальными?

– Я не самая лучшая лыжница, – говорю я, чувствуя себя неловко.

– О, правда? Я слышала, что Кавински очень хороший сноубордист. Ты должна заставить его научить тебя. Разве вы двое не встречаетесь?

Мисс Девенпорт обожает быть в центре студенческой драмы. Она называет это «держать руку на пульсе», но на самом деле она обычная сплетница. Если показать ей щель, она раскопает оттуда так много грязи, сколько сможет. Я знаю, что они с Женевьевой близки.

У меня вспыхивает образ Женевьевы и Питера в автобусе с их головами, расположенными близко друг к другу, и от этой картинки у меня сжимается сердце. Наш контракт еще не аннулирован. Почему я должна позволить ей забрать его хотя бы на секунду раньше?

– Да, – отвечаю я. – Мы вместе. – А затем я встаю. – А знаете что? Думаю, я пойду проверить склоны.

Глава 62

Я НАДЕВАЮ РОЗОВЫЙ ЛЫЖНЫЙ КОМБИНЕЗОН МАРГО с нагрудниками, шапку с помпонами и парку, ощущая себя пасхальным угощением – клубнично-ароматным суфле. Пока я пытаюсь пристегнуть лыжи, группа девушек из школы в симпатичных лыжных штанах, которые похожи на штаны для йоги, проходит мимо. Я даже не знала, что такие существуют.

Всегда думаю о том, что смогу кататься на лыжах, но потом еду в лыжную поездку и вспоминаю, что я это ненавижу. Все остальные ребята на склоне с черной трассой, а я на зеленой. Весь путь вниз пытаюсь вклиниться в поток, но маленькие дети продолжают объезжать меня, и я теряю концентрацию, потому что напугана тем, что они в меня врежутся. Дети же со всех сторон проносятся со свистом, словно олимпийские лыжники. Некоторые даже не пользуются палками. Они похожи на Китти. Она может спуститься со склонов по черной трассе. Они с папой обожают это. Марго тоже, хотя она теперь предпочитает сноуборд.

Я во все глаза высматриваю Питера, но пока его так и не увидела. Начинаю чувствовать себя немного уныло, находясь здесь в одиночестве.

Подумываю попробовать промежуточный склон (синяя трасса), просто для прикола, когда замечаю Питера и всех его друзей, несущих свои сноуборды. Женевьевы нет и в помине.

– Питер! – окрикиваю его, ощущая сильное облегчение.

Он поворачивает голову, и думаю, что Питер видит меня, но он продолжает идти.

Он видел меня. Я знаю, что он видел меня.

После ужина Крис возвращается на склоны, чтобы покататься на сноуборде. Она говорит, что пристрастилась к скорости. Я направляюсь обратно в комнату, когда снова наталкиваюсь на Питера, на сей раз в плавках и в толстовке. Он с Гейбом и Даррелом. У них на шеях полотенца.

– Привет, Лардж, – произносит Гейб, слегка стеганув меня своим полотенцем. – Где ты была весь день?

– Неподалеку. – Я поглядываю на Питера, но он избегает моего взгляда. – Я видела вас, ребята, на склонах.

Даррел спрашивает:

– Тогда почему ты не окрикнула нас? Я хотел продемонстрировать тебе свои прыжки в воздухе.

Я отвечаю поддразнивающе:

– Ну, я звала Питера, но, полагаю, он не слышал меня.

Наконец Питер смотрит мне в глаза.

– Не-а. Я не слышал тебя. – Его голос холоден и безразличен и так не похож на Питера, что улыбка исчезает с моего лица.