Пески времени Шелдон Сидни

Глава 20

Полковник Фал Состело курил уже десятую сигарету. «Дольше откладывать нельзя, – решил он. – Плохие вести лучше выложить сразу». Стараясь успокоиться, он несколько раз глубоко вздохнул и набрал номер. Услышав в трубке голос Рамона Акоки, он сказал:

– Полковник, прошлой ночью мы напали на лагерь террористов, где, как мне сообщили, должен был находиться Хайме Миро, я решил поставить вас в известность.

Последовало угрожающее молчание.

– Вы схватили его?

– Нет.

– Вы предприняли эту операцию, не доложив мне?

– Не было времени, чтобы…

– Зато было время, чтобы дать Миро уйти. – Голос Акоки был полон негодования. – Что надоумило вас на эту блестяще проделанную операцию? Полковник Состело проглотил издевку.

– Мы поймали одну монахиню из монастыря. Она привела нас к Миро и его людям. Во время нападения одного из них мы убили.

– А все остальные ушли?

– Да, полковник.

– Где сейчас эта монахиня? Или вы и ее отпустили? – спросил он издевательским тоном.

– Нет, полковник, – поспешно ответил Состело. – Она здесь, в лагере. Мы допрашивали ее и…

– Не надо. Я сам допрошу ее. Я буду через час. Позаботьтесь о том, чтобы с нее не спускали глаз до моего приезда.

Он бросил трубку.

Ровно через час полковник Акока прибыл в лагерь, где находилась сестра Тереза. С ним была дюжина его людей из ГОЕ.

– Приведите ее ко мне, – приказал полковник Акока.

Сестру Терезу ввели в штабную палатку, где ее ждал полковник Рамон Акока. Когда она вошла, он вежливо встал и улыбнулся.

– Я – полковник Акока.

«Наконец– то!»

– Я знала, что вы придете. Господь сказал мне об этом.

Он учтиво кивнул.

– Правда? Хорошо. Садитесь, пожалуйста, сестра.

Сестра Тереза слишком нервничала, чтобы сидеть.

– Вы должны мне помочь.

– Мы поможем друг другу, – заверил ее полковник. – Вы сбежали из цистерцианского монастыря в Авиле, так?

– Да. Это было ужасно. Все эти люди. Они оскверняли святыню и…

Ее голос дрогнул.

«Наделали глупостей, позволив сбежать тебе и остальным».

– Как вы сюда попали, сестра?

– Господь привел меня. Он испытывает меня, как уже однажды испытывал…

– А не было ли с Господом еще кого-нибудь, кто помог вам сюда добраться? – терпеливо спрашивал полковник Акока.

– Да. Меня похитили. Мне пришлось сбежать от них.

– Вы рассказали полковнику Состело, где он может найти этих людей?

– Да. Этих злодеев. За всем этим стоит Рауль, понимаете? Он прислал мне письмо, в котором…

– Сестра, того, кого мы непосредственно ищем, зовут Хайме Миро. Вы видели его?

Ее охватила дрожь.

– Да. Да, конечно. Он…

Полковник подался вперед.

– Замечательно. А теперь вы должны рассказать мне, где его найти.

– Он со всеми остальными направляется в Эз.

Акока озадаченно нахмурился.

– В Эз? Во Францию?

Она понесла какую-то белиберду:

– Да. Моник бросила Рауля, и он послал своих людей, чтобы они похитили меня из-за ребенка, потому что…

Он пытался сдерживать нарастающее раздражение.

– Миро со своими людьми идет на север. Эз – к востоку отсюда.

– Вы не должны допустить, чтобы они увезли меня назад к Раулю. Я не хочу его больше видеть. Вы можете это понять. Я не могу его больше видеть. – Мне плевать на этого Рауля, – оборвал ее полковник Акока. – Я хочу знать, где найти Хайме Миро.

– Я же сказала вам. Он поджидает меня в Эзе. Он хочет…

– Ты лжешь. Похоже, ты пытаешься спасти Миро. Вот что, я не желаю тебе ничего плохого, поэтому еще раз спрашиваю тебя, где Хайме Миро? Сестра Тереза беспомощно смотрела на него.

– Я не знаю, – прошептала она, дико озираясь по сторонам. – Я не знаю.

– Только что ты говорила, что он в Эзе.

Его голос был похож на удары кнута.

– Да. Господь сказал мне.

Полковник Акока решил, что с него хватит. Эта женщина была либо сумасшедшей, либо блестящей актрисой. Как бы там ни было, он был сыт по горло всей этой болтовней о Боге.

Он повернулся к своему адъютанту Патрисио Арриете.

– Сестре нужно освежить память. Отведи ее в интендантскую палатку. Может быть, ты со своими людьми поможешь ей вспомнить, где Хайме Миро.

– Понятно, полковник.

Патрисио Арриета со своими людьми был в числе тех, кто участвовал в нападении на монастырь. Они чувствовали, что монахини сбежали из-за их оплошности. «Ну что ж, вот мы за это и отыграемся», – подумал Арриета.

Он повернулся к сестре Терезе.

– Иди со мной, сестра.

– Хорошо.

«Слава Тебе, Боже милостивый».

– Мы уже уезжаем? Вы не допустите того, чтобы они забрали меня в Эз? Нет? – продолжала она свой лепет.

– Нет, – заверил ее Арриета. – В Эз ты не поедешь.

«Полковник прав, – думал он. – Она играет с нами в игрушки. Ну хорошо, мы предложим ей другие игры. Интересно, она будет тихо лежать или закричит?»

Когда она подошли к интендантской палатке, Арриета сказал:

– Мы даем тебе последнюю возможность. Где Хайме Миро?

«Разве они меня уже не спрашивали об этом? Или это был кто-то другой? А здесь ли это было или… все как-то ужасно перемешалось».

– Он похитил меня для Рауля, потому что Моник бросила его, и он думал…

– Bueno. Если ты этого хочешь, – сказал Арриета. – Посмотрим, сможем ли мы освежить твою память.

– Да. Пожалуйста. Все так запутано.

С полдюжины людей Акоки и несколько солдат Состело в форме вошли в палатку.

Сестра Тереза подняла на них глаза и изумленно заморгала.

– Сейчас эти люди отведут меня в монастырь?

– Они сделают тебе нечто более приятное, – Арриета ухмыльнулся. – Они проводят тебя на небеса, сестра.

Подойдя ближе, они окружили ее.

– Какой на тебе прелестный наряд, – сказал один из солдат. – Ты уверена, что ты монахиня, милая?

– Да, конечно, – ответила она.

Рауль тоже называл ее «милой». Может, это Рауль?

– Понимаете, нам пришлось переодеться, чтобы скрыться от солдат. «Но это и есть солдаты. Все смешалось».

Кто– то толкнул Терезу на раскладушку.

– Ты не красавица, но посмотрим, что там у тебя под платьем.

– Что вы делаете?

Протянув руку, он сорвал с нее блузку, кто-то другой стаскивал с нее юбку.

– Неплохое тело для старушки, а, мужики?

Тереза закричала. Она смотрела на окруживших ее мужчин. «Господь покарает их всех смертью. Он не позволит им дотронуться до меня, я ведь Его избранница. Я едина с Господом, напоенная Его источником чистоты». Один из солдат уже расстегнул ремень. Через мгновение она почувствовала, как чьи-то грубые руки раздвинули ей ноги, солдат навалился на нее, и она опять закричала, ощутив, как его плоть проникает в нее.

– Господи! Покарай же их!

Она ждала раската грома и яркой вспышки молнии, которая должна поразить их всех.

На нее улегся уже другой солдат. Красная пелена застлала ей глаза. Тереза лежала в ожидании Божьей кары, почти не замечая насиловавших ее мужчин. Она уже не чувствовала боли.

Лейтенант Арриета стоял возле раскладушки. Каждый раз после того, как очередной солдат вставал с нее, он спрашивал Терезу:

– Ну что, хватит, сестра? Ты можешь прекратить это в любой момент. Тебе нужно лишь сказать мне, где Хайме Миро.

Сестра Тереза не слышала его. Она мысленно взывала к Господу: «Порази их, Боже Всемогущий. Сотри их с лица земли, как Ты уничтожил нечестивцев Содома и Гоморры».

К ее удивлению, он не отвечал. В это трудно было поверить, потому что Бог вездесущ. И тут она поняла. Когда на ней был уже шестой мужчина, к Терезе неожиданно пришло прозрение. Господь не слушал ее, потому что Его вообще не было. Все эти годы она обманывала себя верой во всемогущего Всевышнего и преданно служила Ему. Но на самом деле не было никакого всемогущества. «Если бы Господь существовал, он бы спас меня».

Красная пелена, застилавшая глаза Терезы, рассеялась, и она впервые отчетливо увидела, что творилось вокруг. Не менее дюжины солдат толпились в палатке в ожидании своей очереди. Лейтенант Арриета стоял возле раскладушки, наблюдая за происходящим. Солдаты были в полном обмундировании и даже не трудились раздеться. Когда очередной солдат поднимался с Терезы, другой тут же занимал его место и через мгновение уже насиловал ее.

«Бога нет, а есть Сатана, и это – его помощники, – думала сестра Тереза. – Они должны умереть. Все до одного».

Когда на ней был уже следующий солдат, сестра Тереза выхватила из его кобуры пистолет. Никто еще не успел ничего сообразить, как она выстрелила в Арриету. Пуля попала ему в горло. Направляя пистолет на других, она продолжала стрелять. Четверо упали замертво, прежде чем остальные, придя в себя, начали стрелять в нее. Из-за лежавшего на ней солдата им было трудно целиться.

Сестра Тереза погибла одновременно со своим последним насильником.

Глава 21

Разбуженный звуком какого-то движения на краю опушки, Хайме Миро неожиданно проснулся. Он бесшумно вылез из спального мешка и встал, держа в руке пистолет. Подкравшись, он увидел Миган, которая молилась, стоя на коленях. Остановившись, он рассматривал ее. В образе этой очаровательной женщины, молившейся в лесу среди ночи, была какая-то неземная красота. Это вдруг вызвало у него негодование. «Если бы Феликс Карпио не проболтался, что мы направляемся в Сан-Себастьян, я бы сейчас не был обременен присутствием этой сестры».

Ему было необходимо попасть в Сан-Себастьян как можно быстрее. Полковник Акока и его головорезы обложили их со всех сторон. Им будет непросто миновать расставленные сети, а с дополнительной обузой, с этой женщиной, тормозившей их продвижение, опасность возрастала раз в десять.

Сердитый, он подошел к Миган и резко сказал ей:

– Я велел вам спать. Я не собираюсь завтра из-за вас тащиться как черепаха. – Его голос прозвучал грубее, чем он сам ожидал.

Подняв на него глаза, Миган тихо ответила:

– Простите, если я разозлила вас.

– Сестра, свою злость я поберегу на более важные дела. Такие, как вы, просто действуют мне на нервы. Вы живете, прячась за каменными стенами, и ждете, пока вас бесплатно доставят в другой мир. Меня от всех вас откровенно воротит.

– Из-за того, что мы верим в другой мир?

– Нет, сестра. Из-за того, что вы верите в этот. Вы убежали от него. – Чтобы молиться за вас. Мы проводим свою жизнь в молитвах за вас.

– И вы считаете, что это решит все проблемы на земле?

– Со временем, да.

– У нас нет времени. Ваш Бог не слышит ваших молитв из-за грохота пушек и криков гибнущих под бомбами детей.

– Когда веришь…

– О, я верю во многое, сестра. Я верю в то, за что борюсь. Я верю в своих товарищей и в свое оружие. А вот в кого я не верю, так это в святош. Если ты считаешь, что ваш Бог нас сейчас слушает, попроси его помочь нам скорее добраться до монастыря в Мендавии, чтобы я от тебя отделался.

Он был зол на себя за то, что не сдержался. Она была не виновата в том, что Церковь бездействовала, в то время как фалангисты Франко мучили, насиловали и убивали басков и каталонцев. «Она не виновата в том, сказала себе Хайме Миро, – что моя семья оказалась среди этих жертв». Хайме был тогда еще совсем мальчишкой, но это навсегда врезалось ему в память…

***

Он проснулся среди ночи от грохота рвущихся бомб. Точно смертоносные цветы, они сыпались со зловещим звуком с неба, сея повсюду семена разрушения.

– Вставай, Хайме! Скорее!

Страх в голосе отца испугал мальчика сильнее, чем жуткий рев бомбежки.

Цитаделью басков была Герника, и генерал Франко решил преподать им урок: «Уничтожьте ее».

Наводивший ужас нацистский легион «Кондор» и с полдюжины итальянских самолетов предприняли массированную атаку, они были беспощадны. Жители города пытались бегством спастись от смертоносного дождя, обрушившегося на них с небес, но от него не было спасения.

Хайме с матерью, отцом и двумя старшими сестрами бежали вместе со всеми.

– В церковь, – крикнул отец Хайме. – Церковь они не будут бомбить.

Он был прав. Все знали, что церковь поддерживала каудильо и сквозь пальцы смотрела на жестокость по отношению к его противникам.

С трудом пробиваясь сквозь толпу бегущих в панике людей, семья Миро устремилась к церкви.

Мальчик судорожно вцепился в руку отца, стараясь не слышать жуткого грохота вокруг. Он помнил то время, когда отец не боялся и не спасался бегством.

– Папа, будет война? – спросил он как-то отца.

– Нет, Хайме. Все это газетная болтовня. Мы лишь просим у правительства предоставить нам чуть больше независимости. Баски и каталонцы имеют право на свой язык, свой флаг и свои праздники. Мы все одна нация. И испанцы никогда не будут воевать с испанцами.

Хайме был слишком молод и не понимал, что на карту было поставлено нечто большее, чем спор с басками и каталонцами. Это был глубокий идеологический конфликт между республиканским правительством и националистами правого крыла, и из искры разногласий быстро разгорелся огромный пожар войны, вовлекший в нее с десяток иностранных государств. Когда превосходившие силы Франко разгромили республиканцев и у власти в Испании утвердились националисты, Франко сосредоточил свое внимание на непокоренных басках: «Их надо наказать».

Продолжала литься кровь. Группа баскских лидеров сформировала ЕТА, движение за свободное государство басков, и отцу Хайме было предложено вступить в эту организацию.

– Нет. Я против этого. Мы должны получить то, что принадлежит нам по праву, мирным путем. Войной мы ничего не добьемся.

Но ястребы войны оказались сильнее голубей мира, и ЕТА быстро превратилась в грозную силу.

У Хайме были друзья, чьи отцы принимали участие в ЕТА, и они рассказывали об их героических подвигах.

– Мой отец и его друзья взорвали штаб гражданской гвардии, рассказывал один из приятелей Хайме.

Или:

– Ты слышал об ограблении банка в Барселоне? Это мой отец. Теперь они смогут купить оружие, чтобы драться с фашистами.

А отец Хайме говорил:

– Насилие бессмысленно, нужно идти путем переговоров. – Наши взорвали в Мадриде один из их заводов. Почему твой отец не с нами? Он что, трус?

– Не слушай своих приятелей, Хайме, – говорил ему отец. – То, что они делают, – преступление.

– Франко приказал казнить без суда и следствия нескольких басков. Мы начинаем всеобщую забастовку. Твой отец присоединится к нам?

– Папа?…

– Мы все испанцы, Хайме. Мы не должны допустить, чтобы нас разъединяли.

И мальчик терзался сомнениями. «Неужели друзья правы? Мой отец трус?» Хайме верил отцу.

И вот – Армагеддон. Мир рушился вокруг него. Улицы Герники были заполнены толпами кричащих людей, пытавшихся спастись от падавших бомб. Повсюду взрывались здания, монументы и тротуары, разлетаясь осколками бетона и брызгами крови.

Хайме, его мать, отец и сестры добежали до большой церкви единственного уцелевшего здания на площади. С десяток людей барабанили в дверь.

– Впустите нас! Во имя Христа, откройте!

– Что происходит? – крикнул отец Хайме.

– Священники заперлись в церкви. Они нас не пускают.

– Давайте выломаем дверь!

– Нет!

Хайме с удивлением посмотрел на отца.

– Мы не будет вламываться в Божий храм, – сказал отец. – Он защитит нас, где бы мы ни были.

Когда они увидели появившийся из-за угла отряд фалангистов, открывший по ним пулеметный огонь, было слишком поздно. Безоружные мужчины, женщины и дети падали на площади, сраженные пулеметными очередями. Смертельно раненый отец Хайме схватил сына и прижал его к земле, укрывая своим телом от смертоносного града пуль.

После атаки землю окутала зловещая тишина. Как по волшебству стих грохот орудий, топот бегущих ног и крики. Открыв глаза, Хайме еще долго лежал, чувствуя на себе тяжесть тела отца, заботливо укрывшего его от смерти. Отец, мать и его сестры были мертвы, как и сотни других людей. И над их телами возвышались запертые двери церкви.

***

Той же ночью Хайме выбрался из города и, добравшись через два дня до Бильбао, вступил в ЕТА.

Принимавший его офицер взглянул на него и сказал:

– Ты слишком молод, чтобы вступать в наши ряды, сынок. Тебе бы в школу.

– Вы и будете моей школой, – тихо сказал Хайме. – Вы научите меня драться, чтобы я мог отомстить за смерть своих близких.

Он никогда не сомневался в правильности своего выбора. Он сражался за себя и за свою семью, его подвиги стали легендарными.

Хайме продумывал и совершал отчаянные налеты на заводы и банки, казнил тиранов. Когда кто-то из его людей попадал в плен, он осуществлял дерзкие вылазки, чтобы их спасти.

Услышав о том, что для подавления баскского движения формируется ГОЕ, он с улыбкой сказал: «Хорошо. Значит, нас заметили».

Он никогда не задавался вопросом, ради чего идет на риск. Было ли это связано с не раз услышанным в детстве: «Твой отец трус», или же он пытался что-то доказать себе и другим. Он просто вновь и вновь подтверждал свою храбрость и не боялся рисковать жизнью ради того, во что верил.

***

Теперь из-за того, что один из его людей проявил в разговоре некоторую неосторожность, на Хайме свалилась эта монахиня. «Есть какая-то ирония в том, что ее церковь теперь на нашей стороне. Но она опоздала, разве что ей удастся устроить второе пришествие и воскресить моих мать, отца, сестер», – с горечью думал он.

***

Они шли по ночному лесу, пестревшему вокруг бледными пятнами лунного света. Они держались подальше от городов и крупных дорог, постоянно настороже, готовые к малейшей опасности. Хайме не обращал на Миган никакого внимания. Они шли вместе с Феликсом и делились воспоминаниями о своих приключениях. Миган с интересом прислушивалась к их разговору. Ей никогда не доводилось встречать таких людей, как Хайме Миро. В нем чувствовалась твердая уверенность в своих силах.

«Если кто и поможет мне добраться до Мендавии, – думала Миган, – так это он».

***

Временами Хайме было жалко эту сестру и он даже испытывал невольное восхищение тем, как она держалась во время этого нелегкого путешествия. И он думал о том, как приходится остальным с их подопечными от Господа.

У него, по крайней мере, есть Ампаро Хирон, и по ночам ему было с ней очень хорошо.

«Она так же предана нашему делу, как и я, – думал Хайме. – И у нее даже больше оснований ненавидеть правительство».

Все родные и близкие Ампаро погибли от рук националистов. Она была крайне независима и очень темпераментна.

***

На рассвете они подошли к Саламанке, расположенной на берегах реки Тормес.

– Здесь в университете учатся студенты со всей Испании, – объяснил Миган Феликс. – Это, пожалуй, лучший университет в стране.

Хайме не слушал, он сосредоточенно обдумывал, что им делать дальше. «Где бы я устроил засаду на месте преследователей?»

Он повернулся к Феликсу.

– Мы обойдем Саламанку. Сразу за городом есть parador. Там и остановимся.

***

Это был маленький постоялый двор, находившийся в стороне от туристских маршрутов. Каменные ступени вели в холл, где стоял деревянный рыцарь в латах.

– Подождите здесь, – сказал Хайме женщинам, когда они подошли ко входу.

Он кивнул Феликсу Карпио, и они скрылись за дверью.

– Куда они? – спросила Миган.

Ампаро Хирон одарила ее презрительным взглядом.