Пески времени Шелдон Сидни

Глава 32

Сообщение об ограблении банка было передано по обычным каналам связи, и только через два часа лейтенант полиции уведомил о нем полковника Акоку. Час спустя полковник был в Вальядолиде. Он был в ярости.

– Почему мне не сообщили сразу же?

– Простите, полковник, но нам не приходило в голову, что…

– Он был у вас в руках и вы дали ему уйти!

– Мы не…

– Приведите этого кассира.

Кассир всем своим видом подчеркивал свою значимость.

– Он подошел именно к моему окошку. По его глазам я сразу догадался, что это убийца. Он…

– У вас нет сомнений в том, что грабителем был Хайме Миро?

– Никаких. Он даже показал мне плакат со своей фотографией. Это был…

– Он пришел в банк один?

– Да. Он показал на женщину в очереди и сказал, что она из его банды. Но когда он ушел, я узнал ее. Она работает секретаршей, она наш постоянный клиент и…

– Вы видели, в какую сторону он направился? – нетерпеливо перебил его полковник Акока.

– Он вышел из дверей…

Из разговора с дорожным полицейским также не удалось выяснить ничего существенного.

– В машине их было четверо, полковник: Хайме Миро, еще один мужчина и две женщины на заднем сиденье.

– В какую сторону они поехали?

Полицейский заколебался.

– Проехав улицу с односторонним движением, они могли направиться в любую сторону. – Тут его лицо просияло. – Я могу описать машину.

Полковник Акока с презрением покачал головой.

– Не утруждайте себя.

***

Во сне она слышала голоса людей, толпой они шли за ней, чтобы сжечь ее на костре за ограбление банка. «Я не для себя. Это было нужно для общего дела». Голоса становились громче.

Миган открыла глаза и села, уставившись на незнакомые стены. Голоса не приснились ей. Они доносились с улицы.

Миган встала и подбежала к узкому окошку. Внизу прямо перед замком расположились солдаты. Ее охватила внезапная паника. «Нас поймали. Нужно найти Хайме».

Она поспешила к комнате, где они спали с Ампаро, и заглянула туда. В комнате никого не было. Она сбежала по ступенькам в большой зал на первом этаже. Хайме и Ампаро стояли возле запертой на засов двери и перешептывались.

К ним подбежал Феликс.

– Я там все осмотрел. Отсюда нет другого выхода.

– А задние окна?

– Они слишком малы. Выйти можно только через эту дверь.

«А здесь солдаты, – подумала Миган. – Мы в ловушке».

– Проклятье! Какого дьявола они сюда приперлись? – чертыхался Хайме. – Что же нам делать? – шепотом спросила Ампаро.

– Нам ничего не остается делать, кроме как ждать, пока они отсюда уйдут. Если…

В этот момент раздался громки стук в дверь и послышался требовательный голос.

– Эй, там, откройте!

Хайме и Феликс быстро переглянулись и, ни слова не говоря, взялись за пистолеты.

Вновь раздался голос:

– Мы знаем, что там кто-то есть. Открывайте!

– Отойдите в сторону, – сказал Хайме Ампаро и Миган.

Ампаро быстро спряталась за спины Хайме и Феликса. «Безнадежно, подумала Миган. – Там дюжины две вооруженных солдат. У нас нет никаких шансов».

И прежде чем кто-либо смог ее остановить, Миган быстро шагнула к двери и открыла ее.

– Слава Богу, что вы пришли! – воскликнула она. – Вы должны помочь мне.

Глава 33

Офицер уставился на Миган.

– Кто вы такая? Что вы здесь делаете? Я капитан Родригес, и мы ищем…

Она схватила его за руку.

– Как хорошо, что вы пришли, капитан. У двух моих маленьких сыновей тиф, мне срочно нужно отвезти их в больницу. Пойдемте, вы поможете мне.

– Тиф?

– Да, – Миган тащила его внутрь. – Это ужасно. У них жар. Они все в язвах, и им очень плохо. Позовите своих людей, чтобы они помогли мне их вынести…

– Сеньора, вы что, с ума сошли? Тиф же очень заразен.

– Все равно. Им нужна помощь. Они могут умереть.

Она продолжала тащить его за руку.

– Отпустите меня.

– Вы не бросите меня. Что же я буду делать?

– Идите в замок и ждите там. Мы сообщим в полицию, чтобы вам прислали врача или «скорую помощь».

– Но…

– Это приказ, сеньора. Идите.

– Сержант, – крикнул он. – Мы уходим отсюда.

Закрыв дверь, Миган в изнеможении прислонилась к ней.

Хайме в изумлении смотрел на нее.

– Боже мой! Потрясающе! Где ты этому научилась?

Повернувшись к нему, Миган со вздохом ответила:

– Когда я была в приюте, нам приходилось учиться постоять за себя. Надеюсь, Бог меня простит.

– Жаль, что я не видел, как вытянулась физиономия к этого капитана. -Хайме расхохотался. – Надо же! Тиф! Черт возьми! – Посмотрев на выражение лица Миган, он добавил: – Прости, сестра.

Они слышали, как на улице солдаты сворачивали палатки и снимались с места.

Когда отряд ушел, Хайме сказал:

– Полиция скоро будет здесь. Но нам все равно нужно в Логроньо.

***

Через пятнадцать минут после ухода солдат Хайме обратился к Феликсу: – Сейчас уже можно спокойно идти. Подыщи в городе какую-нибудь машину, лучше «седан».

– Это можно, – улыбнулся Феликс.

Полчаса спустя они уже ехали на восток в побитом сером «седане». К своему удивлению, Миган сидела рядом с Хайме, Феликс и Ампаро – на заднем сиденье.

Хайме с улыбкой взглянул на Миган.

– Тиф, – снова повторил он и расхохотался.

– Кажется, он здорово заторопился, да? – улыбнулась в ответ Миган.

– Ты говорила, что была в приюте, сестра?

– Да.

– И где же?

– В Авиле.

– Ты не похожа на испанку.

– Мне так и говорили.

– Тебе, наверное, было не сладко в приюте.

– Могло бы быть, – ответила Миган, – но не было. «Я бы этого не допустила», – подумала она.

– И ты не знаешь, кто были твои родители?

Миган вспомнились ее приютские фантазии.

«Знаю. Мой отец был англичанином, он был храбрым человеком. Во время гражданской войны в Испании он ездил на „скорой помощи“ и помогал патриотам. Моя мать погибла, и меня оставили на пороге фермы».

Миган пожала плечами.

Хайме смотрел на нее и молчал.

– Я… – Она тут же осеклась. – Я не знаю, кто были мои родители.

Некоторое время они ехали в молчании.

– Сколько времени ты провела в стенах монастыря?

– Около пятнадцати лет.

– Черт возьми! – поразился Хайме и тут же поспешно добавил: – Прошу прощения, сестра. Но ты как с другой планеты. Ты же понятия не имеешь, что произошло в мире за последние пятнадцать лет.

– Я уверена, что все перемены временны. И все опять изменится.

– И ты по-прежнему хочешь вернуться в монастырь?

Этот вопрос застал Миган врасплох.

– Разумеется.

– Но почему? – Хайме взмахнул рукой. – Я хочу сказать, что ты так много теряешь за этими стенами. Мы живем в мире музыки и поэзии. Испания подарила миру Сервантеса и Пикассо, Лорку, Писарро, де Сото, Кортеса. Это чудесная страна.

В этом человеке чувствовалась удивительная романтичность, пылкая нежность.

Неожиданно Хайме сказал:

– Прости меня, сестра, за то, что я раньше хотел отделаться от тебя. Это не личная неприязнь к тебе, а к твоей церкви, с которой у меня связаны горькие воспоминания.

– В это трудно поверить.

– Но это так, – с болью в голосе сказал он.

Он все еще видел памятники, дома и улицы Герники, взрывавшиеся фонтанами смерти. Он все еще слышал пронзительный визг бомб, смешивавшийся с криками беспомощных жертв, разрываемых ими на части. Единственным убежищем была церковь.

«Священники заперлись в церкви. Они не впустят нас».

Он помнил смертоносный град пуль, от которых погибли его отец, мать и сестры. «Нет, – думал Хайме. – Не от пуль. Из-за церкви».

– Ваша церковь поддерживала Франко и допускала, чтобы по отношению к невинным жителям творились чудовищные вещи.

– Я уверена, что церковь протестовала, – возразила Миган.

– Нет. Только после того, как фалангисты начали насиловать монахинь, убивать священников и сжигать храмы, папа римский наконец порвал с Франко. Но это не воскресило ни мою мать, ни отца, ни сестер.

В его голосе слышалась гневная страсть.

– Я искренне сожалею, но это было давно. Война закончилась.

– Нет. Для нас она не закончилась. Правительство по-прежнему запрещает нам поднимать баскский флаг, отмечать наши национальные праздники и говорить на нашем языке. Нет, сестра, нас по-прежнему притесняют. И мы будем бороться до тех пор, пока не добьемся независимости. В Испании полмиллиона басков и еще сто пятьдесят тысяч во Франции. Мы хотим независимости, но ваш Бог слишком занят, чтобы нам помочь.

– Бог не может встать на чью-либо сторону, потому что Он во всех нас, – серьезно сказала Миган. – Мы все являемся частью Его, и, когда мы пытаемся уничтожить Его, мы уничтожаем себя.

К удивлению Миган, Хайме улыбнулся.

– Мы с тобой во многом похожи, сестра.

– Похожи?

– Мы можем верить каждый в свое, но мы верим страстно. Большинство людей так и живет всю жизнь, ни во что не вкладывая свою душу. Ты посвятила свою жизнь Богу, я свою – делу, в которое верю. И мы вкладываем в это душу.

«Так ли это на самом деле? – подумала Миган. – И если я всей душой с Богом, то почему мне тогда так хорошо с этим человеком? Ведь я должна думать лишь о том, как бы поскорее вернуться в монастырь». В Хайме Миро была какая-то притягательная сила. «Может быть, он такой же, как Манолете? Отчаянно рискует своей жизнью из-за того, что ему нечего терять?»

– Что вас ждет, если вас схватят солдаты? – спросила Миган. – Меня казнят.

Это было сказано так буднично, и на какое-то мгновение Миган показалось, что она его не поняла.

– И вам не страшно?

– Страшно, конечно. Мы все боимся. Никому из нас не хочется умирать, сестра. Мы и так скоро встретимся с вашим Богом, но торопиться не хотелось бы.

– Вы действительно совершили такие страшные преступления.

– С какой стороны на это посмотреть. Все зависит от того, кто стоит у власти, и тогда меня можно назвать либо патриотом, либо мятежником. Нынешнее правительство считает нас террористами. Мы же называем себя борцами за свободу. Жан-Жак Руссо говорил, что свободен тот, кто волен сам выбирать себе цепи. Я хочу такой свободы.

Он внимательно посмотрел на нее.

– Но тебе не стоит забивать всем этим голову. Как только ты вернешься в монастырь, тебя перестанет волновать все то, что творится за его стенами.

«Неужели он прав?» Эта встреча с внешним миром перевернула всю ее жизнь. Неужели она отреклась от свободы? Она так много хотела узнать, так многому научиться. Она чувствовала себя как художник, который стоит перед чистым холстом, собираясь делать наброски новой картины, новой жизни. «Если я вернусь в монастырь, – думала она, – я снова буду отгорожена в от жизни». И тут же испугалась своих собственных мыслей, в которых мелькнуло слово «если». «Когда я вернусь, – поспешно поправилась она. – Конечно же, я вернусь. Мне больше некуда идти».

***

В ту ночь они расположились на ночлег в лесу.

– Мы километрах в пятидесяти от Логроньо, – сказал Хайме. – Мы встретимся с остальными не раньше, чем через два дня. До этого времени нам лучше не стоять на месте. Завтра мы направимся в сторону Витории, а послезавтра пойдем в Логроньо. И уже через несколько часов ты, сестра, будешь в монастыре в Мендавии.

«Навсегда».

– А что будет с вами? – спросила Миган.

– Ты беспокоишься о моей душе, сестра, или о моем теле?

Миган почувствовала, что краснеет.

– Со мной ничего не случится. Я перейду границу и поживу некоторое время во Франции.

– Я буду молиться за вас, – сказала ему Миган. – Благодарю тебя, серьезно проговорил он. – Я буду думать о том, что ты молишься за меня, и мне будет спокойнее. А теперь тебе нужно поспать.

Повернувшись, Миган увидела, что на нее с противоположного конца опушки пристально смотрит Ампаро. В ее взгляде была неприкрытая ненависть. «Я никому не отдам его. Никому».

Глава 34

Ранним утром они добрались до Нанклареса – маленького городка к западу от Витории. Они остановились возле заправочной станции, где в гараже механик возился с машиной. Хайме въехал в гараж.

– Buenos dias, – поздоровался механик. – Что у вас с машиной?

– Если бы я знал, – ответил Хайме, – я бы сам починил ее и продал. От этой машины проку, как от осла. Она пыхтит, как старуха, и никакого толку. – Прямо как моя жена, – усмехнулся механик. – Я думаю, что у вас что-то с карбюратором, сеньор.

Хайме пожал плечами.

– Я ничего не понимаю в машинах. Я знаю только то, что у меня в Мадриде завтра важная встреча. Вы не могли бы починить ее сегодня днем?

– У меня еще две машины до вашей, сеньор, но… – он намеренно не стал договаривать.

– Я с удовольствием заплачу вам вдвойне.

Лицо механика просияло.

– В два часа вас устроит?

– Замечательно. Мы что-нибудь перекусим и к двум вернемся. Нам повезло, – воскликнул Хайме, повернувшись к остальным, которые с удивлением слушали всю эту беседу. – Он починит нам машину. Пойдем поедим. Они вылезли из машины и последовали за Хайме.

– Значит, в два, – крикнул им вслед механик.

– В два.

Когда они отошли подальше, Феликс спросил:

– Зачем это тебе? Ведь машина в порядке.

«Если не считать, что ее ищет полиция, – думала Миган. – Но они ищут на дорогах, а не в гараже. Он правильно сделал, что отделался от нее».

– А к двум часам мы уже будем далеко отсюда, да? – спросила Миган.

Взглянув на нее, Хайме улыбнулся.

– Мне нужно позвонить. Подождите здесь.

Ампаро взяла Хайме за руку.

– Я пойду с тобой.

Миган и Феликс посмотрели им вслед.

– Похоже, вы подружились с Хайме, – сказал Феликс.

– Да.

Она вдруг почувствовала смущение.

– С ним трудно сойтись, но он очень благородный и храбрый человек. И он очень преданный. Таких, как он, больше нет. Я не рассказывал тебе, как он спас мне жизнь, сестра?

– Нет. Мне было бы интересно послушать.

– Несколько месяцев назад правительство казнило шестерых борцов за свободу. В отместку Хайме решил взорвать плотину около Пуенте ла Рейна, к югу от Памплоны. Там в городе располагался штаб армии. Мы пошли ночью, но кто-то донес ГОЕ, и люди Акоки схватили троих из нас. Мы были приговорены к смерти. Чтобы напасть на тюрьму, понадобилась бы целая армия, но Хайме нашел выход. Он выпустил быков в Памплоне и в общей неразберихе освободил из тюрьмы двоих из нас. Третьего люди Акоки забили насмерть. Да, сестра, Хайме Миро – редкий человек.

Когда Хайме и Ампаро вернулись, Феликс спросил:

– Все в порядке?

– Да. Друзья нас подвезут. Мы поедем в Виторию.

Полчаса спустя появился крытый брезентом грузовик.

– К вашим услугам, – весело сказал шофер. – Залезайте.

– Спасибо, amigo.

– Рад вам помочь, сеньор. Хорошо, что вы позвонили. Эти чертовы солдаты расползлись повсюду как блохи. Вам с друзьями будет небезопасно разгуливать у всех на виду.

Они залезли в кузов грузовика, и большой фургон поехал на северо-восток.

– Где вы остановитесь? – спросил шофер.

– У друзей, – ответил Хайме.

И Миган подумала: «Он не доверяет никому. Даже тем, кто ему помогает. А как же иначе? Ведь его жизнь в опасности». Она продолжала размышлять о том, как это, должно быть, ужасно – постоянно находиться в тени этой опасности, скрываясь от полиции и солдат. И все потому, что он настолько верил в свои идеалы, что готов был за это умереть. Как это он говорил? «Патриот ты или мятежник – зависит от того, кто стоит у власти».

***

Поездка была приятной. Под тонким брезентом они были в безопасности, и Миган поняла, какой страх она испытывала, когда они шли по открытому полю, сознавая, что за ними охотятся. «А Хайме постоянно живет в таком напряжении. Какой же он стойкий».

Они с Хайме разговаривали, и им было легко, словно они знали друг друга всю жизнь. Ампаро Хирон слушала их беседу с безучастным видом и молчала.

– В детстве я хотел стать астрономом, – рассказывал Хайме.

Миган заинтересовалась.

– Почему же тогда вы?…

– На моих глазах застрелили моего отца, мать и сестер, убивали моих друзей. И я больше не мог смотреть на то, что творится на этой проклятой земле. Звезды казались мне убежищем. Но они были в миллионах световых лет от меня, и я мечтал о том, что когда-нибудь полечу к ним и навсегда покину эту ужасную планету.

Она молча смотрела на него.

– Но бежать некуда, так ведь? В конечном итоге каждый должен быть готов выполнить свое предназначение. Вот я и спустился на землю. Раньше я считал, что один человек не в силах изменить что-либо. Теперь я знаю, что это не так. Это доказали и Иисус, и Мохаммед, и Ганди, и Эйнштейн, и Черчилль. – Он криво усмехнулся. – Не подумай, сестра, что я сравниваю себя с кем-нибудь из них. Но на своем скромном месте я делаю все, что могу. И думаю, что каждый должен делать то, что может.

Миган спрашивала себя, был ли в его словах какой-то особый смысл, имевший отношение к ней.

– Когда я перестал мечтать о звездах, я пошел учиться на инженера. Я учился строить здания, а теперь я их взрываю. И вся ирония в том, что некоторые из уничтоженных мной домов я сам когда-то и строил.

Были сумерки, когда они добрались до Витории.

– Куда вас отвезти? – спросил шофер.