Расколотые сны Шелдон Сидни
***
– Мистер Сингер, доктор Сейлем на второй линии, – сообщила секретарь.
– Слышу.
Дэвид озабоченно потянулся к трубке. Что от него нужно Сейлему? Они не виделись уже много лет.
– Алло! Ройс?
– У меня для вас интересная информация. Это насчет Эшли Паттерсон.
Знакомая тревога стиснула сердце Дэвида.
– С ней что-то случилось?
– Помните, как долго и безуспешно мы пытались выяснить причину ее душевного заболевания?
Еще бы ему не помнить! Самое слабое место в тщательно выстроенной схеме защиты.
– Разумеется.
– Так вот, теперь я знаю ответ. Только сейчас звонил мой друг доктор Луисон, главный врач Коннектикутской психиатрической лечебницы. Недостающее звено головоломки – Стивен Паттерсон. Он постоянно насиловал Эшли, когда та была совсем еще ребенком.
– Что?! – неверяще охнул Дэвид.
– Доктор Луисон сам лишь недавно узнал об этом. Дэвид рассеянно слушал Сейлема, хотя мыслями был далеко. В мозгу настойчиво прокручивались слова Паттерсона: “Вы единственный, кому я доверяю, Дэвид… Кроме дочери, у меня никого нет. Она самое дорогое, что есть у меня на свете. Спасите ее… Прошу вас защищать Эшли… Не желаю, чтобы в этом деле был замешан кто-то еще… Никаких помощников…"
И тут Дэвид внезапно понял, почему доктор Паттерсон так упорно настаивал, чтобы он один представлял на суде Эшли. Стивен был в полной уверенности, что если Эшли и откроет что-то Дэвиду, тот промолчит и не станет выносить сор из избы. Поставленный перед выбором между дочерью и своей репутацией, Стивен выбрал репутацию. Хотел остаться чистеньким, пусть даже ценой жизни единственного ребенка! Сукин сын! Подонок! Дэвид, а ты круглый идиот! Но что тогда можно было сделать?! Чудо, что он вообще выиграл тот процесс! Иначе на совести у Дэвида была бы еще одна невинная жертва!
– Спасибо, Ройс, что сообщили. Какая мерзость!
– И мы еще удивляемся, почему бедняга стала убивать мужчин! Здорово ей, должно быть, пришлось натерпеться.
Они долго говорили о прошлом, прежде чем распрощаться.
***
Днем, зайдя в комнату отдыха, она увидела на столе небрежно сложенную газету “Уэстпорт ньюс” и, сама не зная почему, подошла ближе. На первой странице красовалась фотография отца в обнимку с Викторией Энистон и Катриной.
В глаза сразу бросились набранные крупным шрифтом строчки: “Прославленный кардиолог доктор Стивен Паттерсон объявил о своей помолвке с известной в светских кругах Викторией Энистон, имеющей от предыдущего брака трехлетнюю дочь Катрину. Доктор Паттерсон согласился работать в больнице Святого Иоанна на Манхэттене и в ближайшие месяцы переезжает в Нью-Йорк. Он и его будущая супруга уже купили дом на Лонг-Айленде…"
Эшли отбросила газету, как ядовитую змею. Лицо исказилось уродливой гримасой, превратившись в маску неудержимой ярости.
– Я убью эту сволочь! – истерически завопила Тони. – Убью!
Она совершенно не владела собой: вырывалась, царапалась, лягалась… Потребовалось несколько дюжих санитаров, чтобы усмирить ее и отнести в обитую войлоком палату, предназначенную специально для буйно помешанных, чтобы она не поранила себя. Пришлось также сковать ее по рукам и ногам. Когда служитель пришел покормить ее, Тони попыталась его убить, после чего Келлер отдал приказ не подходить к ней близко. Тони полностью завладела Эшли.
Теперь она не верила никому. Даже Гилберту. Увидев его, она злобно прошипела:
– Немедленно выпусти меня, ублюдок! Ненавижу!
– Мы обязательно выпустим вас, – пообещал Гилберт, – но прежде вы должны успокоиться.
– Я спокойна, мать твою! Совершенно спокойна! Разве не видишь? Отпусти! – визжала Тони. В уголках губ показалась пена, глаза закатились. Но Гилберт невозмутимо улыбнулся и присел на край кровати.
– Тони, когда вам на глаза случайно попался снимок отца, вы пообещали отомстить ему и…
– Лжешь! Я собиралась его прикончить!
– От ваших рук погибло достаточно людей. Не хотите же вы снова пустить в ход кинжал? Поверьте, вам это не к лицу. Совсем как в дешевом романе!
– Я не собиралась пускать в ход нож. Слышали когда-нибудь о соляной кислоте? Она разъедает все на свете, включая кожу и глаза. Погодите, пока я…
– Не стоит даже думать об этом, Тони.
– Ты прав! Пожалуй, лучше сжечь его живьем. Тогда ему не придется ждать, пока черти утащат его в ад и начнут поджаривать. Я сумею все обтяпать так, чтобы меня не поймали, если…
– Тони, забудьте об этом.
– Ладно, у меня в запасе еще немало способов… Гилберт огорченно вздохнул:
– Почему вы так рассердились?
– Разве не знаешь? Эх ты, медицинский гений! Он женится на женщине с трехлетней дочерью! И что будет с этой несчастной малышкой, мистер Знаменитый Психиатр? Не нужно быть ясновидящей, чтобы предсказать: то же, что случилось с нами. Ну так вот, больше я этого не допущу!
– Я надеялся, что за это время вы успели избавиться от ненависти.
– Ненависть? Хочешь знать, что такое настоящая ненависть?
***
Шел дождь, непрестанный, многодневный. Струи воды лились с неба, образуя серую стену. Капли уныло стучали по крыше несущегося с огромной скоростью автомобиля. Бесконечная блестящая лента шоссе уходила вдаль. Девочка украдкой взглянула на сидевшую за рулем мать и, счастливо улыбнувшись, запела:
Вокруг тутовника вприпрыжку
Гонялась за хорьком мартышка…
Мать дернулась, словно от удара и, на миг забыв обо всем, прикрикнула:
– Немедленно замолчи! Сколько раз повторять: не смей выть эту идиотскую песню! Меня от тебя тошнит, жалкая маленькая…
***
Она не успела договорить. Все происходило как при замедленной съемке. Машина не вписалась в поворот и, слетев с дороги, врезалась в дерево. Девочку выбросило из окна. Она больно ушиблась, но даже не потеряла дознания и почти сразу же вскочила. Мать зажало между креслом и рулевым колесом. Она истерически кричала:
– Эшли, вытащи меня! Помоги! Помоги! Но дочь молча наблюдала, не двигаясь с места, пока не раздался взрыв.
***
– Ненависть? Хочешь послушать еще?!
***
– Решение должно быть принято единогласно, – заявил Уолтер Маннинг. – Моя дочь – профессиональная художница, а не какая-то дилетантка…, сделала одолжение всем нам…, не можем же мы отказаться…, либо мы выберем работу моей дочери…, либо пастор останется без подарка…
***
Она припарковала машину у обочины, но не выключила зажигание. Пришлось подождать минут десять, пока Уолтер Маннинг не вышел на улицу. Он явно направлялся к гаражу, где оставил свое авто. Она вцепилась в баранку и нажала на педаль акселератора. Машина рванулась вперед. В последний момент Уолтер услышал шум мотора и обернулся. Она пристально всматривалась в лицо человека, который мгновение спустя уже лежал, бездыханный, под колесами. Изломанное тело отбросило в сторону, а она, не снижая скорости, умчалась. Свидетелей не нашлось. Господь был на ее стороне.
***
– Это и есть ненависть, доки! Настоящая ненависть! Гилберт Келлер не нашелся, что ответить, потрясенный силой этой хладнокровно-злобной жестокости. Он с трудом поднялся и вышел. Пришлось отменить все остальные консультации, назначенные на остаток дня. Келлер чувствовал, что должен побыть в одиночестве.
***
На следующее утро он поспешил в обитую войлоком комнату. Там уже царила Алетт.
– Почему вы так переменились, доктор Келлер? За что так наказываете меня? Неужели я в чем-то виновата? Не держите меня здесь.
– Вы выйдете, и скоро, – заверил доктор – Как дела у Тони? Что она вам сказала?
– Что мы должны сбежать отсюда и убить отца.
– Доброе утро, доки, – жизнерадостно вставила Тони. – Как дела? У нас все хорошо. Может, все-таки отпустите нас?
Келлер посмотрел в ее глаза. Глаза безжалостного убийцы.
***
– Мне ужасно жаль, что все так вышло, – посочувствовал Отто. – Такое стабильное улучшение и вдруг…
– Дошло до того, что сейчас я даже не могу добраться до Эшли. Она спряталась, и намертво.
– По-видимому, это означает, что лечение придется начать сначала.
– Не думаю, Отто, – возразил Келлер. – Мы достигли момента, когда все трое смогли без помех познакомиться друг с другом. Это уже немало значит. Следующим шагом должно быть воссоединение. Придется найти способ это сделать.
– Чертова статья. Как она попалась на глаза Тони?
– Нам еще крупно повезло.
– Повезло? – удивился Отто. – Ничего себе везение!
– Видите ли, эта ненависть зрела в Тони как нарыв, который мог прорваться в любую минуту. Теперь, когда мы все узнали, можно и нужно избавить от нее Эшли. Я хочу попробовать одну вещь… И если все сработает, значит, мы на верном пути. Если же нет… Тогда, боюсь, Эшли останется здесь до конца жизни.
– Что вы хотите делать?
– Думаю, пока Эшли не стоит видеться с отцом, но я позвоню в Национальное бюро вырезок «Бюро, которое занимается тем, что присылает вырезки из газет и журналов по требованию клиентов.» и договорюсь, чтобы мне присылали все материалы о докторе Паттерсоне, появляющиеся в печати.
– И что это даст? – удивленно заморгал Отто.
– Я стану показывать их Тони. В конце концов ее ненависть рано или поздно сама себя сожрет и угаснет. Таким образом я сумею помочь ей управлять всеми движениями души Тони.
– На это уйдет много лет, Гилберт!
– Вы преувеличиваете. Год-полтора, не больше. Но это единственный шанс, который остался у Эшли.
***
Только через пять дней Эшли пришла в себя. Когда доктор Келлер в очередной раз навестил ее, Эшли сконфуженно пробормотала:
– Доброе утро, Гилберт. Простите, что все так вышло.
– А я рад, что все так вышло. Теперь между нами не осталось ничего недосказанного.
Он кивнул охраннику, и тот быстро снял с девушки наручники. Эшли встала, потирая запястья.
– Говоря по правде, мне было не слишком удобно, – призналась она и, выйдя в коридор, тихо добавила:
– Тони очень сердится.
– Да, но я попытаюсь с ней договориться. Вот что, Эшли…
Они шли по коридору, тихо разговаривая. Куда девалась злобная фурия? Ее место заняла спокойна, выдержанная молодая леди, очевидно, получившая прекрасное воспитание.
***
Оказалось, что пресса явно балует доктора Паттерсона своим вниманием. Гилберт регулярно получал три-четыре статьи в месяц. В одной упоминалось о предстоящей свадьбе.
***
«В ближайшую пятницу доктор Стивен Паттерсон собирается устроить пышную свадебную церемонию в церкви на Лонг-Айленде. Коллеги и друзья жениха соберутся…»
Когда Келлер показал эту статью Тони, та закатила бурную истерику.
– Ничего, этот брак долго не продлится, – пообещала она, немного придя в себя.
– Почему, Тони?
– Потому что новобрачный скоро отправится на тот свет!
***
«Доктор Стивен Паттерсон оставил должность в больнице Святого Иоанна, чтобы взять на себя обязанность заведующего кардиохирургическим отделением в Манхэттенском методистском госпитале…»
***
– Чтобы можно было безнаказанно насиловать всех девочек, кто имел несчастье оказаться в этой больнице! – завизжала Тони, прочтя заметку.
***
«Доктор Паттерсон получил премию Ласкера за выдающуюся медицинскую деятельность. Награду вручали в Белом доме…»
– Им следовало бы повесить ублюдка, – коротко прокомментировала Тони.
Но Келлер не опускал рук. Он неукоснительно собирал вырезки и оставлял в комнате Тони. Шло время, и Тони, казалось, уже была не так непримиримо настроена против отца, словно ее эмоции выдохлись, изжили себя. Ненависть сменилась гневом, а потом чем-то вроде покорности судьбе. Наконец пришло известие, что доктор Паттерсон переехал в только что купленный дом на Манхэттене, но планирует приобрести поместье в Хамптонсе, где собирается проводить летние отпуска вместе с женой и дочерью.
Тони горько расплакалась:
– Как он посмел сотворить такое с нами!
– Вы считаете, что малышка заняла ваше место, Тони?
– Не…, не знаю. Все так смешалось…
***
Прошел еще год. Эшли приходила к доктору Келлеру на сеансы три раза в неделю. Алетт почти каждый день рисовала, но Тони отказывалась петь или играть.
В канун Рождества Гилберт показал Тони новую вырезку с фотографией счастливого семейства Паттерсонов. Подпись гласила:
ПАТТЕРСОНЫ РЕШИЛИ ОТПРАЗДНОВАТЬ РОЖДЕСТВО В ХАМПТОНСЕ
– Мы обычно проводили Рождество вместе, – с легкой завистью вздохнула Тони. – Он всегда дарил мне чудесные подарки. Знаешь, он был не так уж плох. Если не считать того самого…, ну ты понимаешь, он был идеальным отцом. Думаю, он по-настоящему меня любил.
Гилберт радостно улыбнулся. Верный, хотя еще робкий знак очередного перелома болезни.
В один прекрасный день Гилберт Келлер, проходя мимо комнаты отдыха, услышал голос Тони и невольно замер. Девушка распевала под собственный аккомпанемент. Гилберт заглянул в комнату, но Тони, целиком поглощенная музыкой, ничего не замечала вокруг.
На следующем сеансе доктор Келлер спросил у нее:
– Ваш отец стареет, Тони. Какие, по-вашему, чувства вы будете испытывать, когда он умрет?
– Я…, мне не хочется, чтобы он умирал. Знаю, что наговорила вам кучу глупостей, но лишь потому, что была зла на него.
– А сейчас? По-прежнему сердитесь?
– Нет, – немного подумав, призналась девушка. – Не сержусь, но ужасно обижена. Кажется, вы были правы. Я действительно считала, будто малышка вытеснила меня из сердца отца. Совсем запуталась… Но, говоря по правде, мой отец имеет право на собственную жизнь, как, впрочем, и Эшли. Не стоит вмешиваться в чужую судьбу.
Доктор Келлер широко улыбнулся.
"Кажется, мы вновь на верной дороге. Теперь нам ничего не страшно”.
***
Отныне все трое свободно и не стесняясь беседовали друг с другом.
– Эшли, без Тони и Алетт вам пришлось бы куда тяжелее, – твердил доктор Келлер. – Вы просто не смогли бы вынести боли и неизвестно, выжили бы или нет. Как вы теперь относитесь к отцу?
Эшли сосредоточенно закусила губу.
– Знаете, – медленно выговорила она, – я никогда не забуду того, что он сделал со мной, но теперь способна простить его. Все, что мне хочется сейчас, – оставить позади прошлое и смело смотреть в будущее.
– Но для этого мы должны соединить вас. Как считаете, Алетт, я прав?
– Но смогу я по-прежнему рисовать, когда стану Эшли? – встревожилась Алетт.
– Разумеется.
– Тогда я согласна.
– А вы, Тони?
– Как насчет музыки?
– Кто может вам помешать?
– В таком случае я с вами.
– Эшли?
– Я готова к тому, чтобы мы трое соединились. Но прежде хочу поблагодарить за то, что помогли, когда я так отчаянно в этом нуждалась.
– Очень рада, крошка, – засмеялась Тони.
– Помни, мы всегда вместе, – добавила Алетт. Настала пора для последнего шага – интеграции.
– Вот и хорошо. Эшли, попрощайтесь с Тони и Алетт. Эшли глубоко вздохнула:
– Прощайте, Тони, Алетт.
– Прощай, Эшли.
– Береги себя, Эшли.
Уже через несколько минут Эшли погрузилась в состояние глубокого гипноза.
– Эшли, больше вам нечего бояться. Все проблемы решены, – начал Келлер. – Отныне вы сами способны защищаться и не нуждаетесь в “заместителях”. Ваша жизнь в ваших руках. И не стоит прятаться от трудностей, нужно стараться решить все проблемы. Вы взрослый человек и вполне способны с ними справиться. Вы согласны со мной?
– Да, доктор. Я готова ко всему и ничего не боюсь.
– Прекрасно. Тони? Молчание.
– Тони? Молчание.
– Алетт? Тишина.
– Алетт! Тишина.
– Они ушли. Теперь вы полностью исцелились, Эшли, и стали новым человеком. Все кончено. Лицо Эшли осветилось радостью.
– Просыпаетесь на счет “три”. Один…, два…, три… Эшли открыла глаза и по-детски восторженно заулыбалась.
– Это…, это случилось, верно?
– Да, Эшли. Все прошло.
– И я свободна! – восторженно выдохнула девушка. – О, спасибо, Гилберт. Я…, я чувствую себя так, словно непроницаемый черный занавес, который отгораживал меня от обычных людей, неожиданно поднялся.
Доктор Келлер взял ее за руку:
– Не могу выразить, как счастлив. Следующие несколько месяцев уйдут на различные тесты, и, если все обернется, как я ожидаю, мы отпустим вас домой. Как только обоснуетесь, я договорюсь об амбулаторном лечении.
Эшли кивнула, слишком переполненная эмоциями, чтобы говорить.
Глава 28
Доктор Келлер сдержал слово и попросил Отто Луисона вызвать независимых психиатров-экспертов. В тестах использовались гипнотерапия и амитал натрия.
– Здравствуйте, Эшли. Я доктор Монфорт и хотел бы задать вам несколько вопросов. Что скажете о себе?
– Я в полном порядке, доктор. Чувствую, что наконец оправилась от долгой и тяжкой болезни.
– Как по-вашему, вы дурной человек?
– Нет. Я знаю, что совершала много ужасных поступков, но не считаю, что несу за них ответственность.
– Вы кого-то ненавидите?
– Нет.
– А отец? Как вы к нему относитесь?
– Когда-то ненавидела так, что хотела убить. Но теперь все ушло. Видимо, он сам над собой не властен. Слабый человек и несчастный. Надеюсь, он когда-нибудь обретет покой.
– Вы хотели бы снова увидеться с ним?
– Думаю, будет лучше, если этого не произойдет. У него своя жизнь, у меня своя. Новая.
– Эшли!
– Да?
– Я доктор Вон. Хотелось бы немного потолковать с вами.
– Пожалуйста, доктор.
– Вы помните Тони и Алетт?
– Разумеется. Но их больше нет.
– Что вы к ним испытываете?
– Вначале, узнав о них, смертельно испугалась, но теперь понимаю, что нуждалась в них. И благодарна за все, что они сделали для меня.
– Вы крепко спите по ночам?
– Теперь да.
– Можете рассказать свои сны?
– Раньше я страдала от кошмаров. Кто-то постоянно гнался за мной. Преследовал, хотел убить. Я думала, что не проживу долго.
– А сейчас? По-прежнему мучаетесь кошмарами?
– Нет. Больше нет. У меня самые мирные сны. Я вижу яркие цветы, смеющихся детей. Что мне приснилось прошлой ночью? Что я на лыжном курорте и лечу с крутого склона. Это было чудесно. Теперь я больше не боюсь холода.
– А отец? Как вы к нему относитесь?
– Желаю ему счастья и хочу сама стать счастливой.
***
– Здравствуйте, Эшли. Рад видеть вас.
– Здравствуйте.
– Я доктор Хелтерхофф.
– Счастлива с вами познакомиться.
– Мне никто не говорил, как вы красивы. Кстати, по-вашему, вы хороши собой?
– Ну…, довольно привлекательна…
– Я слышал, что у вас прекрасный голос. Это правда?
– Я нигде не училась, но умудряюсь не фальшивить, – рассмеялась девушка.
– И к тому же рисуете. Хорошо?
– Неплохо для любителя.
Доктор задумчиво изучал лицо девушки.
– У вас есть какие-то проблемы, которые вы хотели бы обсудить со мной?
– Сейчас даже сообразить не могу. Кажется, нет. Меня прекрасно лечили.
– Не хотели бы вы уехать отсюда в широкий мир?
– Я много думала об этом. Очень страшно, но в то же время эта мысль меня волнует.
– Боитесь, что не найдете места среди людей?
– Нет. Я хочу начать новую жизнь. Меня не зря считают квалифицированным компьютерным специалистом, и, хотя я не смогу вернуться в компанию, где работала до суда, уверена, что всегда найду другое место, ничем не хуже…
Доктор Хелтерхофф кивнул:
– Спасибо, Эшли. Беседовать с вами настоящее удовольствие.
***
В кабинете Отто Луисона собрался консилиум. Кроме Отто, здесь сидели доктор Монфорт, доктор Вон, доктор Хелтерхофф и Гилберт Келлер. Закончив читать отчеты, Отто взглянул на Келлера и улыбнулся:
– Поздравляю. Все заключения положительны. Вы проделали великолепную работу.
– Она необычайная женщина, Отто. Я счастлив, что вернул ей здоровье.
– Она согласилась на амбулаторное лечение после того, как выйдет отсюда?
– Да, и охотно.
– Вот и хорошо. Я составлю все бумаги и подпишу документы о выписке, – объявил Отто. – Благодарю вас, джентльмены, я высоко ценю вашу помощь.
Глава 29
Уже через два дня все было подготовлено. Эшли вызвали в кабинет доктора Луисона. Там же присутствовал и доктор Келлер. Вместе они решили, что Эшли вернется в Купертино, где будет продолжать амбулаторное лечение под наблюдением одобренных судом психиатров.
– Ну вот и настал торжественный момент! – провозгласил доктор Луисон. – Вы волнуетесь?
– Волнуюсь, перепугана и…, и еще не знаю что. Чувствую себя птичкой, которую выпустили из клетки. Хочется расправить крылья и взлететь.
Девушка восторженно улыбалась, но в глазах таилась настороженность.
– Я рад, что вы поправились, но…, но буду скучать по вам, – признался Гилберт.
Эшли порывисто сжала его руку:
Читать бесплатно другие книги:
