Волчонок Ваня Суслин Дмитрий

Волчонка тоже скоро надо будет брать на охоту.

* * *

В первый раз Волк почувствовал, что ему вдруг до зуда за ушами захотелось поохотиться еще в родном городе, у Михаила. И Мишка сам, а никто иной, навел его на это желание, рассказав, что около общежития появилась банда подростков, которые пристают к девушкам из первого подъезда.

Роман тогда почувствовал, что ему будет очень плохо, пока на территории, где он живет, хозяйничает кто-то другой. Он никогда в жизни не был крутым. Даже в детстве всячески избегал драк и прочих мальчишеских стычек. Но тут его возмутила сама мысль, что кто-то делает то, что ему не нравится.

В тот же вечер Роман вышел на улицу и стал обходить квартал дом за домом, пока не нашел тех, кого искал. Это были подростки пятнадцати-шестнадцати лет, которые просто сходили с ума от безделья. В другой раз Роман не обратил бы на них внимания и прошел своей дорогой. Но подростки вели себя слишком нагло, и с первого взгляда Роман определил, что они сами ищут ссоры. Их было шесть человек.

Ноздри Романа стали раздуваться, и он остановился в нескольких шагах от мальчишек. Как он и ожидал, это им не понравилось. Но они не стали протестовать, а просто встали с места, на котором сидели и куда-то пошли. Роман последовал за ними. Один из парней оглянулся и глянул на него с недоумением, что-то тихо сказал приятелям, и те прибавили шагу.

Роман, чтобы не отстать тоже прибавил скорость. Так они прошли несколько домов. Враги отступали. Они не хотели отстаивать права на эту территорию. ОНИ ИСПУГАЛИСЬ.

Волк прогнал чужаков. Подростки покинули этот район. Они были не местные, и Роман смог показать им это. Когда ребята исчезли за углом последнего дома этого квартала, Волк остановился и вздохнул полной грудью. После этого он пошел обратно. Только теперь его походка была легкая и слегка ленивая.

На следующую ночь Роман снова сделал обход своих владений, и только когда возвращался обратно, то поймал себя на мысли, что он действительно теперь перестал быть человеком. Он стал руководствоваться инстинктами, а не разумом. От этого Роману делалось очень плохо. Так плохо, как еще ни разу до этого не было…

Он заставил себя не ходить на улицу в следующую ночь. Это было трудно. Роман не мог спать. Рядом на раскладушке сопел Волчонок и не давал сосредоточить мысли.

Обрывками вспоминал он, как покинул дом. И мать тут была совершенно ни при чем. Муж ее действительно попросил уйти, но на мальчика она совершенно не обратила никакого внимания. Ей было все равно. Ее интересовала только она сама и более никто. Тем более сын. И так было всегда.

Она просто попросила Романа освободить помещение от посторонних детей. Сын сказал, что мальчик никуда не уйдет, а если уйдет, то он уйдет вместе с ним.

– Ради бога! – с томным вздохом измученной женщины сказала мать.

И Роман ушел вместе с Ваней из дома. Сначала они остановились у Михаила, приятеля Романа, но долго у него жить не стали. Михаил был слишком шумным, пьяным и любопытным. Через два дня он стал приставать к Роману, чтобы тот подробнее рассказал о своих делах.

– Ваня, то он может быть и Ваня, – сказал он про Волчонка, – только что-то не похоже, что он из деревни.

Волк посмотрел Мише в глаза. Очень внимательно посмотрел.

От его долгого взгляда тому стало не по себе.

– Ты слишком любопытен, мой друг, – сказал Волк.

Потом оказалось, что у них нет денег. Ни копейки. Михаил тоже сидел на мели и сдал последние бутылки. А надо было на что-то жить. И Роман понял, что надо идти на настоящую охоту.

Задача оказалась почти неразрешимой. Волк некоторое время не знал, как к ней подступиться. Что он должен был делать? Неужели по звериным законам он должен был идти и, потому, что он сильнее, пользоваться беззащитностью слабых? Но то, что можно было спокойно делать в волчьей шкуре, нельзя было делать, будучи человеком. Здесь, в этой жизни, он не мог обидеть слабого.

Роман сделал для себя важное открытие. С тех пор, как он стал Волком, он был лучшим человеком, чем до этого. Честнее перед самим собой. Он смелее совершал те поступки, на которые у него никогда бы не хватило мужества, если бы он оставался тем, прежним, Романом. И от этого было иногда легко на душе, и не хотелось выть от тоски.

Мир населен хищниками и теми, на которых эти хищники охотятся и за счет которых существуют на свете. И очень неплохо существуют. Раньше Роман не принадлежал к отряду хищников. Но теперь все изменилось. Он стал хищником. Настоящим хищником. И вокруг него тоже были хищники, те, остальные. С кем же он должен быть? Ответ был только один. Ни с кем. Он должен быть сам по себе. Потому что на нем ответственность за Волчонка. Где он должен добыть еду для Волчонка? Отнять ее у тех, остальных? Он ведь хищник.

Этого Волк не мог сделать.

Идти работать?

От одной этой мысли становилось плохо. Как ужасно быть волком! Работа это клетка. Самостоятельно войти в клетку не сможет ни один волк. Это раньше, Роман хоть и с трудом, но мирился со своим положением. С тем, что работает на заводе и окружен грубыми невежественными людьми, которых ничто не интересует, кроме как дождаться конца рабочего дня и бежать за бутылкой. Он чувствовал, что, в конце концов, сам становится таким же от той безысходности, что движет этими людьми. С тем, что мать вытирает об него ноги и не считает за человека. А ведь это именно она когда-то заставила его пойти на завод. Каким он был дерьмом! Его убедили каким-то жалким заработком, который, впрочем, быстро кончился, как только начальство прижало его брата рабочего к стенке и показало ему кукиш. Огромный и жирный такой кукиш! И он остался ждать. Ждать тех самых высоких заработков. Дурак! Надо было удирать оттуда сразу и плевать на все! Силы есть, мозги тоже. Но Роман не смог преодолеть свою натуру. Остался и плыл по течению как кое-что, авось куда вынесет.

И вот вынесло.

Он перестал быть человеком, и превратился в монстра, которым киношники во всем мире пугают людей. А впрочем, был ли он когда-нибудь человеком?

Теперь ему осталось только одно. Охотиться на людей. Если он этого не будет делать, то не сможет жить.

Была и минута слабости, когда Волк готов был сознаться во всем и отдать себя и Ваню в руки врачей. Пусть изучают люди в белых халатах феномен оборотней.

Но волки не умеют сдаваться.

Роман не смог пересилить свою новую натуру. Он не сдался.

Может быть потому что, он был не один. Может быть потому, что у него был Ваня. Волчонок Ваня.

Охотиться Волк решил на хищников, потому что на других охотиться было бы нечестно. Не много чести валить слабых и беззащитных. А вот хищники это другое. Это интересно.

ЭТО ПАХНЕТ КРОВЬЮ.

Нет слаще запаха. Тогда, когда он шел за подростками, тоже пахло кровью. Но он не продолжил погоню. А жаль. Но с другой стороны, какой с них прок? Денег у них нет, еды тоже.

Надо искать хищников покрупней. И поопасней.

У Волка не было никакого оружия. Но оно ему и не нужно. Он чувствовал, что может обойтись и без оружия. И он решил попробовать.

Сердце колотилось в груди, и кровь ходуном ходила по жилам, когда Волк вышел на первую настоящую охоту. Он никому ничего не сказал. Ни Ване, ни Михаилу. Пошел по безлюдным вечерним улицам города. Когда-то это был милый и чудный городок. Теперь грязный и мрачный он превратился в скопище порока, где правят денежные мешки. Вот за этими денежными мешками и отправился Волк.

Первым денежным мешком оказался жирный малый, который вылез из старенького «Вольво» с таким видом, словно это был Роллс-ройс с золотыми ручками. Новый русский. Ну что ж, сегодня он поплатится за свой малиновый пиджак! Хоть на улице и был ноябрь, и парень был в плаще, Волк был уверен, что этот парень носит малиновый пиджак. Пролетарское начало и ненависть ко всем малиновым пиджакам еще более вселили уверенность в Волке. Парень зашел в круглосуточное кафе. Волк вошел следом и нагло встал прямо перед ним в очередь. Парню это явно не понравилось. Он смерил Романа высокомерным взглядом, но ничего не сказал. Волк достал из кармана две последних бумажки и стал вертеть их в руках. Ему хватило только на одну сосиску, политую кетчупом и стакан разбавленного сырой водой яблочного сока. Роман взял свой обед и занял место за стойкой. Это было совсем маленькое кафе, и в нем стояло всего три стола на длинных ножках. Стульев не было. Малиновому пиджаку места не хватило. Он минуту стоял и раздумывал над ситуацией, потом подошел к Роману, и грубо оттолкнув его, пристроился рядом. Волк сделал вид, что ничего не произошло. Он медленно продолжал есть. Пищу пережевывал тщательно, и не торопясь. Малиновый пиджак ел быстро и бросал недовольные взгляды на Романа. Он был не выше его ростом, но намного здоровей в плечах. Его, конечно, оскорбило поведение Романа, и он никак не мог решиться на поступок, который должен быть присущ крутому парню.

– Ты в следующий раз без очереди не лезь, – наконец решился он.

Волк промолчал. Проглотил остатки сока и поставил стакан на стол. Вытер рукавом рот. Малиновый пиджак не увидел в его глазах раскаяния. Он немного подумал и снова добавил:

– А то уши оборву.

Такая изощренная фраза понравилась Роману.

– Надорвешься, – ответил он равнодушным голосом. – А не нравится здесь – жри в ресторане.

Малиновый пиджак тихо выругался. От злости он даже перестал есть.

– У тебя же много денег, – продолжал издеваться Волк. – Чего ты сюда приперся?

– Выйдем, поговорим? – тоном бравого ковбоя спросил малиновый пиджак.

– О чем мне с тобой говорить? – ответил Роман и вышел из кафе.

Толстяк бросил свою еду и с победным видом кинулся за ним.

Когда он вышел на улицу, того, кто его оскорбил, уже не было.

– Урод! – сквозь зубы пробормотал малиновый пиджак.

Он чувствовал себя героем, одержавшим большую победу. Возвращаться в кафе он не стал, потому что есть ему уже не хотелось, а телом овладело сладостное возбуждение от собственной смелости. Он поспешил к машине, вставил ключ в замок и увидел Волка.

Драки никакой не было. Волк просто нанес парню сильный удар, который сразу разбил ему пол лица, и схватил руками за горло.

– Ты сейчас умрешь! – говоря эту фразу, Роман стремился, как можно старательней изобразить маньяка из видюшного фильма. Это ему удалось, потому что он увидел в глазах жертвы страх. Тот самый страх, какой он видел в глазах всех животных, которых убивал, когда был волком.

Толстяк заверещал как свинья, которая видит крестьян, подкрадывающихся к ней, чтобы ее прирезать, но Волк заткнул ему рот рукой. Он чувствовал себя сильным. Очень сильным. Трепещущееся и бившееся в его руках тело не имело шансов вырваться, а если бы парень и попытался, то ему бы пришел конец, поэтому Волк очень хотел, чтобы он не сопротивлялся. Ему будет достаточно одного взгляда, чтобы сделать все, что он хочет.

– Ты хочешь жить?

Парень усиленно закивал головой.

– Но это будет тебе дорого стоить.

Парень опять утвердительно замотал головой.

– Деньги. – Волк разжал на шее парня руки и дал ему возможность говорить.

По жирному лицу парня вместе с кровью текли слезы, но Роман не чувствовал к нему жалости.

– Деньги у меня в машине, – заикаясь от страха, сказал несчастный малиновый пиджак.

– Давай их сюда и не делай лишних движений.

Парень послушно залез в машину и трясущимися руками вытащил из бардачка толстый бумажник. Протянул его Волку. Тот взял бумажник, не глядя, раскрыл и, вытащив содержимое, небрежно сунул в джинсы, а бумажник швырнул парню в лицо. Тот схватил его и разрыдался.

– Уезжай! – приказал ему Волк. – И лучше никогда обо мне не вспоминай!

«Вольво» поспешно уехал. Волк проводил его взглядом и исчез в темноте.

На следующий день он принес в комнату общежития полную сумку продуктов и кинул Волчонку огромную мягкую игрушку. Ваня счастливо обнял розового слона и сразу спросил:

– Ты был на охоте, Волк?

– Да.

– А когда ты возьмешь на охоту меня?

– Скоро.

Роман упал на раскладушку. Он вспомнил лицо парня, запах его крови и прошептал:

– А ведь я мог его убить.

Нет, наверно он раньше все-таки был более человеком, чем теперь.

* * *

Через час Волк был у подземного перехода. Длинный приехал на мотоцикле. Он долго оглядывался вокруг, прежде чем спуститься вниз. Съехал прямо на мотоцикле. Владелец магазина приехал на машине. Он был не один – с ним было еще двое парней. Волк подумал, что в этот раз охота сорвалась. Длинного решили кинуть. Разборки между бизнесменами всегда приносили сюрпризы. От них всегда можно было ожидать нелепостей и непредвиденных обстоятельств. Но он не ушел, решил посмотреть до конца. Осторожно нырнул в подземку и спрятался за одной из колонн. Он умел быть неслышным и незаметным. Слиться с чернотой ночи, серостью утра и багровыми красками заката ему было нетрудно. Ночью все кошки серы. Волки ночью все черны.

Длинный стоял и ждал. Он был видимо очень хитрым, потому что спрятал мотоцикл, и казалось, что он пришел сюда пешком, а транспорт оставил наверху. Он безо всякого страха посмотрел на пришедших.

Владелец магазина спрятался за своих телохранителей. У тех в руках были пистолеты. Они направили их на длинного, но стрелять не стали. Длинный, словно ничего не происходило, ждал.

– Я знаю, что ты пешка, – обратился к длинному владелец магазина.

– Бабки! – перебил его длинный. – Ты знаешь, если Хозяин просит, то не важно, кому ты их отдашь. Если не мне, то придет другой, и он уже не будет просить. Он заберет все, что у тебя есть вместе с твоей жизнью. Отдай деньги, и я ничего ему не скажу про твои фокусы.

Голос у длинного был такой спокойный, что все трое замешкались. На лицах у них появилась растерянность. Они явно не знали, как им поступить. Наконец владелец вытащил из-за пазухи бумажный пакет. Длинный протянул к пакету руку. И тут в руке одного из парней мелькнул нож.

– Падлы! – закричал длинный, отбивая нож. Он оказался более ловким, чем его противники. – Теперь вам всем крышка!

Оппоненты стояли совершенно растерянные. Они не знали, что предпринять и как поступить. Зато длинный прекрасно знал, что ему делать. Он выхватил пакет с деньгами и бросился за колонну, где стоял его мотоцикл. Телохранители владельца магазина наконец пришли в себя и кинулись за ним. Но они опоздали. Бешено взревел мотор мотоцикла, и длинный уже мчался наверх по дорожке для инвалидных колясок. Телохранители, громко ругаясь, остановились и увидели, как за мотоциклом рванула какая-то темная фигура, словно запоздавшая тень бросилась догонять хозяина. Потом оба они – мотоциклист и его тень скрылись из виду.

Волк бежал тихо и быстро. Длинный прибавил скорость, но его преследователь не отставал. Он бежал широкими прыжками и с каждой секундой становился все ближе и ближе к машине. Дыхание у него было ровное и спокойное. Мотоциклист, наконец, заметил, что его преследуют. Он растерянно оглянулся, и Волк поймал его испуганный взгляд. Длинный нажал на газ, но было поздно. Волк сделал прыжок и оказался на заднем сиденье за мотоциклистом. Раздался громкий и резкий визг тормозов. Мотоцикл перевернулся в воздухе и рухнул на землю.

Волк встал первым и подошел к длинному. Тот лежал на спине и стонал. На первый взгляд он не пострадал, только сильно расшибся при падении. Шевелиться он тоже не мог, потому что не оправился от шока. Волк нагнулся над лежащим и вытащил у него из-под куртки бумажный пакет. И длинный только теперь увидел его лицо. В темноте ночи оно показалось ему ужасным. Длинный вздрогнул и задрожал, хотя до этого всегда дрожали другие, те, к которым приходил он.

– Кто ты такой? – он все-таки нашел в себе силы задать вопрос.

Волк ничего не ответил. Он отвернулся и ушел. Длинный сразу стал смелей. Он стал ругаться и выкрикивать угрозы, но его уже никто не слышал. Волк был далеко. Он возвращался в свое логово. Теперь он жил не в общежитии, а в квартире, которую снял сразу, как они с Волчонком приехали в этот город.

Мальчик открыл ему дверь после условленного звонка. Он тоже изменился. Длинные волосы, слегка вытянувшаяся вперед нижняя часть лица, мягкий пушок над верхней губой. И все равно он был чертовски мил. Даже в этом дьявольском обличье. Свет он не включал, потому что оба прекрасно видели в темноте. Фонариками блеснули его глаза. Он говорил тихо, потому что шла охота. Крался неслышно, почти как Волк. А зубы у него были такие белые, что даже отражали свет уличных фонарей за окном. Волчонок широко улыбнулся, когда увидел Романа.

– Ты вернулся?

Только ребенок может задать такой вопрос.

– Ты мне что-нибудь принес?

– Сегодня нет. Магазины уже закрыты.

Волчонок обиженно запыхтел. Роман обнял его и успокоил:

– Завтра у тебя будет все, что захочешь. Вернее не завтра, а потом, после… Ну, ты понимаешь.

– После того, как мы побудем волками, да?

– Да.

– А когда мы поедем в лес?

– Утром.

– Значит сейчас спать?

– Спать.

Утром они уже были на автовокзале и успели к первому рейсу. В автобусе еще немного поспали. Через пять часов их уже встретил весенний лес. В городе снег давно сошел, а в лесу его было еще так много, что не верилось, что кончается март. И все-таки даже и здесь весна брала свое. Природа просыпалась. Волк и волчонок зашли в самую глухую чащу и вдыхали полной грудью холодный весенний воздух. Небо было прозрачным и чистым. Это означало, что ночью будет хорошо видна луна.

Целый день они бродили по лесу, по колено, проваливаясь в снег. Под ногами трещала и ломалась тонкая корка, но они знали, что очень скоро наст будет прекрасно держать их обоих. Они шли и шли, забираясь все дальше и дальше. Там где они шли, сразу смолкали все звуки. Птицы прекращали пение, и даже деревья и кусты не скрипели при их приближении. Но может быть, им это только казалось?.. Волк и его детеныш промокли от пота и снега, но не обращали на это внимания. Когда солнце прошло половину своего пути, они перестали между собой разговаривать. Им это уже было не нужно. Они понимали друг друга по взглядам и движениям. Теперь они шли и знали, зачем и куда. Они шли по следу и с каждым шагом прибавляли скорость. Если бы их увидел кто-нибудь из людей, то не поверил бы своим глазам. Они шли так быстро, как не могут ходить люди по снегу даже на лыжах. Но лес был пустынен, и их никто не увидел.

* * *

Наст легко выдерживал взрослого волка и волчонка. Они мчались быстро и стремительно. Лосиха и лосенок не могли бежать так же стремительно, потому что проваливались в снег, и, вытаскивая из него ноги, изранили их в кровь. По кровавым следам и бежали волки. Они не торопились, действовали коварно и хитро. Делали вокруг своих жертв широкие круги, стараясь оторвать их друг от друга. Их план со временем стал воплощаться в жизнь. Лосенок стал отставать. Его бока тяжело поднимались и опускались, по нему лился холодный пот страха. Он чувствовал приближение гибели и жалобно стонал, призывая мать прийти ему на помощь. Но и волчонок тоже стал выдыхаться. Он ведь был еще очень мал – его ровесники, настоящие волчата, еще не покинули родительское логово, а он уже охотился.

Волк увидел это и решил кончать охоту. Он сделал роковой для лосенка прыжок, щелкнули зубы на хребте, и лосенок с громким криком свалился в снег. Волк, не останавливаясь, кинулся на лосиху и стал гнать ее дальше. Он гнал ее очень долго, и, хотя она все время пыталась повернуть в ту сторону, где остался детеныш, он пресекал все ее движения и гнал только вперед. Но нападать на нее не стал, а, оставив обессиленную жертву в самом глубоком сугробе, побежал обратно.

Лосенок жалобно ревел на весь лес и терял силы. Снег вокруг него был залит кровью, а перед его мордой, не решаясь напасть, крутился волчонок. Он даже перед этим детенышем был маленьким и беззащитным. Волк набросился на лосенка и прикончил его в мгновение ока. Просто перерезал ему горло.

Это была их первая крупная добыча.

* * *

Вспыхнул красный свет светофора, и Григорий Петрович попросил шофера остановиться. Он сидел рядом с ним на переднем сиденье и всегда внимательно следил за тем, чтобы тот не нарушал правила дорожного движения.

– Григорий Петрович, – протянул телохранитель Эдик, бывший спецназовец, – но ведь нет же никого!

– Неважно, – строго сказал Григорий Петрович. – Мы везде должны быть самими собой. Это самое слабое место даже глубоко интеллигентных людей – терять свое лицо, если его не надо ни кому показывать.

Тут к машине подбежал мальчик лет десяти и предложил свои услуги по помывке машины.

– А ну брысь отсюда! – гавкнул на него Эдик.

Мальчик обиженно сложил губы но не отошел. Он словно понял, что не Эдик главный в машине, а тот, что постарше. Григорию Петровичу это очень понравилось. Он вообще питал слабость к ребятам, которые сами зарабатывают на жизнь деньги. И хорошо живут! Вон как этот малец хорошо одет. Ничуть не хуже чем его собственный сын, прогульщик и лодырь.

– Протри лобовое стекло, – сказал он мальчику.

Тот улыбнулся, и мокрая тряпка прошлась по стеклу. Вытирая окно, мальчик не переставал улыбаться.

– Видите, как надо работать с клиентами? – поучительно сказал сидевшим сзади телохранителям Григорий Петрович. – С улыбкой, что бы тебе не говорили. Этому я и пытаюсь научить своих сотрудников. Без толку, правда…

– Вот и берите его к себе в банк! – захохотал Эдик.

– Светофор у них, что ли, сломался? – заметил водитель. – Сколько уже стоим, а все красный.

Не успели Эдик и Григорий Петрович как следует задуматься над его словами, как щелкнул замок в дверце машины и в ней оказался незнакомый и странный парень. Эдик профессионально сунул руку во внутренний карман пиджака, но парень оказался быстрее. Он сделал только одно движение, и телохранители отвалились на спинки кресел. А напавший спокойно закрыл все стекла.

Григорий Петрович смотрел на молодого человека с недоумением.

– Что вам угодно, милостивый государь? – даже в этой ситуации в нем было что-то барское и величавое.

– Мне нужен кейс, который лежит у вас на коленях.

– Это ограбление?

– Да.

– А если я не подчинюсь? – Григорий Петрович стал терять уверенность в себе.

Стекла в машине были тонированные, и надеяться, что снаружи его кто-нибудь увидит, было бессмысленно. А мальчик, моющий стекло, придавал машине вовсе мирный вид. Банкир посмотрел на мальчика и поймал на себе его взгляд. Мальчик опять улыбнулся. В этот раз в его улыбке были несколько другие чувства. Григорий Петрович уловил в его глазах радость и торжество. Банкир отвернулся от мальчика, когда тот дыхнул в стекло, якобы найдя на нем заметное только ему одному пятнышко. Открылись его ровные и невероятно белые зубы, затем губы снова сложились в доброжелательную улыбку. Скрипнуло под сухой газетой стекло.

«Вот бесенок! – неожиданно подумал банкир. – Он же с ним заодно!»

– Если вы не подчинитесь мне, то я сделаю с вами то же самое, что и с вашими людьми, но только намного больнее. И потом вы будете жалеть об этом всю оставшуюся жизнь. – Молодой человек сделал небольшую паузу и прибавил: – В инвалидной коляске.

Банкир вздрогнул. Он посмотрел на своих людей, потом в глаза молодого человека и поверил. Поверил этим глазам.

– В кейсе не только деньги, – сказал он. – Тут еще важные документы. Вы хотите забрать и их?

– Я возьму все, а уж потом решу, что мне нужно, что нет.

– Извольте, – банкир протянул кейс.

– Благодарю вас, – вежливо сказал молодой человек.

Мальчик за стеклом улыбнулся еще шире.

– Приятно иметь дело с интеллигентными людьми, – сказал банкир. – Кому я обязан честью быть ограбленным?

– Мы волки. А теперь прощайте…

Больше Волк ничего не сказал. Он стукнул в стекло, и мальчик убежал. Роман проводил его взглядом и, когда тот исчез из виду, покинул машину.

Банкир облегченно вздохнул и поблагодарил судьбу, что не сделал ничего неправильного. Два его человека, так и не пришедшие в себя, доказывали это. Тут бы не помог и маленький дамский браунинг, что лежал во внутреннем кармане его модного пальто, как не помог он Эдику.

Он, действительно, правильно себя повел, потому что теперь

ВОЛК И ВОЛЧОНОК ОХОТИЛИСЬ ВМЕСТЕ.

* * *

Мальчик с любопытством сунул нос в добытый при его участии кейс и принюхался.

– Какие-то бумаги, – разочаровано сказал он Волку.

Роман тоже был растерян. В кейсе денег не было. Куча ничего не говорящих ему бумаг. Может быть, для кого-нибудь другого они и представляют ценность, но только не для волков.

– Это наверно акции, – сделал предположение Волчонок. – Тогда их можно продать.

– Ты что ли будешь продавать? – Волк усмехнулся.

Они перерыли весь кейс, но так ничего кроме таких же бумаг не нашли.

– Странная получилась охота, – мрачно сказал Роман. – Поймали добычу, которую нельзя съесть.

– Ерунда, – с детской беспечностью успокоил его Ваня. – Завтра мы будем удачливее. Не всегда же везет. Помнишь, мы гнали косулю, а она удрала от нас к леснику?

Роман промолчал. Да, тогда они сильно увлеклись погоней, и чуть было не попали под ружье. Сейчас, похоже, было на то же самое. Но бросать охоту на середине он не собирался. Значит, их встреча с банкиром была не последней.

Они жили в гостиничном номере уже третий день. С документами на Ваню у Романа не было никаких проблем. Деньги сделали все. Они купили самых неподкупных чиновников, а тех, кого нельзя было купить, попался один такой, Волк просто-напросто напугал. Теперь Ваня имел свидетельство о рождении и носил ту же фамилию, что и Роман. Они были братья по закону и спокойно разъезжали по всей стране. В том городе, где они жили, волки не охотились. Слишком это опасно. Зато перед ними лежали бескрайние просторы нашей необъятной родины, а волка, как известно, ноги кормят.

Волк давно уже не занимался мелкими делами, его больше не интересовали малиновые пиджаки. Он выслеживал крупную дичь.

* * *

Это стало его главной натурой. Волк не мог теперь жить просто так, как живут нормальные люди. Его снедала тоска. Страшная и невыносимая, справиться с которой можно было только одним способом. Как только приближался вечер, Волк выходил из логова, оставляя Волчонка одного. Он не боялся, что с мальчиком может что-нибудь случиться. Он обеспечил ребенка всем необходимым, для того, чтобы тот не скучал. Дорогие игрушки, видео, компьютерные игры. Больше ничего кроме детских забав у них в логове не было. Ваня только и делал, что целыми днями играл и веселился. Когда Волк возвращался с охоты и восстанавливал силы коротким, но глубоким сном, они выходили на улицу и шли развлекаться. Парки и атракционы, кинотеатры и музеи и конечно стадион. В школу Волчонок не ходил. Любой учитель обратил бы на него внимание, а это было нежелательно и даже опасно. Роман долго думал над этой проблемой, но так ничего и не придумал. Наконец он решил, что надо подождать, когда мальчик научится, как следует скрывать свою сущность оборотня от людей, а потом он наймет ему преподавателей на дом. Игры с мальчиком ненадолго отвлекали его от тоски и желания уйти от людей в непроходимые леса и там сгинуть навечно. Он отдавался им полностью, но когда приближался вечер, его уже ничего не могло остановить. Он уходил. Волчонок провожал его и желал удачной охоты, потом закрывал за ним дверь. С ним он не просился, потому что понимал, что только все испортит, но он терпеливо ждал, когда наступит и его час выйти на темные улицы. Несколько раз Волк брал его с собой на охоту, но только днем и в эти часы становился в десять раз внимательнее и осторожнее. Он делал это для того, чтобы детеныш учился, что надо делать и как себя вести на охоте. Мальчик понимал всю серьезность мероприятия и вел себя прекрасно. Волк радовался, глядя на его успехи, но его волновало и тревожило то, что мальчик начал совершенно забывать свою прежнюю жизнь и помнил только настоящую. Роман и сам стал ловить себя на мысли, что и он тоже с каждым месяцем все реже и реже вспоминает, что когда-то был человеком.

Как он охотился? Конечно не бегал по городу, в поисках богатых людей. Он вычислял свои жертвы среди десятков дельцов, чиновников и отцов преступного мира, выискивая их в дорогих ресторанах и магазинах, офисах и банках. Проникал на вечеринки, презентации крупных фирм и банкеты. И слушал, слушал, слушал, фильтруя разговоры десятков и сотен людей. Теперь его интересовали очень крупные и опасные личности. Совсем не из-за денег. Деньги играли последнюю роль. Роману они просто были не нужны.

Зачем волку деньги? Он имел куда больше, чем им с Ваней нужно. А им нужно было совсем немного. Жилье, еда и одежда. Мелкие расходы на маленькие земные радости, которые он устраивал исключительно для Волчонка. Ему то самому вообще ничего надо. Но азарт охотника, инстинкт хищника не давал сидеть на месте и гнал на поиски очередной жертвы. А жертв кругом было великое множество. Надо было только выбирать. И Волк выбирал. Выбирал тех, кто сильней, кто хитрей, недоступней и опасней. Потом оставалось найти слабое место, догнать и прикончить. Прикончить, конечно, не в буквальном смысле слова. Волк, когда не был волком, никогда никого не убивал. В мире людей это было совсем не нужно. Никакой страсти к убийству или насилию у Романа не было. Охота была просто опасной, но интересной игрой. Он мог очень легко погибнуть, но просто не думал об этом. Волки не знают, что такое смерть. Когда она приходит, они просто умирают, если нет никакой возможности выжить. Но Роман не собирался умирать. Он очень хотел жить, и все еще не верил, что прошлое невозвратимо. Везде, где он был, Волк покупал всю литературу, касающуюся мистики и оборотней конкретно, но нигде не находил ответ на мучивший его вопрос: можно ли опять стать человеком? Все говорило против этого. Все источники утверждали одно: ДЬЯВОЛ БЕЗВОЗВРАТНО ОВЛАДЕЛ ИХ ДУШАМИ. И от этого можно было сойти с ума. Роман не свихнулся только потому, что уже не был человеком, а сходить с ума могут, как известно, только люди.

Ну, что ты смотришь? Волчонок уже потерял всякий интерес к кейсу. – Подумаешь, делов-то! Пошли лучше куда-нибудь сходим.

– Нет. Никуда мы не пойдем. Нас уже наверно разыскивают люди этого человека, которому ты мыл машину.

– Классная у него тачка! Когда у нас будет такая, Волк?

– Ты что ходить разучился?

Ваня обиделся. Роман улыбнулся и потрепал его щеке. Так они всегда мирились.

– Здесь нам оставаться больше нельзя. Но я знаю тут недалеко один подвальчик. Собирай сумку.

И они ушли в подполье.

Вечером Волк позвонил из телефонной будки Григорию Петровичу. Тот был дома.

– С кем я разговариваю? – все тем же барским голосом спросил банкир.

– Пожалуй, я был не прав сегодня утром, – не представляясь, ответил Волк.

– Я же вам говорил, что в кейсе нет денег. Вы мне не поверили. – Банкир сразу понял, с кем говорит.

– Что будем делать?

Банкир немного помолчал, видимо, размышлял.

– Вы предлагаете мне выкупить мои бумаги?

– Да.

– И сколько вы просите?

– Немного. Сто тысяч.

– Долларов?

– Разумеется.

– Знаете, милейший, оставьте бумаги себе, – банкир не потерял спокойствия духа и говорил так же высокомерно.

– Хорошо, – сказал Волк. – Я вообще-то не люблю огня, но ради вас постараюсь. Пепел пришлю по почте.

Банкир задумался. Видимо, он все-таки дорожил этими бумагами.

– Пятьдесят, – сказал он.

– Отлично. – Волка устраивала эта сумма. Он почувствовал сладость от предвкушения новой охоты. Банкир блефовал, и его это тоже устраивало. – Пусть Эдик принесет мне деньги, и не надо делать лишних движений. Второй раз я никого щадить не буду.

– Кто тебя нанял? – в голосе банкира впервые проявились истерические нотки.

В ответ ему раздались короткие гудки.

– Кто бы это ни был, – обратился он к стоявшему рядом и все слышавшему Эдику, – ты убьешь его и вернешь бумаги. Денег не жалей. И щенка его убей тоже.

Волк угадал. Он охотился не на оленя. Это был хищник. Матерый хищник. Но этот хищник не знал, с кем имеет дело, а Волк знал. И был готов к поединку. У него было очень мало времени, несколько дней. Это его слабое место.

Всю ночь он наблюдал за квартирой, в которой жил банкир.

Высокий тополь, крыша напротив, подъезд. Волк использовал все. Он видел людей банкира, а Эдик прошел мимо него и чуть не наступил на ногу. Волк сморщился, почувствовав неприятный запах дешевого дезодоранта, но не сделал ни одного движения. Он понимал, что этот человек тогда в машине проиграл случайно. Удар был слишком неожиданным. Но в телохранителе он угадывал маленького, но опасного зверя, встреча с которым должна быть только одна. Он мог убить его прямо сейчас, но не сделал этого. Сдержать свою руку от убийства человека было сложно. Желание убивать преследовало Романа давно, и ему стоило большого труда не перейти ту грань, за которой уже ничего не было. Он очень хорошо сознавал, что если позволит себе убить хотя бы один раз, то потом он уже не сможет остановиться.

Он пощадил Эдика, прекрасно понимая, что тот бы этого ни за что не сделал. И именно поэтому Роман считал себя более человеком, чем Эдик. Он пошел по его следам. Когда Эдик сел в машину хозяина, Волк приготовился бежать за ним, но вовремя сообразил, что денег при нем нет. Эдик был без сумки, кейса или чего другого, в чем могли бы быть деньги. Волк остановился и задумался. Это оказалось сложно. Чего-то он уже не понимал.

Машина тронулась с места и исчезла за поворотом. Волк не стал преследовать ее. Он вернулся к дому банкира и снова влез на тополь. Заглянул в окно. Банкир и его семья сидели за столом и ужинали. Он и здесь оставался интеллигентом с замашками аристократа. Смотрел на домашних с чувством собственного превосходства и великодушием олимпийского бога. Домашние, правда, не отвечали ему взглядами, преисполненными благодарности и любви.

Ужин кончился, и банкир пошел в свой кабинет. У него был шикарный кабинет. Таких апартаментов нет и у министров. Волк увидел на окнах провода сигнализации. Этот путь был закрыт. Ну что ж, он так и так не обезьяна, чтобы прыгать по деревьям. Он волк и не будет нападать со спины. Волк зашел в подъезд и поднялся по лестнице. Вот и дверь. Он надавил кнопку звонка. За дверью послышались шаги. Волк тихо спустился вниз. Он сделал предупреждение, и пусть его враги пеняют на себя.

Дверь не открывали, видимо, смотрели в глазок. Наконец послышались возмущенные голоса. Дверь открылась, и жена банкира возмущалась поступком шалящих детей. Она подумала, что это глупые шутки.

Но Волк не шутил. Он спустился вниз и обесточил весь дом. Жители городских домов так беззащитны перед лицом внешних неприятностей! Нет для них ничего хуже, если гаснет свет и темнеет экран телевизора, когда идет популярный сериал. Связь с миром потеряна. Жильцы остаются на необитаемом острове.

Опасно оставаться на необитаемом острове, когда на нем охотится волк.

Двери одна за другой стали открываться. Жильцы этого престижного дома были бессильны перед катастрофой. Голосили женщины, кричали мужчины, но никто в точности не знал, что делать. Деньги дают силу над людьми, но не над обстоятельствами.

Квартира банкира тоже обнажила свои коридоры. Волк нырнул туда сразу, как только жена хозяина вышла в подъезд.

Это был старый дом. Еще два года назад, его жильцы жили в коммуналках, и их было великое множество. Но потом богатые граждане купили им квартиры в новых благоустроенных микрорайонах, а сами поселились здесь. И сразу темные, грязные дореволюционные трущобы обрели облик, будто снова вернулись их прогнанные народом хозяева. Здесь было по пятнадцать комнат в каждой квартире, и Волку понадобилось всего полминуты, чтобы изучить всю квартиру банкира.

Свет появился только через десять минут. За это время Волк мог сделать все, что угодно с семьей банкира, с его женой и детьми. Так он и сказал ему, когда тот вернулся в свой кабинет и сел за письменный стол.

– Теперь я понимаю, почему пропало электричество, – сказал банкир.

– Я тоже догадываюсь, почему.

– Ну и долго вы собираетесь играть в ковбоя? – Григорий Петрович начал терять терпение.

– Как только получу свои деньги.

– Мой человек отдал бы вам деньги. Почему надо было проникать в мой дом?

– У вашего человека не было при себе денег.

Банкир побледнел, как полотно. Волк понял, что его догадка оказалась верна.

– Хорошо. Если я дам вам сейчас ту сумму, которую вы требовали, есть ли у меня гарантия, что мои бумаги будут у меня?

– Никаких гарантий. Вам придется поверить мне на слово, – голос Волка был словно из металла.