По ту сторону сказки. Лукоморские царства Назарова Ольга
![](/book/64718.jpg)
– Да что ж такое-то! – она очутилась на дне оврага, там когда-то лениво тек ручей, сейчас замерший в тумане, а по его берегам росло множество хвощей. Катерина поднялась на ноги, и попыталась отряхнуться, но джинсы были испачканы мокрой глиной, и её можно было только размазать дальше, но не встряхнуть! – Вот же растяпа! Шляпа! С перьями! – Катерина подняла глаза и увидела, что на другом берегу ручейка на неё кто-то смотрит! Поблескивают глаза. Она замерла и почти не дышала, пока за ней с шумом не обрушился Степан, осознавший, что неуклюжая Катерина опять рухнула и почему-то молчит!
Он-то как раз съехал на ногах, презрительно осмотрел перепачканную девчонку и уже было собрался что-то сказать по этому поводу, как понял, что она замерла и неотрывно смотрит в туман.
– Кать… Ты что? – он проследил взглядом, куда Катерина показала рукой и беззвучно выругавшись, рванул из ножен кладенец. Золотая полоса стекла с его лезвия и легко преодолев ручей, полетела дальше, не причинив никакого вреда тому, кто стоял у ручья.
– И что это такое? – Степан жестом остановил Катерину, шагнувшую было к ручейку, и пошел сам.
– Кать, иди! Это по твоей части! – Он всмотрелся в стоящего на берегу зверя, и позвал Катерину.
Катерина подошла, посмотрела, а потом стянула кроссовки, носки, и пошла через ручей.
–Ну, куда тебя опять понесло? Отсюда что ли рассмотреть нельзя было! И так сзади штаны все мокрые, так ещё снизу до колен вымочила. И вода ледяная! А зачем ты его сюда волочешь?
– Какой ты ворчливый стал! Как Волк прямо! Только тот мелочи не замечает, не опускается, и не придирается, а ты зудишь и зудишь… – констатировала почему-то очень довольная Катерина. Поставила на землю спящую лису и скомандовала Степану:
– Давай, лучше подумай, как нам выбраться отсюда всем.
– Я не зужу, не зудю, тьфу, не ворчу! А этого мне тоже надо вытаскивать? Тебя мне, значит мало? – привычно зазудел Степан. И осознав это, прикусил язык. – Чего ты радуешься-то так?
– Степочка, а мы кого искали? – уточнила у него мокрая, перепачканная в глине, и действительно очень довольная Катерина.
– Кузьму Скоробогатова! – Степан это уже уяснил.
– А кто ему помогал-то всю сказку? Опять не поинтересовался! Лиса ему помогала!!! И, очень похоже, что именно эта!
– Да с чего ты это взяла? Мало ли лис в лесу?
– Лис много, а вот лис от которых так неприкрыто пахнет жареной курицей, не много, а конкретно тут одна! Сам понюхай! – Катерина с усилием подняла лису и сунула её к Степану. Тот отшатнулся.
– Делать мне больше нечего, незнакомых лис обнюхивать! Верю на слово. – благородно кивнул он. И тут же понял, почему Катерина была так уверена. – Слушай, а точно, как от курицы-гриль пахнет! Даже досюда.
– Ну, а то! Она же специально так делала! Чтобы ей звери верили! Хитрюга! – Катерина погладила яркую шёрстку. – А стоишь-то ты чего? Кто нас с лисой вытаскивать будет? Я что-то не поняла!
– Не командуй, а то сейчас кто свалился, тот и будет!
– Я не свалилась, а интуитивно нашла самый короткий путь к цели! – Катерина гордо задрала нос. И Степан не выдержал. Дотянулся до косы, дернул, увернулся от Катьки, и прыжком долетел по половины склона оврага, зацепился за сосновые корни, подтянулся, не даром его столько гонял Волк, и вылез из оврага!
– Кать, как эту зверюгу поднять?
– Веревку спусти! Я её сейчас заверну, у меня тут кусок брезента где-то был. – запасливая Катерина шустро рылась в серой сумке, действительно нашла брезент, даже сама удивилась, бережно укутала им лису, обвязала веревкой и крикнула Степану, что можно поднимать!
– Осторожнее, об корень её не задень! – волновалась Катерина, но Степан ловко поднял сверток с лисой, отвязал веревку, и кинул её Катерине. Она взялась за веревку, попыталась подтянуться, и хоть немного упереться ногами в склон. Не получилось ни то, ни другое! Её физрук недаром обреченно закрывал глаза, и хватался за сердце, когда Катя подходила к канату. Он утверждал, что зрелище такого позорища ещё раз он не переживет. А склон был глинистый и влажный, ноги скользили, зацепиться было не за что. Катя осмотрела склон и поморщилась. – Не залезу! – сообщила она сама себе. – Останусь здесь жить. А что? Вырою нору, вода есть, скатерть работает, чего ещё надо?
– Кать, сколько можно разглядывать овраг? Давай уже! Берись за веревку!
– Степ, я не смогу! – обреченно призналась Катя.
– Чего? Чего ты ещё не сможешь?
– Залезть не смогу! – Катерина вновь осмотрела почти отвесные склоны и замотала головой.
– Да что ты тут делать будешь! – раздалось сверху. Потом какие-то невнятные выражения, которые Катя к счастью не поняла.
– Сиди там, никуда не лезь, я сейчас придумаю что-нибудь! – Степан был зол, но не бросать же её там! Раздраженно фыркнул и пошел направо.
Катерина и сама была бы рада легко и непринужденно влезть на эту дурацкую стенку, но это было выше её способностей. Она постояла на месте. Но, Степан не появлялся, джинсы были мокрые, обувь она сняла, когда лезла в ручей, одевать её обратно на грязные и перепачканные ноги, показалось глупо. Короче, она попросту начала замерзать. И не просто замерзать, а сильно! Сначала ледяная вода, а потом холодная мокрая глинистая земля под ногами!
– Вот же неуклюжая! Нет бы как Люба, рррраз и залезла бы! – вспомнила Катя про ловкую и красивую одноклассницу. Повздыхала о собственном несовершенстве, а потом решила посмотреть, а что там слева? А слева оказалось несколько поваленных в овраг деревьев, лежащих как лестница, по которым Катерина легко и непринужденно вылезла из оврага. Вылезла, вернулась по краю, нашла упакованную в брезент лису, но не обнаружила никаких следов Степана.
– Вот и ладно! – Катерина быстренько смылась в кусты, переодела джинсы, нашла флягу с водой, смыла всю глину с ног, вытерлась и наконец-то одела носки и обувь.
– Ну и ладно, ну и не умею я лазить по веревкам и прыгать по корням, зато я всё равно выбралась! Умный в гору не пойдет, умный гору прокопает! – утешила себя Катерина, и когда более чем раздраженный Степан, появился, чтобы попытаться добыть с помощью стволика дерева неуклюжую девчонку из оврага, он нашел её саму, в чистых и сухих штанах, в обуви, и с шоколадкой в руке!
– Как ты оттуда вылезла? – поразился Степан. – И откуда ты взяла шоколад?
– Вылезла? Потихонечку! А шоколадка из сумки. На, на твою долю тоже есть!
Степан страсть как хотелось уточнить, как она всё-таки выбралась, но сколько он не заглядывал краем глаза в овраг, найти следов не смог. Его раздражение куда-то смылось, наверное, нельзя лопать шоколад и злиться одновременно!
–Ладно, теперь-то чего? Будим лису?
– Неа, несем лису на ту сторону. Она оттуда рухнула. Я видела следы. А там подъём совсем крутой, туда бы и ты не поднялся, так что в обход! – скомандовала Катерина. Степан вздохнул, присмотрелся к лисе, поднял брезентовый сверток и закинул его за спину. Лиса отчаянно пахла жаренной курицей и тяжелела с каждым шагом, рядом сочувствовала Катерина. Пока они обошли непомерной длины овраг, Степан замучился.
– Всё! Ставь животину и распаковывай. И хорошо бы найти место, куда нам убраться от волка, медведя, и куницы с соболем. Не знаю, кто сейчас появится! И брезент верни, мало ли кого ещё носить надо будет.
– Ещё указания будут? Или пока закончились? – Cтепан подозревал, что жаренной курицы он теперь ещё долго не захочет!
Катерина улыбнулась хитренько, и потянула его в заросли около оврага. А потом начала рассказывать сказку:
– Жил-проживал Кузьма один-одинешенек в темном лесу. Ни скинуть, ни надеть у него ничего не было, а постлать – и не заводил.
Вот поставил он капкан. Утром пошел посмотреть – попала лисица.
– Ну, лисицу теперь продам, деньги возьму, на то и жениться буду.
Лисица ему говорит:
– Кузьма, отпусти меня, я тебе великое добро доспею, сделаю тебя Кузьмой Скоробогатым, только ты изжарь мне одну курочку с масличком – пожирнее.
Туман исчезал, а лиса проявляла всё больше признаков жизни. Сначала моргнули глаза, потом начал принюхиваться к чему-то нос, задрожали усы, она переступила изящными лапами и заторопилась на полянку слева. Там вскочила на обломок старого дерева, и вытянувшись в струнку стала кого-то поджидать, а потом кинулась на травку и начала кататься, изображая крайнюю степень довольства. Соболь и куница, который через пару минут изящно выскользнули из зарослей, недоуменно глядели на лису, и начали выяснять, где же это она так налопалась?
– Степан, пошли, тихо только! – Катя настойчиво вытягивала мальчишку из зарослей.
– Да куда ты меня тащишь-то?
– Подальше отсюда, и мне надо дождаться, пока Кузьма женится не приедет!
– Хорошо, зайдем с другой стороны. Сказку ты уже рассказала, а зачем тебе Кузьма и его свадьба?
– Видишь ли, мне эту живность жалко. Они, конечно, сами виноваты, что лису послушались, но всё равно жалко!
– И чего ты делать собираешься?
– Увидишь!
Катерина и Степан издалека видели множество очень красивых зверьков, которые стекались к царскому терему, в широко открытые ворота какого-то крепкого амбара. Потом слуги закрыли двери и навесили засов. Катя подождала, пока не увидела, как слуги привезли в царской карете Кузьму, уже одетого в праздничное царское платье, выманенное у царя хитрой лисой под предлогом того, что Кузьма в воду упал. И вот уже едут венчаться Кузьма да царская дочка.
Девочка аккуратно завернула к амбарам, и услышала жалобные всхлипы волков, медвежий рев, визг соболей. Она устроилась подальше от ворот, и Степана туда же поманила, и вздохнув произнесла: – А как поехали венчаться Кузьма Скоробогатов да дочка царская, сломались засовы в оградах, да клетях в царском дворе и выбежали все звери на волю, хотели было лису поймать, да проучить, но плутовка и нос больше в лес не совала, а жила потом во дворце Кузьмы Скоробогатова, да его молодой жены!
С громким треском засовы начали ломаться и двери да ворота затрещали, да и распахнулись. Такого зрелища Степан ещё не видел! Слуги попрятались кто куда, а выскочившие на двор животные, кинулись бежать изо всех сил!
– Даа, впечатляет! Слушай, я тебя прямо побаиваться начинаю! – Степан воспользовавшись суматохой, очень удачно убрался с царского двора и Катерину прихватил! – Вот так скомандуешь и в зоопарке как пооткрываются клетки!
– Охота тебе глупости говорить! Это же только тут так можно! К тому же зоопарковых в город только на погибель выпускать.
– Кать, да я шучу! Не сердись! – Степан, отведя Катерину подальше от людей и людных дорог, подул в рожок, и очень быстро рядом оказались очень злой Волк и очень спокойный Сивка с точно таким же Баюном.
– Чего так долго? Я уже сам собирался лететь вас искать! – рявкнул Волк. – Что с одеждой? Почему переодевалась?
– Не ругайся, пожалуйста! Переодевалась, потому что в овраг съехала, а долго, потому что волков, медведей и соболей с куницами выпускала. – Пока Катя объясняла, Кот благожелательно кивал головой, а услышав, что всё получилось одобрительно мявкнул.
Глава 6. Золотое касание
– Ничего разумнее ты сделать не мог, конечно! – Кот осматривал Степана. – Зачем ты вообще туда полез?
– Да я хотел стрелу достать! Волк же ругается!
– Волк ты ругаешься? Ну и дурак! – Кот фыркнул. – Что у нас стрел мало что ли? А вот это так просто не выведешь!
– А если живой водой? – испугался Степан, представив, что он так и останется с лицом, покрытым ярко-синими полосами. Полосы отчаянно чесались и зудели.
– Да вот ещё! На такую ерунду живую воду изводить! Терпи! Теперь-то уж точно будешь знать, почему в сказочную синюху физиономию пихать не надо. – презрительно фыркнул Волк.
– Дааа, ерунда, а чешется же! – Степан только потянулся к лицу, как тут же получил толстой кошачьей лапой по руке.
– Терпи, если это не расчесывать, больше уже никогда не обстрекаешься никаким растением. Даже крапива не будет страшна! – сообщил Кот и тут же прижал Степанову вторую руку с столу. Чесалось невыносимо, и Степан, если бы мог, и ногой попытался бы достать!
– Может, его связать? – задумчиво предложил Волк.
– Котик, напой ты Степану, пусть он просто поспит, пока это не пройдет! – Катерину Степана и жалко было и смешно. Уж очень он забавно выглядел с полосатым лицом!
– Правильно! А мы пока с Катюшей слетаем! – поддержала Катерину хихикающая Жаруся. – Сивка вон тоже передохнет.
– Ну… Ладно, давайте! Сказка простая совсем, и тварей там нет, вокруг уже сказки живые, никто их не видел. – Баюн строго глянул на Степана и замурлыкал. Тот как сидел, так и рухнул на сундук, да ещё гулко приложился головой о крышку. Кот поморщился. – Да осторожнее там!
Катерина кивнула и радостно выскочила из Дуба. Радостно, потому что сказка была легкая, территория небольшая, а день такой приятный! Теплый, мягкий, и светлый как Жарусино перо.
И у Волка и у Жаруси настроение было просто чудесное! Долетели быстро, без приключений, зато встретился легкий ветерок, который с удовольствием увязался за ними и некоторое время играл с Катиными волосами и перышками Жаруси.
– Вон сказка, Катюша! Спускаемся! – Жаруся легко опускалась, покачиваясь с воздухе, и не делая никаких движений крыльями.
Катерина обняла Волка, чтобы не волновался, махнула рукой Жарусе, чуть не забыла Степанов рожок. И ушла в туман. И даже эта муть не смогла её настроение испортить! Даже старик нашелся сразу! Сказка про Птичку-невеличку, красные перышки, золотой носок рассказывалась тоже легко.
– Давным-давно жили старик со старухой. Детей у них не было, не было радости. Пошел однажды старик в лес за дровами. Выбрал дерево сухое, стал рубить. Вдруг откуда ни возьмись, прилетела маленькая птичка, птичка-невеличка, села на ветку и запела. Да так залилась, защелка, что старик только диву давался…
Вот поймал старик птичку, осторожно спрятал в рукавицу, и бережно-бережно понес домой своей старухе. И так они радовались и так заглядывали друг другу в глаза, надеясь, что теперь немного радостнее будет им жить. А птичка-девушка, и правда принесла им радость, да и не только им, а и царевичу, который её увидел, да и влюбился!
– Как же славно получилось! – думала Катя, глядя на рассеивающиеся в воздухе клочья тумана. Как вдруг её кто-то окликнул.
– Девонька!
Катерина оглянулась. Со стороны рощи к ней медленно приближалась маленькая старушка, шла медленно, тяжело опираясь на клюку. Голова склонена, укутана платком. В руке, свободной от посоха, маленький узелок.
– Девонька, милая! Не ты ли сказочница наша? – голос тихий, дрожащий, но почему-то он показался Катерине знакомым.
– Да, это я! Вам помочь? – Катерина шагнула навстречу, видя, что старушка споткнулась и почти упала.
– Ой, милая, ой, хорошая, спасибо! – старушка перехватила узелок, зажав его вместе с посохом, и неожиданно цепко взялась за Катину руку. – Так много я о тебе слышала хорошего! Столько ты всему Лукоморью добра сделала! Хочу и я тебе подарок сделать!
– Спасибо, но мне ничего не надо!
– Как же не надо? А награда за твою помощь? – старушка тяжело опиралась на Катину руку, и двигалась к поваленному дереву.
–Я же не для награды… – Катя удивилась.
– А как же! Надо за добро платить. Тем более за такой дар! – старушка была непреклонна и решительна.
– А я его задаром получила, задаром и отдаю. – Катерина улыбнулась, и подведя старушку в дереву, попыталась руку высвободить, да не тут-то было!
– Да ты же и не знаешь, что я тебе подарить-то хочу! Вот же голова пустая, старая. – старушка положила посох и узелок на дерево и, не отпуская Катину руку, распустила веревочку на узелке. Там был всего один предмет. Очень простая и очень красивая золотая чаша. Как будто небольшой шар, не больше среднего яблока, ровно разрезали пополам. Не было ни узоров, ни подставки-ножки, просто гладкая золотая поверхность. И чаша была не пустой. Практически до самых краев она была наполнена чем-то, больше всего похожим на жидкое золото. Старушка хитро глянула на пораженную Катерину из-под низко завязанного платка, и пальцем толкнула чашу. Та медленно покачнулась, золото плеснуло, но не вытекло, а как будто ленивым золотым языком поднялось над краем чаши, и медленно сползло вниз, внутрь.
– Ну как? – старушка хихикнула. – Нравится?
– Очень красиво!
– Да не просто красиво! Это волшебная золотая чаша. Небось, слышала в сказках выражение «по локоть руки в золоте»? Так вот, это как раз из этой чаши берется. Возьми чашу в руки, и коснись по очереди сначала одной рукой золота в чаше, а потом второй. И посмотришь, что будет!
Катя очарованно смотрела как мягко сияет золотая жидкость в чаше, но вдруг сообразив, зачем старушка сует её под нос эту штуку, почти отпрыгнула. – Не хватало ещё! Вернусь домой с позолоченной шкуркой что ли? И как потом смывать? – подумала она. – Как бы отказаться повежливее?
– Ээээ, это очень-очень красиво. Спасибо вам большое, но мне это не нужно! – Катя решительно вытащила руку из цепких узловатых пальцев. И отступила на шаг, пораженная теми изменениями, которые начали происходить со старушкой. Маленькая, съежившаяся бабулька, как-то выпрямилась, смахнула с головы платок, открыв лицо. Да, действительно старая женщина, волосы совершенно седые, глаза темные, яркие, лицо смуглое, и главное, голос! Катерина сразу его узнала как только старуха перестала его изменять.
– А ты действительно умна, сказочница Катерина! – усмехнулась её в лицо Наина. – Не даром Черномор тебя не удержал! Куда ему с умной-то справиться, если он только с дурами красивыми дело имел! Но, со мной тебе это не поможет! – она схватила чашу и плеснула её содержимое Кате на руки. Капли золота взлетели из чаши и начали было притягиваться обратно, но Фаина проговорила нараспев:
– Как дотронешься рукой, так и станешь золотой,
И до следущей луны, будет чары те сильны!
Жидкое золото послушно плеснуло на Катины руки, и до запястий полностью покрыло их, как тончайшие перчатки. Катя вскрикнула и попыталась стряхнуть золотую пленку, содрать её, но ничего не получалось. Наина громко расхохоталась.
– Вот так-то милая! Всё очень просто! Одно средство, и ты никуда уйти не можешь. Как только ты коснешься своих ворот, они станут золотые, так что выхода у тебя нет. А если ты встретишь кого-то из своих защитников, и они кинутся тебя спасать, то это их погубит, так как ты сама, своими золотыми и красивыми ручками превратишь их самих в золотые статуи. А на такое богатство сразу желающих набежит… И переплавят, к примеру, того же Кота, или Бурого Волка, а ещё лучше Сивку, он побольше размером-то будет, на всякие побрякушки и деньги! Вот потеха! Жаль, только, что ты сама эту чашу не взяла, тогда бы мое средство навечно действовало, а так, да ты и сама слыхала, до следующей луны, но, это не страшно, я золото в тебя опять плесну, невелика работа!
Катя с ужасом смотрела на свои руки, и на хохочущую старуху, и понимала, что она действительно попалась! Вот прилетит сейчас Волк, кинется к ней, и станет куском золота! Из-за неё! Надо срочно бежать в туман! Вон он, слева, зеленая полоса видна между деревьев дальней рощи! Катя повернулась, и кинулась бегом от старухи, но та только ухмыльнулась:
– Не так быстро, милая! – и швырнула ей вслед ткань с бечевкой, в которую и была завязана золотая чаша. Ткань стремительно полетела за Катериной, увеличившись в размерах до длиннющей простыни, и легко закрутилась вокруг девочки, а бечевка, выросшая до толстой веревки, обмоталась поверх и сама скрутилась в сложный узел в районе Катиных лодыжек. Катя ощутила, что ткань стала очень жесткой, посмотрела на неё и ахнула, увидев, что ткань, которая была сделана из толстого полотна, стала соткана из золотых нитей.
– Ишь, шустрая какая! Нет уж, красавица-девица, мы с тобой сейчас полетим к Черномору, и оттуда уже будем решать, куда тебя посылать, и сколько чего за это брать! – Наина странно сложила руки, словно что-то одевала на пальцы, неожиданно для столь почтенной особы, подпрыгнула, ударилась боком об землю, и обернувшись огромной черной змеюкой с крыльями и когтистыми лапами, небрежно подхватила сверток с Катериной и взлетела.
Катерина некоторое время летела закрыв глаза и плотно стиснув зубы, чтобы не зареветь в голос.
– Что, страшно? Правильно, ты меня бойся! Я-то не те дурни, которых ты вокруг пальца обвела, я не в пример умнее тебя буду! – змеица противно рассмеялась. – Вот уж тебя Черномор ждет-дожидается! Никак бороду забыть не может. Уж и не знаю, что он с тобой сделает-то сначала!
– А к Черномору-то вам теперь зачем? – Катерина с трудом задала этот вопрос. Просто чтобы не молчать. И не думать об идеях Черномора. – Он-то может и ждет, но там, а вы-то со мной здесь! И чего вам ему прислуживать?
– А ты молчи! Ишь, подзуживать взялась! – Наина сильно тряхнула лапой в которой держала тканевый сверток.
– Да я-то промолчу, мне-то деваться некуда. Вы меня поймали, конечно! Но, вас-то вроде Черномор не поймал! Или всё-таки чем-то обязал, хитрец такой?
– Да как ты смеешь! Сказано тебе молчать! – в этот раз Наина стиснула лапу и Катерина чуть не вскрикнула, потому что воздух внезапно закончился, а под ребра уткнулся острый коготь. Впрочем, Наина задумалась, и лапу немного ослабила.
Катерина не осмелилась ещё что-то говорить, надеясь, что или её найдут Волк и Жаруся, или Наина всё-таки передумает, и к Черномору не полетит, и это даст ей некоторую передышку.
Наконец, старуха заговорила сама:
– А с другой стороны, почему это я должна делиться такой добычей! Отнесу-ка я тебя к себе, в пещеры, а там посмотрим! – она резко повернула в воздухе и полетела в другую сторону. Катерина с трудом сдержала облегченный вздох.
Черная змеица с металлической чешуей была почти неуязвима, но внезапный удар Волка, возникшего справа и несшегося со страшной скоростью, заставил её разжать когти и выпустить сверток с Катериной. Катя, летящая вниз, плотно закатанная в толстое золотое полотно, да ещё и перевязанная веревкой, завизжала от ужаса, и тут же была поймана в воздухе Жарусей. Взмах крыльев, и они уже далеко от места воздушного сражения. Волк, выросший до гигантских размеров, ухитрился перехватить Наину поперек туловища, и мотал её со всей силы. Но и та, пользуясь когтями, зубами и острым концом хвоста, его прилично поранила.
– Жаруся, опусти меня и помоги Волку! – крикнула Катерина.
Жар-Птица, стремительно снизилась на небольшую чистую полянку, всплеснула крыльями, и полотно, обвивавшее Катю, вместе с веревкой, вспыхнуло и рассыпалось раскаленными золотыми каплями на землю. Катерина только почувствовала мгновенно налетевший жар, как будто слишком близко подошла к костру.
– Так, побудь здесь, я скоро! – Жаруся мгновенно взлетела, лениво взмахнув крыльями, и уже через секунду сверху раздался пронзительный визг Наины.
Они вернулись быстро. Волк весь в крови, с разорванным ухом, и несколькими глубокими ранами на плечах и на боках, и сияющая грозным пламенем Жаруся.
– Если бы не Катя, я бы её просто сожгла бы! Но не охота ребенка одного оставлять! И так она испугалась, наверное! И ты ещё так подставился! Нет бы её сразу за шею! А то весь поранился! Вот Катерине тебя теперь живой водой-то обливать! Катюша, ты что плачешь? Волк жив, а Наина к тебе теперь и близко не подойдет, у неё половина чешуи сплавилась, ей теперь не до тебя. Перепугалась?
Катерина, засунула ладони под мышки, так и стояла. Очень боялась, что Волк или Жаруся случайно коснутся её рук, или она сама, забывшись, потянется к сумке, воды достать, и Волка полечить, например.
– Катя! Что случилось? – Волк оказался рядом так быстро, что Катя отпрянула, боясь его задеть, не смея показать руки, запнулась о какую-то ветку и упала на спину. – Катя, ты что? Что с руками?
– Ой, Волчок. Не подходи ко мне! Пожалуйста, только не подходи! – Катя с трудом села, и так заплакала, что даже Жаруся перепугалась и подлетела поближе. – Жарусенька, ты тоже, не надо близко!
– Катя! Да что произошло? Что она с тобой сделала? – Волк, как правило, не слушал никого, поэтому навис над Катериной и чуть не касался носом её волос.
– Отойди на пять шагов! Сейчас же! – проговорила Катерина сквозь слезы. – Я очень тебя прошу! Иначе ничего не скажу!
Волк совершенно ничего не понимающий, отступил. И Катерина, всхлипывая, показала ему и Жарусе руки. Солнце радостно заискрилось на безукоризненном золоте. Волк сдавленно ахнул, Жар-Птица вскрикнула.
– Катя, как это случилось? – Жаруся внимательно рассматривала Катины ладони, сияющие как витрина ювелирного магазина.
Катерина послушно и подробно рассказала друзьям о том, что с ней сделала Наина. Как только они услышали, что Катя сама отказалась от неведомого подарка, а затем отказалась, уже зная, что именно ей дарят, оба с облегчением вздохнули, а услышав про слова, которыми Наина послала к Кате золото, Волк сначала сел, а потом просто упал на бок.
– Счастье какое! Только на месяц! – простонал он. Жаруся тоже выглядела значительно лучше.
– Катюша, ты просто умница! – сказала Птица. – Как же хорошо, что ты не взяла золото сама. – Тогда бы снять золотое касание было бы почти невозможно! А сейчас мы или просто подождем месяц, или что-то придумаем! То-то Наина расстроилась, небось! Вот же гадина когтистая! Да, кстати, друг мой Бурый, хорошо бы тебя полечить, что ли! А то кровью уже полполяны залил.
Катя невольно потянулась к сумке и опять спрятала руки, но уже поглубже в карманы.
– Я вот только не поняла! Я же касаюсь ткани одежды, и ничего не происходит! А та ткань, которой меня Наина поймала, сразу стала золотой. Это как?
– В золото превращается то, что сказочное, рождено сказочным или сказочным сделано. Ткань волшебная, она и стала золотой. А ветровка твоя из обычной ткани. Вот с ней ничего и не случилось. Не дергайся, я сейчас возьму из сумки воду для Волка. Не бойся, превращает только сама рука, ладонь и пальцы. Локоть для меня безопасен. – Птица легко проявила сумку, вынула оттуда флаконы с водой, и уже через несколько минут Волк был совершенно здоров, правда очень зол.
– Заканчивай звереть! Наину ты уже не догонишь! – здраво рассуждала Жаруся, легко подхватив Катерину за ткань ветровки на плечах. Хорошего настроения Волку это не прибавило.
– Давай её мне на спину. – скомандовал он.
– Нет! Нет, Волчок! Я не могу! А вдруг я случайно тебя трону? – Катя как представила, сразу начала плакать. Волк этого уж совсем не переносил, поэтому сам чуть не завыл.
В Дуб Катерина войти отказалась наотрез! – Он же весь волшебный! Весь! От корешка до листика! Я трону что-то обязательно, и всё?
Баюн, сообразив, что что-то случилось, вылетел из окна пулей. За ним появился Степан, уже не полосатый, и воспользовавшись дверью, а за ним и Сивка.
– О, блин! Круто! Это как тот царь, как там его? На мидии имя похоже было… – Степан честно пытался вспомнить, как звали царя Мидаса, опрометчиво выпросившего себе дар всё превращать в золото.
– Баран ты Степан! Ни капли не круто! – рассердилась уставшая и голодная Катерина, которая всё равно не собиралась идти в Дуб.
Кот, выслушавший всю историю, полез на Дуб, долго шуршал, а потом спустился со сломанной и уже привядшей веткой с дубовыми листочками.
– Тронь её! – он подал ветку Кате.
– Положи на землю! И я возьму. – Катерина не собиралась рисковать, и как только её пальцы коснулись поверхности ветки, та сразу превратилась в сияющее золото. Каждая прожилка на дубовых листьях, каждая чешуйка коры, сияла и переливалась, как будто её создал самый талантливый ювелир на земле!
– Да! Это золотое касание. Какое счастье, что всего на месяц! Хотя, конечно, надо подумать, как лучше тебя устроить!
– Да что тут думать? – удивился молчун-Сивка. – Сказано же было в заклинании касания, что оно работает, если Катя прикоснется рукой!
– И что? – начал злиться Кот.
– Да просто если она станет лебедем, то и рук у неё не будет. А про крылья никто ничего и не говорил! – пояснил Сивка, удивленный, почему такая простая вещь не пришла никому в голову!
– Друг мой! Ты – гений! – важно заявил Кот. – Заявляю с полной ответственностью!
– Я присоединяюсь! – Волк низко склонил голову. – Катюша оборачивайся!
Катерина закрыла глаза и уже через секунду, внимательно осмотрев белые перья и не найдя среди них никакого золотого блеска, с облегчением вздохнула, но всё равно, попросила Жарусю принести ей ещё веточку с Дуба, для проверки. Она потрогала новую ветку и крыльями и лапками и клювом, на всякий случай, и наконец, выдохнув с облегчением, поплелась в дуб. Золотые ветки подобрал Степан, и восхищенно их оглядывая, принялся обдумывать план, как бы уговорить Катерину сделать золотыми побольше предметов, разумеется, неодушевленных!
В Дубе она устроилась на полу среди котовых подушек и тут же уснула, неловко склонившись на бок.
– Вот намучилась! – Кот приволок огромное мягкое одеяло и уложил вокруг Катерины, на манер гнезда. – Как же хорошо, что она такой подарочек не взяла. Однако, просто умница!
– Да, так и сказала «задаром получила, задаром отдаю»! – кивнула головой Жаруся. – Подумать страшно, чтобы было, если бы она взяла чашу!
Катерина слышала их голоса сквозь сон, и хотела спросить, почему, и что было бы так страшно, но Баюн замурлыкал рядом, и Катя уснула крепко и не слышала уже ничего.
Глава 7. Чаша в сокровищнице
– Это кошмар какой-то! – Катерина злилась. Она ещё ни разу не оставалась птицей надолго и не осознавала, какое это счастье, быть именно человеком! Даже в Озерном краю, она хоть и долго была лебедушкой, но становилась человеком, как только уставала в птичьем оперении.– Взять ничего не возьмешь, только клювом, шея во сне затекает. Нет, наверное, нормальные лебеди знают, как её складывать надо, но это так неудобно! Еда опять же! Хочется просто бутерброд с сыром или куриную ножку! А есть удается только салат! Трава или водоросли вообще гадость!
– Бедненькая! – посочувствовал Степан, который как раз и ел эту самую куриную ножку. Он покосился на салат, который перебирала клювом Катя и осознал, что шипение лебедушки-Катерины над плошкой с зеленым месивом, и её раздраженные взгляды на стол, ломящийся от угощений, наверное, от того, что ей салатик надоел, и вообще всё как-то неудобно. – Да, я бы тоже от зелени плевался бы на второй день! А ты её уже четвертый лопаешь! – он осмотрел куда бы повкуснее укусить ножку, и с набитым ртом продолжил Кате сочувствовать.
– Я его сейчас ущипну! – Катерина подумала, что настолько бестактных людей поискать надо. Доела свою зелень и печально пошлепала к себе в комнату. Дверь удалось открыть с третьей попытки, закрыть не получалось вообще, поэтому она вздыхая, устроилась в углу, в куче подушек и прикрыла глаза.
– Я с ума сойду! Я месяц просто не выдержу так! – думала она. В комнату заглянул сначала Кот, потом протопали четыре копыта Сивки, потом её проконтролировал Волк. Хорошо хоть Степан не счел нужным проверить, как она сидит в углу на куче подушек! Иначе она бы уже за себя не ручалась! Вполне могла бы вульгарно повиснуть у него на любопытном носу и щипать до крови! – Фу, до чего я дошла! – и тут она услышала, что в окно горницы влетела Жаруся.
– А где Катюша? – жизнерадостно спросила она.
– Спит у себя! Не в настроении, по-моему. – доложил Волк.
– Ещё бы! Это трудно, знаешь ли… – согласилась Птица и продолжила. – Всё я выяснила. Есть вторая половинка. Пустая тоже и её можно использовать.
– Это та, что от белки? – уточнил Баюн.
– Да, та самая! Только вот, не понятно где она.
–А идеи есть? – Волк был предельно серьезен.
–Да какие там идеи? Я и знаю где она, но и не знаю.
– Не морочь голову! Как это?
– Вторая чаша была у мужичка с ноготок в его сокровищнице. Но вот где эта сокровищница есть, никто не знает. Помните же, как Яга её искала? И всё впустую!
– А как это чаша от белки? – задал вопрос Степан.
– Ну, как же! Белка песенки поет и орешки всё грызет, а орешки не простые, всё скорлупки золотые, ядра чистый изумруд… – важно продекламировал Кот. – Ты же вроде уже читал Пушкина!
– Ну, это читал и что? – Степан пожал плечами.
– А тебе не интересно было, а откуда белка орехи-то золотые берет? Грызет и грызет, и уже монету царь Гвидон льет с того золота, а где же такие орешки растут? – Кот пошевелил усами.
– А правда… Там вроде же ничего про орехи не было, то есть не было про то, откуда они. – Степан вспоминал прилежно и старательно. – Нет! Точно не было ничего такого!
– Ну, конечно не было! Орехи самые обычные. Просто лесные орехи. А белка эта с даром с золотого касания, и когда-то как раз получила его из второй половинки чаши. Но, заметь, сама и охотно! Так что когда она берет орех, он становится золотой. Только орехи и только лесные. Такой уговор! А кормят её грецкими орехами, печеньем всяким, земляными орехами, сиречь арахисом!
– А что такое сиречь? – осторожно уточнил Степан.
– То есть. Сиречь, это означает то есть. – Пояснил Баюн. – Так вот, в эту половинку чаши, в пустую, можно вернуть Катино золото с рук, её дар золотого касания. Можно было бы! Но, кто бы знал, где этот мелкий гад спрятал сокровищницу! Сам-то нипочем не скажет, даже если ему все перья выдернуть!
Катерина сидела в подушках в своем углу и едва сдерживалась, чтобы не заорать от восторга! Она-то отлично знала, где находится сокровищница мужичка с ноготок! Она уже собралась было в горницу, и тут ей пришла в голову мысль о том, что одну её не отпустят, а лететь туда в компании Кота, Волка, Сивки и Жаруси, и ежесекундно переживать о том, что она случайно кого-то из них коснется, это такое испытание, что лучше месяц салат есть в лебединых перьях и с длинной шей! Да, можно туда прилететь и в виде лебедя, но искать-то чашу в перьях она не сможет! А в своем собственном виде с золотым касанием на руках, она к друзьям и близко не подойдёт!
– Надо добираться туда самой! Положим, я туда долечу, с трудом. А как быть с едой? Золотая скатерть самобранка это красиво, наверное, но не функционально. Да и стремно очень одной…
Катерина глубоко задумавшись не услышала легчайших кошачьих шагов. И вздрогнула, когда прямо перед своим носом обнаружила весьма заинтересованного Баюна.
– И куда это ты одна собралась? – промурлыкал Кот, усаживаясь прямо перед Катей, и аккуратно обернув лапки длиннющим хвостом.
– Фу, как ты меня напугал! – Катерина ругала себя, что так глупо попалась.
– Ты не фырчи в уме, эфир засоряешь, а объясни мне, что тебе такое в голову пришло, самой куда-то лететь?
– Я в своей голове могу думать любые мысли, какие мне захочется! – с достоинством отозвалась Катя. – А ты не подслушивай!
Кот отлично понимал все языки на свете, включая лебединый, поэтому с Катериной разговаривал свободно, как и Жаруся.
– Я вот сейчас Волка позову и скажу ему, что ты в какое-то стремное место лететь собралась и причем, одна! – важно заявил Баюн.
– А нет его! Со Степаном ушли в роще тренироваться. – информировала Жаруся, впорхнувшая в комнату. – И шантажировать не хорошо! Тем более нашу девочку!
– Тогда хоть ты её объясни, что никуда ей лететь нельзя! А то удумала опять что-то такое! Что точно, я, правда, не понял, но какое-то опасное! – Баюн встал, дернул спиной, показывая степень своего отвращения к подобному безумству, и важно удалился.
– Катюш, ты как? Cильно устала? – Жаруся, как видно, единственная понимала, что Кате ужасно неудобно, и тяжело постоянно быть птицей.
– Очень! Не могу просто! Мне или уходить отсюда надо, или я уже не знаю, что сделаю! – Катя покрутила головой, досадуя на длиннющую шею. Шея крутилась тоже, и совсем не так как хотелось, – Лапы эти ещё! Шлепают! И вообще, всё не так! – пожаловалась она Птице. – А они ничего не понимают, хоть тресни. Им кажется, что месяц так прожить, легко очень! Нет, я понимаю, что мне повезло! Месяц, это как бы терпимо, наверно, но так трудно!
– Конечно, не понимают! Они же все мужчины. Это у них считается мелочью. Хотя, обороти того же Баюна лебедем, визгу будет на всё Лукоморье! А уж дай ему салатик вместо рыбы и сметанки! Ой, нет, это, пожалуй, слишком жестоко, даже представлять такое! Полетаем, что бы развеяться? – Жаруся хитро подмигнула Кате и кивнула на неплотно закрытую дверь, из-за которой донеслось сдавленное возмущенное фырканье. Баюн для пользы дела не гнушался и подслушивать. Жаруся махнула крылом в сторону окна, отчего оно распахнулось настежь, подхватила Катерину, и легко выпорхнула из комнаты. Катя дождалась, пока они не взлетели повыше, туда, где не страшно было задеть крыльями за ветки Дуба, и раскрыла свои крылья.
– Спасибо тебе, Жарусенька! А то я там совсем что-то скисла.
– Не за что, милая! – Жаруся Катю не расспрашивала. Считала, что если хочет та сохранять свои мысли в секрете, это её право! Хотя, конечно, от любопытства почти извелась!
– Жаруся, а ты не могла бы мне помочь? – полеты всегда на Катерину хорошо действовали, и сейчас она успокоилась, подышала воздухом, и жизнь уже не казалась такой беспросветно унылой.
– Конечно, милая! – Жаруся очень собой гордилась! Куда там Коту! Она-то точно знает, как надо себя вести, чтобы ей Катюша доверяла.
– Я слышала, что ты рассказывала про вторую чашу.
– Да, их две, и были они когда-то поделены между братьями. Одну получил Черномор, а другую – мужичок с ноготок. Черномор свою, видимо, передал Наине, чтобы она тебя заполучила и ему привезла. Вот уж кому я сейчас не позавидую, кстати, так это Наине! Чаша-то у неё, а ни золота ни тебя! А чаша мужичка с ноготок – пустая. Золотое касание из неё на белочке.
– Да, а как же так получилось? Мужичок сам золотое касание просто так отдал? – удивилась Катя.
– Почему просто так отдал? Белка у него и жила, и приносила несметные богатства! Потом её отнял у мужичка злой чародей. Коршуном он умеет оборачиваться. Помнишь, это именно его Гвидон подстрелил, спасая Царевну-Лебедь? А уж потом, Царевна белочку Гвидону и отдала, между прочим, можно сказать, по закону. Что с бою взято, то свято. То есть, раз победил чародея, то и владей его сокровищами. Это, кстати, и тебя касается! Вторая чаша-то твоя, раз ты мужичка победила. И все его ценности тоже! Только вот, никто не знает, где они спрятаны!
Катерина даже открыла клюв от удивления! Вот так чудеса! Оказывается, все те сокровища, что лежат в горной пещере ей и принадлежат?
– Жарусенька, понимаешь, какое дело… Я знаю, где они лежат! – проговорила Катерина, и теперь уже настала очередь Жар-Птицы удивляться! – Я просто не знала, что они мои. И подумала, что лучше, чтобы Яга про них не знала, а больше никто об этом и не спрашивал, да и речь не заходила как-то. Я и забыла…
Жаруся рассмеялась: – Да, дорогая моя, ты не перестаешь меня удивлять! К тому же, раз ты про них забыла, власти это золото над тобой не имеет! И это очень хорошо! Просто отлично!