Извне Бессонов Алексей
– Нет, – помотал головой Дервиш. – Мы выйдем на самой вершине Белой Головы.
– Да ведь там одни камни!
– Это вы так думаете…
Дервиш включил синий фонарик и раздвинул руками густые заросли кустарника, окружавшие со всех сторон могучее старое дерево с кривым чешуйчатым стволом. В неровном свете фонаря Козак разглядел довольно узкую нору.
– Сюда? – с сомнением спросил он.
– Протискивайтесь, – и проводник нырнул в дыру вперед ногами. – Дальше тут посвободнее.
Группа молча скрылась в норе. Козак пошел последним. Когда за ним сомкнулись колючие ветки, он скользнул по осыпающемуся песку метра на полтора, приземлился на что-то твердое, и сообразил что находится не в чьей-то берлоге, а в явно рукотворном туннеле. Впереди мелькал синий свет фонаря Дервиша – уже привыкшие к темноте глаза полковника различили неровные стены, местами покрытые темными пятнами. Козак зачем-то оглянулся назад и понял, что дыра под деревом привела их на угол этого загадочного хода – за его спиной можно было кое-как различить уходящую вдаль тьму, наполненную странным грибным запахом. Кто и когда построил все это? Через десяток шагов Козак увидел почерневшие от древности каменные крепи, подпирающие потолок. То, что туннель не мог быть делом рук колонистов, не вызывало сомнения. Однако, судя по виду каменных столбов, обрабатывали их явно вручную. Неужели тиуи стали бы утруждать себя трудом каменотесов?
Коридор, постепенно расширяясь, пошел вверх. Через несколько сот метров под ногами появились невысокие ступени. Козак шагал, видя перед собой невозмутимо покачивающуюся спину Бублика, и почти физически ощущал, как смыкается позади многовековая наполненная тайной тьма.
Дервиш неожиданно остановился, раздался приглушенный скрежет, потом синий свет фонаря поднялся вверх и – исчез. Борис почувствовал, как по спине побежала тонкая струйка пота.
– Что это за чертовщина? – резко спросил он.
– Да идите сюда, – донесся откуда-то глухой голос. – Мы пришли.
Следуя за остальными, Козак пролез через какой-то гладкий, похоже, отполированный проем и остановился. Дервиш стоял посреди небольшого круглого зала, стены которого были испещрены непонятными символами или письменами, глубоко вырезанными в мягком камне.
– Что это? – вырвалось у полковника. – Куда вы нас привели?
– Говорят, это святилище, – невозмутимо отозвался тот.
– Чье? Тиуи?
– Вероятно, тех, кого тиуи время от времени привозили с собой. Рабы разбегались, а потом, когда тиуи почему-то бросили не до конца достроенный Храм, устроили здесь нечто вроде своего капища. Не волнуйтесь, все они погибли. Это было в один из периодов ухода тиуи с Норррисринга.
– Они… были похожи на нас?
– Какая теперь разница? Впрочем, могу вас успокоить – не очень. Насколько можно судить по скелетам в захоронениях… и выжить они на этой планете не могли.
– А почему вы решили, что Храм недостроен? – осторожно спросила Жаклин, разглядывая чужие закорючки.
– Потому что они не смогли внедриться в энергосистему его прежних хозяев. А очень хотелось, насколько я могу понять. Они даже смонтировали свою параллельную сеть, но потом, видимо, поняли, что ожидаемый результат все равно недостижим, и бросили свое барахло на произвол судьбы. Здесь много интересного, но нам сейчас не до археологии. Сейчас мы находимся внутри, так сказать, вершины скалы, которую называют Белая Голова. Те, кому случалось бывать здесь, знают, она стоит вровень с Башней над водопадом. Соответственно, это превосходный наблюдательный пункт. Сейчас мы с мистером Козаком вылезем наружу и осторожненько оглядимся по сторонам. Будьте готовы прийти нам на помощь, если что. Идемте, полковник.
С этими словами проводник двинулся к стене, подняв над головой фонарь, и Борис различил узкие, явно не предназначенные для человеческого роста ступеньки, вырубленные в породе. Очевидно, подземное капище строили миниатюрные существа с очень маленькими ногами. Но Дервиш, понятно, карабкался по этим ступеням уже не раз – зажав фонарь в зубах, он довольно ловко пошел вверх, и вскоре синий светлячок замелькал где-то под потолком. Козак поправил свой ранец и занялся скалолазанием. Лестница, спиралью изгибаясь вдоль круглых стен, привела его к колоколообразной макушке зала. Дервиш что-то сдвинул, крякнув от натуги, повеяло холодным ночным ветром. Синий фонарь погас.
– Вылезайте, – зашипел ему в ухо проводник. – Только осторожно…
Нащупывая невидимые ступеньки, Борис просунулся через тесный каменный лаз, и увидел наконец звезды. Выход – или наоборот, вход, кто теперь знает? – из святилища оказался замаскирован небольшим каменным козырьком и густо разросшимся на вершине скалы кустарником. Не зная, что здесь находится аккуратно обработанная и пригнанная к лазу плита, найти его было невозможно.
Едва он выбрался из каменного мешка, далекий шум водопада, ощущавшийся внизу как тяжелый, заполняющий все вокруг гул, превратился в рев – могучий, похожий на работу какого-то титанического механизма. Козак поежился: ему вдруг стало не по себе.
– Та-ак, – услышал Борис голос Дервиша. – Ну, насколько я вижу, ни огня, ни дыма. Значит, либо все спят, либо спустились в Бутылочное Горлышко.
– Либо мертвы, – хмыкнул в ответ Козак, всматриваясь в темнеющие на фоне более светлого неба верхушки деревьев, словно его неведомые оппоненты могли свить себе на ночь гнездо.
– Не думаю, – голос Дервиша был задумчив. – Тут затевается что-то веселое.
– А вы не думаете, что все уже давно кончилось, и мы опоздали?
– Не исключено: но все же… рискнем спуститься немного ниже?
– Может, все-таки лучше на самый верх? Что мы внизу не видели?
– Ах, да, вы же еще и Храм-то не увидели. Поднимайтесь-ка за мной, и постарайтесь не сорваться – здесь крутенько будет.
Вздыхая, Борис уцепился руками за прочные корни торчащих прямо из скалы растений и пополз следом за проводником. Проведенные в кабинете годы превратились в вериги, тянущие прямиком на тот свет: случись ему и впрямь сорваться вниз, первая помощь уже не понадобится. К счастью, подъем оказался недолгим. Преодолев не более десятка метров, Дервиш, а за ним и Козак, выбрались на узкий неровный карниз, видимо, опоясывающий острую вершину скалы. Дервиш сделал знак двигаться за ним, и, набрав в легкие побольше воздуха – ох, только б вниз не глянуть ненароком! – полковник пополз вдоль ледяной каменной стены.
И ему открылся Храм. В синем, неземном свете звездного неба неестественно, как ему сперва показалось, отчетливо, прорисовывался черным острый шпиль увенчанной своеобразной короной башни – узкой, иззубренной какими-то наростами; нижняя часть строения тонула во тьме всепобеждающего леса, но тем не менее он смог разглядеть нечто вроде огромных пузырей, выросших прямо над бездной, принимающей в свои объятья ревущий белый поток воды.
– Высота более трехсот метров, – указал налево Дервиш. – Вы сейчас не видите, но там сплошной обрыв, лишь в километре отсюда перепад высот становится поменьше. А дальше река распадается на множество рукавов, впадающих прямо в океан, и подобраться к Храму со стороны берега очень трудно.
– Когда это было построено? – спросил Козак, не сразу осознав, что его голос звучит почему-то хрипло.
– Ориентировочно шестнадцатый век, – после паузы ответил Дервиш – он, похоже, о чем-то задумался. – Хотя некоторые считают, что позже.
– А… то, что там, внизу?
– Минимум пять тысяч лет. Но это очень относительно… никто ведь не знает толком, что там на самом деле. Я знал людей, которые очень серьезно пытались пробраться туда, на глубину, – так вот никто из них не вернулся.
– И что с ними случилось?
– Я же говорю – никто не вернулся. Никто из состава двух прилично оснащенных экспедиций.
– И ни тел, ничего?
Дервиш махнул рукой и не ответил. Вот ведь дьявольщина, подумал Козак, какие-то сумасшедшие энтузиасты лазят по артефактам, имеющим, весьма возможно, серьезное стратегическое значение, а вся наша контора с ее бюджетами и агентурой спит и видит сны… хотя с другой стороны, напиши я подробный отчет обо всем увиденном – кому он будет нужен? Да со мной и разговаривать не станут, отправят все в архив, вот вам и до свиданья. Прав Сандерс, прав – мы ленивые и косоголовые, а реальный мир принадлежит прежде всего любопытным, и незачем придумывать себе целые философии. Никакого отношения к жизни все эти «внутренние искания» не имеют. Жизнь – вот она, вот: в руках у того же Тибальда и прочих. Им все наши этические упражнения до задницы, они двигаются вперед, а не внутрь!
– Вокруг Горлышка тоже пока никого, насколько я вижу, – сообщил вдруг Дервиш. – Правда, на нашем берегу есть еще пара оврагов, где можно недурно замаскироваться, особенно на ночь, но сейчас нам их не разглядеть даже отсюда. Нужно ждать рассвета.
– Там, внизу? – спросил Козак, содрогаясь при мысли, что придется опять возвращаться в мрачное святилище давно сгинувших чужих.
– Ну, а где? – дернул плечом Дервиш. – Здесь, что ли? Или вы боитесь призраков?
Борис хотел было поинтересоваться, нет ли там еще и привидений, но все же успел одернуть себя. Выглядеть мокрожопым идиотом ему совсем не хотелось. Хотя, если честно, от ужаса его сейчас отделял буквально один шаг.
* * *
Остаток ночи, не смотря на опасения Бориса, прошел вполне спокойно. Никаких тебе туманных инопланетян в саванах, никакого скрежета зубовного, и даже цепями никто не гремел, чего вполне можно было ожидать, учитывая, в каком месте они оказались: только гудение водопада, ощущаемое буквально всем телом, да и к тому все привыкли почти сразу. Здоровяк-десантник Новак, правда, немного поворчал по поводу «чертовой трясучки», но на том все и кончилось.
Дервиш, обладавший, как и следовало ожидать, хорошо развитым «внутренним хронометром», поднял группу за четверть часа до восхода солнца. Все наскоро позавтракали рационными консервами, и проводник велел готовиться к подъему наверх.
– Думаю, нам следует разделиться на две группы, – сказал он Козаку. – С вами пойдет Жаклин, она тут не заблудится. Вы попробуете продвинуться на восток, а я наоборот подойду к Горлышку. Больше двух человек мне не понадобится, остальных можете забрать с собой.
– Хорошо, – после некоторого колебания согласился Борис. – Берите тогда Хеннена, он может вам пригодиться, и на всякий случай нашего снайпера – Бублика.
Спуск со скалы оказался намного проще, чем казалось ночью, когда Борис прикидывал, как отсюда удирать, если коридор завалит. Во-первых, скала густо заросла цепкими ветвями местного вьюна, отличавшегося еще и обилием листвы, а во-вторых уже в десятке метров ниже лаза святилища склон стал довольно пологим. Прячась в щелях и разломах, его маленький отряд благополучно достиг подножия. Спускаясь, Козак внимательно разглядывал все вокруг, несколько раз останавливался и, держась левой рукой за шершавые ветви вьюна, подносил к глазам свой антикварный бинокль, но так и не разглядел ничего, кроме серо-зеленого месива ветвей.
– Что бы предложили, Жаклин? – спросил он, когда они забрались в небольшой овражек с сухим песчаным дном.
– Недалеко отсюда есть родник с очень хорошей водой, – отозвалась женщина. – Если бы я решила устроить лагерь не доходя до Горлышка, то скорее всего там. Подобраться туда можно без особых проблем. Посмотрим?
Козак вопросительно глянул на Азаро и Новака. Танкист, прищурившись, кивнул головой, а Новак лишь пожал плечами:
– Про Храм я только слышал, сэр. Но быть незаметным меня когда-то даже учили.
– Хорошо, – согласился полковник. – Жаклин, ведите нас.
Та кивнула и, перевесив свой излучатель так, что бы ладонь правой руки постоянно охватывала рукоять, выпрыгнула из их временного убежища. Где-то над головой возмущенно застрекотала птица.
Следуя за уверенно пробирающейся по лесу Жаклин, они пересекли густую рощу, и остановились на небольшой полянке, со всех сторон окруженной уже привычными деревьями с причудливо искривленными стволами. Женщина предупреждающе подняла вверх руку. Козак замер и прислушался. Рев водопада остался позади, здесь лес глушил его до уровня негромкого далекого гудения, и ему показалось, что где-то рядом действительно журчит ручей.
– Сюда, – тихо позвала Жаклин и, пригнувшись, нырнула в густые заросли кустарника.
Козак кивнул Азаро остаться на поляне и вместе с Новаком осторожно продрался через довольно жесткую листву. Прямо перед ними, чуть ниже, обнаружился неглубокий овражек, на песчаном дне которого поблескивала в редких солнечных лучах, умудряющихся пробиться сквозь ветви, небольшая лужица, питаемая ключом, что бил из-под большого замшелого камня.
То, что здесь еще недавно кто-то был, Козак понял сразу.
Песок возле маленького озера был утоптан, под кустом с ярко-желтыми, ядовитого вида цветками валялась пара сигарных окурков, но главное – на зеленом плоском камне, словно специально водруженном кем-то над ключом, Борис увидел окровавленные бинты. Рядом на песке лежали использованные одноразовые пистолетики-пневмоинъекторы.
– Этой ночью, – сказала Жаклин, поднимая на него глаза.
– Да, – согласился Козак. – Один или больше?
Новак, едва ощутимо коснувшись его плеча – Борис согласно кивнул в ответ, – соскользнул на дно овражка и встал на колени, всматриваясь в следы на песке, потом все так же молча, воздел над головой два пальца.
– Оба – люди, – прошептал он, вернувшись в заросли, где замаскировались Борис с Жаклин. – Обуты странно.
– Что значит – странно?
– Подошвы со слабо выраженным рисунком, как будто домашние тапочки. В такой обуви по лесам не бродят.
Жаклин в упор посмотрела на полковника и куснула губу.
– Неужели экипажные комбинезоны?
– Думаете, это те, что рухнули на своем разведчике? Уму непостижимо, как они умудрились пройти такое расстояние в полетных комбезах…
– Все может быть, – пожала плечами Жаклин. – Будем прочесывать целый сектор? Или вернемся к скале? Там сейчас явно безопаснее.
– Хорошо. Вернемся, только другой дорогой – возьмем чуть к югу.
На самом деле ему уже битых полчаса казалось, что рядом кто-то есть. Кто-то малозаметный, ловкий – возможно, не человек. Это ощущение было не слишком конкретным, и все же не отпускало: и поди пойми, то ли это шалости натянутых нервов человека, напрочь отвыкшего от работы в «поле», то ли и впрямь шестое чувство опасности. Но почему тогда так расплывчато? В жизни Бориса бывали ситуации, когда он совершенно четко чувствовал устремленную к нему смерть, и всякий раз он уходил из-под огня именно благодаря этому чутью. Впрочем, подобные способности нуждаются в регулярной тренировке, а последние десять лет никому из живущих не приходило в голову грозить ему чем-либо.
– Там кто-то был, – сообщил Козак Брайану, вопросительно вскинувшему подбородок, едва они вернулись на поляну. – Двое, один – раненый. Вероятно, люди.
– Брайни, прикрываешь спину, – распорядилась Жаклин. – Мне что-то не по себе… как будто в между ушами кто-то скребется.
– Раньше с вами такое было? – прищурился Козак. – Я имею в виду – здесь?
– Нет, – мотнула головой та. – Кажется, наш проводник и впрямь что-то такое учуял. Тут действительно нечисто. Говорят, Храм время от времени оживает – вы слышали?
– Дервиш говорил, что иногда происходят некие выбросы, ведущие, как он выразился, к перерождению энергий. Правда, я совершенно не представляю, о чем может идти речь. Я не физик, к сожалению.
Стараясь производить как можно меньше шума, они продолжили путь. Лес постепенно стал пореже, уже не надо было то и дело останавливаться, чтобы осторожно пролезть через жесткую, местами колючую паутину вездесущего кустарника, что опутывал стволы деревьев на высоту в два человеческих роста. Мох под ногами, ранее встречавшийся в основном пятнами на наиболее влажных низинных местах, теперь превратился в сплошной упругий ковер. Козак, решивший уже объявить короткий привал – очень хотелось спокойно выпить горячего кофе, – неожиданно замер на месте, потом повернулся вправо и, поспешно раздвинув руками несколько трескучих ветвей, покрытых мерзкого вида фиолетовыми цветами, присел на колено.
– Что там такое? – вскинулась Жаклин.
Новак моментально продернул затвор своего излучателя. Но Козаку было не до них. Разбросав небольшой холмик из свежесрубленных кем-то веток, он выпрямился. В его глазах стояло глубокое недоумение.
– Массин-ру!
Едва глянув на то, что обнаружилось под ветками, Жаклин побледнела и отшатнулась. На едва примятом мху лежало миниатюрное, словно детское, тело в синем полетном комбинезоне ВКС Земли, вероятно, кое-как перешитом под его размер. Но это был не человек – вместо человеческого лица на Козака смотрела вытянутая желтая мордочка с небольшим хоботком на месте носа и оскаленным в смерти ртом хищника, полным мелких, загнутых вперед желтых зубов. Изо рта на грудь стекала уже почти запекшаяся струйка темной коричневой крови. Верхняя часть черепа массин-ру скрывалась под свежим бинтом.
– Самец, возраст довольно преклонный, хотя сколько точно, не скажу – произнес Козак, профессиональными движениями обхлопывая многочисленные карманы комбинезона мертвеца.
– Это его бинтовали там, возле родника? – часто моргая, спросил Новак.
Козак не ответил. Убедившись, что в карманах нет ровным счетом ничего, он вдруг замер и внимательно всмотрелся в покойника, потом осторожно приподнял правое веко. Жаклин, стоявшая рядом с ним, с ужасом увидела, как по телу полковника пробежала короткая дрожь.
– Пси-навигатор, – едва слышно выдавил он. – Невероятно!..
Глава 6.
К скале они возвращались почти бегом – молча, сосредоточенно и с сопением. Новак и Брайни Азаро, – это Козак понял по их реакции, увидели инопланетянина вообще впервые. Наверняка видели в учебных частях на экране, но экран это одно, а воочию, да еще и мертвяка? Типичный ксеношок, хорошо хоть он не успел еще завоняться – из своего довольно богатого служебного опыта полковник знал, что запахи разложения почти любого чужого организма для человека во сто крат противнее, чем миазмы извлеченного из могилы недельного жмурика-хомо. А в некоторых случаях обследование чужого без специальных фильтров может быть даже опасным, хотя к массин-ру, очень близким генетически, это не относилось.
Под скалой не было никого – прячась в густом колючем кустарнике, Козак и его люди обошли ее по кругу, но Дервиш со своими пока еще бродил где-то. Обнаружив удобную во всех отношениях сухую яму, отовсюду прикрытую вездесущими зарослями, Борис махнул рукой и с наслаждением свалился на белый песок.
– Курить можно? – опасливо поворочав головой, поинтересовался Новак.
– Наверху ветер, – кивнул Борис. – Кури, коль приперло.
– Меня не покидает одна мысль, – вдруг тихо проговорила Жаклин. – Этот… этот мертвый – это Дедушка Дзе? Ведь говорили же, что он не человек, но никто никогда не видел его лица. Как вы считаете, шеф?
– Вот опять вы все знаете лучше меня, – покачал головой Борис. – Да, признаться, первая мысль, которая у меня мелькнула, выглядела именно так. Но все же я должен разочаровать вас, миледи. Действительно, лица Дедушки никто из моих коллег не видал, но судя по некоторым снимкам, все же попавшим в наши руки, его рост составляет никак не меньше ста восьмидесяти. Так что Дедушка просто физически не может быть массин-ру. Что же до его расовой принадлежности… ладно, раскрою кой-какие секреты. Полной уверенности в том, что он не-человек, у нас нет. Эксперты разделились ровно напополам. Все снимки, а их всего несколько, запечатлевают его в позе, не дающей ясного представления об антропологических особенностях. Проще говоря, стоя. И в неизменном балахоне с капюшоном. Кому-то кажется, что у него неправильные ноги, кому-то – что голова у него не под тем углом. Хотя какой там угол, если на снимке просто столб в бесформенной хламиде? Далее: если он и чужой, то кто таков, ответа все равно нет. Не лезет он со своей антропологией ни в один из известных стандартов. Так что либо это человек, либо представитель незнакомой нам расы.
– Незнакомой? – шевельнул бровью Азаро.
– А мы и в самом деле плохо знаем окружающий нас мир, – скривился Козак. – Кто-то где-то есть, причем недалеко, потому что мертвые непонятные корабли находят уже давно, но кто? Корабли не просто пустые, они чаще всего сожжены до состояния перекрученного металлолома. Три расы как минимум, однако даже представление о них мы имеем самое поверхностное. Знаем, например, что все они кислорододышащие и, скорее всего, гуманоидные. А больше – да почти ничего, уж поверьте мне. То, что находили в космосе, просто обломки, не дающие никакого определенного представления о том, кто мог их построить. Только возраст – от тысячи лет до нескольких десятилетий. Вот и все. Так что Дедушка, знаете ли, может быть кем угодно.
Борис и сам достал сигарету и, закурив, вдруг подумал о том, рассказать он действительно мог бы о многом. О том, например, что еще сто лет назад земные разведчики четко засекли больше десятка «радиосветящихся» планет на относительно небольшом, вполне достижимом для дальних звездолетов, расстоянии. И о том, что поиск был не просто засекречен, а «загрифован» наглухо, о его результатах знали лишь высшие правительственные чиновники да разведка. И еще – о том, к примеру, что отношения Земли с Триумвиратом иногда выглядят довольно странно даже для него, хорошо, казалось бы, осведомленного человека. Да и сам Триумвират кажется все более и более странным образованием. Взять тех же пси-навигаторов, будь они неладны…
– Сэр, – вдруг слабо зашуршало сверху. – Мистер Козак, вы здесь?
Борис узнал голос Хеннена и поднялся на ноги.
– Мы здесь, Ингмар, – отозвался он, высовывая голову из цветочной поросли. – Как вы нас нашли? Видно, что ли? Или дым?
– Да я тут уже все ямы с оврагами облазил, – нервно облизнул губы инженер и присел на корточки. – Дервиш там, недалеко от чертова Горлышка. Он нашел сижу Тибальда.
– И?.. – у Козака дернулось в груди.
– Они оба там, он и Дедушка. Сидят себе, думают, что их не видно. Из оружия у них старинный пехотный «Барс» и еще какая-то непонятная штука, я такой никогда не видел. Больше, видимо, ничего: Тибальд наверняка в курсе, чем тут можно пользоваться, а чем нет. Вы попробуйте найти электромат столетней давности!
– Всю эту древность делают на Аллеране, – отмахнулся Борис. – Как начали в войну, так и прессуют по сей день. Ума много не надо. Ребята! – повернулся он к своим. – Дервиш нашел Тибальда. К бою! И учтите: я очень хочу иметь его в живом виде. В дохлом не тот кайф. Пошли!
Жаклин коротко рассмеялась, Новак тоже прыснул, один Азаро почему-то остался в своем обычном мрачном состоянии. Ему эту экспедиция явно не нравилась, и Борис однажды даже хотел напрямик спросить у него, чего ради он полез рисковать своей шеей, но что-то удержало его. Двигаясь за взволнованным инженером, они обогнули скалу и нырнули в густой прохладный лес. Возбужденный, Борис выругался сквозь зубы – уж больно громким казался ему неизбежный треск сухих веток под ногами, но шипеть на людей не стал, не до того было. Перед ним уже стояла ненавистная узкая рожа с бесцветными, словно отсутствующими раскосыми глазами, хорошо знакомая по снимкам и паре случайных видеофрагментов, с невероятным трудом добытых его службой. Разговор будет долгим…
Приближающийся рев водопада постепенно заглушил все остальные звуки, и Козак не сразу услышал короткий выкрик Хеннена:
– Сюда, сэр, мы здесь!
Дервиш и Бублик обнаружились в густых зарослях на небольшом пригорке. Дервиш сидел на замшелом бревне, не отрывая от лица бинокля, а снайпер лежал, подложив под себя камуфляжную куртку, и неотрывно смотрел в прицел своего старенького, но мощного крупнокалиберного «Августа», способного одним плевком разворотить машину наподобие их транспортера.
– Вон они, – и Дервиш, хищно прищурясь, указал рукой на противоположный берег неглубокого ручья, что журчал в десятке метров от их укрытия. – Нора… смотрите внимательно.
Козак присел на колено и, подняв к глазам свой бинокль, повел им слева направо. Мощная синеватая оптика приблизила песчаный бережок, заросли какого-то местного остролиста и, чуть выше – поросший травой холм, в основании которого некая неведомая сила навалила дюжину здоровенных серых валунов. Вглядевшись внимательнее, он в самом деле заметил меж двух камней узкую темную щель.
– Второй выход из пещеры есть? – спросил он.
– Нет, – помотал головой Дервиш. – Вообще, дурное место для сижи: кругом такой грохот, что хоть танковый батальон подъедет, никого не услышишь. Кстати, у меня такое ощущение, что они кого-то ждут.
– Ждут?
– А чего б они там сидели? То, что эти два остолопа умудрились спрятаться в самом непригодном для этого месте, объяснить легко: ну не привыкли они воевать в лесу, и все тут. Но если допустить, что все остальные давно уже толкутся в Горлышке, то почему они – тут?
– А почему вы вообще уверены, что там именно Тибальд?
– Я туда разве что голову не засунул… А вы? Нашли что-нибудь?
– К сожалению, да. С той стороны есть бочаг с родником, ночью там кто-то был: по утверждению Новака – да и сам я так думаю, двое, одетые в полетные комбинезоны. Так вот один из них с раннего утра валяется в лесу мертвый и самое интересное, что мертвец этот – массин-ру.
Дервиш недоуменно зашевелил бровями.
– Вот так номер… он убит?
– Похоже, что это один из тех, что пришли на катере, и умер он от полученных при посадке ранений. Но это не самое главное: покойник – пси-навигатор.
Козак даже не думал, что всегда насмешливый проводник может так взволноваться. Он сдернул с головы шляпу, вытер ею выступивший на лбу пот и достал сигару.
– Вы не ошиблись?
– Радужный зрачок, Пауль. Я почему-то сразу подумал, что вы про них тоже кое-что слышали. Радужный зрачок: вживую я их, понятно, видеть не мог, но снимков – сколько хотите. Плюс описания, вы же понимаете, что в таких вещах я должен разбираться по определению. Это безусловно пси-навигатор.
– Так что же, получается, что ему больше двухсот лет? Но массин-ру столько не живут, их предельный срок лет семьдесят, редко восемьдесят. Они даже до ста никогда не доживают.
– Вот то-то и оно, Пауль. Поверьте, я шокирован не меньше вашего. Выходит, что либо кто-то до сих пор выращивает эту странную поросль, либо перед нами массин, каким-то образом протянувший четыре своих срока. Но на дряхлого старца он, кажется, не похож: не молод, но и не дохляк. Вот и думайте.
– Вы когда-нибудь видели четырехсотлетнего человека? – скривился Дервиш, старательно выпуская дым себе в ноги. – Я лично – нет, и не думаю, что кому-нибудь удастся столько прожить: хоть в Тибете, хоть где. Или он что, пролежал двести лет в криокамере? Так тоже не бывает.
– Да уж, теперь я полностью согласен с вами: тут действительно происходит что-то непонятное.
– Ладно… – Дервиш тщательно затоптал недокуренную сигару и поправил висящую на боку кобуру. – Что будем делать? Пойдем знакомиться или будем ждать, пока они сами вылезут на свежий воздух?
– Ждать, кажется, некогда. Бублик?
– Да, сэр?
– Остаешься здесь вместе с Жаклин. Если кто-то из клиентов побежит на волю, останови. Но только по ногам, понял? Они до зарезу нужны мне живьем.
– Не волнуйтесь, сэр. На таком расстоянии я еще не промахивался ни разу. Все сделаю в лучшем виде.
– Я слева, – решил Дервиш. – Брайан, вы со мной. Остальные с шефом, справа. Ручей лучше перейти по перекату, вон там, – он махнул рукой, показывая направо.
Козак ощутил, как по спине пробежали давно забытые мурашки. Некогда хорошо натренированный, его организм перешел в состояние боевой алертности, увеличивая скорость реакции и остроту зрения. Коротко кольнули в висках острые иголочки: годы все-таки напомнили о себе, но полковник знал, что на короткий рывок его хватит.
Время теперь текло немного не так, как всегда. Ручей они пересекли буквально в несколько прыжков, и вот уже нос втянул запахи влажных камней, остролиста и чего-то еще, немного солоноватого, что ли. Козак замер в шаге от тесной, вытянутой сверху вниз щели, попытался прислушаться, но это было бесполезно, гром водопада заглушал все на свете. Из-за соседнего камня появилась узкая рука Дервиша. Козак закусил губу и резко дернул затвор излучателя. Закрыл глаза, плотно смежив веки – внутри пещеры его, вероятно, ждал сумрак. Досчитал до двадцати, взмахнул рукой и первым ворвался в щель.
Тибальд – это, несомненно, был он – сидящий на каком-то измятом пластиковом ящике с незнакомыми Борису надписями, резко вскинулся ему навстречу, но тут же отлетел назад, шмякнулся спиной о песчаный свод своей норы, да так и застыл, недоуменно таращась на фигуру в пятнистом десантном комбинезоне, молнией метнувшуюся к бесформенной, как могло показаться, куче грязного тряпья, сваленной в глубине пещеры. Из тряпья на секунду высунулся короткий оребренный ствол, но тут же упал вниз: куча зашипела, превращаясь вдруг в человеческую фигуру, однако завершить маневр ей не удалось, тяжелый ботинок ударил ее туда, где должен был находиться живот, раздался писклявый жалобный вопль, и Дедушка Дзе, сложившись пополам, осел на песок.
– Клима-ахрр, – простонал он.
– Шлимазл, шлимазл, – согласился Козак, отшвыривая ногой его оружие – неведомой ему конструкции пистолет с коротким выдвижным прикладом.
– Не бейте его! – с кошачьим мявом оторвался от стены Тибальд, но особо разгуляться не успел, так как был тут же перехвачен железными пальцами Дервиша. – Не бейте его! – повторил он, пытаясь зачем-то дергаться. – Он же совершенно беспомощен!
– Беспомощен? – ощерился Козак. – Новак, подай знак Бублику, что все в порядке… хорошенькая беспомощность…
– Он беспомощен по сравнению с вами!
Козак резко обернулся и встретился взглядом с Дервишем. В желтоватом полумраке пещеры, слабо освещаемой единственным фонарем, ему показалось, что глаза проводника коротко и яростно блеснули. Тогда Борис шагнул к стоящему на коленях Дедушке и, наклонившись, резким движением сорвал с его головы коричневый конусовидный капюшон. Дзе медленно повернул к нему голову.
В это мгновение полковник Козак отчетливо услышал свое дыханье.
На него смотрело лицо почти человека. Почти – если бы не острый длинный нос, слишком тонкий контур нижней челюсти и огромные, бездонно-зеленые глаза под густыми, уходящими к вискам светлыми бровями. На голове у штурмана росли вполне человеческие светлые волосы. Несколько секунд Козак молча смотрел на это удивительное лицо, совершенно не ощущая обычного в таких случаях отвращения, вызываемого неизбежным ксеношоком, потом все же разомкнул слипшиеся губы.
– Ты кто? – тихо спросил он.
– Даже этого вы не знаете! – вдруг захохотал Тибальд.
Борис повернулся к нему и вдруг ощутил себя полнейшим кретином. Вместо того, чтобы схватить голубчиков и поскорее отволочь в укромный уголок, где и запрессовать до полной потери воли к сопротивлению, он позволил себе впасть в кататонию – теперь уже ни Тибальда, ни его зеленоглазого Дедушку как следует не придавишь. Они видели его изумление, его пусть и кратковременную, но все же – потерю контроля над ситуацией – его слабость.
– Перед вами уло, господа, – тихо проговорил Тибальд, неожиданно успокоившись. – Не трогайте его, он вдвое меньше вас по весу и соответственно слабее. Такой противник не сделает чести земному офицеру, поверьте мне: по крайней мере, если речь зашла о рукопашной.
Дервиш, все так же удерживая вывернутые за спину локти пирата, мотнул головой, указывая Козаку на лежащее возле его ног оружие. Полковник не глядя сунул чужой пистолет в набедренный карман, потом повесил на плечо электромат Тибальда и посмотрел на окаменевших Азаро и Хеннена:
– Пошли.
Инженер и Брайан вылетели из пещеры как ошпаренные, следом за ними вывел пирата Дервиш. В тесной пещерке наступила тишина, лишь водопад наполнял весь ее объем своим приглушенным гулом. Козак встал над скрюченным чужаком. Теперь, когда складки широкого одеяния уже не так маскировали его фигуру, он видел, что тот и впрямь тщедушен, словно кузнечик. Узкие пятипалые ладони с длинными розовыми ногтями все еще гладили ударенный живот, тонкие, казавшиеся ему серыми губы, мелко подрагивали.
– Твоя биохимия сильно отличается от нашей? – спросил Козак.
Дзе опустил ресницы.
– Нет, – его голос был едва слышен, как шорох ветра.
– Тебе помогут наши лекарства?
– Пройдет. Бывало хуже.
– Тогда вставай и руки за спину. Вперед.
С коротким стоном штурман встал на ноги, накинул на голову капюшон и медленно пошел к выходу. Двигаясь следом, Козак машинально отметил, что кинематика движения у него не отличается от человеческой. Значит, и схема опорно-двигательного аппарата такая же.
Человечество никогда еще не встречало чужих, имеющих такое сходство с хомо. Даже массин-ру, самые человекоподобные по внешнему облику, происходили от сумчатых яйценосных хищников, со всем соответствующим набором психологических нюансов. Эволюция, породившая уло, не могла значительно отличаться от человеческой – значит, и психопортрет тоже.
«И все эти столетия…» – с непонятной грустью подумал Козак, глядя в спину Дзе.
* * *
– Оставаться здесь, – приказал Борис своим наемникам, когда последний из них, Новак, спустился по тросу внутрь скалы. – Дело, к сожалению, теперь уже касается не только и не столько меня, сколько стратегической разведки. Я надеюсь, среди вас нет особо ушастых, которые желают иметь разговоры с моей конторой? Вот и хорошо. Отдыхайте. А вас, Пауль, мне придется попросить…
– Я уже понял, – коротко кивнул Дервиш. – Ладно, не переживайте. Я тоже когда-то носил погоны со звездочками.
– Это меня уже не удивляет. Идемте поглубже в коридор.
– Не нужно. Пошли, парни.
Дервиш взял с пола плоский тюк с рационами и дернул Тибальда за рукав куртки. Протиснувшись вместе с пленником через проем, ведущий в святилище, он включил свой синий фонарь и посветил куда-то вбок. Козак, пихая перед собой совершенно безучастного Дзе, увидел, как часть шершавой каменной стены отъехала в сторону открывая какой-то проход.
– Тут есть миленькая комната. Даже с койками, если хотите. Вентиляция только слабая, поэтому ночевать здесь нежелательно, – раздался в синем мраке голос проводника. – Оттуда, снаружи, ничего не слышно… а в зале – вы обратили внимание? – если наверху покатится камешек, мы тут же все услышим.
– Я заметил, – сказал Козак, вытаскивая из кармана мощный прожектор.
В помещении с низким потолком и такими же шершавыми неровными стенами Борис не без удивления разглядел вдоль стен довольно широкие ступени-скамьи, вырубленные, очевидно, вместе с самой этой залой. В центре ее находилось небольшое углубление ровной шестиугольной формы.
– Там слив, – пояснил Дервиш, поймав его взгляд. – Но он почти забит песком, так что срать туда не рекомендуется. Сходить по нужде можно в большом зале.
– Я знаю, вы же говорили, – отозвался Козак, продолжая осматриваться.
– Я не вам. Я нашим гостям…
Проводник ловко расстелил на ближайшей скамье старенькую плащ-палатку и, раскрыв тюк, выложил на нее несколько банок и пакетов.
– Дзе, откройте лицо, – произнес Козак.
Недвижно стоящий у входа чужак откинул капюшон и, подойдя к скамье, немного неуклюже сел. В его глазах уже не было боли. Они вообще не имели выражения – просто два пустых изумрудных колодца, в упор глядящие на широкоплечего мужчину с коротким свинцово-седым «ежиком» на голове. Козак выдержал его взгляд. Дзе был примерно одного с ним роста, но сейчас полковник чувствовал свое неоспоримое, природой данное превосходство над уло – пусть уже и немного округлые, но мощные плечи и тяжелые, поросшие темным волосом кулаки. Он прекрасно знал, что одним ударом надолго (а можно и навсегда) уложит что Дзе, что более крепкого, но увы, привыкшего к искусственной гравитации Тибальда.
– Давайте договоримся кой о чем, полковник, – негромко произнес пират. – Мы ждали здесь других людей, но раз уж нас взяли вы, то и разговор у нас пойдет именно с вами.
– Вы и меня знаете? – усмехнулся Козак.
– Я всех знаю, – спокойно кивнул Тибальд. – Признаться, я ничего не слышал о причинах, по которым вас перебросили на меня, да еще и отправили «в поле», но они, должно быть, выглядели для вашего шефа достаточно вескими… хотя удар у вас тоже весомый, я и не думал, что такой почтенный аналитик, как вы, способен врезать мне не хуже молодого. Примите мои поздравления. Итак, я готов рассказать все, что знаю о готовящемся здесь событии, но, во-первых, трогайте больше Дзе – ему и так тяжело, а во-вторых, обещайте мне, что последуете некоторым моим советам, не особо вдаваясь в их суть.
– Не слишком ли многого вы требуете?
Тибальд поморщился и опустился на скамью рядом со своим штурманом.
– Послушайте, не считайте меня идиотом. Я понимаю, что вам все же удалось меня выследить, но вот все остальное совсем не похоже на серьезную операцию вашего уважаемого заведения. Ваши люди – не офицеры-оперативники, а банда местных наемников, это я понял с первого взгляда. Кто таков ваш помощник, мне пока непонятно, но его внешность явно не соответствует облику офицера ДВР. То есть вы пришли сюда один. Что это? Почему? Не знаю. Но точно знаю, что вы только шли по следу, не понимая, куда можете угодить. Я могу рассказать вам, кого я ждал. Интересно? Сюда должен был прибыть подполковник Алан Делорм из местной «четверки» со своими людьми. Я прекрасно понимал, чем мы рискуем, но Делорм – единственный человек на Норри, способный хоть как-то разрулить ситуацию. Я был уверен, что в конечном итоге он нас отпустит.
Дервиш, вскрывавший банку с консервированной ветчиной, едва заметно дернул щекой, и Козак понял, что он знает о неожиданной смерти Делорма. Вот Тибальд о ней не знал…
– Ладно, – примирительно махнув рукой, Козак взял себе пиво и присел напротив Тибальда и его загадочного штурмана. – Для начала расскажите мне, кто сейчас болтается в Горлышке.
– Там довольно странная, на мой взгляд, компания. Во-первых, там уже больше недели торчит орава каких-то совершенно сумасшедших археологов. Во-вторых, там Гусак с тремя своими людьми. И самое странное, что они, кажется, умудрились договориться.
– Гусак? – удивился Борис, услышав имя хорошо известного ему контрабандиста. – Он-то здесь что делает?
– То же, что и остальные. Ждет прибытия арелиата.
На миг Козак так и застыл с откупоренной банкой в руке. Такого количества потрясений за один только день он уже давно не испытывал. Арелиат!..
Сто восемьдесят лет назад в осваиваемой землянами сфере словно ниоткуда возник чужой корабль, абсолютно не похожий ни одну из известных человечеству конструкций. Первое же его появление ознаменовалось гибелью трех патрульных фрегатов. Через месяц последовало нападение на конвой эггли, шедший под грузом с Земли. Конвой был разграблен… людьми, составлявшими экипаж странного звездолета. После этого удара корабль исчез, чтобы вновь выплыть уже через пять лет, и снова – нападения, грабеж, короткий жаркий бой, стоивший земному флоту нескольких линкоров и крейсеров. Разведка обратились к тиуи. Полученная от них информация выглядела довольно сумбурно и малопонятно. Корабль они называли «арелиатом», но кто его создал, и главное, каким образом им завладели представители хомо, тиуи не знали. Или не захотели рассказать. Единственное, что они сообщили – это то, что таинственный арелиат очень стар, и технически он на тысячелетия превосходит самые передовые земные достижения.
Нападения, правда, довольно редкие, продолжались еще лет двадцать. Черный звездолет то исчезал, то появлялся вновь, нападая на конвои Триумвирата и, редко – землян. Его несколько раз удавалось заманить в ловушку, но он каждый раз уходил, изрядно проредив ряды охотников. В конце концов он исчез окончательно, навсегда оставшись одной их многих тайн бесконечного Пространства. И вот теперь этот арелиат должен прибыть сюда! Но зачем? Нападение на почти беззащитную колонию выглядело событием из ряда вон выходящим. Никто, даже Тибальд, никогда не атаковал давно обжитые миры – по сути, это значило объявить войну всему человечеству, а сталкиваться со столь многочисленным и хорошо вооруженным врагом желающих не было.
– Кому он сейчас принадлежит? – быстро спросил Козак. – Хомо?
– Последние полтараста земных лет он не принадлежит никому, – ответил Тибальд. – Экипаж, владевший им в известный вам период, покинул свой арелиат по истечению фазы.
– Свой? Он что, не один?
– Насколько мне известно, до нашего времени их дошло несколько. Сколько точно – не знаю, как никто не знает, сколько их было выращено. Но сюда, на Норри, придет именно тот, на котором ходил тот самый экипаж, о котором вы слышали. Он привык к людям… не только к людям, конечно, но люди ему сейчас нужнее всего. Ему пришел срок возвращаться к активной фазе перемещений. Для этого нужен экипаж. Желательно, чтобы людей в нем было большинство. Да впрочем, вы ведь наверняка не знаете толком, о чем идет речь. Арелиат – это просто инструмент познания, такой же, как тиуи, только более ранний и более, скажем так, дорогостоящий. Его создатели – те же, что создали тиуи. Просто раньше у них была более сложная программа, потом по каким-то причинам ее модифицировали в сторону упрощения. А позже, через пару тысяч лет, они просто ушли отсюда, бросив за ненадобностью несчастных тиуи, уже научившихся ощущать себя расой, и старые арелиаты, спящие в нескольких укромных уголках. Но вырубить систему управления, «энергетические треугольники», определяющие цикличность жизни арелиатов, то ли забыли, то ли просто махнули на все это хозяйство рукой, не думая о последствиях. Я думаю, что именно так оно и было. Если бросили ни в чем не повинных разумных тиуи, то обо всем остальном и говорить нечего.
– То есть тиуи, – понял пораженный услышанным Козак, – всего лишь биороботы?
– Разумеется, нет! – фыркнул Тибальд. – Тиуи – полноценная раса, способная к самовоспроизводству и развитию. Но она является не продуктом какой-то отдельно взятой эволюции, а созданной искусственно, лабораторным путем. С закладкой, разумеется, определенных качеств. Вы знаете, почему на их кораблях поддерживается такая высокая влажность? Да потому что программа менялась в процессе разработки. Их создатели, о которых, кстати, не известно практически ничего, кроме устных преданий тех же тиуи, были то ли торопыгами, то ли жмотами. Изначально тиуи создавались под примитивные квазиживые корабли с минимальными энергозатратами на жизнеобеспечение, в том числе и на амортизирующие антигравы. Предполагалось, что бодрствующая ходовая смена будет находиться в кабинах с жидкостным заполнением, а спящая – в жидкостных же анабиозных камерах с принудительным насыщением жидкости кислородом. Вот вам и вся амортизация. Их просто делали амфибиями! Потом программу изменили, но уже заложенные качества выбивать не стали, в итоге тиуи способны дышать тридцатью процентами кожи и не могут выносить, например, сухую пустыню. А агрессивность, в которой их иногда обвиняют, является тоже заложенным свойством – только на самом деле это не агрессивность как таковая, а изощренное любопытство, со временем переросшее в способность строить всяческие козни, и любовь к мелким пакостям в отношении тех, кто им не нравится.
– Ничего себе, «мелкие пакости»! Тровоорты временами не знали, куда от них деваться!
– Глупости, мистер Козак! Не знаете, так послушайте меня: я прожил с тиуи большую часть жизни и знаю их лучше, чем вся ваша ДВР вместе взятая и помноженная на объем архивов. Вы просто не представляете себе, сколько их. Если б тиуи действительно были агрессивны, нам бы всем мало не показалось. А ваши друзья тровоорты – просто тупые носороги, которые пять тысяч лет подряд только то и делают, что таскают по космосу свои бесценные запасы руд. Ну ладно, не пять, скажем, но все равно достаточно долго… чем они торгуют, кроме руды? Вы видели их готовые изделия? Это же каменный век! Их звездолеты – это помесь паровоза и швейной машинки Зингера. И так две тысячи лет. Осталось только изобрести квадратное колесо, и на этом круг прогресса для тровоортов замкнется.
– Я вижу, вы хорошо начитаны, Тибальд. Это я про швейные машинки…
– Между прочим, он совершенно прав, – вдруг подал голос Дервиш.
– Да? Что вы имеете в виду, Пауль?
Читать бесплатно другие книги:
