Арт-терапия. Учебное пособие Никитин Владимир

6) комфортность: безопасный – опасный, мягкий – твердый, нежный – грубый.

Для представленных факторов среднее значение корреляционных зависимостей не превышает величины 0,2, что указывает на их относительную независимость. В результате эмпирического исследования характера восприятия разработанных нами образов в соответствии с вышеприведенными вербальными шкалами было выделено шесть независимых друг от друга фактора, которые определяли характер целостного восприятия субъектами тестового материала.

1) оценка: формальный – содержательный (рисунки 21–22), агрессивный – добрый (рисунки 23–24);

2) активность: спокойный – активный (рисунки 25–26);

3) сила: тяжелый – легкий (рисунки 27–28);

4) упорядоченность: ригидный – пластичный (рисунки 29–30);

5) реальность: конкретный – абстрактный (рисунки 31–32);

6) комфортность: закрытый – открытый (рисунки 33–34).

Рис. 21

Рис. 22

Рис. 23

Рис. 24

Рис. 25

Рис. 26

Рис. 27

Рис. 28

Рис. 29

Рис. 30

Рис. 31

Рис. 32

Рис. 33

Рис. 34

Исследование характера восприятия художественных образов в межнациональной выборке респондентов (более 1700 человек) позволяет говорить о сопоставимости выделенных качественных показателей рисунка с представленными выше вербальными шкалами (р=0,001). В отличие от тестовых рисунков невербальных шкал Бентлера и Лавойе, Байеса и Джейкобовитса, все созданные нами образы имеют предметное содержание. Каждый образ обладает конкретной выразительностью, отражающей содержание артикулированного фактора. Рассмотрим их.

Фактор «оценка» исследовался по восприятию рисунков двух фонарей. Первый – «формальный» (рисунок 21); художник наделяет его такими художественными качествами, которые вызывают у воспринимающего субъекта впечатление аккуратности, строгости, статичности; образ интересен для восприятия, но не вызывает сильных чувств. Иначе говоря, для созерцающего рисунок фонаря в нем значимее форма, чем содержание.

При создании образа второго фонаря (рисунок 22) художник сознательно искажает его формы с тем, чтобы при его восприятии субъект переживал чувство напряжения. При созерцании образа зритель переживает чувство «движения», которое порождает чувство силы. Образ фонаря является «содержательным»; у субъекта он вызывает бесконечную череду ассоциаций.

Во второй паре рисунков фактора «оценки» образ репейника (рисунок 23) воспринимается как «агрессивный»: заостренность изогнутых иголок придает ему угрожающий вид. В противоположность образу репейника образ ромашки (рисунок 24), наделенный округлыми, мягкими формами, вызывает позитивное переживание, в частности, он ассоциируется с понятием «добрый». Амбивалентный характер восприятия вызывает образ ромашки, в прорисовке которого используются «агрессивные» формы. Заостренные листья растения раскрашиваются в белый и черный цвета, которые вносят противоречивое впечатления от целостного образа. Данное художественное решение вызывает богатый ассоциативный ряд и противоположные по характеру чувства, анализ содержания которых позволяет открыть проблемные зоны восприятия референтом себя и мира.

В факторе «активность» образ розы (рисунок 25) уравновешен, спокоен, в нем нет активной силы. Второй рисунок – прямая ему противоположность. «Активность» выражена в прорисовывании по диагонали листа вытянутой формы «карандаша». Она усиливается в результате гиперболизации размеров и формы стержня, движение которого направлено на согнутый пополам «резиновый ластик» (рисунок 26). У воспринимающего рисунок возникает впечатление активности и даже агрессии со стороны «карандаша» по отношению к «ластику».

В факторе «сила» качеством «тяжести» наделяется образ каменного цветка (рисунок 27), пропорции и размеры которого говорят о его мощи. Ощущение тяжести возникает в силу ассоциации с образом грубой кристаллической породы. Оно усиливается использованием черного цвета и прорисовкой острых углов. Второй образ – «контурный» цветок (рисунок 28), передающий качество «легкости», – обладает такими характеристиками, как утонченность линии, воздушность, отсутствие основания. Для созерцающего субъекта образ прозрачен, невесом.

В факторе «упорядоченность» два образа – «ригидный» и «пластичный». Для изображения качества ригидности художник обратился к образу засушенного растения (рисунок 29): в рисунке нет движения, линии сломаны, преобладает черный цвет. Как и все высохшее, он лишен жизни, а, следовательно, он – ригиден. Качество пластичности находит свое отражение в образе двух переплетающихся тюльпанов (рисунок 30). Пластичность связана с впечатлением движения, которое передается прорисовкой гибкости линий, объемности форм, близости отношений объектов (оба тюльпана «стремятся» друг к другу).

Для исследования фактора «реальности» посредством художественного образа были отобраны два рисунка – «конкретный» (рисунок 31), изображающий легко узнаваемые предметы – ручку и флакон с чернилами, и «абстрактный» (рисунок 32), на котором изображен фантастический цветок – вымысел художника.

В последнем факторе – «комфортность»– исследовались два характерных качества художественного образа: «закрытость» и «открытость», которые передавались посредством прорисовки различных форм цветка (рисунки 33–34).

В качестве гипотезы нами было выдвинуто положение, согласно которому выбор респондентом того или иного художественного образа обусловлен его ориентацией на внешние формы репрезентации себя, на эстетические приоритеты при восприятии объектов реальности. Как правило, отношение к образу складывается на основе принципа «нравится – не нравится». Человеку нравится то, что созвучно его душе. При этом он сам может и не осознавать причины своего предпочтения. Содержание его переживаний скрыто, потому не может быть рационализировано. Субъект способен догадываться о причинах и мотивах своего выбора, но не может точно объяснить себе мотивы своего предпочтения. Воспринимаемый художественный образ не может не вызывать в его душе отклика того или иного характера. Чем более ясно субъект осознает самого себя, тем убедительнее звучат его доводы в пользу выбора того или иного рисунка. Иными словами, исследование предпочитаемых субъектом признаков и качеств воспринимаемого художественного образа позволяет раскрыть содержание его личностных установок, его приоритеты в восприятии объектов реальности.

Процедура диагностики невербального семантического пространства субъекта осуществляется в два этапа. На первом этапе ему предлагается выбрать из представленных образов наиболее привлекательные. При этом испытуемый не знает значений рисунков. На втором этапе он разносит семь пар рисунков по соответствующим вербальным шкалам. В каждой паре испытуемый выбирает предпочтительный образ и описывает его. Далее проводится анализ предпочитаемых им образов в сопоставлении с формами его внешних репрезентаций: манерой движения, речи, тембром голоса, характером взгляда, мимики, жестов, стилем рисования и характера свободного танца. В результате интерпретации результатов наблюдения описывается пространство форм невербальных репрезентаций испытуемого. Таким образом, сопоставление художественных и действенных форм репрезентации референта позволяет определить особенности его индивидуальности.

Тест «Ризоморфные среды»

В результате экспериментального исследования характера восприятия визуального материала стало очевидным, что каждый субъект восприятия бессознательно отдает предпочтение тем художественным признакам в воспринимаемом образе, которые вызывают у него чувство удовлетворения. Однако интерпретация характера переживания субъектом воспринимаемого художественного произведения не может быть эффективной без понимания влияния самого образа на психическое состояние воспринимающего.

Из теории психологии искусства известно, что тип восприятия определяется воздействием на психику качеств предмета созерцания. Для каждой индивидуальности существует свой набор релевантных и иррелевантных художественных признаков, которые обусловливают принятие или отторжение целостного образа. Субъект восприятия оказывается под воздействием таких факторов как тема изображения, композиционное построение, цветовое решение, набор элементов в композиции, выбор перспективы и т. д. Каждый показатель играет ту или иную роль в восприятии образа, и потому каждая художественная композиция обладает той или иной степенью устойчивости, динамичности и напряженности.

В исследованиях Р. Арнхейма показано, что центрированный образ в композиции картины воспринимается как уравновешенный по отношению к контурам (Арнхейм, 2000, с. 23). По мере смещения объекта от центра изменяется и характер его восприятия. Приближаясь к границам контура, объект «создает» напряжение в композиции, которое обусловлено близким его расположением относительно границ. Для воспринимающего композицию субъекта такое положение объекта будет вызывать чувство напряжения, так как сознание наблюдателя стремится стабилизировать образ в пространстве композиции.

Однако для каждой человека характерен свой индивидуальный почерк в гармонизации изображения в композиции. Для одних респондентов позитивное переживание вызывает центрированный образ, для других внимание привлекает смещенный по отношению к центру объект, т. е. децентрированный образ. Третьим свойственно предпочтение такого положения объекта, при котором возникает психологическое напряжение. Однако, сам воспринимающий субъект в процессе перцепции, как правило, не определяет причины своего выбора положения объекта на картине.

С целью изучения психологического пространства человека в границах его культурных предпочтений нами был разработан проективный тест, получивший название «Ризоморфные среды». Методика включает пять тестовых заданий.

Ризома (от фр. rhizome – «корневище») – понятие в философии постмодернизма, фиксирующее принципиально неструктурный и нелинейный способ организации целостности (Постмодернизм, 2001).

Первое задание – выбор предпочтительного рисунка из трех возможных вариантов: центрированный образ, образ, незначительно смещенный от центра, и образ, расположенный вблизи границ контура. По характеру предпочтения субъектом места расположения объекта – круга можно говорить о его психологическом состоянии, его субкультурной ориентации.

Второе задание включает три этапа. На первом этапе испытуемый ранжирует отклики от восприятия трех музыкальных произведений, на втором – просмотра трех художественных репродукций, на третьем – прослушивания фрагментов из трех литературных работ. Каждое художественное произведение соответствует определенному художественному направлению: классическому, модерну, постмодерну. Так, в качестве литературных отрывков предъявляются тексты из произведений Мориса Метерлинка «Синяя птица», Бертольда Брехта «Мамаша Кураж и ее дети», Сэммюэла Беккета «Общение». По выбору произведения и соответствующего ему рисунка круга можно говорить о культурном и субкультурном пространстве воспринимающего субъекта, типе его характера, состоянии психики.

Третье задание представляет собою шкалы субъективной оценки состояния референта: физического, эмоционально-чувственного, когнитивного, креативного. Психологическое и физическое состояние субъекта тестирования вносит свои коррективы при выборе предпочтительных вариантов ответов, изменяет приоритеты в восприятии художественных образов. Однако, несмотря на ситуативность, общая тенденция культурных предпочтений сохраняется.

Четвертый тест, названный нами «образ мира», представляет собой четыре рисунка, состоящих из набора двух фигур. Внутренний фрагмент рисунка соответствует характеру восприятия субъектом образа своего «Я», внешний – характеру восприятия окружающего субъекта мира. Психически уравновешенные респонденты, как правило, выбирают округлые формы, агрессивно настроенные – «ломаные» фигуры. Исследования показали, что для представителей традиционной культуры «сглаживание углов» носит защитную функцию: выбор двух круглых форм не столько говорит о внутреннем покое, сколько о стремлении казаться спокойным, толерантным к конфликтным ситуациям.

В качестве пятого задания выступает тест креативности Торранса, который позволяет определить степень креативности субъекта, его способность выходить за пределы стереотипов.

Исследование культурного пространства респондентов проводилось нами в разных национальных и субкультурных группах: в Москве, Риге, Крыму. Были обследованы более четырехсот человек в восьми однородных группах. Результаты сопоставления показателей представленных тестов позволили выявить четыре типа стратегий в поведении человека.

Для большей части респондентов (72 %, назовем их «консерваторы») внимание привлекает центрированное положение круга. При восприятии художественного произведения они выбирают спокойные, уравновешенные композиции. Как правило, это произведения из классической музыки и живописи, позитивный характер литературного образа, лирический тип героя, бесконфликтность описываемых ситуаций. По четвертому тесту для большей части респондентов характерно восприятие своего внутреннего мира в качестве круга: внешний мир они определяют для себя как гармоничное уравновешенное пространство. Показатели оригинальности по тесту креативности невысоки, что свидетельствует о неспособности референтами продуцировать новые идеи: восприятие мира вне стереотипов для респондентов данной группы вызывает явное затруднение.

Для второй группы респондентов (9 %, «маргиналы») характерно предпочтение композиций, при восприятии которых они испытывают психологическое напряжение. В тесте «ризоморфные среды» это выбор третьего максимально смещенного к границам рисунка круга. Среди музыкальных и литературных произведений особое внимание привлекает тема страдания и противостояния. В музыке и живописи – это произведения постмодерна, в литературе – сюжеты из работ Бертольда Брехта («Мамаша Кураж и ее дети») и Сэммюэля Беккета («Общение»). Для данной группы респондентов показателен высокий уровень креативности, поиск нестандартных решений.

Представители самой малочисленной третьей группы (5 %, «либералы») предпочитают нецентрированные, чуть смещенные образы, при восприятии которых они не испытывают чувства напряжения. Их привлекает второй рисунок круга, произведения модерна по всем трем направлениям искусства. Уровень креативности у них выше, чем в первой группе, но ниже, чем во второй. Респонденты «либеральной» группы склонны к поиску нестандартных решений, однако выбор форм репрезентации имеет бесконфликтное основание.

Последняя четвертая группа респондентов (14 %) не имеет выраженных форм и стратегий восприятия образа. Для представителей данной группы выбор художественных произведений определяется сиюминутным настроением либо артефактами. Оригинальность мышления по тесту Торранса не высока, что свидетельствует о низком уровне их внимания, низкой мотивации в исследовании себя и поверхностности при восприятии экспериментального материала.

Таким образом, тест «Ризоморфные среды» может быть использован при исследовании культурного пространства человека. Жизненные стратегии определяют и характер восприятия субъектом произведений искусства. Для респондентов, не удовлетворенных собою и проявлениями внешнего мира, типичным является предпочтение таких стилей и форм в искусстве, которые вызывают чувство напряжения, неопределенности, агрессии. Для респондентов, принимающих себя в границах существующего социального мира, характерен выбор художественных образов, при восприятии которых они переживают чувство ясности, уравновешенности, бесконфликтности. Иными словами, по характеру предпочтений субъектом тех или иных форм и стилей в искусстве можно говорить о содержании его «внутреннего мира», внешних формах его репрезентации.

Терапия рисунком

Техника «Дорисовывание истории»

Выразительный образ притягивает внимание человека. Выразительный объект нравится, потому что выразительность есть один из признаков красоты его образа. Безобразный предмет невыразителен. Безобразное, скорее, тревожит человека, так как форма и содержание такого изображения не соотносятся с эстетическими представлениями воспринимающего. Красивое проявляет себя в гармонии, в упорядоченности композиции, красивый образ имеет упорядоченную структуру. И тогда можно говорить о том, что способность к созданию целостного художественного образа свидетельствует о целостности психики созидающего. Иными слова, можно выдвинуть гипотезу о том, что целью арт-терапевтической работы является гармонизация сознания референта в процессе создания выразительной художественной композиции.

Для подтверждения данного предположения нами был осуществлен анализ результатов терапевтической работы по методике «Дорисовывание истории». Алгоритм действия выглядит следующим образом: референт совместно с психологом в ходе совместного рисования сочиняют историю, последовательность действия определяется в процессе обсуждения содержания работы. Задача психолога заключается в помощи референту по нахождению таких художественных решений, которые позволили бы ему осуществить свой художественный замысел в создании выразительного образа (рисунок 35). Предполагается, что в процессе совместного творчества происходит не только коррекция эмоционально-чувственного состояния референта, но и осуществляется трансформация стереотипных стратегий его восприятия себя и мира.

Рис. 35. Дорисовывание истории

Для решения этой задачи психолог по характеру рисования и интерпретации содержания создаваемого образа осуществляет скрининговую диагностику основных черт характера референта. В ходе совместной работы психолог предлагает такие объекты и формы прорисовывания художественной композиции, которые, с его точки зрения, обусловливают возможность создания выразительного образ, воспринимаемого как по формальным, так ипо содержательным признакам.

Проведенные нами исследования эффективности данной методики при работе в терапевтических группах показали прямую зависимость между успешностью терапевтического процесса и уровнем эстетичности создаваемого образа. В связи с этим встает вопрос о способности к созданию выразительной художественной композиции самого психолога. В нашей практике ведения арт-терапевтических сессий совместно работают психолог и художник. Если первый направляет процесс творчества и осуществляет интерпретацию его результатов, то задача второго – помочь референту найти такие художественные средства и приемы, которые позволили бы ему сформировать завершенный конгруэнтный образ, имеющий для него эстетическое значение. Опыт участия художника в качестве ко-терапевта показал, что глубина проработки образа, его эстетическое воплощение не только отражают трансформацию художественных эталонов референта, но и свидетельствуют об изменении его отношения как к изображаемой теме, так и к самому себе. Чем больше эстетических впечатлений получает референт от совместно создаваемого образа, тем сильнее позитивная трансформация его личностных представлений и намерений.

Что же происходит в сознании референта при создании им эстетически значимого для него художественного образа? Красота есть качество формы. Красивая форма – структурированное образование, оно обладает внутренним порядком. Порядок, в свою очередь, отражает способность референта выражать идею в художественной форме, наделяя ее эстетическими признаками. Создавая завершенный художественный образ, субъект в процессе работы упорядочивает собственные представления о волнующей его теме. Познавая предмет изображения путем проработки его художественной композиции, изменяя свое отношение к изображаемому и тем самым отношение к самому себе, референт в процессе творчества познает самого себя. Художник ко-терапевт, используя магию цвета и формы, помогает ему проникнуть «вглубь» образа, найти в нем то, что созвучно его душе. Эстетичный образ нравится референту, потому что художественная конгруэнтная композиция говорит о завершенности его внутренней работы.

Художественный образ предстает как выразительный и красивый не столько по впечатлению от понимания его содержания, сколько от восприятия гармонии его цветового и формального решения. Следует отметить, что за редким исключением референт умеет рисовать. Безобразное творчество, скорее, невыразительно, некрасиво. Участнику арт-терапевтической сессии, как правило, малодоступны техники прорисовки формы, ближе приемы работы с цветом, со светотенью. В таком творчестве художественная форма минимально проявлена, на изображении ее не делается акцент в совместной работе. Определяющую роль в арт-терапевтической работе играет способность к передаче цветовых тонов, светотени, использование фактура листа при создании эстетического образа. Роль художника в такой работе первостепенна, так как именно его интуиция и профессиональный навык позволяют создать завершенную композицию. Психолог завершает терапевтическую сессию анализом, как продукта творчества, так и самого процесса. Таким образом, эстетика, выразительность художественного образа является объективным критерием эффективности терапевтической работы.

Терапевтическая история «Автопортрет»

Воспринимая вещь, явление, человека, мы во внешних чертах объекта созерцания пытаемся увидеть, угадать его сущностные черты, природа которых нам никогда не будет доступной для полного познания. Что же удерживает наш взгляд на той или иной детали, черте предмета перцепции? Являются ли эти признаки объективными факторами, определяющими переживание чувства выразительности? Или же они лишь отголоски нашего типичного восприятия предмета, сформировавшегося в процессе онтогенеза? Уместен вопрос и о том, в какой степени сознание человека способно придать объекту созерцания не присущую его первоначальной природе выразительность?

Проблема выразительности имеет первостепенное значение как в изобразительном искусстве, которое выступает в качестве формы и средства отображения художественного смысла, так и в психологии, в рамках которой выразительность рассматривается как презентация субъектом своего «внутреннего мира» во «внешний», как форма отражения его психологических проблем.

Следует отметить, что критерий художественной выразительности может выступать как интегративный показатель способности субъекта к объективации образа своего «Я», свидетельствующий о его знании себя. По мере осознания субъектом себя, как «индивидуализирующей» личности, изменяется характер и качество его прорисовывания образа себя. Осознавая в процессе арт-терапии особенности своей личности, индивидуум научается точнее и выразительные передавать свое знание о себе в художественном образе. При этом процесс трансформации образа себя в ходе терапевтической сессии происходит в латентной форме. Рассмотрим один из примеров из нашей практики.

Молодой человек латышской национальности, увлеченный телесно ориентированными и НЛП подходами в психотерапии, имел большие затруднения в рисовании. Все его художественные работы отличались невнятностью прорисовки деталей образа, неуверенностью в изображении себя, излишеством цвета, отсутствием завершенных форм, небрежностью штриха, неряшливостью в изображении деталей композиции. Художественные проекции личности в точности передавали психологические проблемы молодого человека: затруднения в объективации реального образа себя, сложности в коммуникациях, демонстративность в поведении.

Пройдя в течение года два семинара по арт-терапии, наш респондент «погрузился» в исследование своего образа, выполнив за три дня около 40 эскизов автопортрета. Последние две работы в точности передавали его сходство (рисунки 36–41).

Каким же образом это удалось ему сделать? Что происходило в его воображении по мере исследования себя посредством рисунка? Первые его работы представляют собой попытку бессистемного изучения своего облика, с последующим выделение в образе себя наиболее значимых признаков. Отсутствие связанных элементов в художественном образе, невыразительность форм, небрежность и избыточность штриха говорят об отсутствии у рисующего целостного представления о себе. По-видимому, на этом этапе работы происходила интеграция представлений об образе себя в глубинных структурах психики.

Исследуя себя перед зеркалом, референт находит ключевые элементы композиции, которые становятся основанием для построения будущего целостного образа. «Отработанное» в рисунке в течение дня впечатление о себе доводится до целостной фигуры во время сна на уровне бессознательного. И, как результат этого процесса, рука рисующего становится более уверенной и точной при прорисовывании деталей образа.

Последние эскизы уже несут в себе эффект завершенности. Референт не просто изобразил свою копию, а привнес в нее те психологические нюансы, которые передают особенности его характера. Автопортрет стал целостным, узнаваемым, выразительным, что свидетельствует о качественном скачке в сознании референта. Можно допустить мысль, что референту удалось найти художественные формы выражения своего представления о себе. Процесс формирования образа происходил задолго до его прорисовывания: во время арт-терапевтических сессий шаг за шагом референт открывал себя, познавая себя и через художественное действие, и через интерпретацию результатов своего творчества.

Но изменилась не только его способность к изображению себя. Изменился он сам. По возвращении домой референт получил множество комплементов со стороны своих друзей и коллег, которые отметили произошедшие с ним перемены. Его действия стали точными и аккуратными, движения – мягкими и пластичными, чувства – глубокими и не столь однообразно выражаемыми, как ранее. Изменилось выражение его лица, взгляд, осознаннее стала речь. Таким образом, создание художественного образа стало возможным благодаря оформлению представлений референта о себе. Конгруэнтность художественной композиции отражает трансформацию внутреннего образа себя в сторону объективации и целостности, выразительность рисунка свидетельствует о выразитеьности чувств самого субъекта.

Рис. 36

Рис. 37

Рис. 38

Рис. 39

Рис. 40

Рис. 41

3. Маскотерапия

Механизмы и модели маскотерапии

Маска и человек. Извечное соединение и противостояние. Маска, как предмет ритуала, наделяется магическими качествами (рисунки 42–43). «Маска», как средство защиты личности от внешнего мира, говорит о ее страхах, о неспособности быть открытой к другим. И та, и другая маска являются формами ограничения способа выражения индивидуума. Примеряя и надевая маску для решения своих личностных задач, человек встраивает себя в границы выбранного образа, и теперь уже маска «навязывает» ему характер взгляда и форму движения, спектр чувствования и логику мышления.

Определение понятия. Французское слово «masque» – личина, обличие. Этрусское слово «phersu» – маска. В мифологии маска – это второе лицо, чужое лицо, фальшивое лицо.

Почему же человек надевает маски? Маска есть форма прямого отгораживания от внешнего мира, средство сокрытия своего истинного «Я». Маска, как вещь, обладает некоей плотностью, благодаря которой она закрывает лицо. «Маска», как образ, «защищает» человека от неприятных оценок других, «уводит» от неугодных ему отношений. Надевая маски, индивидуум оказывается в виртуальном пространстве чувствования самого себя! Маска становится границей между данным человеку телом (то, что внутри маски) и тем, что находится вне его, то, что наблюдаемо, не его.

Чувства, которые человек переживает в маске, сопоставимы с ощущениями, которые он испытывает, находясь внутри салона машины. Все, что внутри машины, воспринимается как реальность, в которой находится сам субъект. Все, что снаружи, оказывается виртуальной реальностью, с которой он не соприкасается! Иными словами, маска обладает телесными и психологическими качествами, разграничивая своим присутствием мир на две части: мир для себя и мир для других. То, что непосредственно соприкасается с телом либо ощущается им, является миром для себя. Все то, что находится за его пределами, есть лишь образ, который возникает в сознании. И этот мир не принадлежит субъекту, он только его созерцает.

Рис. 42–43. Разновидности масок

В то же время для других человек в маске предстает как субъект иной реальности, в которую невозможно заглянуть и можно лишь догадываться о ее содержании. Надевая маску, человек соединяет естественное и искусственное, тем самым создавая новое пространство личности. Маска как вещь или «маска» как образ становятся новыми формами репрезентации личности. Посредством нового образа она пытается подать миру себя в новом качестве.

Индивидуум выбирает те маски, которые созвучны его душе. Маски одновременно расширяют и суживают границы его психического и телесного существования. В маске человек свободен от рационального контроля за выражением своего лица. Надев маску, он принадлежит исключительно самому себе и маске. Защищая его, маска позволяет ему сосредоточиться на внутреннем бытии. Но она же и «поглощает» индивидуальность, навязывает индивидууму форму поведения, чувствования и мышления.

Рассматривая научно-эмпирические подходы по исследованию понятия «маска» и ее значения для человека, можно выделить ведущие функции маски (Маски…, 2008).

1. Структурно-семиотический подход (К. Леви-Стросс)

• Маска – символический объект, наделенный ритуальным содержанием.

• Маска – графико-пластическая презентация индивидуума в архаичном обществе.

• Маска – овеществленный контур лица, трансформация которого позволяет войти индивидууму в инобытие.

2. Лингвистический подход (Г. О. Винокур, В. В. Виноградов)

• Маска – проекция вербальной коммуникации, обладающей скрытым содержанием.

• Маска – средство стилизации, с помощью которого осуществляется регуляция форм речевого сообщения.

3. Литературоведческий подход (М. М. Бахтин, Ю. М. Лотман)

(Бахтин, 1979)

• Маска – синтетический драматургический жанр (XV–XVII вв.).

• Маска – одна из форм литературной образности, средство художественной условности.

• Маска – «закодированный» образ автора художественного произведения, форма его позиционирования себя с использованием несемантических языковых средств (интонация, стилизация, смена лиц повествования).

4. Социологический подход (П. Экман, Э. Гофман)

• Маска– способ репрезентации индивидуумом себя в социуме.

• Маска– реакция личности на воздействие социальной среды, с целью интеграции с ней.

• Маска– средство отстранения индивидуума от влияния общества.

5. Психологический подход (К. Г. Юнг, Дж. Моргалис)

• Маска – защитный механизм личности, поведенческая стратегия, направленная на создание ложного впечатления о себе.

• Маска – форма самоутверждения индивидуума в деструктивной коммуникативной ситуации.

• Маска – средство самопознания, используемое для расширения представлений о себе, интеграции духовного и телесного.

6. Психотерапевтический подход (О. Блэйер, М. Бубер, Г. Назлоян)

• Маска – средство преодоления патологического отчуждения, аутизма.

• Маска – метод выделения здорового начала из больного образа.

• Маска – форма физического воплощения здорового начала индивидуума, образ которого зафиксирован в пренатальной памяти.

Исследования воздействия маски на человека в ходе арт-терапевтической сессии показали, что после снятия «вещественной» маски лицо референта омолаживается. Механизм омоложения связан со снятием в процессе работы у референта психического напряжения, которое приводит к расслаблению мышц лица. Надевая маску, человек сознательно ограничивает свою свободу самовыражения, но именно в этом ограничении он достигает внутренней свободы, а вместе с ней и внутреннего покоя.

Таким образом, надевая вещественную маску, он снимает социальную «маску». Именно в этом и заключается терапевтический эффект работы в техниках маскотерапии. Ограничивая формы контакта с внешним миром, индивидуум «взращивает» в себе новые качества души, находит естественные для своего психического состояния средства самовыражения. Идея трансформации стереотипных форм репрезентаций получила свое развитие в пластико-когнитивном подходе, разработанном нами для целей арт-терапии.

Принципы терапии

При построении арт-терапевтического действия с использованием маски целесообразно опираться на принцип дедукции – от общего к частному. В процессе работы в поле зрения фиксируются те характерологические признаки поведения референта, изменение которых позволяет говорить о позитивной трансформации текущего состояния его психики. Эффективность коммуникаций терапевта и референта обусловлена способностью понимать содержание переживаний и принимать характер чувств последнего. Договор между терапевтом и реципиентом строится на рациональной, открытой основе. В процессе создания маски исключается тема терапии, внимание уделяется созданию выразительного художественного образа. Следует отметить, что завершенный художественный образ маски должен вызывать у референта эстетическое удовлетворение.

Анализ возможностей использования маски для решения широкого спектра психологических задач позволил нам выделить три модели терапии, выбор которых обусловливается текущим состоянием референта, целями терапии. Для каждой модели существует свой набор вещественных средств работы.

Модели терапии

1. Феноменологическая модель

С целью изменения стереотипного представления референта о себе, о формах своего социального поведения осуществляется трансформация образа его лица посредством использования художественного материала (грима).

Алгоритм действия:

1. Проективная диагностика способности респондента к объективному восприятию собственного образа «Я» (рисунок «Образ себя»).

2. Коррекция эмоционально-чувственного состояния референта посредством техник мануальной терапии в работе с ригидными мимическими мышцами.

Рис. 44. Работа с гримом

3. Терапия «клишированных» форм выражения лица и аффективных форм поведения референта с использованием трансперсональных приемов японского театра «Буто».

2. Экзистенциональная модель

С целью преодоления индивидуумом пределов своего социального существования (М. К. Мамардашвили), которое отражает глубинную потребность человека в метаморфозах (М. Ямпольский), создается архетипический образ с использованием техник работы с папье-маше.

Алгоритм действия:

1. Выявление ведущих экзистенциональных (онтологических) установок.

2. Определение предпочтительных эстетичных стилей в художественном творчестве.

3. Разработка и создание эскиза маски, наделенной новым для данной личности экзистенциональным содержанием.

4. Лепка маски на лице респондента с учетом его индивидуальных особенностей.

Рис. 45. Работа с папье-маше

5. Исходя из целей терапии, разрисовка маски и доведения ее формы до состояния художественной завершенности.

6. Исследование субъектом собственного впечатления от восприятия себя в маске с использованием зеркала.

7. Монолог в маске – выражение субъектом своего отношения к себе и к миру.

8. Разыгрывание экзистенционально значимых для референта ситуаций.

3. Трансперсональная модель

Вхождение референта в состояние транса с последующей лепкой из глины своего лица (с закрытыми глазами) позволяет воплотить в материале представление о себе. Целью создания образа является актуализация для рационального мышления тех сторон себя, которые остаются вне сферы осознания.

Алгоритм действия:

1. Трансонаведение – метод, направленный на переключение внимания референта от восприятия внешней по отношению к нему действительности к исследованию своего «внутреннего» состояния.

Рис. 46. Работа с глиной

2. Резонансное звучание, актуализирующее индивидуальное начало в восприятии референтом себя.

3. Лепка с завязанными глазами собственного образа «Я».

4. Рефлексия переживания от восприятия маски после снятия повязки.

5. Интерпретация семантического содержания масок терапевтом.

6. Доведение образа до гармонии или его уничтожение (с открытыми глазами).

Таким образом, можно выделить основные задачи, которые позволяет решить практика маскотерапии:

1. Расширение представлений референта о своей персоне с актуализацией для его сознания тех сторон образа «Я», которые «выпадают» из сферы его внимания.

2. Преодоление аутистического монолога индивидуума, указывающего о состоянии психического расстройства.

3. Установление гармоничного единства аутистического и реалистического начал в сознании референта.

4. Овладение навыками рационального и интуитивного контроля форм эмоционального выражения.

5. «Освобождение» от навязчивых состояний (фобий, агрессии и т. д.).

6. Формирование продуктивных экзистенциональных установок.

7. Освоение референтом новых форм коммуникаций.

Механизмы терапии

Каким же образом достигается терапевтический эффект? Безусловно, что первым шагом в любой терапевтической работе является преодоление сопротивления реципиента, как открытого, так и скрытого. Сопротивление возникает вследствие осознанного и неосознанного противостояния вмешательству другого лица в душевную жизнь субъекта терапии. В качестве признака, свидетельствующего о преодолении границ между терапевтом и референтом, выступает характер установления диалога между ними с терапевтом. В ходе дальнейшей работы наблюдается идентификация «Я» референта с образом маски, проходящее вне его рационального контроля. Трансформация и исчезновение психотического симптома происходит в процессе отождествления референта с новым образом себя, с принятием этого образа и проживанием в нем актуальных ситуаций и тем. Следует отметить тот факт, что в процессе создания и проживания другого образа наблюдается смещение внимания референта как с аффективной на рациональную сферу деятельности, так и наоборот. Это обстоятельство свидетельствует о снятии у него зависимости как от навязчивых мыслей, так и от неконтролируемых эмоциональных переживаний.

Наши исследования использования техник маскотерапии для решения различного круга психологических задач говорит о том, что изменение представлений референта о себе невозможно без переживания им состояния катарсиса. Как отмечалось ранее, катарсическое чувство не сводится только к таким понятиям, как «слезы» и «очищение». Оно свидетельствует о глубинной перестройке душевной жизни, освобождении от навязчивых идей и образов, обретения состояния душевной легкости и целостности. Катарсис можно рассматривать как характерологический признак начала формирования нового образа «Я», структура которого уже выстраивается на основе принятия референтом своего истинного лица. Иначе говоря, переживание чувства катарсиса обусловлено актуализацией процесса самоидентификации, трансформацией характера восприятия референтом себя с усилением процесса рефлексии образа «Я».

Следует отметить, что характер участия в сессиях по маскотерапии, переживания самого хода работы с маской по-разному происходит в различных группах референтов. Можно согласиться с наблюдениями Г. Назлояна относительно характера реагирования на маскотерапию различных категорий психотических больных: от восхищения у референтов с демонстративным типом поведения до негативного отношения к процессу у реципиентов, находящихся в состоянии бреда, с симптомами паранойи (Назлоян, 2001). Нейтральное равнодушное отношение можно наблюдать у дефектных и слабоумных респондентов.

Для лиц с невротической симптоматикой и для психически здоровых референтов работа с маской, как правило, носит заинтересованный, интенсивный характер. Вовлечение в процесс продуцирования нового образа себя связан с филогенетически заложенной потребностью в познания человеком своей природы. Посредством маски референт не только получает возможность для новых репрезентаций. Маска позволяет ему создать иное общеизвестному пространство исследования себя. В этом имагинативном пространстве он экспериментирует с теми качествами своей личности, которые были подавлены, вытеснены из сферы сознания под воздействием социального прессинга. Наблюдая себя в новом образе, человек не только освобождается от ригидных установок и связей, но и создает условия для разворачивания своего скрытого творческого потенциала.

Терапевтическая история «Резиновый человечек»

В качестве примеров эффективности работы в техниках маскотерапии рассмотрим два терапевтических случая. На одном из семинаров по психотерапии внимание аудитории привлекало вызывающее поведение молодого человека Сергея, суицидальные намерения которого были им неоднократно озвучены. Его надменный взгляд, невыразительная мимика, вялые движения, броские, агрессивные реплики говорили о внутреннем надрыве, противоречиях и неспособности собрать свое внимание на определенном объекте. Тем не менее, он систематически посещал тренинг, все с большей и большей активностью выступая в роли протагониста.

На четвертый день (как правило, прямое вхождение в терапевтическое пространство случается именно на третий – четвертый дни занятий), Сергей решился одеть маску. Предварительно у него была возможность исследовать свое отношение при восприятии характера пяти масок. Он выбрал белую маску, невыразительную, безликую, без определенного характера. Приведем фрагмент диалога терапевта и референта.

Терапевт: «Каким ты видишь себя?» Сергей в маске: «Агрессивным, резким».

В зале: Хохот, реплики.

Перед нами стоял неуклюжий подросток (в маске Сергей помолодел лет на пять – семь). Его тело говорило о незащищенности, нерешительности, драматизме.

Терапевт: «А мы видим тебя совсем другим. Как ты думаешь, каким?»

Сергей (нерешительно): «Не знаю, не представляю».

Терапевт: «Давай немного поговорим о тебе. Пофантазируем. Ты не возражаешь?»

Сергей: «Это было бы интересно!»

Терапевт: «Я думаю, ты в семье единственный ребенок».

Сергей (удивленно): «Верно!»

Терапевт: «У тебя достаточно строгие родители, особенно мама, которая требует от тебя аккуратности и точности».

Сергей: «Да, она в детстве часто меня ограничивала. Я не мог делать то, чего хотел».

Терапевт: «Ты любил играть? Ты давно играл?»

Сергей: «Не помню». (В зале возникло напряжение.)

Терапевт: «Наверно, у тебя не было мягких игрушек?»

Сергей (вздрогнул от неожиданного, но точного предположения): «Да, это правда».

Терапевт: «Но что-то было, кроме машинок и пистолетов?»

Сергей (сразу немного волнуясь): «Резиновый человечек».

В зале: Наступила полная тишина.

Терапевт: «Ты его любил?»

Сергей: «Он был таким же одиноким, как и я». (Маска скрывала его лицо. Глаза покраснели от усилия по сдерживанию слез. Голос дрожал.)

Терапевт: «Может быть, ты хотел бы с ним поиграть? Сейчас!»

Сергей: «Это было бы интересно».

Терапевт: «Так как его здесь нет, может быть, ты выберешь кого-то из зала вместо него?»

Сергей (сразу выбирает девушку, с которой ранее уже пытался играть в одной из сессий): «С ней!»

Терапевт: «Может быть, тебе мешает маска, сними ее!»

Сергей: «Нет, в ней мне спокойнее».

Терапевт: «Ну, тогда поиграй, что бы ты хотел с „ней“ делать?»

Сергей: «Повалять». (Девушка позволяет Сергею манипулировать ее телом. Вначале он с интересом касается девушки, наклоняет, смещает, толкает ее тело. Через минуту возрастает его напряжение, появляется озлобленность. Через три минуты он утрачивает к ней интерес.)

Терапевт: «Тебе такая игра не интересна? Правда?»

Сергей: «Да».

Терапевт (терапевт подходит к Сергею, берет его за руку): «Возможно, тебе нужно противоборство, сопротивление?»

Сергей: «Да, мне нужна активность, реальная угроза… Сила!» (Энергично тянет руку.)

Терапевт и Сергей вступают в противоборство. Резко и даже агрессивно Сергей манипулирует движением, заинтересованно играет с ситуацией, провоцируя действия репликами. Борьба увлекает его, делает его живым, легким. Дыхание становится глубоким, сильным. В выражении глаз проявляется игривость, радость от происходящего события.

Терапевт (спустя три минуты после начала действия): «Тебе легче?»

Сергей: «Да. Мне нужно сопротивление».

Терапевт: «Где сейчас твое внимание?»

Сергей: «На тебе, на нашем взаимодействии».

Терапевт: «Ты чувствуешь ко мне агрессию?»

Сергей: «Нет».

Сеанс продолжался еще минут двадцать. Сергей, оставаясь в маске, вступил в живой диалог с группой. Он требовал от зала откровений, провоцируя группу на безжалостное к нему отношение. В завершении диалога он снял маску. Неожиданно для себя мы увидели юное раскрасневшееся лицо: его оживший взгляд излучал тепло, в нем не было больше надменности, агрессии. Глаза, оставаясь красными от невыплаканных слез, были открытыми для диалога с другими. Перед нами стоял юноша, незащищенный и в то же время свободный от страхов. Его внутреннее спокойствие притягивало внимание зала: послышались восклицания, кто-то протянул ему руку, кто-то подал платок. Сергей не противился диалогу, его естественное поведение разительно отличалось от первого контакта с группой.

На следующий день Сергей был таким же «теплым», как и после нашей работы. Его внимание одновременно находилось вовне и удерживалось на состоянии своей души. Естественное, непредвзятое созерцание себя сочеталось со свободным положительным отношением с группой. Сергей освободился от социальных страхов.

Рис. 47. Изображение себя

С тем чтобы лучше понять личность Сергея, обратимся к исследованию его рисунка «Образ себя» (рисунок 47). (Проективная методика экспериментального исследования образа себя была разработана нами для целей диссертационной работы, посвященной изучению характера восприятия субъектом образа своего «Я».) Впечатление от работы Сергея крайне неприятное. Рассмотрим ее с двух позиций: феноменологического и конструктивного подходов.

Феноменологический подход в арт-терапии строится на исследовании содержательных признаков рисунка. Что мы видим? Верхнюю половину листа занимает гипертрофированная верхняя часть тела. По существу, презентация собственного «Я» у Сергея связывается с нарочито подчеркнутым прорисовыванием агрессивного выражения лица: заостренный нос, сведенные к переносице раскосые глаза придают художественному образу агрессивность. В рисунке нет объектов симпатии, в образе довлеет возвышающееся над другими, самовлюбленное «Эго». Все детали образа подчеркивают характерность, агрессивность персонажа.

Страницы: «« « 12345678 » »»