Между Рутиэн Альвдис

Что? Ты считаешь, что сейчас не время вспоминать былое? Сейчас, когда всему нашему острову грозит беда?

Сейчас надо переступить через месть, так ты полагаешь?

– К чему этот разговор? – Марх раздраженно тряхнул рыжей гривой. – Я давно признал тебя бренином. Я сразу отказался от мести за Карадауга. Нам мало нынешних тревог, чтобы сейчас вести бессмысленные речи?

Касваллаун встал, прошелся по залу, остановился перед Мархом:

– Так – бессмысленные?

– Ты что, не доверяешь мне?

– Доверяю, – кивнул бренин. – Просто я хотел, чтобы ты это произнес: по сравнению с бедой, грозящей Прайдену, кровная месть за сына Врана – это бессмысленная речь, не более.

– Ну и что из этого? – Марх начинал сердиться. Он понимал, что Касваллаун чего-то хочет… но чего?

Один из факелов на стене немилосердно чадил.

– Марх, – медленно заговорил бренин. – Ради блага Прайдена ты легко переступаешь через месть. Через что ты еще способен переступить ради родины?

Тот нахмурился:

– А что ты хочешь от меня? Еще сотню колесниц от Корнуолла? Или послать меня лазутчиком к римлянам? Сделать меня верховым конем их полководца, чтобы я сбросил его в разгар битвы?

Касваллаун невольно улыбнулся:

– Последняя мысль мне нравится, но я хочу от тебя большего… бренин.

Марх вздрогнул.

Королю Корнуолла титул «бренин» никак не принадлежал. Но королю Аннуина…

– Я слушаю.

Касваллаун прошелся снова, обдумывая. Налил два кубка, протянул Марху, в один глоток осушил свой.

Кромка судьбы: Касваллаун

Ты видел их полководца? Цезаря? Его называют божественным… или будут называть. Неважно.

Он такой же полубог, как мы с тобой. Вернее, он тоже полубог, но иначе. Он рожден смертными, но – боги его страны живут в нем самом.

Живут не так, как они вселяются в жрецов. Они не изъявляют свою волю – они просто действуют через него. Действуют, оставляя в нем частицу своей силы – и стремления. И он, смертный Юлий, становится больше чем человеком.

Он становится вместилищем римских богов. Безликих и всевластных Законов.

Под силу ли людям одолеть бога, Марх? Даже если Корнуолл пришлет еще сотню колесниц?

Да, мы отбили первый натиск. Мы – это я и мой отец. Но будет и второй.

Из меня плохой провидец, но я – бренин и сын Древнего. Я могу предугадать, что сделает Цезарь.

Цезарь – бог. Точнее, все слепые боги Рима разом. А боги хотят храмов, жертв, жрецов… Жрецы божественного Цезаря – его легионы. Они верят в него – не так, как верят в командира.

Как верят в бога.

Свою силу Цезарь передает им. А они своей верой увеличивают его божественную мощь.

Против Прайдена будут не просто тысячи отборных воинов, закованных в железо. Против нас будут тысячи истовых жрецов. И их бог.

Ты можешь превратиться в коня, Марх. Ты можешь скинуть и растоптать Цезаря в разгар сражения. Только это мало что изменит. Просто божественный Юлий лишится смертной оболочки.

Жертвоприношение ему не остановится.

– Итак, нам нужна армия, способная биться с римлянами… – задумчиво проговорил Марх. – Пусть мы уступаем им в доспехах и оружии…

– Но их главное оружие – живой бог и вера.

– Тысячи жрецов… – Марх поднес кубок к губам и с досадой обнаружил, что там уже нет ни капли. – Почему вино всегда кончается так невовремя?

Касваллаун налил ему еще.

– Рим сильнее наших богов, – мрачно проговорил бренин Прайдена. – Он захватил весь огромный южный край.

– Но Цезарь здесь один. А наших богов – много…

Марх осушил кубок, потом с раздражением сорвал со стены чадивший факел, затоптал его. Расправившись с сим неугодным предметом, проговорил спокойно:

– Ты получишь армию жрецов. Тех, для кого вера превыше всего. И уж конечно превыше такой мелочи, как смертное бытие.

Помолчал. Добавил:

– Я пока не знаю, как. Но это будет. Даю слово.

Касваллаун кивнул:

– Хорошо. Но я недаром спрашивал тебя о границах, которые ты можешь переступить ради Прайдена. Ты – бренин Аннуина. Скажи, способен ли ты поднять силы земли против римлян?

Марх нахмурился:

– Ты спрашиваешь, осмелюсь ли я – или хватит ли у меня сил?

– То и другое.

– Осмелюсь… что ж, наверное – да. Британия обернется к римлянам самой жуткой своей стороной. Точнее, мы постараемся сделать так, чтобы это произошло.

– Священное стадо?

– Да… – Марх опустил голову. – Без него Аннуин слишком слаб. «Всё возможное», боюсь, будет много меньше необходимого.

– Но кроме сил Аннуина есть… – начал было бренин, но Марх гневно перебил:

– Что?! Уж не предлагаешь ли ты мне открыть пути ан-дубно?!

– Но если это будет необходимо?

– Как бы ни было необходимо! Лучше десять Цезарей, чем сила ан-дубно, вырвавшаяся в Аннуин и Прайден!

– Марх, ради защиты родины хороши любые средства!

– Не любые! Я наслушался историй о Сархаде Коварном; моя мать до сих с ужасом вспоминает то, что он сделал с Ллогром! И нет такой цели, которая заставит меня стать вторым Сархадом!

Несколько мгновений они гневно пожирали взглядом друг друга, потом Марх отвернулся и выдохнул:

– Знаешь, ради Прайдена я способен отказаться от мести – но убить ни в чем не повинного юношу я бы не смог. Даже ради Прайдена.

Касваллаун повертел пустой кубок в руках:

– Делай, как знаешь. Так я рассчитываю на армию жрецов?

– Да, – кивнул бренин Аннуина. – А прочее… что сможем.

* * *

Марх вышел из залы и сразу же – свернул. На такое везение, как попасть к Врану и спросить у него, как же исполнить слово, данное Касваллауну, Марх не рассчитывал – но всё равно, оставаться в мире людей было незачем.

Король Аннуина доверился Каэр-Ллуду. Этот замок, сердце Прайдена, и людского, и волшебного, сам выведет его. Приведет к ответу на вопрос.

Марх долго шел в темноте – живой, чуткой. Вдруг впереди что-то засерело.

Это оказался вход в древний… что? курган? крипту? Огромный длинный камень лежал на двух других, не меньших. Стен не было видно – ни впереди, ни по бокам. Темнота и в ней проход.

Властитель Корнуолла благодарно кивнул – и вошел.

Его окружили плиты сланца. Именно окружили – как слуги хозяина окружают гостя. Потом плиты расступились широким кругом подземного святилища. Марх раскинул руки, ощупью вслушиваясь в пульсирующую мощь подземелья.

…это был ответ на его вопросы. Он понял, как создать армию, способную встать на пути у богов Рима.

Король низко поклонился неведомому подсказчику – и вышел из кургана так, как будут выходить все его воители. Как не может выйти ни один человек.

Можно было возвращаться в мир людей – говорить с королями, рассылать вести о том, что воины, готовые положить жизнь за Прайден, могут обрести нечеловеческую силу.

И в этот миг Марх услышал призыв Арауна. Властитель Аннуина звал его – и немедленно. Но что могло случиться в Аннуине? – такое, что Араун был встревожен как никогда?

Марх сменил облик на конский и поскакал.

…Исполинский олень мчался по-над мирами навстречу ему. Едва завидев Марха, он закричал – точнее, в сознании сына Мейрхиона раздался его гневный голос:

«Это Касваллаун думает только о сиюминутном, но ты-то?!»

От такого приветствия вороной конь взвился на дыбы – изумленный, возмущенный и решительно ничего не понимающий.

Сверкающий во мраке межмирья олень подскакал к нему:

«Он послал тебя создавать армию героев-смертников – и ты побежал!»

«Разумеется. Прайдену грозит…»

«Прайдену грозит! Прайдену! А что грозит Аннуину, ты не подумал?»

Араун гневно мотнул рогатой головой, зацепил своей роскошной короной какую-то тучу – и молнии посыпались с нее, как яблоки.

«Но что грозит Аннуину? – не понял Марх. – Объясни, прошу тебя».

Араун, выместив гнев на злосчастной туче, примирительно вздохнул, сменил облик и сказал:

– Похоже, ты действительно не понимаешь. Я объясню. Самое страшное все равно позади: я успел удержать тебя.

Марх тоже сменил облик:

– Удержать – от чего?

Короли сели на полосу тумана, белого и мягкого.

– Марх, я же слышал, что ты хочешь сделать. Создать войско людей, по могуществу равных… ну, почти равных богам. Их вера станет для них прочнее любых доспехов. Раны для них будут ничто. Не удивлюсь, если их плоть будет срастаться после удара. Убить их будет невозможно… или почти не.

– Чем это плохо? – нахмурился Марх.

Араун его словно не слышал.

– Они будут почти бессмертными… Почти. Ни стрела, ни копье, ни меч не будут опасны для них. Ничто, кроме одного…

– Чего?

– Их собственной силы, Марх. Самый могучий умрет, если на него возложить тяжесть, многократно превыше его сил. Могущество, которое ты дашь своим воинам, убьет их.

– Я знаю. Но раньше этого они перебьют…

– А ты сам? Марх, ведь ты тоже человек. Наполовину – по крови, и потом – ты назвал себя человеком, выйдя из моря.

– Ты хочешь сказать…

– Что эти игры с Силой убьют тебя. Убьют твое человеческое тело. И в Аннуине снова останется один король.

Марх прикусил губу.

Араун вздохнул:

– Я понимаю: бренин Прайдена превыше всего заботится о Прайдене. Но ведь и бренин Аннуина должен…

– Но что мне делать?! Я дал Касваллауну слово!

Король-олень кивнул:

– Я знаю, что тебе делать. Нужно, чтобы твоя смертная плоть стала стократно сильнее. Чтобы ты мог ходить сквозь курганы, как человек ходит по дому.

– Ты знаешь, как?

– Ты слышал о Скатах?

– Не-ет.

Араун беззлобно усмехнулся:

– А еще родился в горах Шотландии…

Кромка легенд: Араун

Давай, я начну как сказитель: далеко-далеко на севере… а точнее, не очень далеко на северо-западе есть остров Скай. И где-то там есть вход в Страну Теней. К Скатах.

Она сама и есть – Тень.

Мир Теней не похож на Аннуин. У нас неживое оживает, и всё легко превращается во что угодно. У Скатах не так. Там встречаются со своей тенью.

Не спрашивай меня, что там происходит. Я не знаю. И не узнаю никогда. Мне чужд ее мир, как ей – мой.

Но речь о другом. К Скатах приходили учиться многие герои. Люди говорят, что эти полубоги учились там боевым приемам. Люди ошибаются. Они просто не могут понять, чему учит Скатах, – и придумывают что-то свое, близкое.

Марх, у вас, у полубогов – плоть людей. Хрупкая и слабая, как у обычного человека. И в нее заключены силы магии, власти – как у любого божества. Вы можете играть пространствами и временами… кидать во врага скалы, опустошать за один пир все запасы королевских подвалов, дарить своей любовью по пятьдесят женщин за ночь… но смертная оболочка не выдерживает этого и рвется, как тонкая сума, которую нагрузили слишком тяжело.

Ты не задумывался, почему большинство героев гибнут молодыми? Они один на один выходят биться с армиями, а потом умирают от пустяка. Или без причины кончают с собой.

Но Скатах помогает полубогам сделать сильнее их человеческое тело. Прожить дольше – и отнюдь не потому, что они хитрым боевым приемом одолеют очередное чудовище.

– Итак, мне надо скакать на Скай.

Араун кивнул:

– Римляне придут и уйдут, но Аннуин…

– Касваллаун говорит иначе. Римляне убивают богов – там, за морем.

– Не стану спорить, – устало вздохнул Король-Олень. – Я скажу тебе одно: ты нужен Касваллауну, но Аннуину ты нужнее.

– Я понимаю. Я отправляюсь на север.

Марх встал. Несколько мгновений он размышлял, прикусив губу. Нахмурился:

– Сколько я буду там учиться? Что будет, если за это время придут римляне?

Араун ответил честно:

– Не знаю. Но в одном уверен: если ты-человек умрешь сейчас, собирая для Касваллауна армию, это будет нашим поражением.

Кромка теней: Марх

Чем больше спешишь, тем дальше ты от цели. Спокойно, неторопливо приближаясь – достигаешь быстро.

Требуя – будь уверен, что не получишь желаемого. Требуя яростно – получишь прямо противоположное.

Требуя мира, достигнешь войны. Готовый к войне – проживешь в мире.

Чем слабее враг, тем он злее. Обладающий безмерной силой – редко пускает ее в ход.

Глупец возводит свое невежество в достоинство. Тот, кто признается в незнании, – по меньшей мере мудр. По большей – знает глубоко.

Чем сильнее мы любим человека, тем большую боль способны причинить ему. Никто так не чужд нам, как родные. Самое сокровенное мы расскажем случайному знакомому.

Чтобы перестать мерзнуть, надо сбросить одежду. Чем больше ешь, тем ты голоднее. Чем большим ты обладаешь, тем большего тебе недостает.

…Что-то еще я забыл. Насчет жажды над ручьем. Не помню точно.

А при чем тут ручей? Скажем так: чтобы попасть на остров, не надо плыть через пролив.

* * *

Безмолвные стражи Скатах. Кто они? Кто видел их облик?

Они – тени. И облик их – лишь тень пришедшего. Тень его тела. Тень его стремлений. Тень его страхов.

Коротышки или исполины, призрачные или темнее ночи, свирепые или бесстрастные – они меняли обличье по законам, ведомым только им. И их госпоже.

…Барды пели, что Скай от остальной Альбы отделяет Мост-Лезвие, убивающий недостойных или в лучшем случае отбрасывающий их назад. Барды чуть-чуть ошибались: этот мост действительно был, и он соединял Скай… с тенью Ская. С царством Скатах.

Стражи услышали топот копыт. Сюда мчался очередной герой. Сумерки у моста сгустились, чтобы принять обличье тени того, кто дерзнет вступить на Мост-Лезвие. Стражи были готовы, как всегда… но не успели.

Вороной конь, будто черная молния, одним прыжком перемахнул с берега на берег. Из мира в мир.

Воитель без тени страха.

Без тени.

Стражи Ская не решались приблизиться к такому гостю. Да и нет смысла подходить в обличье тени доблести или тени чести: придется уменьшиться настолько, что любой круитни покажется великаном. То ли дело – тень тщеславия, тень зависти, тень подлости: даже если ты сначала очень маленький, всегда есть надежда вырасти выше башни королевского замка.

Скатах пришла к нему сама. Но и она не знала, какой облик ей принять – юной прекрасной воительницы или старухи-ведуньи. Она пришла к Марху в своем истинном обличье.

Смутная тень, не имеющая твердых очертаний.

Марх не стал менять облик. В мире теней не было разницы, на двух ногах он стоит или на четырех.

– Ты учишь полубогов искусству боя, Скатах.

– Ты за этим пришел ко мне? Учиться?

– Нет. Мне нужно войско. Войско жрецов, способных одолеть римлян. Одолеть не их рати: их веру.

– Ты полагаешь, я взращу для тебя сотни героев?

– Нет. Я пришел за большим. Мне нужно знание, как дать им эту силу. И как самому остаться живым. Живым человеком.

– Человеком? Но это мешает тебе. Мешает сейчас. Будет еще сильнее мешать потом. Сбрось оковы плоти. Возьми свою силу сполна.

– Нет.

– Что ж… Я могу передать тебе эту силу – так, как передают ее ирландские королевы. Осмелишься ли взять?

– Да.

– Ты не боишься?

– Нет.

– Что ж… как могло случиться, что в мой мир проник человек без тени?

– Быть может, я сам себе тень, Скатах. Я сын богини, я бренин Аннуина, я пахал на Нинниау и Пейбиау, и всё-таки я был и остаюсь человеком. Я могу мчаться над мирами, и богини будут вплетать молнии в мою гриву – но я предпочту жить в человеческом доме и жечь торф в очаге.

– Так ты любишь игру тенями, Марх? Ты любишь тени?

– Наверное.

– Тогда иди ко мне, Марх. Иди и возьми силу и мудрость Скатах.

…Она была туманом, а он – лучом, пронзающим серую мглу.

…Она была океанской волной, а он – кораблем, рассекающим ее.

…Она была бурей, а он – несокрушимым утесом на ее пути.

…Она была тучей, он – молнией.

…Она была яростью битвы, он – торжеством победителя.

…Она была тайной, страшащей душу, он – ясным разумом, срывающим покровы неведомого.

Кромка тени: Марх

Благодарю тебя, Скатах.

Теперь я знаю, как достигнуть цели. Нет, я не найду слов для этого. Попроси меня рассказать – я смешаюсь и собьюсь.

Но никому мои слова и не нужны. Это то знание, что позволяет найти дорогу в темноте. Пройти по ночному лесу, не напоровшись ни на один сучок.

Этому нет имен… как в языке людей не найдется слов, чтобы рассказать о том, что было меж нами. Любые слова будут ложью.

Теперь я просто знаю: я пройду сквозь все курганы – и выйду живым. Выйду – человеком. Всевластие бога не поглотит меня.

Кромка яви: Скатах

Ты думаешь, у тебя нет тени, Марх? Ты думаешь, если мои стражи разбежались было от тебя, как зайцы от ястреба, то встреча со своей тенью тебе не грозит?

Ты ошибаешься, Марх.

У всего на свете есть тень. Ибо всегда в любом мире тенью благородства будет подлость, тенью прямоты – ложь, тенью верности – измена.

Или наоборот. Тенью ненависти – доброта.

И белый будет тенью черного в одном из миров. В другом мире – наоборот.

Пройдись по берегу Ская, Марх. Мой прекрасный вороной жеребец, взгляни на свое отражение.

…Он тоже прекрасен, не правда ли? И бел как снег. Прекраснее тебя… глаз не оторвать.

Белый конь. Твоя тень.

Вы будете похожи, Марх, похожи до невозможного – как только и бывают похожи человек и его тень.

Вы станете противоположностями во всем остальном, как только и бывает с тенью.

Я вижу ясно: белый конь будет только твоей тенью. Не более.

Слово Скатах.

Марх склоняет передние ноги:

– Госпожа моя, скажи, кто это! Молю тебя.

Сумрак колышется:

– Я не знаю имен. Но ты встретишь его. Рано или поздно.

– И что тогда?

– Все воители, что пытались сразить свою тень, поражали самих себя.

– Значит, не биться?

– Тогда Тень тебя одолеет.

– Биться – самоубийство, а не биться – поражение. Неужели нет выхода?

И Марх чувствует, что сумрак улыбается.

Конские губы не созданы для улыбки, но король Корнуолла улыбается в ответ. Какая разница, как при этом выглядит конь. Это ведь только облик.

Страницы: «« 12345678 ... »»

Читать бесплатно другие книги:

Джозеф Стиглиц рассказывает, почему Америка, а вместе с ней и другие страны оказались в кризисе. Осн...
Учёный слышит в голове таинственный зов, который всё больше завладевает его волей и разумом......
Дублин – столица Ирландии, Изумрудного острова, где живут свободолюбивые ирландцы.Эдвард Резерфорд о...
Принцесса империи в жены - это награда или расплата? Узурпатор силён и ни за что не разделит свою вл...
Серия «100 способов изменить жизнь» родилась из одноименной рубрики Ларисы Парфентьевой на сайте изд...
Повелители Трех Стихий, гордые и прекрасные драконы возвращаются в мир. Вырвалась на свободу из веко...