Краски. История макияжа Элдридж Лиза
В 1957 году последователь Шуэллера вывел L’Oral на рынки ухода за кожей и люксовой косметики, приобретя сначала компанию Vichy, а затем, десять лет спустя, – Lancme. Понимая необходимость расширять сферы деятельности, компания L’Oral создала лаборатории для разработки средств для ухода за кожей, макияжа и ароматов. Сегодня концерн L’Oral владеет целым перечнем самых известных косметических марок, включая Body Shop, Helena Rubinstein, Lancme, Maybelline, Urban Decay, Shu Uemura и YSL Beaut.
ПРОФЕССИОНАЛЬНЫЕ ВИЗАЖИСТЫ
У истоков многих марок – даже тех, которые со временем стали частью огромного конгломерата, – часто стоял один талантливый человек. Художники макияжа существовали еще со времен Древнего Египта. Но вряд ли они тогда пользовались таким же влиянием, как некоторые профессиональные визажисты наших дней. Сегодня их лица известны и узнаваемы почти в той же мере, что и лица знаменитостей, с которыми они работают. Они причастны к созданию модных тенденций. Их желание использовать свои знания о косметике вполне естественно. К тому же они прекрасно знают, какие ниши на этом рынке еще пустуют, какой спрос и на какие конкретные продукты имеется в обществе, и часто имеют представление, как наладить производство новых средств. И, конечно, им прекрасно известно, как ими правильно пользоваться. Первым визажистом, который приложил все старания, чтобы женская сумочка была доверху заполнена косметикой, был Макс Фактор. Но только мастера по макияжу второй половины XX века вознесли само понятие «авторский бренд известного мастера» на недостижимые ранее высоты.
SHU UEMURA
Шу Уэмура родился в Токио в 1928 году, но сделал себе имя в Голливуде – после того, как в 1962 году для фильма My Geisha («Моя гейша») с помощью одних только теней, румян, помады и тона превратил Ширли Маклейн в японку. Он же стал одним из первых визажистов, основавших свою марку. В 1964-м он вернулся на родину и открыл студию «Институт макияжа Шу Уэмура», где обучал слушателей методам, усвоенным в Голливуде. В 1967 году он познакомил Японию с первым очищающим маслом, а на следующий год запустил собственную косметическую компанию, Japan Makeup Inc.[158] – позже он изменил название на Shu Uemura. Его уникальный и современный взгляд на японскую красоту быстро обрел популярность, и в конце восьмидесятых марка уже считалась культовой. Она предлагала огромный ассортимент ярких, а-ля художественная палитра, одиночных теней для век, инструментов (его щипцы для завивки ресниц до сих пор считаются одними из лучших в мире) и фантазийных накладных ресниц. И все это – в оригинальной прозрачной упаковке, выполненной в явно японской стилистике. Рост продаж был огромен. В 2000 году Shu Uemura была куплена концерном L’Oral, и теперь ее продукцию можно найти в восемнадцати странах мира[159].
MAC
Культовые продукты – карандаш для губ Spice помада Ruby Woo и регулярно выходящие коллекции, выпускаемые ограниченным количеством экземпляров, – помогли MAC за последние тридцать лет вырасти из любимой марки визажистов в один из крупнейших косметических брендов
Компания MAC (сокращение от Make-up Art Cosmetics – «косметика для художественного макияжа») была создана в Торонто в 1984 году визажистом и фотографом Фрэнком Тосканом и владельцем парикмахерской Фрэнком Анджело. Как некогда и Макс Фактор, они сконцентрировались на производстве нового средства для макияжа. До появления МАС таких цветов и таких текстур просто-напросто не существовало. Когда я только начинала работать визажистом, ни у одной из ведущих косметических марок нельзя было найти продукты, необходимые мне для съемки. Кое-что приходилось покупать в магазинах, где продавался театральный грим, кое-что – в магазинах для художников и смешивать оттенки самостоятельно. Часто я наносила на веки моделей блеск для губ, губы обводила карандашами, предназначенными для бровей, а брови красила консилерами. Создатели MAC прекрасно знали, что именно нужно визажистам, и предчувствовали, что скоро это станет остро необходимо и широкой публике. За кулисами показов визажисты давали интервью, хором упоминая в качестве «мастхэвов» средства MAC, и их слова разлетались по всему миру.
В 2008 году в рамках коллаборации с модным домом Victor and Rolf марка Shu Uemura выпустила эксцентричные накладные ресницы в форме канцелярских скрепок
Вскоре после запуска MAC Линда Евангелиста похвалила их красно-коричневый карандаш для губ Spice – и тем самым создала вокруг марки ажиотаж. Карандаш стал самым необходимым предметом в косметичках 1990-х. Другой известный продукт, взлетевший на гребень успеха, – помада Russian Red, которой красила губы Мадонна в гастрольном турне Blonde Ambition. МАС стал пионером не только в том, что касалось косметики: в 1994-м был основан MAC AIDS Fund («Фон MAC по борьбе со СПИДом», англ. – Прим. пер.) для поддержки женщин, мужчин и детей с ВИЧ, куда направляются все средства от продажи помад линии Viva Glam. В 1998-м компанию выкупила группа Este Lauder. Теперь она ориентируется на обычного покупателя, но продолжает поддерживать индустрию, выпуская продукты для профессионалов, проводя обучение и предоставляя визажистам специальные скидки. МАС также остается самой часто используемой маркой на модных показах, выступая спонсором макияжа на многих «неделях моды». Основную прибыль компании, конечно, приносят базовые продукты – тональные основы, нейтральные цвета теней и классические оттенки помад. Но регулярные лимитированные коллекции (их количество в год и сосчитать невозможно!) привлекают внимание к бренду и помогают ему постоянно развиваться.
BOBBI BROWN И ДРУГИЕ
Бобби Браун – одна из первых визажистов, ставших знаменитостью, – переехала в Нью-Йорк в 1980-м, через год после получения диплома театрального гримера. Тогда макияж был довольно утрированным – вспомните типичное для восьмидесятых жесткое контурирование и ярко-красные губы. Бобби же отдавала предпочтение естественному здоровому виду – полная противоположность всему, что было представлено на рынке.
В 1988 году, работая на съемках для журнала Mademoiselle, в аптеке Kiehl’s Бобби познакомилась с химиком, который предложил создать для нее идеальную помаду: кремовую, не сухую, стойкую и, что самое главное, – в оттенках, похожих на натуральный цвет губ. Позже в интервью для журнала Inc. Бобби рассказывала: «Помню, я поду мала тогда: “Ух ты! Если бы можно было составить коллекцию из десяти таких цветов, то хотя бы один из них точно подошел бы любой женщине”».
Именно мастерам макияжа второй половины XX века удалось вознести понятие «авторский бренд визажиста» на ранее недосягаемые высоты.
Она начала свое дело вместе с подругой, специалистом по рекламе Розалинд Лэндис, имея всего десять тысяч долларов в кармане. По современным меркам это кажется просто мизерной суммой:
«Однажды в гостях на ужине я спросила у одной женщины, чем она занимается, и услышала в ответ: «Я отвечаю за закупки косметики в Bergdorf Goodman». Я рассказала ей про свои помады. Кажется, она заинтересовалась, по крайней мере, сказала: «Мы их обязателно возьмем». Но позже оказалось, что на этот сезон в Bergdorf Goodman и так уже слишком много всего запланировано. Когда я получила это сообщение, у меня опустилось сердце. К счастью, до этого я работала на съемке для Saks и рассказала креативным и художественным директорам про свои помады. Все они говорили: «О боже, мы их возьмем». Вспомнив это, я позвонила в Bergdorf и сказала: «Жаль, что не получилось, но ничего страшного, теперь мои помады хочет Saks». Представитель Bergdorf перезвонил через 10 минут: «Нет-нет, мы их берем». А я даже не разговаривала ни с кем из руководства Saks. Теперь я знаю, что это и называется «блефовать»[160].
Тот факт, что автором марки был профессиональный визажист, мгновенно привлек к ней интерес публики. Скоро покупатели стали интересоваться, когда же у Bobbi Brown появятся свои румяна, тени, карандаши и все прочее. В 1995-м марку Bobbi Brown выкупила корпорация Este Lauder. Леонард Лаудер сказал Бобби, что он был просто вынужден сделать это – ведь продукция ее марки в каждом магазине продавалась лучше, чем его собственная!
Успех Бобби Браун привел к зарождению отдельного сегмента «профессиональных» косметических марок. Так же как и Бобби, Триш Макэвой создала компанию под своим именем – Trish McEvoy – после того, как увидела незанятую нишу, и продвигала свою марку через устные рекомендации. Работая визажистом в семидесятых, Триш никак не могла найти кисти для макияжа нужного типа и подобающего качества. Тогда она стала покупать кисти в художественных магазинах, а потом подстригать их до нужной формы.
Марка Laura Mercier выросла из более коммерчески продуманного замысла: Джанет Гурвич, в то время исполнительный директор крупной американской сети люксовых универмагов Neiman Marcus, увидела возможность вывести на рынок еще одну марку, аналогичную Bobbi Brown. В 1996 году Джанет объединила усилия с визажистом французского происхождения Лорой Мерсье, которая дала свое имя компании.
Франсуа Нарс (Franois Nars) начал продавать свою косметику в оригинальных прорезиненных футлярах в 1994 году потому, что, как утверждает он сам, «просто хотел увидеть осмысленную и понятную линию декоративной косметики и применить свой двадцатипятилетний опыт работы»[161].
Первый визажист, ставший настоящей знаменитостью после нескольких очень удачных книг о макияже, целью которых было помочь обычной женщине выглядеть так же, как звезды, – Кевин Окоин (Kevyn Aucoin); он выпустил свою коллекцию макияжа в 2001-м. К несчастью, он умер всего через год после этого и не застал развития своего бренда.
Образ конца 1980-х – начала 1990-х, созданный гениальным визажистом Кевином Окоином.
Марки визажистов продолжают появляться на рынке – например, совсем недавно британка Шарлотт Тилбери (Charlotte Tilbury) начала продажи своей косметики в Великобритании и Соединенных Штатах.
Музы макияжа
Твигги
Имя Твигги давно стало нарицательным. Ее образ с круглыми, почти жеребячьими глазами, завоевал весь модный мир, ее худоба, за которую когда-то ее дразнили сверстники, стала эталоном «свингующих шестидесятых».
Родившись в 1949 году в северо-западной части Лондона под именем Лесли Хорнби, Твигги мечтала быть моделью. Ее кумиром была Джин Шримптон, и позже она признавалась: «У меня все стены в комнате были увешаны ее фотографиями»[162].
Автор ее знаменитых снимков крупным планом – фотограф Барри Латеган. Он снял ее после того, как она коротко подстригла и покрасила волосы у модного лондонского парикмахера Леонарда. Барри Латеган рассказывал об этой фотосессии: «Твигги появилась в студии – коротко остриженные волосы, нижние ресницы, нарисованные прямо на лице, – села перед камерой и была просто великолепна».
Эти снимки попались на глаза журналисту Daily Express, который назвал ее «лицом 1966 года».
В то время модели еще сами делали себе макияж для фотосессий. Как видно по этим снимкам, Твигги была довольно умелым визажистом. Не только потому, что линия подводки проведена идеально – у нее действительно был собственный стиль. По сути, ее макияж – густо накрашенные глаза и губы телесного цвета (для этого обычно использовался консилер или тональное средство в стике, помады были еще недостаточно хороши, чтобы создать такой эффект) – квинтэссенция образа в стиле «мод». Главный акцент здесь, конечно, сделан на глаза. Верхнее веко затушевано белыми или другими бледными тенями, по линии роста ресниц – черная подводка, вторая четкая линия описывает круг по краю глазницы. Как и многие ее ровесники, Твигги вдохновлялась кинодивами тридцатых. Для создания такого образа требовалось три (а то и четыре!) комплекта накладных ресниц. Твигги пошла дальше: она их не только наклеила, но и нарисовала прямо на нижних веках. Основательница компании Biba, Барбара Хуланики, как-то рассказала мне, что Твигги была единственной, кто так делал. Нижнее внутреннее веко она оставляла нетронутым или прорисовывала белым карандашом, чтобы еще больше подчеркнуть огромные, широко распахнутые детские глаза. Это был далеко не экспресс-вариант: предположительно, весь макияж занимал полтора часа[163].
Влияние Твигги на моду тех лет было огромным; в США она рекламировала накладные ресницы Yardley, которые выжимали все возможное из репутации свингующего Лондона. Ресницы Twiggy Lashes by Yardley были выпущены в 1967 году (текст рекламы гласил: «Как вы думаете, что сделало Твигги той, кто она есть сегодня? Ее глаза, не так ли?»)[164], а с ними – тени в черном и белом оттенках в духе «мод».
Через пару недель после судьбоносной фотосессии Daily Express выпустила материал на целый разворот, и в возрасте шестнадцати лет Твигги бросила школу и стала звездой. Последовала насыщенная международная карьера модели, а в 1970-м она получила первую роль в фильме T e Boy Friend («Бойфренд») режиссера Кена Расселла, после чего продолжила реализовывать себя как актриса, телевизионная ведущая и певица.
Элизабет Тейлор
Фотограф – Ричард Аведон
Знаменитая своей красотой, фиолетовыми глазами и восемью браками (из них два – с одним и тем же человеком, актером Ричардом Бертоном!) не меньше, чем актерским мастерством, Элизабет Розмонд Тейлор родилась в Лондоне в 1932 году.
Ее актерские амбиции, в которых она поначалу сомневалась, активно поддерживала ее мать, Сара, – сама бывшая актриса, бросившая театр ради семьи. Взлет Элизабет на вершину славы был стремительным – на момент своего первого появления в кино, в фильме There’s One Born Every Minute («Каждую минуту кто-то рождается»), ей было девять лет. Но, к счастью, в отличие от остальных голливудских старлеток, она не позволила вылепить из себя нужный студии идеал. В этом есть заслуга и ее родителей – говорят, что ее отец не позволял выщипывать ей брови, изменять форму губ макияжем или, тем более, подвергнуть нос пластической операции.
В том же году, после There’s One Born Every Minute, Тейлор снялась в фильме Lassie Come Home («Лэсси возвращается домой»). Ее партнер по этой картине, Родди Макдауэлл, впоследстви рассказывал: «В первый день ее почти выгнали со съемочной площадки. Так и сказали: “Уберите эту девочку! Ее глаза слишком ярко накрашены, а на ресницах очень много туши”. Лиз срочно увели и начали стирать макияж мокрым полотенцем. Но быстро выяснили, что туши у нее на ресницах нет вовсе. Просто у нее два ряда ресниц. А теперь скажите мне – какая еще девочка рождается с двумя рядами ресниц?! Только прирожденная звезда экрана!»
Многие сильные актрисы Голливуда тех времен сначала учились макияжу у художников по гриму, а затем брали дело в свои руки и наносили грим самостоятельно, лишь изредка обращаясь за помощью к профессионалам. Они знали свои собственные лица, как никто другой. Так же было и с Тейлор: начав краситься довольно поздно, уже почти взрослой, она любила делать это сама. В 2011 году в интервью Майклу Корсу Тейлор рассказывала, как стриглась и красилась собственноручно. Только представьте: даже для своего самого легендарного образа в кино, для роли Клеопатры, она делала грим сама. Когда визажист Альберто де Росси, работавший на картине, оказался в больнице из-за операции на позвоночнике, Тейлор внимательно изучила его эскизы, а затем просто их повторила[165]. Еще рассказывают, что один из эпизодов «Клеопатры», где участвовало много статистов, снимали буквально на рассвете. В такое раннее время правила профсоюза запрещали студиям вызывать на работу визажистов. И Лиз сама накрасила всех актеров.
Сегодня мы привыкли к ароматам, которые носят имена знаменитостей. Но одной из первых звезд, чье имя украсило флакон духов, была Тейлор. Именно ее называют «матерью» этого сегмента парфюмерии. Первым в 1987-м вышел аромат Passion, но самый известный из ее парфюмерных «детищ» – White Diamonds («Белые бриллианты»), выпущенный в 1991 году совместно с Elizabeth Arden. Своим названием он обязан страсти, которую Лиз питала к драгоценным камням. К моменту смерти актрисы марка оценивалась в 200 миллионов долларов США.
Шикарный образ Элизабет Тейлор до сих пор не утратил культового статуса. Его отголоски можно проследить и в модных журнальных съемках, и в образах молодых старлеток. Однако между ней и современными голливудскими актрисами, пытающимися выглядеть «как нормальные обычные люди», лежит пропасть. Лиз Тейлор – как и многие другие иконы стиля прошлого века – никогда бы не появилась на публике в футболке и джинсах. Вплоть до самой своей смерти в 2011 году (она умерла в возрасте семидесяти девяти лет) Тейлор одевалась как настоящая звезда кино и выходила к нам с укладкой, макияжем и обильными, как обычно, драгоценностями.
Грейс Джонс
Настоящая икона 1970-х и 1980-х, Грейс Джонс и сегодня продолжает вдохновлять новое поколение звезд своим андрогинным стилем и нестандартно жестким подходом к красоте.
Джонс родилась в 1948 году в Спаниш-Тауне на Ямайке. Пока родители трудились в Соединенных Штатах, ее с братом воспитывали бабушка с дедушкой. В 1965-м, в возрасте 12 лет, она перебралась к отцу и матери в Сиракузы в штате Нью-Йорк. Переезд и связанные с ним перемены дались ей нелегко. Предположительно, она даже сбежала из дома с бандой мотоциклистов, но в итоге осела в Нью-Йорке[166].
Она начала работать моделью в начале 1970-х и довольно быстро достигла определенного успеха, хотя люди из индустрии красоты, по ее словам, часто не понимали ее ямайскую внешность. Еще она подчеркивала, что не воспринимала это занятие серьезно: «работа моделью была так, подработкой в свободное время – чтобы было чем платить за аренду»[167]. Зато к концу 1970-х без нее не обходилась ни одна городская диско-тусовка. Именно там, в скандально известном клубе Studio 54, ее заметили и предложили контракт на запись альбома со звукозаписывающей компанией Island Records. Во время подготовки рекламной кампании первого альбома Грейс познакомилась с французским фотографом Жан-Полем Гудом, который оказал на ее образ сильное влияние. Гуд разрабатывал обложки к ее альбомам и придумывал ее музыкальные видеоклипы. К 1989 году она выпустила девять альбомов, добилась славы и сыграла несколько ролей в кино – в «Конане-разрушителе» и «Виде на убийство» с Джеймсом Бондом, хотя сама предпочитала всем остальным занятиям музыку. Кроме того, Грейс успела побывать моделью для Хельмута Ньютона, Энди Уорхола и художника Кита Харинга. Для одной из фотосессий Кит раскрасил все тело Грейс красками. Это запечатлел на камеру другой художник и фотограф, Роберт Мэпплторп.
Жан-Поль Гуд описывал стиль Джонс как «смесь устрашения и красоты»[168].
Когда в 2010 году ее спросили, специально ли она создала такой образ, чтобы подчеркнуть свою брутальную внешность, она ответила: «Нет. Я росла в религиозной семье, где мужчины были очень грозными и властными. От них исходила угроза, и я подсознательно примерила их манеру держаться на себя. На самом деле я боялась их до смерти»[169].
На самом деле кратко описать образ Грейс Джонс и тем более отнести его к одному стилю довольно сложно: она только и делала, что раздвигала границы дозволенного и постоянно менялась. Но можно назвать характерные элементы ее внешнего вида: геометрическая прическа, сокрушительный макияж, тени вырвиглаз в несколько слоев и румяна, которыми она пользовалась для контурирования и без того роскошно вылепленного лица. Как и другие невероятно яркие люди, которых называют «иконами стиля», она часто повторяла: «Я не родилась такой. Человек создает себя сам. Я верю в то, о чем мечтаю. А все, о чем я мечтаю, я хочу воплотить».
Новейшие технологии
Взгляд в будущее
Косметическая промышленность всегда смотрела в будущее и тесно взаимодействовала с наукой – и с точки зрения технологий, и с точки зрения эстетики.
Вот уже более ста лет индустрия красоты – более, чем любая другая отрасль, – неотделима от науки и успешно продает свои научные разработки женщинам. В отличие от других предназначенных дамскому вниманию предметов быта, которые продвигают с упором на их эффективность или пользу, продавцы косметических средств на протяжении всей истории втягивали свою аудиторию в обсуждение сложных химических процессов. В наше время производители косметики описывают составы так, будто их покупательницы – сплошь дипломированные химики!
В прошлом тенденции в макияже двигали прогресс и требовали новых разработок – посмотрите хотя бы на историю туши для ресниц. Сегодня же ситуация обратная: тенденции в подавляющем большинстве случаев диктуются появлением новых технологий, а на разработку новых перспективных направлений выделяются астрономические суммы. Само собой, желание получить новый улучшенный продукт тоже является движущей силой, но косметические компании используют технологию и как крючок, на который отдел маркетинга может повесить очередной тренд.
Сегодня единственный способ рассказать о продукте так, чтобы быть услышанным – объяснить, что он способен сделать нечто такое, чего не могут остальные. И тогда вы, например, выпускаете помаду, которая «держится на губах шестнадцать часов». Просто взять и выпустить помаду нового розового оттенка вы не можете – потому что новых оттенков розового уже не осталось.
Все тенденции макияжа – что smoky eyes, что красные губы – движутся по спирали. Они уходят и возвращаются снова. Средства, которые используются для их создания на каждом новом витке, должны быть усовершенствованы. Они должны быть лучше, удобнее, надежнее, ярче или незаметнее прежних. В этом и состоит существенная разница.
С моей точки зрения, основные разработки, которые в XX веке до неузнаваемости изменили индустрию красоты, – это новые технологии производства перламутра, использование силикона и изобретение действительно стойких и действительно комфортных текстур. Как визажист я совершенно уверена: именно это трио ускорило процесс нанесения косметики, вдвое сократило время растушевки и необходимость подправлять макияж.
Заглядывать в будущее мне так же интересно, как и оглядываться в прошлое. Мне повезло работать креативным директором крупных марок, и я имела возможность посотрудничать с самыми лучшими косметическими лабораториями мира. Их творческий размах поражает. Начинаешь понимать, что от производителей косметики требуется та же фантазия, воображение и дерзость, которая требуется от визажиста, когда он приступает к созданию нового образа.
Технологии завтрашнего дня
Не считая промышленного производства синтетических блесток, которое наладили в 1934 году, все крупнейшие разработки в области декоративной косметики пришлись на последние двадцать лет. Сегодня синтетические компоненты применяются не только при создании блесток, но и пигментов. Вероник Рулье, глава лабораторий люксового сегмента концерна L’Oral, говорит, что все пигменты, которые они используют, – синтетического происхождения. Но почему? Потому что так проще контролировать качество и чистоту. Натуральные пигменты непредсказуемы: они то меняют цвет, то портятся. Оксиды железа все еще в ходу, но в наши дни – в синтетической версии: так что, в некотором роде, круг истории возвращается обратно во времена Древнего Египта!
Старые добрые блестки
Такой минерал, как слюда, или mica (название, скорее всего, произошло от латинского micare – «сверкать»), использовался для придания блеска рисункам наскальной живописи. Как и многие великие открытия, метод изготовления искусственных сверкающих частиц был найден в результате ошибки. Изобретатель этого метода, Генри Рашмен, имел не вполне типичную для нашей индустрии профессию: он был слесарем и скотоводом. В 1934 году Рашмен каким-то образом случайно наткнулся на способ нарезки цветной пластмассы на крошечные сверкающие фрагменты. Он не сразу понял, что именно изобрел, – но догадался, что это что-то уникальное. Так что он защитил свое изобретение патентом и основал семейную компанию Meadowbrook Inventions, которая существует по сей день на территории, где когда-то стояла его скотоводческая ферма. Что еще более поразительно, его фирма до сих пор остается крупнейшим производителем блесток-глиттера в мире (их девиз – «Наши блестки покрывают весь мир»).
Кожа, которая действительно светится (в темноте)
Сегодня нам кажется немыслимым, что кто-то когда-то мог продавать, и уж тем более покупать радиоактивную помаду или пудру. Но в 1898-м, когда Мари и Пьер Кюри открыли радий, законов для контроля безопасности косметических продуктов еще не существовало, равно как и требований к их тестированию перед поступлением в продажу. После великого научного открытия Кюри, которое ознаменовало переворот в науке и медицине, многие верили, что радий – почти волшебное вещество, способное излечить что угодно. Неудивительно, что его стали использовать как новый чудодейственный ингредиент в производстве декоративной косметики.
У радиоактивной косметики было два основных продавца: лондонская фирма Radior и французская T o-Radia. Radior начала рекламировать свою продукцию в 1917 году, и от желающих не было отбоя – их косметику продавали в Boots, Harrods и Selfridges! Женщинам, стремящимся к радиоактивному свечению, предлагали несколько разных продуктов на выбор: пудру, румяна, ночной крем и подушечки, которые надо было закреплять на лице.
Марка Tho-Radia – названная так, потому что в составе был и торий, и радий, – была основана немного позже, в 1933 году, фармацевтом Алексисом Муссали и – вполне возможно, в реальности не существовавшим – парижским доктором Альфредом Кюри (который не имел с Мари и Пьером никаких родственных связей). Они предлагали аналогичный ассортимент (включая помаду и зубную пасту) и в своей рекламе проводили четкую взаимосвязь между красотой и наукой: слоган под рекламным текстом провозглашал их продукцию результатом mthod scientifi c de beaut («научного подхода к красоте», франц. – Прим. пер.).
Жемчуга-бриллианты
Косметика с перламутровым эффектом в классическом исполнении производилась с использованием слюды (того же материала, что и доисторический блеск) и рыбьей чешуи. Сияющий, переливающийся перламутр впервые стал популярен в шестидесятых, на волне новых тенденций в макияже. Хотя, по большому счету, доступные тогда косметические средства не отличались особой изысканностью.
Сегодня в нашем распоряжении имеются самые невероятные текстуры и оттенки – и все благодаря стремительному развитию технологии производства перламутра. За последние 20 лет она в корне изменила всю декоративную косметику.
Значимость перламутра отлично подтверждает тот факт, что L’Oral, по словам Вероник Рулье, использует в работе двадцать простых пигментов – и более тысячи перламутровых. В последнее время во главу угла ставятся разработки в области перламутровых частиц: в готовом продукте именно они отвечают за цветовые спецэффекты.
Занятно, что косметическая промышленность обратила свое внимание на перламутровые пигменты благодаря промышленности автомобильной.
Собственно, краску для создания перламутровых пигментов нам до сих пор поставляют автопроизводители. В восьмидесятых в производстве автомобильных красок произошел технологический переворот: стало возможным получать мерцающую переливающуюся краску такой глубины цвета и с таким глянцем, каких ранее добиться не удавалось.
Чтобы исключить из производства натуральную слюду, первым делом обратились к прозрачному синтетическому перламутру. Его частицы меньше размером и более однородны, чем натуральные, и обладают важнейшим качеством – прозрачностью, создавая эффект свечения изнутри. Именно прозрачность позволяет свету пройти перламутровую частицу насквозь, благодаря чему текстура современной продукции может быть такой тонкой и почти незаметной на коже. До изобретения искусственного перламутра косметика с жемчужным эффектом выглядела грубо – металлические частицы были больших размеров и с неровной поверхностью, так что просто наслаивались на поверхности кожи (вспомните тени и блестящие пудры-хайлайтеры семидесятых).
Очень мелкие синтетические перламутровые частицы с эффектом атласного свечения часто используются в хайлайтерах, румянах и тональных основах – они создают едва различимый нежный сияющий отлив.
Если смотреть с точки зрения визажиста, раньше у всех хайлайтеров был металлический отблеск. Но средства нового поколения смотрятся настолько естественно, что создается полное ощущение, будто свечение – настоящее, будто оно и правда исходит изнутри самой кожи и является ее свойством, а не чем-то отдельным, уложенным поверх лица. Современные средства позволяют вам выглядеть юной, но холеной.
Позже перламутровые частицы стали делать стеклянными, используя для этого боросиликатное стекло. Как и прозрачные частицы искусственного перламутра, они затем покрываются пигментами; однако при использовании стеклянных частиц светоотражение еще сильнее, и цвет может изменяться, преломляясь, как это бывает при прохождении света через призму. Если это звучит слишком сложно – вспомните эффект разноцветных огоньков от лучей солнца, падющих на хрустальную люстру. Принцип тот же.
Следующий, еще более сложный, уровень изготовления искусственного перламутра включает покрытие стеклянной частицы серебряным или золотым пигментом, что делает ее зеркальной. Такие частицы чаще всего используются в производстве помады, теней или карандашей для век. Если вы всегда поражались, как производителям удается делать поверхность теней похожей на настоящий металл – вот ответ на ваш вопрос.
В наше время макияж может быть профессиональным, идеальным и изысканным – и перламутр играет в этом не последнюю роль. Это макияж с натуральным свечением и почти невозможной нежностью покрытия, макияж-ретушь, от которого лицо не перестает выглядеть естественно, но становится безупречным.
Проскользнув в будущее
Использование силиконов позволяет современным помадам быть стойкими, комфортными и легко наноситься на губы.
Силикон пришел в косметическую индустрию из медицинской промышленности. Много лет им покрывали инструменты, применяемые при полостных операциях, – для более гладкого скольжения. Если недавно вы заходили в косметический магазин и пробовали на руке какое-нибудь средство, а потом долго восхищались, какой невероятно мягкой, гладкой и шелковистой стала ваша кожа, то в его составе точно был косметический силикон.
В последние пятнадцать лет или около того без силикона не обходится разработка и производство помад. Раньше помады изготавливали из масла, чаще всего – растительного (например, касторового), воска и вездесущих пигментов (тот компонент, который придает помаде цвет). Ключевыми свойствами такой помады был цвет и комфортное ощущение на губах – и на этом, собственно, и все. Более того, растительное масло быстро портилось – если вам доводилось нюхать старую помаду, вы точно обращали внимание на специфический прогорклый запах.
Появление стойкой косметики и все растущее использование силикона тесно связаны. Именно силикон сыграл огромную роль в повышении «носкости» помад. С научной точки зрения первым средством макияжа, которому целенаправленно пытались придать стойкость, были именно помады. Произошло это в начале и середине XX века, когда в их состав начали добавлять эозин. Первые образцы работали как перманентная краска, намертво въедаясь в кожу, и к тому же страшно высушивали губы, превращая их практически в наждачную бумагу.
Использование стеклянных перламутровых частиц позволяет создать пигмент-металлик с настоящей зеркальной поверхностью.
В конце девяностых в рецептуре помад произошла революция. Они все еще состояли из воска и крайне важных пигментов, но теперь к ним добавляли силиконовое масло, которое испарялось после нанесения. Первой представительницей новой породы помад стала ColorStay производства Revlon. Она невероятно долго держалась на губах, но не отличалась комфортом: была слишком матовой и слишком сухой (из-за того, что один только воск в сочетании с пигментами не давал коже губ достаточного и длительного увлажнения).
Следующей попыткой совместить все достоинства и избежать недостатков стала выпущенная примерно в 2000 году Lipfinity марки Max Factor (концерна Procter & Gamble). Эта помада была двусторонней и наносилась в два этапа. Первый слой был полон летучих силиконовых масел и полимеров, которые заставляли пигмент прочно закрепиться на коже губ. Затем следовало нанести слой глянцевого покрытия, состоявший из нелетучих силиконовых масел – которые совершенно не смешивались с компонентами первого слоя. Это означало, что они не вступят с ними в реакцию и не испортят цвета уже впитавшейся в губы краски; к тому же верхний слой не испарялся. Было у этого варианта и еще два преимущества: силиконовые масла по своей природе нелипкие и хорошо держатся на коже, а значит, такое покрытие не сползало с губ во время еды или питья.
Последний рубеж пал, когда была найдена возможность сочетать летучие и нелетучие силиконовые масла. Новое поколение помад возникло благодаря японской технологии смешивания этих двух важнейших компонентов. В таких помадах они образуют эмульсию (то есть смесь несмешиваемых жидкостей) без участия воды. Вы, конечно, спросите, как это вообще возможно, если они так несмешиваемы – ответом стало изобретение метода, при котором используют дополнительный ингредиент-эмульгатор, и именно он позволяет двум другим образовать смесь. Возможно, это все звучит слишком сложно – и действительно, так оно и есть. Возможно, кажется, что результат такого смешивания нестабилен – а вот это не так. И еще один плюс: к такому составу можно даже добавлять дополнительные ингредиенты для ухода – например, витамин Е и растительные масла в небольших количествах, полезные благодаря их увлажняющим и ухаживающим свойствам.
По сути, все отличие помад современных от помад прошлого века заключается в том, что первые состоят в основном из силиконовых масел с добавлением совсем небольшого количества масел растительных. И это позволяет им лучше «усаживаться» на поверхности кожи и оставаться стойкими, не пересушивая губы.
Чем особенно интересен силикон – который добавляют и для улучшения качества косметики в общем, и для усиления ее стойкости, – так это тем, что эту технологию можно применять при изготовлении всех видов косметических продуктов.
Современные блестки были изобретены скотоводом из Нью-Джерси.
Нагляднее всего его универсальность проявляется в том, что технология производства современных тональных основ практически идентична технологии производства помад.
Самый первый тип тональной основы представлял собой эмульсию в виде классической формулы косметических средств – «масло в воде» или «вода в масле» (в зависимости от соотношения компонентов). «Масло в воде» было отличным вариантом: вода при контакте с кожей давала ощущение свежести. Но когда к воде добавляли пигменты (то есть цвет), текстура тонального становилась сухой, и его приходилось «растягивать» по коже. К тому же резко сокращались возможности растушевки – то, что в жаргоне визажистов называется playtime – время усаживания, с момента нанесения средства на кожу до полного схватывания. Этого времени катастрофически не хватало.
Большие изменения принесли 1990-е. Именно тогда был внедрен принцип инвертной эмульсии и появилась возможность использования в силиконовом масле воды. Ощущение свежести тональной основы сохранялось, но время для растушевки увеличивалось. К тому же этот метод гарантировал легкость, с которым средство распределялось по коже. Следующим логичным шагом стала разработка состава с добавлением летучих силиконовых масел. Как и в случае с помадами, это увеличивало стойкость продукта.
Прорыв наступил, когда ученые научились смешивать силиконовые масла и полимеры и обнаружили, что благодаря этой технологии на коже образовывается прозрачная и тончайшая гибкая сетка, которая «держит» тон и делает его невероятно эластичным. Впервые эта инновация была применена при создании тональных основ Revlon ColorStay, Lancme Teint Idole и L’Oral Color Resist. Однако и у них обнаружились недостатки. Потребителям не хватало ощущения свежести, и приходилось ждать, пока силикон испарится, что иногда занимало довольно времени.
И вновь, как и при производстве помад, решение было найдено японскими учеными. В тональные стали добавлять больше воды – и проблема с нехваткой свежести была решена.
Силиконы, полимеры, эластомеры – в сочетании с пигментами – в составе нынешних тональных основ создают на коже гибкое покрытие, напоминающее своей структурой мелкую сетку; эту технологию продолжают разввать и совершенствовать. Фотограф – Ирвин Пенн, © Cond Nast. Vogue, сентябрь 2012 г.
Для следующего поколения тональных, появившегося примерно в 2000 году, также взяли за основу японскую технологию, а если конкретнее, то технологию производства баз под макияж. Состав тональных по-прежнему представлял собой эмульсию «вода в силиконовом масле», причем воды использовалось довольно много. У них были свои недостатки: например, их было сложно стабилизировать. Но – самое важное – все они содержали спирт, и в этом заключалось их основное отличие. Сейчас этот метод используется довольно широко, и в целом он помог решить все основные задачи. Тональное средство получается довольно жидким, легким по текстуре и свежим (по тому, как оно ощущается кожей). И при этом оно вполне в состоянии скрыть мелкие дефекты и улучшить общий вид кожи – небо и земля по сравнению с густыми кремами давно ушедших дней.
И наконец, новейшее поколение тональных не содержит воды вообще. Вместо этого они включают в себя большое количество спирта и много летучих силиконов, которые после нанесения очень быстро испаряются.
При всем том, хотя тональные основы и прошли огромный путь, сами компоненты остались почти неизменны. Как и базовая форма – эмульсия. Разные соотношения и разные способы смешивания одних и тех же ингредиентов дают разные эффекты. Чуть большая или чуть меньшая степень маскировки, чуть более влажный или чуть более матовый финиш – каждый покупатель решает, что для него предпочтительнее. И это правильно. На самом деле главное в выборе тонального – ваши личные предпочтения. Пусть косметическая промышленность продолжает работу над очередным инновационным средством, вам же важно понять, какое из уже имеющихся доставляет вам максимально комфортные ощущения и соответствует вашей цели. Любите ли вы те, в которых больше воды? Или спирта? Или масел?
В конце концов, к какому бы конечному результату вы ни стремились, главное, не забывайте – мы далеко ушли от слишком жирных или слишком сухих, закрашенных плотным слоем краски лиц тридцатилетней давности.
Музы макияжа
Мадонна
Настоящий хамелеон мира красоты
Мадонна, которую называют «самой продаваемой» певицей мира, преображалась и кардинально менялась больше любой другой иконы поп-культуры. И каждый новый ее образ становился не менее популярен, чем предыдущий, – что удивительно, если вспомнить, что это происходит уже три десятилетия. И Мадонна не сдает позиций. Как говорит она сама: «Я и есть мой эксперимент, я – мое произведение искусства», или, цитируя слова из ее песни Vogue, «Красота – там, где находишь ее ты».
Она родилась под именем Мадонна Луиза Чикконе в 1958 году в пригороде Детройта. В 1976-м закончила школу и в рамках стипендиальной программы пошла учиться танцам в университете штата Мичиган, но через пару лет бросила его и переехала в Нью-Йорк. Очень быстро она стала яркой представительницей и неотъемлемой частью клубной тусовки этого города и в 1982 году получила первый контракт на запись сингла. Песни Holiday, Borderline и Lucky Star сделали ее знаменитой. Через три года она выступала в «Мэдисон-сквер-гарден».
Даже самый первый культовый макияж Мадонны сразу давал понять, что перед вами будущая богиня экрана, сцены и мира. Все важные составляющие – черные, вытянутые к вискам стрелки, растушеванные по всему веку тени, красные губы – были на месте. К тому же этот образ прекрасно гармонировал с ее общим панк-стилем, всеми этими запястьями со множеством браслетов и ажурными перчатками (идея ее подруги, манхэттенского стилиста Мариполь).
Мадонна не раз повторяла, что Золотой век кинематографа и образы голливудских звезд еще в детстве произвели на нее сильнейшее впечатление. Их влияние на ее карьеру и имидж несложно проследить. Для видеоклипа Material Girl она вдохновлялась образом Мэрилин Монро, поющей гимн Diamonds Are a Girl’s Best Friend в фильме «Джентльмены предпочитают блондинок», вдохновением для Express Yourself стал немой фильм Metropolis, а Vogue 1990 года – это, по сути, признание в любви целой веренице великих актрис: от Марлен Дитрих до Джин Харлоу, включая Кэрол Ломбард и Риту Хейворт.
Мадонна примерила на себя огромное количество образов – здесь невозможно перечислить их все. И осталась собой. Она – не только певица, танцовщица и автор собственного стиля; еще она опубликовала несколько книг и, как владелица мультимедийных компаний, искусно справляется с функциями бизнес-леди.[170]
Эми Уайнхаус
Нынешние знаменитости не любят зацикливаться на одном образе и оттачивать его до мелочей – они предпочитают меняться в зависимости от настроения или последних тенденций. Талантливая британская певица и автор песен Эми Уайнхаус была в этом смысле исключением – ее стиль был настолько цельным, что в сочетании с характерным голосом сразу выделял ее из массы других.
Она проводила большую часть времени в лондонском Камдене – квартале, который как магнит притягивает представителей молодежной культуры, – и на формирование ее личности оказали влияние самые разные культурные течения. Как и многие музы в этой книге, она вдохновлялась тем, что было создано до нее. Во всем ее стиле – в одежде в духе «пин-ап», в начесанной гриве волос, в утрированном макияже – отчетливо прослеживаются источники этого вдохновения. И среди них – и Клеопатра, и Бетти Грейбл, и «пин-ап»-красотки Варгаса, и женские поп-группы шестидесятых наподобие Ronettes.
Валли О’Райли, американский визажист, работавшая с Уайнхаус, рассказывает, что Эми придумала свой образ сама, не обращаясь к помощи имиджмейкеров: «Она и сама отлично справлялась – и стрелки, и все остальное. Это было ее второй натурой».
Эмоционально и визуально это, бесспорно, был сильный образ. Но на создание его ей не требовалось так уж много времени. По словам О’Райли, иногда у них было всего пятнадцать минут на все про все. Губы ретро-красного цвета Эми рисовала кремовым карандашом для губ Rimmel и помадой марки Uni оттенка China – такой темный матовый синевато-красный отлично ей подходил. Обязательно – жирные черные стрелки, которые были ее фирменным знаком. Ее почти никогда (или даже и вовсе никогда) не видели без них. Стрелки она любила рисовать жидкой подводкой Rimmel с фетровым стержнем. Той же подводкой иногда рисовала и мушку. Накладные ресницы Уайнхаус особенно не требовались – ее собственные были достаточно густыми и длинными, – но брови были редковаты, и О’Райли заполняла их тенями для бровей, создавая более четкую форму в ретро-стиле.
Жизнь Уайнхаус трагически оборвалась, когда ей было двадцать семь лет, но ее влияние на поп-культуру – как на ее фанатов, так и на других знаменитостей – ощущается до сих пор. В память о ней Леди Гага разместила в Инстаграме фотографию, стилизовав себя под Уайнхаус. Жан-Поль Готье отдал ей дань уважения, вдохновившись ее образом для создания модной коллекции 2012 года.
Послесловие
Я хочу быть похожей на тебя
Мы вступили в эру поиска безупречного совершенства: косметическая промышленность растет невиданными темпами, превращаясь в одну из самых успешных отраслей современности.
В желании подражать кумиру, имитируя его образ с помощью макияжа, нет ничего нового. Начало этому было положено на заре XX века журналами о кино и звездх Голливуда, а в последние десять лет тенденция к подражанию и вовсе переросла в настоящую манию. Невозможно открыть Интернет или пройти мимо журнального киоска, не наткнувшись на очередной заголовок в духе «Как повторить этот образ».
Это желание ощущать себя частью племени старо как мир. Зная это, ученые и психологи много лет ищут ответ на вопросы, почему нас тянет купить именно этот блеск для губ и даже почему мы вообще наносим блеск на губы. В одной из моих любимых книг, Man as Art («Человек как искусство»), есть красивые фотографии племен Новой Гвинеи, жизнь которых (в том числе и невероятные ритуалы, и сложную раскраску их лиц и тел) изучал антрополог Эндрю Стратерн. В предисловии он говорит: «Роспись лица – это… дело серьезное, и конкретные рисунки отличают статус мужчины от статуса женщины»[171]. Другими словами, такое раскрашивание – не простое внешнее украшательство, оно имеет отношение и к сексуальному влечению, и к заявлению о своей принадлежности определенной группе.
Ощущение, что мы принадлежим к группе, что мы – часть нашего «племени», ясно прослеживается в том, как во всем мире используется декоративная косметика. Будучи подростками, не хотелось ли нам чувствовать себя «своими»? И, в зависимости от поколения, мы выражали эту принадлежность, рисуя на щеках румяна и крася блеском губы в стиле Дебби Харри или размазывая вокруг глаз черный карандаш – в стиле «эмо». Хотелось ли нам походить на кумира кино, модель или певца? Хотели ли мы что-то сообщить о себе миру? Давали ли мы понять, что принадлежим к определенной группе? И то, и другое, и третье.
Сомалийская супермодель и деловая дама Иман отлично выразила это в предисловии к книге фотографа Арта Вульфа о племенах: «На по диуме ли, в глуши ли бразильских тропиков, в модной тусовке или в индейском племени – нас всех объединяет нормальное желание показать себя в наилучшем виде. Наши условия жизни могут кардинально отличаться, но нами… управляют импульсы. И этим импульсам решительно все равно, на каком этапе промышленной революции мы находимся»[172]. Наш врожденный инстинкт выглядеть самым лучшим образом уходит корнями в другой основной инстинкт – продолжения рода.
Современная красота в наш век киберпространства – это улучшенное цифровыми средствами безупречное совершенство. Ему поклоняются и первые звезды Голливуда, и миллионы девушек, которые каждую секунду публикуют искусно размытые фильтрами фото в социальных сетях. Технологический прогресс, работающий на благо косметической промышленности, позволяет нам относительно легко видоизменить и цвет и текстуру кожи, и форму лица, и саму нашу индивидуальность. И на Востоке, и на Западе происходят одни и те же процессы: расовые, гендерные и социальные границы становятся все более размытыми. Общее движение к единому, усредненному, глобальному эталону красоты – все более очевидно. И очевидно, что совершенство становится гораздо важнее индивидуальности.
Вспомните мир и себя в нем пять лет назад. Признайтесь, многие ли из нас тогда постоянно пользовались базой под макияж? Были ли настолько популярны скульптурирование и исправление с помощью макияжа контуров лица? С точки зрения историка Маделен Марш, «индустрия макияжа сегодня – это стремление к совершенству в сочетании с безжалостными механизмами продаж». В отличие от поколения наших бабушек, считавших, что розовой помады на губах вполне достаточно, чтобы макияж считался законченным, нам надо гораздо больше – не менее десяти – средств, чтобы соответствовать сегодняшнему представлению об ухоженности. Но, подчинившись этой необходимости, не утратили ли мы удовольствие от процесса создания собственного образа? Не заменили ли стремление подчеркнуть свою индивидуальность попытками «выглядеть, как все»? Да, поколение «селфи» уверено: безупречный макияж в любое время суток – обязательный атрибут. Но если вдуматься – так ли нам действительно надо 24 часа в сутки быть при полном параде? Зачем?.. Чтобы в случае чего не опоздать на красную дорожку?..
«Нельзя забывать: отретушированное совершенство ничего общего не имеет с реальностью. И неважно, говорим ли мы о фото знаменитостей или обработанных в «Фотошопе» снимках в Facebook. Звезда вы или обычный человек, ежедневно и ежесекундно быть безупречным невозможно, – говорит психолог Элейн Слэйтер. – Косметика дает нам широкий набор возможностей. Есть две крайности: тщательно прорисованный и почти карикатурный образ или умытое лицо, не тронутое макияжем. Но есть и золотая середина: повседневный макияж, цель которого – просто показать себя в наилучшем виде, свежей, здоровой, сияющей, – а не изобразить кого-то еще».
Сегодня создается впечатление, что среднестатистической девушке надо знать о нанесении макияжа столько же, сколько и самому искусному визажисту, чтобы уметь создавать образ на профессиональном уровне. У требований, которые предъявляют к нам соцсети – быть всегда наготове, – есть и положительная сторона. Благодаря YouTube и блогам о красоте образовалось целое сообщество, где мы можем обмениваться информацией. И это уже далеко ушло от сеансов вещания из своей спальни, которое выдавали в эфир первые видеоблогеры. Мы можем окунуться в мир косметических умений и навыков так глубоко, как это невозможно было сделать раньше.
Я помню, как смотрела первые видеоблоги и думала, насколько же это здорово, что молодые девушки – по сути, потребители – рассказывают нам, как оно есть на самом деле. Рекламные полосы и даже искусно сделанные редакционные материалы рекламной направленности не захватывают внимание аудитории так, как честный и не проплаченный производителем обзор новинок. (Хотя и тут в последнее время не все гладко, так как многие видеоблогеры принимают от марок плату за благосклонные отзывы.)
«Красота в глазах смотрящего – а это значит, что некоторым глупым или дезинформированным смотрящим нелишне поставить под этим глазом синяк».
Мисс Пигги, «Маппет-шоу»
И все-таки сегодня именно рекомендации обычных потребителей, отзывы на форумах и мнения в блогах являются самым мощным стимулом к покупке того или иного косметического средства. Положительная реакция на мои уроки макияжа – от женщин по всему миру, от подростков до дам в возрасте 50+, – лишнее тому доказательство. А еще это наглядная демонстрация того, как косметика может объединять и придавать уверенности в себе, а макияж и процесс его нанесения – быть и расслаблением, и развлечением.
Большинство из нас не задумывается, почему мы делаем макияж и почему мы делаем его так, а не иначе. На этот вопрос нет простого ответа. Самые горячие дебаты на эту тему разгорелись после публикации The Beauty Myth («Мифа о красоте») Наоми Вульф, в которой она заявляет, что макияж (а также диеты, пластические операции и т. п.) – это «жестокая борьба с феминизмом, где идеалы красоты использованы как политическое оружие, чтобы остановить движение женщин вперед»[173]. Затем на волне постмодернистского феминизма мышление стало менее радикальным. Лиз Фрост, например, заявляет в своей работе 1999 года Doing Looks («Создание образов»), что «макияж более нельзя рассматривать как нечто необязательное. Скорее, это центральный процесс идентификации, который может иметь определенные цели – например, приносить удовольствие или служить творческому самовыражению»[174].
Лично мне самым близким к истине кажется мнение, что выбор у нас все же есть. Как резюмирует Слэйтер: «Макияж будет играть ту роль, какую вы сами ему отведете. Выбирать вам»[175].
Косметика может внушать уверенность в себе – но только если в обществе считаются «приемлемыми» разные типы красоты и нам не приходится соответствовать единому идеалу, как это было у наших предков в Древней Греции или в Италии эпохи Возрождения. «Не должно быть единого эталона, которому должны следовать все, – говорит Марш. – Нет одного идеального лица или одного-единственного идеального образа. На дне каждой косметички кроется парадокс, и, как любой парадокс, он не может быть разрешен».
Я обожаю косметику. Это творчество. Это удовольствие. Будь то мое собственное лицо или чье-то еще, меня всегда радует, что можно скрыть маленький прыщик на подбородке и мгновенно почувствовать себя увереннее. Нанести немного румян – и почувствовать себя свежее, немного туши – и почувствовать себя проснувшейся. Не зря говорят: чем лучше выглядишь, тем лучше себя чувствуешь. Иногда я совсем не крашусь – и пусть мир принимает меня такой, какая я есть. А иногда я могу весь день провести в ярко-красной помаде – просто потому, что мне так захотелось. Если вам надо ощутить себя сильной и властной, боевая раскраска может стать отличным подспорьем. Одни женщины не красятся вообще, другие – совсем слегка, а третьи наносят полный макияж утром в поезде по дороге на работу. Во многих частях света мы добились многого.
В конце концов, ничто не делает женщину сильнее, чем хорошее образование и возможность самой решать, хочет ли она красить ярко-красной помадой губы и черными тенями глаза… или нет.
Благодарности
Мне хочется поблагодарить так много людей, что даже и не знаю, с кого начать; достаточно сказать, что помогала мне и поддерживала меня целая армия. В самом начале работы я довольно наивно полагала, что могу всю исследовательскую работу взять на себя и мне будет достаточно помощи лишь одной подруги. С чего я это взяла?! Чем больше я работала, тем больше понимала, насколько гигантский труд мне предстоит. Каждая находка приводила к тому, что надо было выяснить еще больше подробностей и уточнить еще больше информации. Я хочу поблагодарить всех ученых, археологов, научных сотрудников, историков, художников и психологов, чьи книги и монографии я прочла за последние двадцать лет: даже если их слова не процитированы в этой книге, они вдохновили меня и оказали на меня большое влияние. Еще я хочу поблагодарить моего агента Джанелл Эндрю из Peters Fraser & Dunlop за ее заразительный энтузиазм и воодушевление, так как именно ей – фанатке моего сайта и в особенности моих статей об истории макияжа – удалось убедить меня, что мне вполне под силу превратить предмет своего страстного интереса в книгу, которую действительно захотят прочесть. Спасибо и моему невозмутимому терпеливому редактору Дэвиду Кэшону и всей команде издательства Abrams Books в Нью-Йорке за эту волшебную возможность и за то, что отвели достаточно времени, чтобы сделать все именно так, как представлялось мне. Огромное спасибо Никки Макклэррон за отличное редактирование изображений и улыбчивость; не передать, насколько я ценю ее отличную работу и все то время, что ей пришлось потратить, чтобы иллюстрации отражали мой замысел. Также благодарю Маффи Джейн Спроут за помощь в поиске дополнительных изображений, за поддержку и отличные идеи. Огромное, просто огромное спасибо Жаклин Спайсер – за то, что предоставила мне доступ к ее диссертации и результатам ее работы по исследованию косметики и макияжа эпохи Возрождения и Gli Experimenti. Целую и обнимаю историка-визионера Маделен Марш за то, что заразила меня своей энергией и позволила позаимствовать для этой книги великолепные образцы из ее коллекции винтажной косметики. За каждой деятельной женщиной стоит еще целая армия настолько же деятельных невероятных женщин, которых нельзя не упомянуть, среди них – Карена Кэллен, Кэтрин Тернер и Софи Миссинг, которые помогали мне в поисках информации, а еще – советами и редакторской поддержкой; спасибо моим близким подругам Софии и Деборе и моей маме – за то, что выслушивали мои жалобы, когда казалось, что все идет не так; и моим красавицам, без которых я бы не обошлась, Джесси Ричардсон и Джой Эйлс, – за то, что дали мне возможность выкроить время, чтобы закончить эту книгу (и за то, что вы вообще просто супер!). За юношеский энтузиазм и неутомимый труд я благодарю Джоша Делла и Ребекку Бланкеншип, которые помогли мне докопаться до самых мелких подробностей – и ради этого даже отказались от летнего отпуска. Огромная благодарность Британскому музею за ответы на все мои запросы и предоставление такого количества информации. Большое спасибо Jo Mottershead and Spring Studios London за то, как щедро дали мне воспользоваться их персоналом и их помещениями – дважды. Спасибо архиву Cond Nast – а в особенности Бретту Крофту и Хэрриет Уилсон – за то, что впустили меня в их «пещеру Аладдина» – архивную библиотеку; листать красивые оригинальные экземпляры журналов и делать фотокопии было сплошным удовольствием.
Хочу выразить свою признательность Робину Муару за отличный разговор и малоизвестные подробности о самых первых журналах. Я очень благодарна всем замечательным маркам, которые помогли мне собрать все в единое целое, а в особенности Фредерику Бурделье, ответственному за сохранение культурного наследия Parfums Christian Dior, за радушие и потраченное на меня время. Также спасибо суперженщине и ведущему научному сотруднику косметических лабораторий L’Oral Luxe Вероник Рулье и представителям GEKA Manufacturing Corporation за уделенное мне время. Искренняя благодарность внуку Марлен Дитрих, Питеру Риве, за беседу о его бабушке и возможность составить редкое и точное описание ее макияжа, причуд и великой личности. Еще я в долгу перед исключительным визажистом Валли О’Райли за все выделенное время и информацию.
Чтобы вдохнуть жизнь в мои слова, мне нужны были изображения – и я очень благодарна Кунейту Акероглу за поддержку и энтузиазм в отношении моего проекта и за великолепную фотографию на обложке. Огромная благодарность всем участвовавшим фотографам и компаниям за ваш щедрый вклад: Сольве Сундсбо, Лиз Коллинз, фонду Ирвина Пенна, фонду Ричарда Аведона, архивам Cond Nast, архивам Trunk, Мэтту Манипенни, Мерту Аласу и Маркусу Пигготу, Art + Commerce, Art Partner, Getty Images, Corbis Images, Bridgeman Library, Mary Evans Picture Library, Ричарду Бербриджу, Advertising Archives, Майклу Баумгартену, Рэймонду Майеру, Сержу Лютану, Марио Сорренти и Патрику Демаршелье, а особая благодарность Дэвиду Эдвардсу за довершение образа – именно он автор фотографий винтажной косметики, разбросанных по всей книге.
Еще хочу искренне поблагодарить всех моих читателей, поклонников и подписчиков моего сайта и моих видеоуроков: спасибо, что дали возможность выразить мое эксцентричное увлечение древними пудреницами, старыми заплесневевшими помадами, старинными сказками о красоте и дали понять, что я в этом увлечении не одинока.
И наконец, моему замечательному драгоценному мужу Роберту. Когда я только объявила, что подумываю написать книгу, он предупредил меня, что такие проекты – это «испытание на выносливость» и «настоящий кошмар». Я думала, что ты просто сгущаешь краски, но когда оказалась в эпицентре этого закрутившегося вихря, мне пришлось признать, что ты (в кои-то веки) был прав. Спасибо тебе огромное, что подставлял плечо и так помогал мне в течение всего этого двухгодового испытания на прочность и что книга вышла именно такой, как я себе представляла. Без тебя я бы не справилась. Спасибо и нашим мальчишкам, Джорджу и Люку, – просто за то, что они молодцы.
Сведения об авторстве фотографий и иллюстраций
Если не указано иное, предметная фотография косметических средств выполнена Дэвидом Эдвардсом
3: Паоло Роверси / Art + Commerce; 5, 8, 11: Кунейт Акероглу; 12: фотограф – Ирвин Пенн; © Cond Nast. Vogue, ноябрь 1994 г.; 15: Ричард Бербридж / Art + Commerce; 17: Гойо Хасигути, Музей изящных искусств в Бостоне, подарок Мисс Люси Т. Олдрич; 18: Реймонд Майер / Trunk Archive; 21: Rouge, октябрь 1922г., Шинсуй, Ито (1898–1972) / Институт искусств Миннеаполиса, шт. Миннесота, США / подарок Эллен и Фреда Уэллс / Bridgeman Images; 22: Wellcome Library, London; 25: «Портрет королевы Елизаветы I на фоне „Непобедимой Армады“» (холст, масло), Гауэр, Джордж, (1540–96) (манера исполнения) / частная коллекция / фотография © Philip Mould Ltd, London / Bridgeman Images; 26: «Маркиза де Помпадур за туалетным столиком», ок.1760 (холст, масло), Буше, Франсуа (1703–70) / музей Fogg Art Museum, Harvard Art Museums, США/ Bridgeman Images; 28: британский Vogue, 1 марта 1974 г., снято Эриком Боманом (фрагмент), Vogue © The Cond Nast Publications Ltd; 29: Портрет Луизы-Генриетты-Габриэль де Лоррен (1718–88) 1746 (холст, масло), Натье, Жан-Марк (1685–1766) / Версальский дворец, Франция / Bridgeman Images; 31: Кунейт Акероглу; 35: Портрет Марии-Антуанетты, королевы Франции, 1775. Художник: Жан-Батист Андре-Готье Даготи, Fine Art Images / Heritage Images / Getty Images; 36: Королева Александра, автор – сэр Сэмьюел Люк Флайдс, Royal Collection Trust / © Her Majesty Queen Elizabeth II 2015; 39: Портрет дамы, ок. 1460 (дерево, масло), ван дер Вейден, Рогир (1399–1464) / Национальная художественная галерея, Вашингтон, округ Колумбия, США / Bridgeman Images; 40: чаша для косметики с дисками белого свинца, одинаковыми в диаметре и по весу (2,75 см и 5,5 г). Найдены в гробнице, датированной V в. до н. э.; 41: Фотограф СМ Диксон / Print Collector / Getty Images; 42–43: Фотограф Ирвин Пенн; © Cond Nast. Vogue ноябрь 1964 г.; 44: Придворные дамы эпохи династии Тан, изображенные на фреске в гробнице леди Ли Сяньхой / Pictures From History / Bridgeman Images; 45: Китай: У Цзэтянь (Императрица У), 624–705, правящая императрица династии Чжоу (ок. 690–705) / Pictures From History / Bridgeman Images; 47: Бюст Поппеи Сабины / Музей National Roman Museum in Palazzo Massimo / FOTOSAR; 48: Библиотека Wellcome Library, Лондон; 51: фотографы Мерт Алас и Маркус Пиггот / Art Partner; 52: Портрет Лолы Монтес (1821–1861 гг.), 1846 (бумага, акварель), Рокплан, Камиль Жозеф Этьен (1800–1855) / Музей Musee de la Ville de Paris, Musee Carnavalet, Париж, Франция / Archives Charmet / Bridgeman Images; 55: Реймонд Майер / Trunk Archive; 56: Портрет Екатерины Медичи, супруги правящего короля Генриха II Валуа, ок. 1547–1559 (холст, масло) / Галерея Уффици, Флоренция, Италия / De Agostini Picture Library / Bridgeman Images; 59 (слева): Королева Елизавета I («Портрет Дитчли») художника Маркуса Герартса Младшего, холст, масло, около 1592 г., музей National Portrait Gallery, Лондон; 59 (справа): Летиция Ноллис, художник Джордж Гауэр, предоставлено Longleat Estate; 61: «Беата Беатрикс» («Блаженная Беатриса») (холст, масло), Россетти, Данте Габриэль Чарльз (1828–1882) / Birmingham Museums and Art Gallery / Bridgeman Images; 62: Сольве Сундсбо / Art+ Commerce; 64: Bettmann / CORBIS; 65: фрагмент росписи в гробнице Нахта, изображающий трех женщин на празднике / Werner Forman Archive / Bridgeman Images; 66: бюст Нефертити, Новый музей, Берлин, Германия, Анна Бартош-Карлайл / Alamy; 67: фотография Софии Лорен, фотограф Крис фон Вангенхайм, 1970, лицензирована VAGA, Нью-Йорк, штат Нью-Йорк; 68: «Туалет», Буше, Франсуа 1703–1770) / частная коллекция / фотография © Agnew’s, London / Bridgeman Images; 71: фотографию Икелин Станге, фотограф Патрицио ди Ренцо, для швейцарского ювелирного дома Majo Fruithof; 72: «Портрет демоса», молодая женщина, дерево, восковая живопись, 38x21 см, эпохи Древнего Рима (I–II вв.) из Эль-Файюма, Египет. Getty Images; 73: Getty Images, 1955, Фотограф Carlton / Housewife / Getty Images; 74: Китагава Утамаро / Музей Бруклина / Corbis; 76, 77: фотограф Кунейт Акероглу, макияж Лиза Элдридж; 78: Пенелопа Три, Нью-Йорк, июнь 1967 г. © Фонд Ричарда Аведона; 80: Нефертити (XIV в. до н. э.), супруга правителя фараона Ахенатона, Египетский музей Нового музея Берлина / Universal History Archive / UIG / Bridgeman Images; 83: Мина Кумари, The Times of India Group, BCCL; 84: Брижит Бардо, Сэм Левин / Ministre de la culture / Sunset Boulevard / Corbis; 87: Одри Хепберн, фрагмент фотографии; 89: Патрик Демаршелье / Trunk Archive; 90: британский Vogue, конец июля 1926 г., иллюстрация Эдуардо Бенито, Vogue © The Cond Nast Publications Ltd; 92: Британская библиотека; 93: оперный туалет с лентой и широким воротом и со шляпой в тон, из журнала La Belle Assemble, Г. Б. Уиттакер, тонированная вручную гравюра, Англия, 1827 г., Музей Виктории и Альберта, Лондон; 94: Getty Images; 95: обложка журнала Les Modes, 1901 г., выпуск 12, Национальная библиотека Франции; 96: мадам Сара Бернар в гримерной (литография), Ренуар, Шарль-Поль (1845–1924) / частная коллекция / © Look and Learn / Bridgeman Images; 97: колонка Билли Берк в чикагской газете The Day Book, март 1913 г.; 98: предоставлено E Movie Poster; 99: предоставлено The Advertising Archives; 101: Illustrated London News Ltd / Mary Evans; 102: предоставлено The Advertising Archives; 103: Герберт Байер, Harper’s Bazaar, август 1940 г., изображение предоставлено Hearst; 104: предоставлено The Advertising Archives; 106: Джин Харлоу, журнал Photoplay, декабрь 1931 г.; 107: Rexfeatures; 108: предоставлено archive.org; 109: предоставлено The Advertising Archives; 113: Теда Бара в роли Клеопатры, 1917 г., mptvimages.com; 115: Corbis; 116: Everett Collection/ REX; 119 Анна Мэй Вонг в фильме Limehouse Blues, 1934 г., Paramount / Getty Images; 120: Corbis; 123: фотограф Маргарет Шют / Getty Images, Макс Фактор обучает английскую актрису Дороти Маккейл; 125 (слева вверху): фотография Underwood Archives / Getty Images, Перси Вестмор завивает ресницы актрисы Анны К. Нильссон, 1926 г.; 125 (справа в центре): House of Westmore, Сансет-бульвар 6638, Голливуд (внутренний вестибюль); 125 (справа внизу): братья Вестмор, 1939 г… фотограф Питер Стэкпол / The LIFE Picture Collection / Getty Images; 127 (вверху): предоставлено Max Factor; 128: предоставлено The Advertising Archives; 131: George Maillard Kesslere Estate; 133: рекламная листовка «Ваш косметический портрет», 1935, предоставлено Еврейским музеем в Нью-Йорке; 134: Элизабет Арден, 1928 г., Mary Evans / SZ Photo / Scherl; 135: Элизабет Арден, 1935 г., Getty Images / Hulton Archive; 136, 137 (вверху): предоставлено The Advertising Archives; 137 (внизу): салон Элизабет Арден – Elizabeth Arden Red Door Spa, предоставлено Elizabeth Arden; 138: Чарльз Ревсон, 1960 г., Hulton Archive/Getty Images; 140, 141: предоставлено The Advertising Archives; 142 (справа): фотограф Леонард Маккомб / The LIFE Picture Collection / Getty Images, модель Сьюзи Паркер беседует с Чарльзом Ревсоном; 144: Mary Evans Picture Library / Epic; 145: Mary Evans / Everett Collection; 147 (вверху): Keystone-France / Gamma-Keystone via Getty Images; 148 (вверху): Evening Standard / Getty Images; 149: Жан Паоло Барбьери; 151: Марлен Дитрих, 1945 г., Popperfoto / Getty Images; 152 (вверху): Мэрилин Монро, 1953 г., фотограф Джин Корнман / John Kobal Foundation / Getty Images; 152 (в центре): фотограф Милтон Х. Грин ©2015, Джошуа Грин, www.archiveimages.com; 152 (внизу слева): Мэрилин Монро, 1945 г., фотограф Уильям Кэрролл / Corbis; 152 (внизу справа) Мэрилин Монро, 1948 г., Mary Evans; 155: фотограф Ирвин Пенн; © Cond Nast. Vogue июнь 1968 г.; 156: британский Vogue, июнь 1971 г., снимок Питера Кнаппа, Vogue © The Cond Nast Publications Ltd; 160–161: стеклянные слезы (глаза, 2 варианта), 1932 г. © Man Ray Trust / ADAGP, Париж, и DACS / Telimage Лондон, 2015; 162 (вверху): Дэвид Бейли / Vogue © The Cond Nast Publications Ltd., обложка британского Vogue, 15 сентября 1965 г.; 162 (внизу): Франко Рубартелли / Cond Nast Archive / Corbis; 164–165: предоставлено Mia Slavenska Film and Photo Collection; 166: за кулисами показа John Galliano весна-лето 2011, Imaxtree; 167: Liz Collins / Trunk Archive; 170: фотограф Джордж Харрелл, Джоан Кроуфорд, ок. 1932 г.; 174: United Artists / Getty Images, Люсиль Бол в фильме Lured, 1947 г.; 176: предоставлено Duke University’s Special Collections; 177: предоставлено The Advertising Archives; 178: фотографы Мерт Алас и Маркус Пиггот / Art Partner; 181: предоставлено The Advertising Archives; 182 (справа): Mary Evans / Retrograph Collection; 183: американский Vogue, снимок Христа П. Хорста, июль 1939 г., Vogue © The Cond Nast Publications Ltd; 184: Getty Images / Paul Popper / Popperfoto; 185: Мариса Беренсон на Капри, 1968 г., фотограф Слим Ааронс / Hulton Archive / Getty Images; 189, 190, 193: предоставлено The Advertising Archives; 194: рекламное изображение предоставлено The Advertising Archives; 195 (внизу): Коко Шанель, 1936 г., Липницкий / Roger Viollet / Getty Images; 196: (внизу): изображение предоставлено Dior Heritage; 197: рисунок Рене Грюо для рекламы Dior Rouge, 1953 г., SARL Ren Gruau, изображение предоставлено Dior Heritage; 202: фотограф Жиль Бенсимон / Trunk Archive, модель Беверли Пил, для журнала Elle, ноябрь 1992 г., макияж – Кевин Окоин; 205: David Steen, Camera Press London; 206: Элизабет Тейлор, Беверли-Хиллз, Калифорния, 21 апреля 1956 г. © Фонд Ричарда Аведона; 209: Photoshot; 210: Марио Сорренти / Art Partner; 214: Ричард Бербридж / Art + Commerce; 216: Ниа Найт / Trunk Archive; 217: британский Vogue, декабрь 2010 г., снимок – Лахлан Бейли, макияж – Лиза Элдридж, Vogue © The Cond Nast Publications Ltd; 218: американский Vogue, снимок – Ирвин Пенн, сентябрь 2012, Vogue © The Cond Nast Publications Ltd; 221: Мадонна, 1984, © Tony Frank / Sygma / Corbis; 222: Bryan Adams / Trunk Archive; 224: фотографы – Мерт Алас и Маркус Пиггот / Art Partner, макияж – Лиза Элдридж.
Об авторе
Лиза Элдридж – один из самых уважаемых и опытных визажистов индустрии. Список знаменитостей, с которыми она работала, – практически справочник-путеводитель по миру самых шикарных женщин, включая Кейт Уинслет, Кэти Перри, Киру Найтли и Эмму Уотсон. Работая уже более двадцати лет, она применяла свой опыт и знания на всех возможных медиаплатформах – от популярных телепрограмм до журналистских материалов в ведущих модных журналах и газетах. Элдридж одной из первых «звездных» визажистов начала публиковать видеоуроки макияжа – и продолжает выпускать их на собственном сайте, пользующемся исключительным успехом. Она активно участвует в масштабных фотосессиях для глянца, сотрудничая с лучшими модными фотографами мира – включая дуэт Mert & Marcus, Сольве Сундсбо, Питера Линдберга и Патрика Демаршелье. В портфолио Элдридж – сотни обложек глянцевых журналов; многие из самых престижных модных домов и косметических марок, наслышанные о ее профессиональных знаниях и мастерстве, приглашали ее к участию в съемках для рекламных кампаний и модных показов – в том числе Chloe, Alberta Ferretti и Prada. В настоящий момент она занимает пост глобального креативного директора Lancme, а в прошлом разработала линию косметики для японской марки Shiseido. Элдридж успела пожить в Париже, Нью-Йорке и Лос-Анджелесе, но в настоящий момент обосновалась в Лондоне.
Дополнительную информацию можно найти на сайте www.lisaeldridge.com
Читать бесплатно другие книги:
