Трэш. #Путь к осознанности Хара Дмитрий

— Ну что, Катюш! Мы поехали!

— Езжайте! Только пообещай мне, что будешь хорошо себя вести! И за Тимой присматривать!

— Катюш! Ну какие вопросы? Конечно!

— А то смотри у меня! Тима мне все равно все расскажет! Узнаю, что с кем-то там шуры-муры крутил, — яйца отрежу!

— Яйцерезка ты моя любимая! Закрой лучше дверь за нами.

Олег улыбнулся, забрал в коридоре остатки вещей и спустился вниз.

Женя стоял возле открытого багажника своего серебристого «аутлэндера». Тот был уже практически полностью забит.

— Здорово, Жень! — Олег обнял его.

— Привет! Что ж вы так долго-то? И так уже опаздываем. Хотели в шесть выехать, а уже почти семь.

Олег не стал говорить, что эта задержка была ему как нельзя кстати — он успел дописать ответ Софи и попить чаю. Женя явно нервничал.

Они с трудом запихали оставшиеся вещи в багажник. Пришлось даже расстилать спальники на заднем сиденье и класть туда же часть «мягких» вещей. На сиденьях уже «пригнездился» Костик, младший сын Евгения, а теперь к нему «подселился» Тимофей, который был старше Костика на пару лет. Костик даже не проснулся, несмотря на шум и стук.

Поместив вещи, Олег обернулся посмотреть на окна их квартиры. Катя помахала ему рукой, он помахал ей. Олег сел в автомобиль к Жеке. Как только дверь захлопнулась, он почувствовал, что оказался совсем в другом мире.

Жека повел автомобиль по просыпающимся улицам Питера. Олег смотрел на залитые солнцем улицы, на силуэты деревьев, пока еще без единого зеленого листочка, на питерское холодное небо и разношерстных прохожих. Впереди было больше тысячи километров и больше недели отдыха, и это было прекрасно. Невероятное чувство свободы и легкости прибавлялось с каждым оборотом тахометра.

Минут через пятнадцать Костик и Тима уже сопели под убаюкивающее покачивание автомобиля, и мужчины могли спокойно поговорить.

— Ну что, Олег, как книга твоя продвигается? Как поклонницы, небось, проходу не дают?

— Книга продвигается. Как-то сама собой. Я даже не прилагаю к этому усилий. А с поклонницами пока никак. Я ж не кинозвезда.

— Да ладно скромничать! Ты ж красава! Ты уже сделал что-то стоящее в жизни. Можешь уже расслабиться и почивать на лаврах. Нашел свою нишу, так сказать.

— Ну, я же не собираюсь становиться писателем теперь. Ты ж знаешь. У меня бизнес, и мне он нравится.

— Бизнес у каждого второго моего друга, а книгу ты один написал. Новая-то когда будет?

— Да я и не планирую новую писать. Зачем? Я уже в «Двух буквах» все сказал. У меня нет пока нестерпимого литературного зуда.

— И что? Не можешь тему новую придумать?

— Да пойми ты… Я ж не придумываю ничего. Книга, как ребенок, если плод есть — он будет развиваться и рано или поздно родится. А если рождаться нечему, то тужься — не тужься, максимум, чего можешь натужить, — это кучу говна.

Женя засмеялся.

— Прикольное, конечно, сравнение, но у меня другое мнение. Я считаю, что у каждого человека есть своя уникальная компетенция. Ее важно искать и найти. Есть что-то, что ты можешь делать лучше, чем другие. И долбить, долбить в эту точку, пока не станешь самым крутым мастером в этой теме. Ну вот, например, если ты занимаешься недвижимостью, можно, конечно, заниматься всем подряд, например, и коммерческой, и жилой, и продажей, и арендой, а можно начать искать, в чем ты наиболее крут. Выбрал, например коммерческую, затем остановился на купле-продаже, затем ограничил круг объектов только до торговых площадей в городе, затем сузил круг только до объектов, интересных сетевым компаниям, затем из всех вариантов выбрал те точки, о которых еще никто даже не думает. Например, там сейчас уже магазин, который торгует ведрами и кастрюлями. Ты заходишь туда и понимаешь, что туда заглядывают десять человек в час и магазин еле-еле дышит, но до сих пор работает. Значит, явно не аренда. На аренде он не выжил бы давно. А дальше находишь собственника, нагибаешь по цене, договариваешься с сетью о перспективе долгосрочной аренды, находишь инвестора или сам вкладываешься и закрываешь сделку. А таких мест в городе уйма. Просто надо ходить и договариваться, а это не все любят делать. А у меня это получается лучше всех, допустим. Я мастер таких переговоров и коммуникаций. И я занимаюсь только этим. И очень скоро меня будут знать в городе как самого крутого специалиста по этой теме. А остальное, лишнее, все на фиг! А в чем твоя уникальная компетенция в твоем юридическом бизнесе?

— Банкротства, — ответил Олег, предвидя уже реакцию Евгения.

— И что? Ты один ими занимаешься?

— Да нет, конечно. Знаешь, я к этому, видимо, проще отношусь. Бизнес — это просто бизнес. Есть потребность, есть емкость рынка, значит, удовлетворяешь потребность и зарабатываешь.

Чем дальше они удалялись от дома, тем сильнее менялся ландшафт — все больше деревьев и кустарников, газонов и пустырей и все меньше стекла и бетона. Все меньше хотелось говорить о делах.

— Как у тебя с Катей-то дела? — сменил тему Женя.

— Да отлично все. А твои с Олесей как?

— В последнее время получше стали.

— А что, разве были плохие? — удивился Олег.

— Да нет, не то чтобы плохие… Но ты ведь знаешь Олесю. Она ведь очень системная у меня. И я, благодаря ей, более системным и целеустремленным стал. И в бизнесе она просто монстр. Но это же накладывает свои нюансы на отношения. Она постоянно меня как бы на «слабо» пробивала, понимаешь. И я уже стал чувствовать, что перегибает она палку, и ссоры, скандалы на ровном месте у нас постоянно. Претензии, то не так, это не эдак… Ну ты понимаешь, наверное.

Олег кивнул.

— И тут произошли два события подряд, которые резко изменили ситуацию. Первое, когда приехал датый бывший Олесин муж и начал кидать ей какие-то предъявы. Она позвонила мне. Я приехал уже на взводе, честно говоря, задолбал он уже меня порядком: звонил ей периодически и мозг выносил, а тут и сам пожаловал. В общем, влетаю я в квартиру, хватаю его за грудки и сразу в бубен. Он не ожидал, начал от меня по квартире бегать. Я его за дверь выкинул и его же ботинок ему за ремень еще сзади засунул. — Женя засмеялся. Олег тоже улыбнулся, представив эту картину. — В общем, больше он не звонил и не приходил, а Олеся как-то сразу прониклась уважением ко мне. Она даже не думала, что я драться в принципе умею. А вторая ситуация совсем недавно произошла. Приезжаю я домой, а она вся на нервах. Не понимаю, что случилось. У нее просто истерика. Орет на меня, кулачками своими машет, ерунду какую-то несет. Я подошел к ней просто и спокойно дал пощечину. Она сначала взъярилась, потом затихла, немного поплакала и успокоилась.

— Ого! А потом заявление на развод?

— Да нет. Наоборот. Потом сказала: «Ну теперь-то я вижу, что ты мужчина!» И знаешь, как-то все у нас по-другому стало. Спокойнее.

Олег ничего не ответил. Он был крайне удивлен таким поворотом. Он хорошо знал характер Олеси, ее силу и амбициозность и был уверен, что она не стала бы мириться с таким отношением, но факты говорили об обратном. Олег не мог представить себя в такой ситуации. Фраза «ударить женщину» вызывала у него дикое отвращение. Он насмотрелся в детстве на «выступления» пьяного отца, на слезы матери, и тело женщины стало для него неприкосновенным и священным. Он поклялся, что сам никогда не ударит женщину. В последние годы он начал понимать, что и в этом отношении был определенный перегиб. Он ничего не мог сделать с эмоциональными выплесками Екатерины, которые происходили как дома, так и на людях. Задушевные разговоры после них ни к чему не приводили, обещания тоже. Каждый раз, идя на встречу с друзьями, он не был уверен в том, что Катя не «выкинет» какой-нибудь финт и ему не придется краснеть и выяснять с ней отношения. Он очень боялся ее обидеть или задеть, вызвать в ней ревность или гнев. Подобного рода предусмотрительность порождала обратную реакцию: вместо уважения и доверия — все новые области контроля и запретов. Она высказывала ему свое недовольство, когда он задерживался на деловых встречах, а если, по ее мнению, встречу нельзя было отнести к «деловой», выплескивала на него порцию гнева и не хотела слышать никаких доводов. Он не понимал, что с этим делать. Он просто обижался.

Рассказ Жеки зародил в нем сомнение. Катя напоминала по характеру Олесю. «Неужели ее тоже надо просто осадить силой?» Даже если выход и был в этом, он категорически не нравился Олегу.

Олег выдохнул и посмотрел в окно. Они проехали уже больше сотни километров. Все сильнее чувствовалось, что они двигаются в южном направлении. Накидки на деревьях становились все зеленее. Деревни. Поля. Реки. Мосты. Обед в придорожной кафешке.

У детей была своя жизнь. Они то играли, то ссорились, то мирились, то плакали, то смеялись. Дети словно живут в несколько раз быстрее. За один день они проживают несколько дней, и чем младше возраст, тем быстрее скорость. Вот мы мерим свою жизнь днями: уснул, проснулся — день. Младенцы спят около пяти раз в сутки, значит, для них проходит пять дней, дети постарше живут два дня за один, так как спят в обед, и, взрослея, мы привыкаем к «обычному» графику ночного сна. Это кажется таким естественным. Но если бы это было естественно, то было бы естественно для всех. Есть, например, индейцы племени Пируха, которые не признают ночной сон и спят несколько раз в день, стоя, прислонившись спиной к дереву. И у них все абсолютно по-другому. Они словно инопланетяне. У них нет прошлого и будущего, абсолютно непонятный язык, нет систем счисления, и они не поддаются влиянию миссионеров, так как их система ценностей отлична от обычной… У них нет проблем, и им нечего предложить. Ребенок проживает свой опыт очень быстро и тотально. Вы на него разозлились и накричали, он обижается и злится, потом быстро все простил, любит и уже смеется и танцует от радости, а взрослый за это время еще не перестал злиться. Он тебе уже песню поет, а ты ведь еще «не остыл», но показать, что обижаешься, не можешь и поэтому срываешься, осудив его за то, что он кривляется, вместо того чтобы танцевать вместе с ним. И чем чаще взрослые вмешиваются в конфликты детей, тем больше дети застревают в своих «проблемах», начинают их анализировать, размышлять о своем «неправильном» поведении и превращаются в маленьких старичков, которых затем принимают в школе и сразу начинают готовить к пенсии: не шали, не бегай, не прыгай, не возражай, делай только то, что тебе говорят, а если будешь выполнять все правила (свою работу), то получишь хорошие отметки (долгожданную пенсию).

Ехали без остановки на сон, чтобы не тратить время. Сначала поспал Олег, откинувшись на сиденье, затем Женя уступил ему руль, когда они проезжали Москву в четыре часа утра. Энергия мегаполиса чувствовалась на огромном расстоянии до него, в нем, а след ее тянулся еще многие десятки километров после выезда оттуда. Многотысячные автомобильные пробки, нервные гудки клаксонов, искаженные гримасой серьезности и напряжения лица водителей. Хотелось поскорее покинуть это поле. Оно так контрастировало с мечтами о предстоящем отдыхе.

Вдруг все изменилось. Ростовская трасса зазеленела деревьями, запела просторами полей, запахла землей и травой, дымком из самоваров, стоящих вдоль трассы, заулыбалась лицами бабушек, продающих вяленую рыбу, веники и пирожки. Зацвела, засветилась, заиграла.

Температура за бортом поднялась градусов на десять по сравнению с Питером. Проезжая очередное поле, усыпанное желтыми и фиолетовыми полосами цветов, Олег не выдержал и остановил машину.

— Ты чего? — удивился Женя. — В туалет же на заправке сходили.

— Хочу выйти. Подышать воздухом. Сфотографироваться.

— Давай, только не долго. Нам еще ехать.

Олег хлопнул дверью и ступил ногой на свежую сочную траву. В нос ударил запах пробуждающейся природы. Олег прошел в глубь поля, присел и начал гладить траву руками, любуясь свежим зеленым цветом и яркими вспышками диких маков, проглядывающих то тут, то там, сквозь частокол зеленых стебельков. Он нагнулся еще ниже и понюхал землю. Как же божественно вкусно она пахла. Какие тайны она в себе таила? Как родила все это богатство и великолепие жизненных форм? Не зная почему, он попросил мысленно землю забрать у него тяжесть проблем и поблагодарил ее за все.

Тимофей подошел к нему сзади.

— Пап, а что ты делаешь?

— Любуюсь. Посмотри, как красиво.

— Ага. Красиво!

Олег обнял его.

— Пойдем к машине, сынок.

Женя с сыном тоже стоял у поля и фотографировал его.

— Ну что, помчали!

— Помчали!

Женя сел за руль — и они помчались по родным просторам.

Встречные автомобили периодически издавали гудки и показывали руками какие-то странные знаки.

— Гаишники, что ли? — поинтересовался Олег у Жени.

— Да нет же! Братаны! Серферы! У нас ведь доска на крыше.

Олег улыбнулся. Приятно почувствовать себя в братстве серферов, ни разу даже не постояв на доске. Внутри поднималось что-то теплое и живое. Оно щекотало изнутри грудную клетку и стремилось вырваться в виде смеха или песни. Олега уже не раздражала в двадцатый раз включенная Женей песня «О боже, какой мужчина!», он уже выучил слова и даже начал подпевать. Музыкальные вкусы у них были совершенно разные, но это не мешало получать удовольствие от путешествия.

К обеду они подъехали к станице Должанская. Это была красивая южно-русская деревушка с побеленными домами, плетнями и даже кое-где соломенными крышами. За заборами цвели плодовые деревья, а вдоль дорог возникали силуэты бабушек в косынках, деловитых мужичков и растрепанных детишек с любопытными взглядами.

А вот и въезд на косу. Асфальт закончился, и началась песчаная дорога. Песчаная пыль, осевшая на близлежащих деревьях, запорошила их, словно инеем, ландшафт снова поменялся, показалось море. Тряска, пыль, и вот он приближается — серф-лагерь. Шлагбаум на въезд. Административные вопросы, оплата въезда машины и места под палатку, а дети уже вышли из машины и осваивают территорию. Рядом, у въезда, велодром с трамплинами, на котором тренируются бээмиксеры (ребята, делающие трюки на велосипедах «BMX»). Уже видны крылья кайтов. Слышна музыка. Дует ветер.

Решив все организационные вопросы, подъехали к палаточному лагерю и установили палатку с двумя спальнями и холлом между ними. Дети с радостью помогали набивать песком пластиковые бутылки и закапывать их в песок (это вместо клиньев, которые оказались абсолютно бесполезными на крупном и легком ракушечном песке).

Женя уже был на «Серфомае», к нему периодически подходили знакомые, здоровались, широко улыбались, обнимались. Олег сразу почувствовал особую атмосферу косы. Расслабленность и дружелюбность. Никто ничем не кичится и не хвастается, для этого есть море. Там себя можно показать. А тут — нужно просто расслабляться и кайфовать от запаха воды, ветра, шума моря и улыбок.

На воду решили выходить завтра, а сегодня просто отдохнуть и потусить. Для детей есть детская комната с няней. Поужинали в местной кафешке. Проводили закат. Встретили ночь с огромным черным небом, усеянным серебряными брошками звезд. В десять вечера уже хочется спать.

Звонок Кате. Краткий рассказ о том, как устроились, и уверения, что нет здесь красивых фотомоделей, которые снимаются в рекламе купальников. У Олега все сжималось внутри, когда она начинала расспрашивать о том, как он себя вел и что делал. «Неужели ты думаешь, что от твоих расспросов что-то изменится? Если бы я изменял тебе, то все равно нашел бы, как наврать. Почему нельзя просто довериться?» — негодовал он. «Знаешь, как говорят: доверяй, но проверяй. Смотри у меня! Я все равно все узнаю. Тима мне проболтается в любом случае, если что-то будет». Олег нажал отбой звонка и выключил телефон.

Вдох и выдох. Звездное небо. Шум моря. Откуда-то из-за палатки доносился звук гитары. Гораздо проще успокоить себя, стоя на земле и понимая, что все остальное так мелко и незначимо. Успокоившись, Олег забрался в палатку, где уже посапывал Тимофей. Он обнял его и запаковался в свой мешок. Непривычно жесткая «перина», где вместо матраса туристический коврик, заставила вспомнить о наличии позвоночника.

Утро прорезалось сквозь сетчатое окошко. Олег вышел из палатки и расправил плечи. В палаточный городок заехал «Мерседес ML», из которого вышел улыбающийся Юрка, старый друг Олега. В последние годы он увлекся вегетарианством, кришнаизмом и йогой, что не помешало ему продолжать строительный бизнес и любить девчонок. Они обнялись. Юру в свое время на доску поставил тот же самый легендарный Виталик. Теперь Юра был заправским серфером.

Юра приехал с другом, Сергеем. Тот был еще суше и выше. Инструктор по йоге. Такая же широкая улыбка и одухотворенный взгляд. Тоже кришнаит и веган.

Через некоторое время проснулся Женька. После выполнения утренних ритуалов в виде выстаивания очереди в небольшой биотуалет, завтрака и определения детей в детскую комнату они стали снаряжать серф. Никогда особо не любив физическую работу, в этот раз Олег смог почувствовать смак серферского бытия, натягивая шкоты под лучами восходящего солнца.

Первым на воду пошел Женя. Он спокойно катался туда-сюда — неторопливо, но технично.

Олег с нетерпением дожидался его возвращения: так хотелось попробовать самому. Он пытался запомнить технику катания визуально, и внешне все казалось предельно понятным.

Когда пришло его время встать на доску, к ним подошел Глеб, его новый знакомый, тоже старинный Виталькин друг. Глеб был долговязым и флегматичным на суше, но очень быстрым на воде. Катался уже лет десять и каждый год приезжал на «Серфомай».

— Глеб, привет! Дай какие-нибудь инструкции новичку, плиз.

— А тебя что, никто не учит?

— Нет.

— Ну ладно. Меня тоже никто не учил. Сам научишься. Главное, что тебе нужно знать, — это техника безопасности. Если все совсем плохо на воде, то кидаешь парус вдоль доски, становишься на нее ногами и машешь руками, вот так! — и Глеб показал движение, при котором руки то скрещиваются, то разводятся в сторону.

— Это все?

— Нет, не все. Если при помощи паруса выйти не сможешь, то кладешь его на доску, сам садишься на колени сверху, мачта между ног, парус сзади, и гребешь к берегу.

— Глеб. Погоди-ка, это все безопасность. А кататься-то как?

— А кататься сам научишься. Научись сначала мачту из воды вытаскивать. Ни в коем случае не за счет спины, а то посадишь спину. Берешь за старт-шкот и тянешь ногами. Вытянул. Поставил, держись за гик и катись. Ну и пробуй. Экспериментируй, смотри по сторонам, кто как делает. Я, может, периодически буду подъезжать и поправлять, если увижу. Но главное — техника безопасности. Тут народу куча — катер есть, пропасть не дадут, вытянут на буксире, если что.

Олег зашел в воду с доской и запрыгнул на нее. Доска тут же выскочила из-под ног, и он плюхнулся в воду. Вода была очень холодная. Май. Азовское море. Бррр. Гидрик пропитался холодной водой, и несколько секунд тело испытывало состояние паники от соприкосновения с холодной водой. Олег продолжал вставать и падать, но зато через несколько минут гидрокостюм нагрелся за счет тепла тела, и стало гораздо комфортнее. После десятой попытки он уже держался на доске более-менее устойчиво.

Теперь мачта. Первые попытки достать ее при помощи силы рук показались почти невыполнимой задачей. Огромная тяжесть мокрого паруса не позволяла этого сделать. Юра показал с берега, что тянуть его надо всем корпусом, и дело пошло проще. Как только Олег вытаскивал парус из воды и брался за гик, порыв ветра вырывал его у него из рук. Шестиметровый парус тянул очень мощно и увлекал тело Олега за собой в воду. Бывало, что Олег терял равновесие раньше, чем успевал схватиться за гик, а если ветер менялся на встречный, то он падал в воду спиной, а сверху на него летела карбоновая мачта.

— Если упал раньше паруса и выныриваешь, держи руки над головой крестом, а то можешь по башке мачтой получить, а на воде это чревато! — услышал он комментарий Юры с берега.

— Ты вовремя предупредил! — усмехнулся Олег, только что едва увернувшись от падающей в очередной раз мачты. Но Юра его не услышал.

Немного серферов было на воде. Ветер был недостаточно сильный для серьезного катания, вместе с тем мешало довольно сильное волнение, а направление ветра периодически менялось.

— В такую погоду, конечно, никто не катается, но тебе, чтобы поучиться устойчивости, в самый раз! — крикнул с берега Юра.

Два часа борьбы не прошли даром. Олег научился уже и стоять довольно устойчиво, и удерживать парус в руках, если направление ветра резко не менялось. И вот они первые десять метров, пройденные под парусом. И пусть потом снова в воду, но уже появляется ощущение «Я могу!» и понимание, что с каждым разом стойка становится все увереннее и руки все крепче держат мачту.

Выбравшись на берег, Олег почувствовал себя ужасно усталым. С трудом смог снять с себя мокрый гидрокостюм, вытерся насухо и плюхнулся в палатку. По телу разлилась приятная усталость. Ни о чем не хотелось думать. Не было даже желания включать телефон. Олег давно уже не находился в таком состоянии. Ни спортзал, ни бассейн не давали такой степени умиротворения и расслабления.

Поужинав с детьми и друзьями, Олег уложил Тимофея спать, написал смс Кате и уснул сам.

Почти полностью следующий день Олег провел на воде. Он все увереннее держался на доске, все расслабленнее становилась стойка. Все дальше получалось пройти до очередного падения в воду. Все легче доставался парус из воды. Пару раз к нему подъезжали Глеб или Юра и что-то подправляли в его позе. «Таз вперед! Делай вид, что трахаешь мачту!» — кричал Юра со своего серфа. «Наклоняй мачту вперед и назад и смотри, что получится… попробуй разное положение ног», — советовал Глеб. Олег уже мог удержать курс и пройти без падений довольно долго, но не мог разворачиваться. Благо ветер дул с моря (прижимной, как говорят те, кто катается), и его все равно прибивало к берегу.

Олег забыл обо всех клиентах, судах, сделках, звонках, друзьях. Только он, виндсерф и море. Он уже начал понимать тех ребят, которые несутся «туда, где дует», пусть даже за тысячи километров.

Покатавшись до обеда, он вышел на берег, отдал серф Женьке и решил, что вторую половину дня отдохнет. Обед в поселке, в местной кафешке. Вареники и домовитые официантки. Плетень, подсолнухи, глиняные горшки, солома, деревянные лавки: все это располагало к какой-то космической простоте. Дети играли друг с другом. Время стало резиновым. Никто никуда не торопился, но все успевалось.

Вернувшись в лагерь, они пошли общаться с новыми знакомыми и друзьями. Ребята и девчонки из разных городов. Где-то прямо возле палатки длинноволосые и улыбающиеся ребята играют на гитаре и джембе (африканский барабан), человек десять подпевают и подтанцовывают, где-то горит костер. Они остановились минут на десять возле музыкантов. Олег с удовольствием подпел песню Цоя «Алюминиевые огурцы» и лишний раз удивился, как легко здесь устанавливаются коммуникации. Даже имена не имеют значения. Люди улыбаются просто так и здороваются просто так. И им ничего от тебя не нужно. Никто не спрашивает, где ты работаешь и чем занимаешься в жизни. Может, потому, что это и есть жизнь? Вот здесь. Только здесь. Когда свобода, радость, движение и внутренняя тишина.

Они зашли в лагерь кайтеров. Кайтеры катаются и тусуются отдельно от серферов. Их «крылья» на длинных тросиках требуют особого ухода при разворачивании и запуске, а на воде они тоже катаются по-разному и могут помешать друг другу, особенно новички. Женины друзья кайтеры Майкл и Даня курили кальян.

— Привет, бро! — оторвался от кальяна смуглый сухощавый парень, лет двадцати пяти, и встал навстречу Женьке, обнял его, а затем подошел к Олегу.

— Майкл.

— Олег.

— Что-то мне лицо твое знакомо. Это не ты случайно «Две Буквы» написал?

— Да, я. — ответил Олег.

— Спасибо, бро! Очень помогла мне твоя книга в трудный период. Дай обниму тебя.

Он обнял Олега и не торопился расцеплять объятия. Олег почувствовал запах кальянного дыма от его волос. Он чувствовал какую-то неловкость от этого открытого проявления чувств к нему незнакомого человека. Он уже проходил через это много лет назад, но сейчас его комментатор снова вмешивался и создавал ощущение дискомфорта внутри. Олег выдохнул. Выключил голос комментатора и просто расслабился. Они простояли пару минут. Он почувствовал за это время все то, что пережил этот паренек, и все, что тот хотел ему сказать. Он понял, что получасовой рассказ не дал бы этого ощущения и понимания. Так просто. Просто объятие. Майкл больше ни слова не говорил Олегу про книгу, и это было бы лишним. Приятель Майкла, Даня, поздоровался более сдержанно. Он был немного помоложе и поскромнее.

— Угощайся! — произнес Даня, протягивая Олегу трубку от кальяна. — Это лучший кальян на Должанке. Зацени!

Олег присел на бревно и вдохнул. Густой сладковатый запах заполнил легкие. Он вспомнил, как курил впервые кальян с Катей в Египте. Вкус двойного яблока до сих пор запомнился ему как самый «кальянный» вкус. Олег вздохнул. Они любили с Катей покурить кальян. Пожалуй, только в эти моменты она позволяла себе полностью расслабиться и отпустить контроль. Эти несколько звездных ночей под восточную музыку и вкус кальяна поддерживали Олега и помогали выдерживать непростое общение с Катей в оставшееся время. Шел третий день его отпуска без нее, и ему показалось, что он только-только начал оживать. Он уже давно перестал замечать, насколько напряжен и хмур в городе. И только здесь, на контрасте, он понял, что, оказывается, может быть совсем другим — улыбающимся и расслабленным.

Ему захотелось позвонить Кате, и он отошел в сторону с телефоном. Это вошло в привычку, так как несколько раз он чувствовал себя очень неловко, когда Катя начинала задавать идиотские вопросы, едва услышав его голос, и зачастую это было слышно даже окружающим. Он пытался сохранить имидж «идеальных отношений» со своей женой. Набрав Катю и услышав ее «Алло», он спросил, как она поживает, как настроение. Катя сказала, что все нормально, пожаловалась на погоду, на маму, на сестру и еще на кого-то. Спросила, как дела у него. Олег хотел ответить, как все круто и как ему все нравится, но осекся. Годы общения с Катей научили его сдерживать свои положительные эмоции. В противном случае она начинала «выносить ему мозг» на предмет того, что у него все хорошо, а ей так сложно.

— Все нормально. Погода так себе. А люди здесь прикольные.

— Да ну, что там может быть прикольного. Наверняка бездельники и нищеброды, которым нечем заняться. Чем они хоть в жизни занимаются?

— Да тут об этом особо не говорят.

— А о чем говорят?

— О том, кто куда ездит кататься, где лучше дует в какое время, у кого какой инвентарь.

— Точно бездельники. Как там мой Тимочка?

— Да все хорошо, катается на велике. Я тут взял в прокат, он уже научился кататься сам. Довольный как слон.

— Он там себе лоб не расшибет? Ты, надеюсь, смотришь за ним?

— Да, конечно, — соврал Олег. Он не считал, что расшибленный лоб — это плохо, и позволял Тимофею получать свой опыт падений.

— Что делаете сейчас?

— Да, общаемся тут с ребятами.

— А с девушками?

— А с девушками пока нет.

— Что значит пока?

— Ну то и значит. В этой компании их нет.

— А. Ну ладно. Смотри у меня.

— Катя, мне нужна только ты. Перестань ревновать.

— Хорошо.

— Спокойной ночи!

— А ты уже спать?

— Да нет, тут просто не везде ловит сигнал. Может, потом не получится позвонить.

— Да? Ну ладно. Спокойной!

Олег вернулся к ребятам. Взял трубку кальяна и сделал глубокий вдох, и еще, и еще. Расслабление растеклось по телу. Ноги стали ватными, мозг тоже. Он похвалил Даню за вкусный кальян, пообщался с ребятами по поводу кайт-серфинга. Завтра должны были начаться соревнования, и Олег узнал, как они проходят. Женя, как всегда, добавил ноток праздника и позитива в поток общения, договорившись устроить завтра совместный шашлык. Прохладный ветер обдувал лицо. В черном куполе прорезались звезды. Отличное завершение вечера.

Глава 15. Цена опыта

На следующее утро Олег сразу после завтрака решил выйти на воду. Дул сильный ветер. Олег, набравшись уверенности после вчерашних маленьких успехов, решил покататься всласть. Небольшая волна и отжимной (дующий от берега в море) ветер не смущали его. Каково же было его раздражение, когда, едва он вытащил мачту с парусом из воды, ветер тут же вырвал ее из рук и швырнул обратно в воду. Попытка за попыткой. И с каждой попыткой берег становится все дальше и дальше. Десять, двадцать, тридцать… он уже не понимал, который по счету раз мачта падает в воду и сколько раз он падает вслед за ней. Ну что же, надо успокоиться, собраться. Он сел на колени на доске и отдышался в течение минуты. «Сейчас я соберу всю свою волю и силу в кулак!» Очередная попытка. Едва мачта встает вертикально и парус раскрывается, ветер сумасшедшей силы бьет в парус, и он снова летит в воду. Мачта вместе с парусом накрывает сверху. Отчаянье и злость. «Неужели я ничему не научился за эти дни… Меня все ближе и ближе относит к рыбачим сетям… я ничего не могу сделать, кроме того, что положить парус на корму и грести руками». Но так этого не хочется! Как не хочется признавать свое поражение. Олег понял, что еще несколько минут, и, если он не сможет пойти против ветра к берегу, то обязательно попадет в эти чертовы сети. Но с каждым поднятием паруса у него возрастала уверенность в том, что еще чуть-чуть, и он сможет удержать и его, и нужное направление. Если бы еще не ныла спина, уставшая от постоянной «становой тяги». Полоска берега с каждой секундой становилась все дальше. Тревога и страх вдруг нахлынули волной. «Надо успокоиться и собраться», — настраивал себя Олег. Несколько парусов были неподалеку, значит, ему помогут, если что.

— Олег! Клади парус! — услышал он вдалеке голос Юрки.

Он увидел, что Юра гребет на доске без паруса в его сторону.

— Ты знаешь, что это? — спросил он, подплывая и показывая рукой на какие-то палки и буйки, торчащие метрах в двадцати от него.

— Сети, — догадался Олег.

— Давай меняться!

Олегу очень захотелось сказать ему, что у него все о’кей, что еще чуть-чуть, и он сможет уйти сам под парусом, но он понял, что Юра вряд ли проплыл за ним полкилометра для того, чтобы вернуться на этой же доске обратно, и нехотя поменял свое парусное плавсредство на его доску.

Обратную дорогу он запомнит надолго. Больше часа пришлось выгребать, лежа на доске, против волн и ветра, мысленно «благодаря» Юрку, себя и всю Должанку. В какие-то моменты казалось, что силы уже закончились, но понимание того, что он не хочет сдаваться и звать на помощь, заставляло работать в режиме весел уже порядком уставшие руки.

Берег приближался томительно, бесконечно долго. Если нос доски уходил под воду, доска переворачивалась, если она высоко поднималась над водой, то становилась как парус, отплывая снова и снова еще дальше от берега.

Последние метры тянулись бесконечно. Каждый гребок, как удар плетью по плечам. Но вот еще немного. Уже видны лица ребят на берегу. Юра машет с берега рукой. И вот оно, счастье! Долгожданное дно под ногой! Олег заплакал. На берег он буквально выполз.

Он упал на спину. Прямо на песок. Раскинул руки. Глаза застилали слезы. Он смотрел на небо, на солнце и благодарил Вселенную за то, что он жив, а себя за то, что не сдался. Через некоторое время, когда он отдышался и сел на песок, к нему подошел Юра.

— Теперь ты понимаешь, что тебе нужно делать в такой ветер?

— Кататься, конечно! — устало улыбнулся Олег.

— Сидеть на берегу, Олеж! Это не для новичков! Видел, люди на пятерках (небольших парусах) сегодня глиссируют! Ветер адский. Хотя… Молодец, что вышел… Это ценный опыт, — резюмировал Юра.

— Опыт чего? Я же ни разу не проехал и пяти метров! — с удивлением уставился на Юру Олег.

— Потом поймешь! — философски заключил Юра.

— С трудом верится, что я получил какой-то опыт… Разве что опыт падений и поднимания мокрого паруса из воды, — подытожил Олег.

Он и вправду был расстроен. Такое бессилие. Такой удар по самомнению. Понимание, что ты всего лишь щепка во власти стихии.

Олег нашел Женю, ребят. С каким-то новым трепетом и радостью он обнял Тимофея.

— Как ты, сынок?

— Отлично, пап! Смотри, как я уже катаюсь!

Тимофей показал, как он круто едет по песку, как может преодолевать горки и резко останавливаться.

— Ты мой маленький герой! Горжусь тобой!

Олег обнял сына. Он ощущал странное состояние. Бесконечная любовь к сыну. Благодарность за то, что он рядом. Но в то же время Олег понимал, что не может возиться с ним часами, как это могут делать другие родители. Он очень быстро устает и через какое-то время начинает раздражаться и ничего не может с этим поделать. «Видимо, нет у меня таланта к общению с детьми», — горестно заключал для себя Олег. Он был очень благодарен Тимофею за то, что тот может занять себя сам.

Они сходили вместе пообедать. Все больше знакомых лиц и имен.

После обеда Олег решил поспать часик и буквально выключился. Его разбудил будильник. Он поставил его, чтобы не заспаться.

Выйдя из палатки, он почувствовал, что ветер немного стих.

Женькин серф лежал на берегу. «Попробовать что ли снова?»

Олег надел на себя, высохший на солнце гидрик и отнес в воду «старого друга». На удивление быстро встал на доску, без труда поднял парус и легко заскользил по воде. Серф «неожиданно» стал послушным и управляемым. Восторг. Легкость. Радость. Олег носился вдоль серфприюта туда и обратно, спокойно меняя направление и не падая в воду. Он начал получать кайф, повисая на гике, в противовес раздувающемуся парусу при усиливающемся ветре, и продолжал двигаться все быстрее и быстрее без страха упасть. Остановка. Разворот. Скольжение. Восторг.

«Что это? Победа над собой? Нет, если это и победа, то только благодаря себе, а никак не вопреки. И эти несколько сотен падений, и эти, казалось бы, бесполезные попытки поставить мачту и развернуть парус на сильном ветру… Все это по крупицам давало мне нужный опыт, создавало запас прочности и силы и вело к результату!

Как я могу говорить, что победил себя?! Нет, я победил неработающие способы передвижения работающими, победил незнание — опытом, личным опытом. Мое тело помогло мне выжить и научиться управлять новым средством передвижения по воде. Что, кроме благодарности, я могу испытывать к себе за это?

И как это похоже на жизнь, на бизнес, на отношения, на любое новое дело… Когда нужно несколько десятков или сотен раз подняться после очередных падений, не зная, когда им на смену придет новый опыт. Но он обязательно придет, если продолжать и продолжать, несмотря ни на что. Важно просто продолжать поднимать мачту! Несмотря ни на что. Даже если кажется, что это бесполезно».

Все увереннее и четче получались развороты, все легче давалось каждое движение. Хотелось петь от счастья. От свободы. От гордости за себя и свои открытия. Накатавшись до заката, Олег плавно подошел к берегу и сошел с доски, как с эскалатора, без прыжков и падений, тут же подхватив парус с доской и вытащив их на берег. «Даже это красиво получилось!»

На берегу его ждали Женя и Тима. «Надо бы Тимофея на доску поставить», — подумал Олег, обнимая сына. Они съездили на ужин в деревню. Волчий аппетит наполнил принимаемую пищу двойной дозой удовольствия.

Вечером в серф-клубе планировалась вечеринка. Уложив детей спать, Олег написал Кате смс, что идет спать, выключил телефон, а сам отправился туда. Он осознавал, что это ложь и что она абсолютно бессмысленна, но его практика показывала, что такая ложь гораздо лучше, чем многочасовые объяснения и «хлопанье дверьми».

Зайдя в здание столовой, Олег сразу же ощутил дух серф-вечеринки. Улыбающиеся лица, спортивные тела, открытые улыбки. Огромный контраст с ночными клубами и ресторанами. Практически никто не пил даже пиво. Люди просто веселились и танцевали. Зато танцевали на все сто! Тело Олега тоже поддалось ритмам и басам музыки, и он погрузился в танец расслабления и радости жизни. Периодически мимо проносились девушки, кое-кого он уже знал. Его энергия переплеталась с женской, но это были не похоть и соблазнение, а просто свобода. Свобода жить и любить свое тело.

Зазвучали ноты незнакомой песни — мужской голос пел «Где я…», и много рук взметнулись вверх. «Нагловатый» расслабленный голос с хрипотцой и стопроцентной уверенностью пел: «Как бы было хорошо взять один билет, не важно куда, я просто испарюсь как тень и…» Тут весь зал подхватил хором, подпрыгивая и крича: «Никто не узнает, где я. Никто не узнает, где я. Никто не узнает, где я», «Никто не узнает, где я!» — подпевал уже и Олег.

Словно единый поток охватил всех присутствующих. Здесь, на косе, с одной и с другой стороны которой были только волны и ветер, как нигде чувствовалось единство и общее братство. Каждый оставил свои дела, работу, бизнес, жен, любовниц, детей, проекты, чтобы встретиться с самим собой: диким, необузданным, открытым, счастливым и радостным. И именно это «я» было у всех общим, одинаковым, все остальное — просто шелуха, маски и костюмы, не имеющие никакого значения. «Кто это? Чья это песня?» — спросил Олег у ребят, прыгавших рядом с ним. «Это же Макс Корж!» — ответили ему.

Потанцевав еще полчаса, Олег с Женей решили прогуляться перед сном. Выйдя из помещения под свод ночных звезд, Олег поблагодарил Женю за это удивительное путешествие и обнял его.

— Ну что, писатель? Кайф?

— Не то слово, Жэка!

Еще несколько дней пронеслись в тренировках, поездках, прогулках, утренней йоге, вечерних тусовках, разговорах по душам, энергии, движении. В день перед отъездом на пустыре возле серф-приюта организаторы устроили развлекательный поединок. Все желающие участники формировали бригаду на автомобиле и вооружали ее двумя снарядами, «капитошками» (а попросту — презервативами, наполненными водой) на каждого члена команды. Поэтому, чем больше был автомобиль или автобус и чем больше бойцов туда входило, тем зрелищнее должны была быть битва. Два автомобиля (примерно одинаковых «весовых» категорий) останавливались по разные стороны поля. Между ними, через все поле, была натянута, словно разделительная полоса, красная лента. По команде оба автомобиля начинали двигаться навстречу друг другу по разные стороны от ленты и при сближении члены команды кидали в автомобили противника «капитошки». Задача была попасть в форточку или люк и «замочить» участников команды противника. Действие вызвало большой интерес, и скоро около тридцати команд заявили о своем желании поучаствовать. Женя с Олегом решили тоже поиграть в эту игру. Очень быстро были найдены еще две участницы в их команду «Стальные яйца», детей посадили на подачу снарядов, и шоу началось.

Надо было видеть, как взрослые дяди и тети, наравне со студентами, резвились и ликовали после каждого удачного попадания, как вода из лопнувших презервативов стекала по головам, как героически отбивали летящие «капитошки» длинноногие девчонки с развевающимися волосами и брутальные мужчины в татуировках и банданах, стоящие на подножках, сидящие на крышах своих «танков».

Их «танк» занял исходную позицию. Девушки в купальниках размашисто-сексапильно дали флажками сигнал к началу движения, и поединок начался. Сердце дрожало, словно на настоящей битве. Сближение, прицел… «Огонь!» И первый поединок закончился их победой! Олег, высунувшись из люка, закинул в форточку джипа противника прозрачную «капитошку», и Оксана разбила о лобовое стекло вторую. Они радовались как дети. А дети в машине пищали от восторга и возбуждения, им было так непривычно видеть своих серьезных родителей, занимающимися такой фигней. Второй заезд они проиграли, попав под лавинный «огонь» хипарей из микроавтобуса, но радости это не убавило. Как просто создать праздник на пустом месте!

Вечером в лагере было много музыки и веселья. Ребята-кришнаиты готовили на решетке рыбу, купленную у местных рыбаков.

— А вы разве не вегетарианцы? — уточнил Олег, подходя к приглашающим его друзьям.

— Вегетарианцы, конечно. Просто Кришна сказал, что рыбы — это водоросли, а мы верим Кришне! — загоготал Юрка, протягивая кусок рыбы на бумажной тарелке Олегу.

Олег посмеялся и с удовольствием съел кусок рыбины. Завтра уезжать. Сердце сжалось. Олег вспомнил про офис, асфальт, суды, хмурые лица клиентов… Как бы сделать так, чтобы снова полюбить все это после того, что было здесь? Олег не мог найти ответа. Счастливые и довольные дети легли спать. Хоровод прощаний, обниманий и похлопываний по плечу подходил к концу. Олег переписал у кого-то из ребят несколько песен Коржа на флешку, кому-то сунул визитку, кому-то подарил книгу и пошел спать. Забавно, но почти никто не обменивался телефонами, не давал пустых обещаний позвонить или встретиться в следующем году, все это было бы фальшивым, а фальшь здесь не была востребована.

Встали рано утром по будильнику, чтобы собрать все вещи и палатку. Пару часов на сборы и… прощай, Должанка.

Обратная дорога была приятно наполнена чтением отчетов Софи. Как только появился Интернет, Олег загрузил почту и был приятно удивлен количеством появившихся новых страниц дневника. «Вот это девчонка! Даже не думал, что она не сдастся, делая столько дней задания без моей обратной связи». Он начал читать.

Глава 16. Отчет Софи

— Олег! Добрый вечер! Точнее, совсем не добрый! Потому что я только что увидела запись, которой не заметила, — чуть кондратий не хватил… Открываю сейчас и думаю, почему же Вы мне написали — прочитать все сначала и выполнить невыполненное. Весь день думала, в чем подвох? Вроде все сделала, но почему же вы пишете про безответственность? Перечитать надо… и тут мне прямо плохо стало. Простите. Буду десять раз вверх-вниз перекручивать и проверять все. А пока хочу доделать задание с фотографией перед зеркалом.

К письму прилагалось несколько фотографий, на которых Софи стояла обнаженная перед зеркалом. Точеная фигурка, ровные ноги, небольшая красивая грудь, тонкая полоска волос над едва заметной расщелинкой. Олег почувствовал, как восстает его мужская сущность после десяти дней воздержания и спорта. Но, сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, немного успокоился и начал читать дальше.

Доброе утро! Прям очень доброе!

Такое забавное чувство, когда жду от Вас тут запись. Открываю. Закрываю. Жду. При этом смешанные чувства: с одной стороны, хочется, чтобы тут была новая запись, с другой, волнение — как придумаете что-нибудь эдакое…

Олег, хочу, чтобы Вы понимали, несмотря на всю мою девочность, с которой я сейчас выполняю задания, бессмысленными я их не считаю. Это скорее защитная реакция.

По поводу трех обещаний.

1. Обещала сыну, что к Пасхе вместе покрасим яйца. За пару дней до Пасхи родители мужа забирают его на дачу. Ну, подумала я, он же уехал, с бабушкой там покрасит и нормально (хотя, повторюсь, я стараюсь не давать тех обещаний, которые не выполню, особенно ребенку). В общем, в понедельник устроили мы внеплановый выходной и занялись творческой деятельностью, яйца покрашены, даже наклейки на них наклеены (что вызвало особый восторг), ребенок счастлив, я, соответственно, тоже.

2. С обещаниями все оказалось не так просто, и я обратилась к мужу с вопросом — есть ли что-то такое, что я тебе обещала и не сделала. И была очень удивлена ответом… Муж сказал: «Ты мне солянку обещала» (я про себя посмеялась, думаю, Олег ведь написал — любые, даже незначительные). В итоге — солянка готова, муж счастлив, я тоже.

3. Вчера начала-таки крутить обруч. Сегодня встала на час раньше. (Вообще не хотелось, прям совсем-совсем.) Так что сошлись наши с Вами мысли.

Олег, желаю Вам хорошо отдохнуть, получить новые эмоции и зарядиться энергией. Буду очень Вас ждать. Задания с десятью жизнями кажутся сейчас очень сложными, но я Вам доверяю и уверена, что все получится! И главное — не бояться.

День первый.

Итак, день первый. Цель жизни — стать счастливой и научить жить счастливо других. Почему-то представилось, что нахожусь я при этом в Италии в Тоскане. Качества, которыми я обладаю: уравновешенность, гармония со всем и всеми, кто окружает. Мне спокойно. Точка равновесия достигнута.

День первый подходит к завершению. Эмоции разнообразные. Для начала хочу сказать, что очень удивилась, когда поняла, что не так-то просто определиться с целью. Собственно, видимо, основная масса людей так и живет. Провела сегодня опрос на данную тему, спросила пятерых, все ответили примерно одно и то же: это очень сложный вопрос. Либо некоторые называли какие-то свои хотелки, типа купить что-то или семью построить. А дальше что, спрашиваю? Непонятно. Параллельно проанализировала свою жизнь. Интересный факт обнаружила. Все в моей жизни шло четко и складывалось, но… До определенного момента. До окончания школы. В детстве я четко знала, что мне нужно: вопервых, золотая медаль, вовторых, стать врачом, втретьих, семья и дети (много). Первый пункт был выполнен по плану, и вся жизнь до этого момента шла по плану. Потом я понимаю, что врачом не буду и вообще жить в Волгограде не собираюсь. Тогда возникла новая цель, даже две: переехать в Москву, что достаточно удачно сложилось, и поступить в театральное, что так и не случилось. Дальше пошел раздрай. Но на тот момент еще не самый сильный. Так как оставалась последняя цель еще из детства — семья, муж и дети. К этому я тоже очень уверенно шла и, в общем-то, по плану: замужество, беременность, роды. На этом кадры в фильме под названием «Моя жизнь» начинают сумбурно перемешиваться и сбиваться. Безусловно, много было хорошего и интересного, однако мои движения были очень бестолковыми. Не сказать, что целей совсем не было, нет. Они были: переехать от родителей, купить машину, какие-то еще, но это не цели жизни. Сейчас — да, я понимаю, что запуталась, потерялась. Я постоянно рассказываю мужу, что у меня такое чувство, что я посреди океана. Горизонта нет, и рядом никого нет. И вроде плыть-то могу, вот только куда плыть, не знаю, и спросить не у кого. Вот так и есть — вектор движения отсутствует.

Сегодня я прожила удивительный день. Не могу сказать, что он был наполнен яркими эмоциями и какими-то событиями. Однако мое внутреннее состояние меня удивило. Я была уверена, что не смогу погрузиться в состояние придуманной жизни и наградить себя теми качествами, которых в реальности нет. Однако не зря я видимо хотела в театральное, вжиться в роль удалось. Мысль о том, что я живу той жизнью, которой хочу (которую представила), весь день гармонизировала мои слова и поступки. Я поразилась, что могу иначе реагировать на те вещи, которые, например, еще вчера вызвали бы раздражение. Я ощутила себя счастливой, и все остальное ушло на второй план, как бы потеряло смысл. Я немного научилась радоваться. Радоваться всему. Сегодня врач сказала, что у сына ложный круп и что нужно шесть недель лечить. Я поймала себя на мысли, что я рада, рада, что не астма и что всего-навсего нужно пролечить, а не на всю жизнь. И так было весь день. Состояние спокойствия. Умиротворенности. Забавно было себя ощущать имеющей то, чего нет, — каких-то качеств, какого-то имущества. Кстати, еще раз повторюсь, почему-то представилось, что в Тоскане у нас дом. Мы там не живем постоянно, а просто есть дом. И есть винодельня… Почему, понятия не имею. Я и пить-то почти не пью, но вот производство вина, в контексте моей удовлетворенности жизнью, меня привлекло. Главное — верить.

Пока не представляю, что за цель поставить на завтра и уж тем более на еще восемь дней. Но буду стараться.

Что касается пятой аскезы, которую мне нужно придумать самой. Я не люблю вставать по сигналу будильника, люблю завести будильник на более ранний час и потом еще валяться, зная, что время есть. Перезавожу его от трех раз и больше. Соответственно теперь меняем правило. Встаю по первому сигналу будильника. Жуть, как я буду себя за это ненавидеть утром. Но иначе ж не измениться, да?

Надеюсь, Серфомай проходит замечательно, и вы счастливы. Доброй ночи, Олег.

День второй.

Страницы: «« « 12345678 » ... »»