Эрагон. Возвращение Паолини Кристофер

– Все готовы? – спросил он.

Люди молча закивали в ответ, и Джоад отпер дверь. По одному они выбрались на пустую улицу, мощенную булыжником. Джоад вышел последним. Он немного задержался у входа, бросая тоскливые взгляды на лестницу, но Хелен так и не появилась. Тяжело вздохнув, Джоад закрыл дверь и спустился с крыльца.

Роран положил руку ему на плечо.

– Что сделано, то сделано, – сказал он.

– Это верно.

Они почти бежали по еще спящему темному городу, чуть замедляя шаг лишь при встрече со стражниками или с редкими ночными прохожими, которые и сами при виде столь странной группы людей испуганно ныряли куда-нибудь во двор или в подворотню. Один раз они услышали на крыше одного из домов шаги, и Джоад объяснил, что в этом старинном городе раздолье ворам, благо тесная застройка дает им возможность легко перебираться с одной крыши на другую.

У восточных ворот Тирма они снова замедлили шаг. Поскольку эти ворота вели в гавань, их запирали ночью только на четыре часа, чтобы еще до рассвета возобновить погрузочно-разгрузочные работы. Вот и теперь, несмотря на столь ранний час, несколько человек уже спешили к воротам.

Хотя Джоад и предупредил их, что такое вполне может случиться, Роран все же ощутил холодок в животе, когда стражники опустили свои пики и потребовали сообщить, что у них за дела в порту. Облизывая разом пересохшие губы, он старался вести себя спокойно и не дергаться, пока старший из солдат изучал свиток, поданный ему Джоадом. Через минуту стражник кивнул и сказал: «Проходите».

Когда они достигли верфей, где стражники уже не могли их услышать, Джоад удовлетворенно заметил:

– А хорошо все-таки, что он не умеет читать!

Некоторое время пришлось постоять на мокром деревянном причале, ожидая, пока соберутся моряки, с которыми заранее договорился Джоад. Они по одному выныривали из серого тумана, окутавшего берег, мрачные и молчаливые. Почти у всех длинные волосы были заплетены в косы, руки черные от въевшейся смолы, а лица украшены такими шрамами, что Роран невольно испытал уважение к этим морским волкам. Однако морякам явно очень не нравилось присутствие Биргит и Гертруды. Особенно их раздражала Биргит.

Один из них, здоровенный детина, пренебрежительно ткнул в ее сторону большим пальцем и набросился на Джоада:

– Почему ты не сказал, что с нами будет женщина? Как это мы будем драться, если под ногами путается какая-то деревенская баба!

– Не смей так о ней говорить! – прошипел сквозь стиснутые зубы Нолфаврель.

– А-а! Еще и щенок ее тут!

Джоад, не повышая голоса, остановил его:

– Помолчи, Утхар. Биргит сражалась с раззаками, а ее сын убил одного из лучших солдат Гальбаторикса. Ты-то сам можешь такими успехами похвастаться?

– Все равно, неправильно это! – пробурчал еще один моряк. – На море небезопасно, когда рядом женщины! От них никакого проку, только беду притягивают! Женщинам не место…

Впрочем, договорить ему так и не удалось, ибо тут Биргит совершила поступок, который трудно было ожидать от «деревенской бабы, которая путается под ногами». Решительно шагнув вперед, она носком башмака ударила Утхара в пах, а второго моряка схватила за ворот и приставила нож ему к горлу. Некоторое время подержав его так для острастки, она убедилась, что все это видели, и отпустила его. Утхар катался по земле, держась за низ живота, и сыпал проклятьями.

– Ну что, еще кто-нибудь против женщин на корабле? – грозно спросила Биргит.

Нолфаврель смотрел на мать, открыв от изумления рот.

Роран, с трудом сдерживая смех, опустил капюшон плаща пониже. «Еще хорошо, что они к Гертруде не прицепились!» – думал он.

Поскольку больше никто против женщин не возражал, Джоад спросил:

– Вы все принесли?

И каждый из моряков продемонстрировал хорошую дубинку, которую прятал под курткой, и несколько мотков веревки.

Вооруженные таким образом, они осторожно пробрались к тому концу гавани, где стояло судно «Крыло дракона». До сих пор их вроде бы никто не заметил. Джоад старательно прикрывал свой масляный светильник ладонью. Добравшись до нужного пирса, они спрятались за пакгаузом и некоторое время наблюдали за двумя часовыми, обходившими с фонарями палубу корабля. Сходни на ночь были убраны.

– Запомните, – прошептал Джоад, – самое важное для нас – чтобы никто не успел поднять тревогу, пока все не будет готово к отплытию.

– Там двое на палубе и еще двое внизу, правильно? – спросил Роран.

– Так обычно и положено, – ответил Утхар.

Роран и Утхар стянули с себя штаны, привязали к себе дубинки и мотки веревки – молот Роран оставил на берегу – и, отойдя подальше от корабля, чтоб их не заметили часовые, тихо спустились по сваям причала в ледяную воду.

– Б-р-р-р! Самое противное в таких делах – это в холодной воде бултыхаться! – пробормотал Утхар.

– А что, уже приходилось?

– Целых четыре раза! Ты старайся все время двигаться, не то окоченеешь.

Стараясь держаться как можно ближе к осклизлым доскам нижней части пирса, они поплыли в сторону корабля и добрались до каменного пирса, к которому он был пришвартован, а потом взяли чуть правее. Утхар шепнул Рорану: «Я полезу по якорной цепи со штирборта». Роран кивнул.

Разделившись, они растворились в темноте. Утхар, словно лягушка, поднырнул под носовую часть судна, а Роран направился прямо к якорю бакборта и ухватился за его толстую цепь. Отвязав от пояса дубинку и зажав ее в зубах – чтобы освободить руки и заглушить дробный перестук зубов, – он стал ждать. Ледяной металл цепи прямо-таки вытягивал из ладоней последнее тепло.

Но не прошло и трех минут, и Роран услышал скрежет сапог Биргит по камням – она прошла мимо него на край пирса и остановилась прямо напротив корабля, мгновенно завязав разговор с часовыми. «Молодец! – подумал Роран. – Хорошо, если ей удастся отвлечь их внимание от носа судна. Ладно, пора».

Стараясь не шуметь, Роран подтянулся и полез вверх по цепи, перехватывая ее руками. Правое плечо, там, где его ранил раззак, после морской воды горело огнем, но он, не обращая внимания на боль, продолжал взбираться. Добравшись до клюза, в который уходила якорная цепь, он несколько секунд передохнул и полез дальше, цепляясь за балки, что поддерживали крашеную фигуру, украшавшую нос корабля, затем перебрался через фальшборт и оказался на палубе. Утхар был уже там; он тяжело дышал; вода так и лила с него ручьем.

Сжимая в руках дубинки, они осторожно двинулись в сторону кормы, прячась за каждым выступающим предметом. До часовых, которые, облокотившись о фальшборт, перебрасывались словами с Биргит, оставалось фута три, не больше.

Выждав минутку, Роран и Утхар прыгнули на часовых и обрушили им на головы тяжелые дубинки; те не успели даже схватиться за свои сабли и сразу рухнули на палубу. Биргит махнула рукой Джоаду, и оставшиеся на берегу моментально подхватили сходни и, подняв один конец, уложили его на борт. Утхар тут же принайтовил его к стойкам фальшборта.

Нолфаврель первым взбежал на палубу, и Роран, бросив ему моток веревки, приказал:

– Свяжи этих двоих и заткни им покрепче рты.

Затем все, за исключением Гертруды, спустились на нижнюю палубу: нужно было обезвредить и остальных часовых. Но людей там оказалось гораздо больше; помимо часовых, они обнаружили также корабельного эконома, боцмана, кока и его помощника. Их вытащили из постелей, тех, кто сопротивлялся, слегка стукнули по голове и всех надежно связали. Кстати, Биргит снова проявила себя, лично захватив и связав двоих.

Джоад велел усадить пленников в ряд на палубе, чтобы они всегда были на виду, и сказал своим сообщникам:

– Нам еще многое нужно успеть, а времени совсем мало. Итак, учтите: теперь капитаном «Крыла дракона» будет Утхар, и все должны выполнять его распоряжения. Роран, ты слышал? За своих людей отвечаешь ты.

И на корабле закипела бешеная работа, продолжавшаяся не менее двух часов. Моряки занимались такелажем и парусами, а Роран и его односельчане освобождали трюм от ненужных грузов, например от тюков шерсти-сырца. Тюки попросту спускали за борт, но очень осторожно, и никто на верфях не услышал ни одного всплеска. Чтобы разместить на борту «Крыла дракона» всех беглецов, нужно было освободить как можно больше места.

Роран обматывал канатом бочку, когда кто-то негромко предупредил: «Кто-то идет!» Все, за исключением Джоада и Утхара, тут же попрятались и схватились за оружие. А эти двое принялись расхаживать взад-вперед, изображая часовых. У Рорана просто сердце готово было выскочить из груди, но он лежал совершенно неподвижно и старался не думать о том, что сейчас может произойти. Потом он услышал голос Джоада: тот о чем-то разговаривал с пришедшим. Роран затаил дыхание, и тут по сходням простучали чьи-то легкие шаги.

Это была Хелен!

Она надела самое простое платье, а волосы спрятала под платок. На плече у нее висел джутовый мешок с пожитками. Она молча отнесла мешок в каюту и тут же вернулась на палубу, встав рядом с Джоадом. Лицо старого купца так и светилось, и Роран решил, что более счастливого человека ему видеть не доводилось.

Небо над далекими вершинами Спайна еще только начинало светлеть, когда один из матросов, поднявшись на рею, свистнул, указывая на север и давая понять, что видит на берегу остальных беглецов.

Роран быстро поднялся на палубу. Отпущенное им ночью время истекало. На берегу была отчетливо видна темная толпа людей, ждавших судно. Эта часть плана строилась на особенностях древнего города. Дело в том, что в Тирме – в отличие от большинства приморских городов – городские стены не имели открытых проходов к морю и полностью огораживали основную часть города на случай нападения пиратов, что здесь случалось нередко. Это означало, что дома, построенные близ гавани и находившиеся за городской стеной, оставались незащищенными, что было только на руку беглецам из Карвахолла: они легко сумели спуститься прямо к причалу.

– Быстрее, быстрее! – торопил людей Джоад.

По команде Утхара матросы выволокли на палубу кучу дротиков для огромных баллист, стоявших вдоль бортов, а также корзины с мерзко воняющей смолой, которой принялись мазать наконечники дротиков. Потом натянули огромные луки баллист и зарядили их. Требовались усилия двоих, чтобы натянуть свитую из жил тетиву и зацепить ее за спусковой крючок.

Две трети беглецов уже успели погрузиться на борт, когда их заметила стража, патрулировавшая укрепления Тирма. Трубы заиграли сигнал тревоги, но не успел этот сигнал затихнуть, как Утхар заорал:

– Поджигай и пускай!

С горящей масляной лампой, которую прихватил с собой Джоад, Нолфаврель побежал от баллисты к баллисте, поднося огонь к дротикам и поджигая смолу. Как только она вспыхивала, матрос, стоявший у спускового механизма, дергал за веревку, и дротик с низким жужжанием летел в цель. Двенадцать пылающих дротиков уже вонзились в корабли и портовые здания, точно ревущие раскаленные метеоры, падающие с неба.

– Перезарядить! – рявкнул Утхар.

Заскрипело дерево – все дружно налегли на рычаги, натягивающие тетивы баллист. Орудия зарядили новыми дротиками, и Нолвафрель снова обежал их все. Роран чувствовал, как вздрагивает под ногами палуба корабля, когда очередная баллиста выбрасывает свой смертоносный снаряд.

По всему берегу занялись пожары, быстро распространяясь вширь и вглубь и создавая непроходимую преграду для солдат, пытавшихся добраться до «Крыла дракона» от восточных ворот города. Роран рассчитывал также, что клубы дыма укроют корабль от лучников, стрелявших в них с бастионов Тирма, и оказался прав: поток стрел обрушился на такелаж, одна даже вонзилась в палубу у самых ног Гертруды, но очень скоро лучники потеряли цель, ибо корабль исчез за стеной дыма.

– Теперь каждый по своей цели! – скомандовал стоявший на носу Утхар.

Между тем не успевшие погрузиться на корабль беглецы метались по берегу. Они уже достигли северного конца верфей и теперь, спотыкаясь и падая, пытались догнать судно, и тут солдаты из Тирма стали стрелять по ним. Вопили от ужаса дети, но это не остановило отчаявшихся людей. Прогрохотав грубыми башмаками по доскам причала возле объятого пламенем последнего пакгауза, они выскочили на пирс и, задыхаясь и толкая друг друга, бросились на корабль.

Биргит и Гертруда умело руководили посадкой, мгновенно направляя людей к кормовому и носовому люкам. Через несколько минут все помещения корабля от грузового трюма до капитанской каюты были забиты до предела. Те, кому не хватило места внизу, остались на палубе, скрючившись за щитами, изготовленными Фиском еще в Карвахолле.

Как Роран и велел Манделю передать Хорсту, все мужчины, способные носить оружие, мгновенно собрались около грот-мачты, ожидая дальнейших распоряжений. Заметив среди них Манделя, Роран приветственно помахал ему рукой.

А Утхар заорал одному из матросов:

– Эй, Бонден, тащи этих сухопутных к кабестанам! Поднимайте якоря! А потом – все на весла! Аллюр три креста! – Тем же, кто стоял у баллист, он приказал: – Половина пусть остается здесь, остальные – к баллистам бакборта! Топить всех, кто полезет на абордаж!

Роран оказался в числе тех, кто перебежал к бакборту. Пока он готовил баллисту к бою, из ядовитого дыма вынырнуло несколько отставших – их тут же втащили на корабль. А Джоад с помощью Хелен в это время по одному спихивал пленников по сходням на пирс.

Роран даже толком заметить не успел, как были подняты якоря, сброшены сходни, а под ногами у него загремел барабан, задавая ритм гребцам. Медленно-медленно корабль повернулся вправо, в сторону открытого моря, и, набирая скорость, двинулся к выходу из гавани.

Роран последовал за Джоадом на квартердек; отсюда было хорошо видно, что на берегу сейчас настоящий ад – пламя поглотило все, что было способно гореть, на узкой полосе между городской стеной и морем. Сквозь дымовую завесу солнце, всходившее над городом, казалось плоским, закопченным, кроваво-оранжевым диском.

«И скольких же я убил сегодня?» – с тоской подумал Роран.

Словно читая его мысли, Джоад печально заметил:

– Сегодня много невинных людей пострадает…

Чувство вины заставило Рорана ответить с куда большей запальчивостью, чем ему хотелось:

– А что, ты предпочел бы оказаться сейчас в тюрьме лорда Ристхарта? Не думаю, что этот пожар нанесет городу такой уж большой ущерб. Да и те, кто пострадает на пожаре, все же не погибнут, а вот мы бы непременно погибли, если б попали в руки солдат!

– К чему ты все это говоришь, Роран? – с легким раздражением заметил Джоад. – Я и сам прекрасно понимаю, что мы были вынуждены так поступить. Но не жди, что я стану прыгать от радости, зная, что мы спаслись ценой стольких бед, причиненных невинным людям.

К полудню весла убрали, и судно, постанывая такелажем, летело под парусами, подгоняемое попутным ветром с севера.

Корабль был жутко перегружен, но Рорану почему-то казалось, что если всех разместить правильно, то им удастся добраться до Сурды с минимальными неудобствами. Самой значительной проблемой он считал то, что значительную часть продуктов они отправили за борт, а стало быть, чтобы избежать голода, придется распределять еду мизерными порциями. К тому же при такой тесноте недолго и болезням вспыхнуть.

После того как Утхар произнес краткую речь, призывая сохранять на борту строжайшую дисциплину, беглецы занялись делами, требовавшими немедленного внимания: заботами о больных и раненых, сортировкой своих жалких пожитков, устройством спальных мест и так далее. Нужно было также решить, кто будет готовить пишу, кто под руководством Утхара станет матросом – в общем, распределить корабельные обязанности.

Роран помогал Илейн натягивать гамак, когда рядом вдруг вспыхнул яростный спор. Родители юной Оделе ругались с моряком Фруином, который, ясное дело, дезертировал из команды Торсона, чтобы не расставаться со своей возлюбленной. Оделе и Фруин хотели пожениться, но родители девушки противились этому и кричали, что у парня нет ни дома, ни надежной профессии, ни денег даже на самые жалкие свадебные подарки, не говоря уж о выкупе невесты. Роран попытался заступиться за влюбленных – все равно их было совершенно невозможно разделить, пока они на судне, битком набитом людьми, но родители Оделе так и не пожелали прислушаться к его доводам.

Разозлившись, Роран спросил у них:

– И как же вы намерены поступить? Или вы ее в трюме запрете? Ведь Фруин уже доказал ей свою преданность… – И тут с верхушки грот-мачты послышался крик:

– Раззаки!

Не раздумывая, Роран выдернул из-за пояса молот, резко повернулся и бросился вверх по трапу через носовой люк, оцарапав себе на бегу щеку. На квартердеке уже собралась группа беглецов с Хорстом во главе.

Кузнец молча показал Рорану в сторону берега.

Один из чудовищных крылатый «коней» раззаков плыл над береговой линией, подобно рваной тени. На спине его виднелся черный силуэт всадника. Вид этих чудищ и ночью, и при дневном свете неизменно вызывал у Рорана ужас. Он даже вздрогнул, ибо крылатый монстр издал чудовищный рык, а затем над водой разнеслось громкое шипение раззака:

– Не с-с-спешите! От нас-с-с вам никуда не уйти!

Роран бросил взгляд на баллисту, но ее невозможно было развернуть так, чтобы прицелиться в нависшего прямо над ними раззака.

– Лук у кого-нибудь есть? – крикнул он.

– Есть, – откликнулся Балдор и, опустившись на одно колено, стал натягивать тетиву. – Прикройте меня.

И собравшиеся на палубе люди обступили его тесным полукругом, закрыв своими телами от злобного взгляда раззака.

– Почему они не нападают? – недоуменно пробурчал Хорст.

Рорана тоже это удивляло; он огляделся в поисках объяснения, но ничего особенного не заметил. Объяснение предложил Джоад:

– Мне кажется, для них сейчас слишком светло. Раззаки предпочитают охотиться ночью. Насколько мне известно, их крылатые твари вообще неохотно покидают свои убежища, пока солнце высоко в небе.

– Это верно, но есть и еще одна причина, – вставила Гертруда. – Они наверняка боятся морских волн.

– Чего же им волн на такой высоте бояться? – усмехнулся недоверчиво Хорст.

– А ты посмотри внимательно: они ведь в основном над берегом кружат!

– Гертруда права, – поддержал старую целительницу Роран и подумал: «А что, эту их слабость вполне можно использовать против них!»

И тут раздался голос Балдора:

– Я готов!

По его сигналу люди, окружавшие его плотным кольцом, разом отпрыгнули в стороны, открывая цель, Балдор вскочил на ноги и одним быстрым движением спустил тетиву и выстрелил.

Выстрел был поистине великолепный! Раззак находился на пределе дальности полета стрелы – гораздо дальше любой цели, которую, по мнению Рорана, мог поразить лучник из большого лука, – и все же Балдор взял верный прицел. Его стрела поразила летящего монстра в правый бок. Раззак испустил жуткий вопль, так что в рубке повылетали все стекла, а камни на берегу, наверное, превратились в щебень. Роран закрыл уши ладонями, пытаясь уберечь их от этого чудовищного крика. Продолжая пронзительно орать, раззак резко развернулся и полетел в сторону гор, скоро исчезнув из виду.

– Ты убил его? – спросил Джоад. Лицо его было бледно.

– Боюсь, что нет, – ответил Балдор. – Только ранил, похоже.

А подоспевший Лоринг заметил радостно:

– Зато как следует ранил! Ишь как он от боли-то вопил! Теперь они, небось, не сразу решатся на нас напасть, сперва подумают!

Но Роран мрачно глянул на старика и сказал:

– Отложи свои восторги на потом, Лоринг. Это еще не победа.

– Но ведь мы их прогнали, верно? – вмешался Хорст.

– Ну и что? Зато теперь слуги Империи точно знают, где мы находимся.

И на палубе воцарилось угрюмое молчание – теперь все поняли, отчего Роран не рад случившемуся.

Детские забавы

– А вот это, – сказала Трианна, – последний узор, который мы придумали.

Насуада приняла из рук колдуньи черную кружевную вуаль и пропустила ее сквозь пальцы, любуясь тонкой работой. «Ни один человек на такое не способен!» – думала она, с удовлетворением глядя на ряды коробок, в которых хранились образцы многочисленных узоров тех кружев, что ныне плели с помощью магии в тайном обществе колдунов Дю Врангр Гата.

– Прекрасно! – воскликнула Насуада. – Гораздо лучше, чем я рассчитывала. Передай своим чаровницам, что я в высшей степени довольна их работой, которая так важна для всех варденов.

Услышав похвалу, Трианна поклонилась и с улыбкой сказала:

– Я непременно передам им твои слова, госпожа моя.

– А они уже…

Какая-то возня у дверей не дала ей досказать. Она услышала крики охраны. Потом – вопль боли. Потом – звон стали в коридоре… Насуада в испуге отпрянула от дверей, выхватывая из ножен кинжал.

– Беги, госпожа! – воскликнула Трианна и встала перед дверью, закрыв собой Насуаду. Времени она, впрочем, не теряла и тут же засучила рукава, обнажив белые руки и готовясь творить заклятия. – Беги через дверь для слуг!

Но Насуада не успела сделать ни шагу: дверь распахнулась, и в ноги ей бросилось какое-то маленькое существо, сильно ударив ее под колени. Падая на пол, Насуада успела заметить, что какой-то блестящий серебристый предмет просвистел в воздухе над тем местом, где она только что стояла, и с глухим стуком вонзился в дальнюю стену.

Потом в комнату ввалилось четверо стражников, и поднялась жуткая кутерьма. Когда же они, наконец, оттащили неведомое существо от Насуады и она сумела подняться на ноги, то оказалось, что в руках у них… Эльва!

– И что все это значит? – строго спросила Насуада.

Черноволосая девчонка улыбнулась, потом вдруг согнулась пополам, упала на колени, и ее вырвало прямо на роскошный ковер. Потом она подняла свои синие глаза на Насуаду и заявила своим немыслимым голосом умудренной опытом старухи, исходившим из детских уст:

– Прикажи своей колдунье осмотреть стену, о дочь Аджихада, и увидишь, что я выполнила свое обещание!

Насуада кивнула Трианне, и та метнулась к стене, в которой виднелась щербатая дыра, пробормотала заклинание и вернулась, держа в руке стальную стрелу.

– Вот, она в стене застряла.

– Но откуда она взялась? – удивилась Насуада.

Трианна указала ей на распахнутое окно, из которого был виден город Аберон:

– Наверное, оттуда прилетела.

Насуада перевела взгляд на девочку:

– А тебе, Эльва, что-нибудь об этом известно?

Пугающе мудрая улыбка на губах черноволосой малышки стала шире:

– Это был убийца.

– И кто его послал?

– Гальбаторикс. Он сам его и готовил. Учил пользоваться черной магией. – Горящие глаза Эльвы были полузакрыты; казалось, она впала в некий транс; говорила она монотонно и чуть нараспев. – Убийца ненавидит тебя. Он охотится за тобой. И наверняка убил бы тебя, если бы я его не остановила. – Девочка быстро наклонилась, и ее снова вырвало полупереваренной пищей. Все это было так ужасно и отвратительно, что Насуада невольно прикрыла лицо рукой. – Но ему самому скоро будет очень-очень больно!

– Откуда ты знаешь?

– Знаю. Как знаю и то, что он остановился в дешевой гостинице на улице Фэйн, в последнем номере на верхнем этаже. Так что поспеши, не то он убежит… убежит… убежит… – Эльва застонала, как раненый зверь, и схватилась за живот. – Скорей, не то заклятие Эрагона заставит меня помешать тебе его убить! И тогда ты пожалеешь!..

Трианна уже шла к двери, когда Насуада приказала:

– Сообщи обо всем Джормундуру и собери самых сильных магов, а потом ступайте в гостиницу и возьмите этого человека живым. А если не сможете, убейте!

Колдунья исчезла за дверью, и Насуада, сурово глянув на свою охрану, заметила, что у людей все ноги в крови от многочисленных небольших порезов и царапин. И поняла, чего стоило Эльве пробиться к ней.

– Ступайте, – велела она, – отыщите кого-нибудь из целителей, пусть перевяжут ваши раны.

Воины стали дружно возражать, а их капитан твердо сказал:

– Нет, госпожа, мы останемся здесь, пока не убедимся, что ты в полной безопасности.

– Как хотите.

Стражники закрыли и забаррикадировали окна. Жара, и без того донимавшая обитателей замка Борромео, еще более усилилась. Потом все удалились во внутренние помещения, а в наружных была выставлена дополнительная охрана.

Насуада расхаживала по комнате. Сердце ее учащенно билось: она только теперь поняла, что ее чуть не убили. «Что станет с варденами, если меня убьют? И кто тогда наследует мне? – Ее охватило отчаяние; она не сделала никаких приготовлений на случай своей смерти, и теперь это представлялось ей значительным упущением. – Недопустимо, чтобы вардены были ввергнуты в хаос только потому, что я вовремя не позаботилась о мерах предосторожности!»

Она вдруг перестала метаться, вспомнив об Эльве.

– Я в неоплатном долгу перед тобой, – сказала она девочке.

– Отныне и навсегда! – торжественно ответила та.

Насуада некоторое время молчала, совершенно сбитая с толку подобным ответом, но потом, взяв себя в руки, продолжила:

– И прежде всего я должна извиниться, что заранее не приказала страже пропускать тебя ко мне в любое время дня и ночи. Мне следовало бы предвидеть такое развитие событий.

– Следовало бы! – эхом откликнулась Эльва.

Расправляя складки платья, чтобы скрыть растерянность, которую вызывало у нее общение с этим необычным ребенком, Насуада снова стала ходить по комнате, стараясь не смотреть на это мраморно-бледное личико с меткой дракона на лбу. Нервы у нее были напряжены до предела.

– А как тебе удалось убежать из запертой комнаты? – спросила она Эльву.

– Я просто сказала Грете, той женщине, что обо мне заботится, одну вещь, которую ей больше всего хотелось услышать.

– И все?

Эльва удивленно захлопала синими глазищами:

– Но ведь это сделало ее очень счастливой!

– А об Анжеле ты что-нибудь слышала?

– Да, она нынче утром отправилась куда-то.

– Ну, хорошо. Еще раз благодарю тебя за то, что ты спасла мне жизнь. Проси, что хочешь. Я дам тебе все, что в моей власти.

Эльва огляделась, рассеянно скользнув взором по стенам роскошной спальни, и спросила:

– А поесть у тебя не найдется? Я очень голодна.

Предчувствие войны

Два часа спустя Трианна вернулась. За ней двое воинов втащили безвольное тело. Она жестом велела им бросить тело на пол и сказала:

– Мы нашли убийцу именно там, где и указала Эльва. Его звали Дрейл.

Движимая каким-то болезненным любопытством, Насуада склонилась над человеком, пытавшемся ее убить. Небольшого роста, бородатый, никаких особых примет. Он выглядел точно так же, как бесчисленное множество горожан, но Насуада чувствовала с ним странную связь, словно его покушение на ее жизнь и то, что она приказала его убить, породнило их.

– Как он погиб? – спросила она. – Я не вижу ран на его теле.

– Он совершил самоубийство с помощью магии, когда мы пробили его защиту и проникли в его мысли. К сожалению, мы не успели подчинить себе его действия.

– Вам удалось узнать что-нибудь важное?

– Удалось. Дрейл был одним из преданнейших агентов Гальбаторикса, сеть которых действует здесь, в Сурде. Их организация называется «Черная рука». Они шпионят за нами, саботируют наши приготовления к войне и – как мы смогли выяснить, проникнув в мысли Дрейла, – несут ответственность за гибель десятков варденов. По всей видимости, они только и ждали возможности убить тебя – еще с того дня, как мы прибыли в Аберон из Фартхен Дура.

– Интересно, а почему эта «Черная рука» не совершила ни одного покушения на короля Оррина?

Трианна пожала плечами:

– Трудно сказать. Может быть, Гальбаторикс считает тебя более опасной, нежели Оррина. А когда они поймут, что ты так хорошо защищена, – взгляд колдуньи скользнул в сторону Эльвы, – то, боюсь, Оррин не проживет и месяца, если, конечно, его день и ночь не будут охранять с помощью магии. А впрочем, Гальбаторикс, возможно, решил воздержаться от таких прямых действий и хочет, чтобы его «Черная рука» оставалась незамеченной и действовала по-прежнему исподтишка. Собственно, Сурда всегда зависела от того, насколько велико его терпение. И теперь, когда здесь для него появилась непосредственная угроза…

– А ты могла бы охранять и Оррина? – быстро спросила Насуада у Эльвы.

В синих глазах странной девчонки вспыхнул подозрительный огонек:

– Может, и могла бы. Если он меня как следует об этом попросит.

Насуада лихорадочно пыталась сообразить, как отвратить эту новую опасность.

– А что, все здешние шпионы Гальбаторикса умеют пользоваться магией? – спросила она Трианну.

– Дрейл уже терял сознание, и выяснить это было довольно затруднительно, но мне показалось, что многие из них владеют магическим искусством, – сказала колдунья.

Магия! Вот проклятие! От магов всегда исходила самая большая угроза варденам; угроза даже не убийств, а постоянной и незаметной слежки. Ведь многие маги способны проникать в мысли людей и собирать благодаря этому такие сведения, которые легко могут привести к гибели варденов. Потому-то и Насуада, и все командиры варденов прошли специальное обучение и умели сразу определить, если кто-то попытается проникнуть в их сознание; умели они и защищаться от подобных поползновений. Насуада подозревала, что Оррин и Хротгар используют в своих войсках те же меры безопасности.

Однако представлялось нецелесообразным, чтобы подобными умениями владел любой варден, имеющий доступ к важным сведениям; например, одной из многочисленных задач тайного общества Дю Врангр Гата была охота за теми, кто мысленно шпионил за другими и передавал эти сведения противнику. В итоге, правда, получилось так, что колдуны и маги Дю Врангр Гата стали шпионить и за варденами, и за их врагами, и Насуада всеми силами старалась скрыть это от большинства своих соратников: подобный «надзор» мог лишь посеять среди них подозрительность, ненависть и раздоры. Ей и самой неприятна была та власть, которую таким образом обретали члены Дю Врангр Гата, но выхода она пока не видела.

То, что она узнала о «Черной руке», только усилило ее убежденность в том, что магов следует как-то приструнить.

– А почему, – спросила она, – вы ничего не обнаружили до сих пор? Я вполне могу понять, что одинокого убийцу вы упустить могли, но как можно не заметить целую сеть убийц, владеющих магией, которые поставили себе целью нас уничтожить? Объясни мне это, Трианна!

Глаза волшебницы вспыхнули гневом:

– Потому что здесь не Фартхен Дур! Здесь мы не можем проверять мысли всех и каждого, госпожа моя. К тому же здесь слишком много народу, и даже нам трудно за всеми уследить. Именно поэтому мы до сего времени и не знали об этой «Черной руке».

Насуада помолчала, потом кивнула:

– Хорошо, я понимаю. А вам удалось узнать еще хотя бы несколько имен тех, кто входит в эту организацию?

– Да, некоторых мы знаем.

– Тогда проследите за ними и постарайтесь выявить всех остальных агентов Гальбаторикса. Мне бы хотелось, Трианна, чтобы эту «Черную руку» как можно скорее уничтожили. Уничтожили полностью и безжалостно! Я готова дать вам в помощь столько людей, сколько потребуется.

Трианна почтительно поклонилась:

– Твое желание для нас – закон, госпожа моя.

В дверь постучали. Стражники, обнажив мечи, тут же встали по обе стороны двери, а капитан без предупреждения резко распахнул ее. Но на пороге оказался всего лишь юный паж, уже поднявший руку, чтобы еще раз постучаться. Юноша изумленно воззрился на мертвое тело на полу, но тут же встрепенулся, едва капитан стражи спросил:

– В чем дело, мой мальчик?

– Послание для госпожи Насуады от короля Оррина!

– Говори, да побыстрей!

И юный паж выпалил скороговоркой:

– Король Оррин приглашает тебя, госпожа, лично явиться к нему на совет; он получил известия из Империи, незамедлительно требующие твоего внимания!

– Это все?

– Да, госпожа моя.

– В таком случае я должна идти. Трианна, ты уже получила все необходимые распоряжения. А вас, – Насуада повернулась к стражникам, – я попрошу немедленно убрать отсюда тело этого шпиона.

– Слушаюсь, госпожа моя, – откликнулся капитан.

Страницы: «« « ... 2425262728293031 » ... »»