Драконья гавань Хобб Робин

— Как у нас, хранителей. Среди нас всего четыре женщины, остальные мужчины. Меркор говорит, какими бы убогими мы ни были, мужчины все равно должны нас беречь.

От этого утверждения Тимара лишилась дара речи. Она невольно подняла руку к лицу, дотронулась до чешуек, покрывающих нижнюю челюсть и скулы. Обдумала возможные последствия, но все-таки решила быть откровенной.

— Сильве, мы не вправе искать супругов или любовников. Мы все знаем правила, даже если Меркор их не знает. Дождевые чащобы отметили большинство из нас еще при рождении, и все мы помним, что это означает. Короткую жизнь. Если мы зачнем, почти никто из детей не выживет. По обычаю таких, как мы, бросают умирать сразу после рождения. Все мы понимаем, зачем нас отобрали для этой работы. Не только для того, чтобы ухаживать за драконами. Но и чтобы заодно избавиться от нас.

Сильве окинула Тимару долгим взглядом.

— Ты говоришь правду, точнее, то, что прежде было правдой для нас, — спокойно ответила она. — Но Грефт считает, что мы можем изменить правила. По его словам, когда мы доберемся до Кельсингры, она станет нашим городом, где мы сможем жить вместе с драконами. И там мы заведем собственные правила. Насчет всего.

Тимара ужаснулась легковерию девочки.

— Сильве, мы ведь даже не знаем наверняка, существует ли до сих пор Кельсингра. Вероятно, город погребен под землей, как и прочие города Старших. Честно говоря, я никогда не верила до конца, что мы доберемся туда. Мне кажется, лучшее, на что мы можем надеяться — это отыскать место, пригодное для жизни драконов.

— И что потом? — возмутилась Сильве. — Оставим их там, а сами вернемся обратно в Трехог? Ради чего? Чтобы снова жить украдкой и стыдясь, постоянно извиняясь за свое существование? Я не хочу этого, Тимара! И многие хранители со мной согласны. Где бы ни осели драконы, там останемся и мы. Значит, у нас будет новый город. И новые правила.

Внимание Тимары отвлек громкий хруст. Они с Сильве разом обернулись и увидели, как потягивается Меркор. Он поднял золотистые крылья и расправил их во всю длину. Девушку поразил не только их огромный размер, но и украшающие их глазки, словно на перьях у павлина. Затем дракон еще раз встряхнул ими, обдав ее резким порывом ветра и драконьего запаха. Складывал он их неуклюже, как будто раньше и не пробовал ими шевелить. Он плотно прижал крылья к спине и снова замер на своем посту над коричневой.

Тимара внезапно осознала, что Меркор с Сильве обмениваются мысленными репликами. Дракон не издал ни звука, однако она что-то ощутила, хотя никто не вовлекал ее в разговор. Сильве подняла на нее извиняющийся взгляд.

— Ты пойдешь на охоту? — спросила девочка.

— Наверно. Вряд ли мы сегодня двинемся дальше.

Тимара старалась не думать об очевидном: пока коричневая не умрет, они с места не стронутся.

— Если пойдешь и добудешь свежего мяса…

— То поделюсь, чем смогу, — сейчас же подхватила Тимара.

Она постаралась не сожалеть о данном обещании. Мясо для Синтары, мясо для больной медной и слабоумного серебряного. Зачем она вообще вызвалась им помогать? Она и Синтару-то не может как следует прокормить. А теперь еще и пообещала, что постарается принести еды для Меркора, золотистого дракона Сильве. Остается надеяться, что охотники тоже пойдут в лес.

С того дня, как драконы впервые поохотились сами, они научились промышлять для себя дичь и рыбу. Однако выдающихся добытчиков среди них не было. Драконы должны охотиться в полете, а не ковылять за жертвой по земле. Но, тем не менее, все они достигли некоторых успехов. Смена питания на свежее мясо и рыбу, похоже, пошла на пользу почти всем. Они похудели, но нарастили мышцы. Проходя мимо драконов, Тимара окинула их критическим взглядом. И с удивлением отметила, что они стали куда больше походить на изображения с различных предметов, оставшихся от Старших. Девушка даже задержалась на месте, чтобы присмотреться внимательнее.

Арбук, серебристо-зеленый самец, плескался на мелководье. Время от времени он опускал под воду голову, забавляя Алума, его хранителя. Тот брел рядом, держа наготове острогу, хоть резвящийся дракон явно распугал всю возможную добычу. На глазах у Тимары Арбук расправил крылья. По сравнению с телом они казались нелепо длинными, однако он все равно захлопал ими, баламутя воду и обдавая брызгами Алума. Тот возмущенно закричал, и дракон озадаченно замер. Вода капала с его расправленных крыльев. Тимара восхищенно залюбовалась им.

Затем она резко развернулась и отправилась на поиски Синтары.

«Синтара, а не Небозевница», — угрюмо напомнила она себе.

Почему ее так сильно задело то, что некоторые драконы и не думали утаивать свои истинные имена от хранителей? Джерд, похоже, знала имя своей подопечной с первого же дня. И Сильве тоже. Тимара стиснула зубы. Синтара гораздо красивее всех остальных драконов. И зачем только ей достался такой несносный характер?

Синюю драконицу она застала разлегшейся с несчастным видом на клочке мокрой земли среди камышей и травы. Положив голову на передние лапы, та наблюдала за текущей водой.

Она не оглянулась и вообще ничем не выдавала того, что заметила Тимару, пока не заговорила.

— Нам надо двигаться дальше, а не торчать здесь, — сообщила она. — До зимних ливней осталось не так много дней, а когда они начнутся, река станет глубже и быстрее. Это время нам следовало бы потратить на поиски Кельсингры.

— Так ты считаешь, что мы должны бросить коричневую?

— Релпду, — поправила Синтара, и в ее мысленном голосе прозвучали мстительные нотки. — Почему никто до сих пор не знает ее истинное имя, в отличие от моего?

Драконица подняла голову и вдруг потянулась передними лапами, выпустив когти.

— И она станет медной, а не коричневой, если за ней хорошенько ухаживать. Вот, смотри. У меня расщепился коготь. Это все из-за ходьбы по камням под водой. Принеси бечеву и перевяжи его. А потом замажь варом, которым вы лечили хвост серебряного.

— Дай-ка взглянуть.

Коготь разлохматился и размяк из-за постоянного пребывания в едкой воде. Он начал щепиться на конце, но, к счастью, до мяса трещина еще не добралась.

— Схожу к капитану Лефтрину и спрошу, есть ли у него в запасе бечевка и вар. И, раз уж мы этим занялись, давай осмотрим тебя целиком. Остальные когти целы?

— Они все слегка размягчились, — признала Синтара.

Драконица протянула к Тимаре вторую переднюю лапу и растопырила пальцы, выпуская когти. Девушка закусила губу: все обтрепались по краям, словно твердый плавник, наконец-то уступающий влаге. Мысль о сырой древесине подсказала ей возможное решение.

— Интересно, можем ли мы обработать их маслом. Или залакировать, чтобы защитить от воды.

Драконица отдернула лапу, едва не сбив Тимару с ног, и сама внимательно осмотрела когти.

— Возможно, — сдержанно признала она.

— Встань, пожалуйста, и потянись. Мне нужно проверить, нет ли грязи или паразитов.

Драконица недовольно заворчала, но все же подчинилась. Тимара неспешно обошла вокруг нее. Она и не представляла, насколько изменилась ее подопечная. Синтара заметно похудела, но нарастила мышцы. Едкая речная вода плохо сказывалась на чешуе, зато постоянное движение против течения делало драконицу сильнее.

— Расправь, пожалуйста, крылья, — попросила Тимара.

— Не хочу, — сухо заявила драконица.

— Предпочитаешь, чтобы в складках поселились паразиты?

Драконица снова заворчала, однако встряхнула крыльями и расправила их. Кожистые складки слиплись, словно зонтик, слишком долго пролежавший мокрым, и запах от них шел неприятный. Чешуйки на крыльях выглядели нездоровыми, тонкие кончики побелели, словно палая листва, тронутая плесенью.

— Плохо дело, — испуганно воскликнула Тимара. — Ты их вообще моешь? Разминаешь их, машешь? Твоей коже не хватает солнечного света. И чистки.

— Все не так уж и скверно, — прошипела драконица.

— Ты не права. Крылья в складках влажные и дурно пахнут. Хотя бы пока не складывай их, пока я хожу за варом и бечевой.

Не обращая внимания на возмущение Синтары, Тимара схватила крыло за кончик и расправила его. Драконица попыталась сложить его, но девушка упрямо тянула на себя. И удержать его оказалось слишком уж легко. Мышцы дракона должны быть гораздо сильнее. Тимара попыталась подобрать верное слово. Атрофия. Мышцы на крыльях Синтары атрофируются за ненадобностью.

— Синтара! Если ты не послушаешь меня и не займешься крыльями, скоро ты вообще не сможешь ими пошевелить.

— Даже не думай об этом! — прошипела драконица.

Она резко хлопнула крылом, вырвав его из рук Тимары, и та упала коленями в грязь. Девушка воззрилась на драконицу, а та негодующе принялась снова складывать крылья.

— Стой. Погоди, что это там? Синтара, расправь крыло еще раз. Дай мне заглянуть под него. Похоже, там наждачная змея!

Драконица застыла.

— Что еще за наждачная змея?

— Они обитают в тенистых местах. Тонкие, как прутик, но очень длинные. Нападают очень быстро, а на морде у них зуб, вроде яйцевого. Они кусают и вцепляются, зарываясь в плоть. А потом так и висят и кормятся. Я видела обезьян, обвешанных змеями так, как будто у них по сотне хвостов. Зачастую вокруг раны начинается воспаление, и животное гибнет. Редкостная пакость. Расправь крыло. Позволь мне взглянуть.

Она висела высоко под крылом — длинная, мерзкая тварь, похожая с виду на змею. Когда Тимара собралась с духом, чтобы дотронуться до нее, паразит внезапно принялся яростно извиваться, и Синтара вскрикнула от испуга и боли.

— Что это? Сними это с меня! — потребовала драконица, сунула голову под крыло и вцепилась в змею.

— Стой! Не кусай ее и не тяни. Если ты дернешь, голова змеи оторвется, останется в ране и нагноится. Пусти ее, Синтара. Выпусти змею, я все сделаю сама!

Глаза Синтары сверкнули медью, однако она послушалась.

— Вытащи ее из меня, — проговорила драконица сдавленным, яростным голосом, и Тимара вздрогнула, ощутив скрывающийся за гневом страх. — Поспеши, — мгновением позже добавила Синтара. — Я чувствую, как она там шевелится. Она пытается зарыться глубже. Спрятаться в моем теле.

— Да поможет нам Са! — воскликнула Тимара.

К горлу подкатила тошнота. Она попыталась вспомнить, что рассказывал отец о том, как избавляться от наждачных змей.

— Только не огонь, ни в коем случае. Если змею обжечь, она заползет еще глубже. Был какой-то другой способ.

Тимара лихорадочно рылась в памяти, пока ее не осенило.

— Виски! Надо спросить, нет ли его у капитана Лефтрина. Не двигайся.

— Быстрее, — взмолилась Синтара.

Тимара бросилась к баркасу, но затем заметила прогуливавшихся неподалеку Элис и капитана. Она свернула и помчалась к ним.

— Капитан Лефтрин! — кричала она на бегу. — Капитан Лефтрин, мне нужна твоя помощь!

Услышав ее, капитан с Элис оглянулись и поспешили навстречу. Когда они наконец-то добрались друг до друга, Тимара уже задыхалась.

— В чем дело, девочка? — обеспокоенно спросил Лефтрин.

— Наждачная змея, — только и смогла выговорить она в ответ. — На Синтаре. Впервые вижу такую здоровую. Зарывается в грудь, под крылом.

— Проклятые твари! — воскликнул капитан.

Тимара была признательна за то, что не пришлось ничего объяснять. Она хватанула ртом еще воздуха.

— Мой отец обычно выгонял их спиртным.

— Годится, но теребеновое масло лучше. Поверь мне. Мне как-то пришлось вытаскивать змею из собственной ноги. Пойдем, девочка, на борту есть немного масла. Элис! Если один дракон пострадал, весьма вероятно, что и другие тоже. Скажи всем хранителям, чтобы проверили своих подопечных. И ту коричневую, что там лежит, тоже. Обязательно осмотрите. Загляните ей под брюхо. Змеи обычно кусают местечко понежнее, а затем уже заползают глубже.

Когда Лефтрин отвернулся от нее и направился к баркасу, Элис захлестнула волна решимости. Она поспешила вдоль берега, от одного хранителя к другому, извещая их об опасности. Грефт почти сразу нашел змею на брюхе Кало — она пряталась за одной из задних лап дракона. Три впились в Сестикана. Когда его хранитель, Лектер, обнаружил короткие змеиные хвосты, Элис на миг показалось, что мальчик вот-вот грохнется в обморок. Она резко заговорила с ним, чтобы вырвать его из испуганного оцепенения, и велела вести Сестикана к Синтаре и ждать вместе с ней капитана Лефтрина. Парнишку, кажется, изумило то, насколько суровой способна быть Элис. Он с трудом сглотнул, взял себя в руки и повиновался.

Женщина совладала с собственным потрясением и поспешила дальше. Добравшись до Сильве и золотистого дракона, охраняющего грязную коричневую, Элис невольно замешкалась, собираясь с духом. Ей не хотелось спорить с драконом; она с радостью бы развернулась и поспешила прочь. И ей потребовалось некоторое время, чтобы убедить себя: это желание вызвано не ее собственной трусостью, а попытками дракона прогнать ее. Она расправила плечи и подошла к нему и девочке.

— Я пришла выяснить, нет ли у этой драконицы паразитов. Некоторые из ваших собратьев пострадали от наждачных змей. Пусть твоя хранительница осмотрит тебя, пока я занимаюсь коричневой.

Несколько мгновений золотистый дракон просто смотрел на нее. Как эти непроницаемые черные глаза могут излучать такой холод?

— Наждачные змеи?

— Паразиты, вгрызающиеся в плоть. Тимара говорит, обычно эти твари водятся в тенистых местах. Но эти, по ее мнению, обитают в реке. Они гораздо крупнее обычных. Эти змеи кусают жертву и зарываются вглубь, питаясь соками твоего тела.

— Какая мерзость! — заключил Меркор.

Не медля ни секунды, золотой поднялся и расправил крылья.

— Моя шкура зудит от одной мысли о подобном. Сильве, сейчас же проверь, нет ли на мне этих тварей!

— Меркор, я полностью вычистила тебя сегодня. Сомневаюсь, что я проглядела бы такую гадость. Но я посмотрю.

— А я должна взглянуть на коричневую драконицу — нет ли змей у нее, — твердо заявила Элис.

Она ожидала, что Меркор возразит ей. Но его, кажется, напрочь отвлекла мысль о том, что на нем самом могли завестись паразиты.

Женщина отважилась подойти к безразличной медной драконице. Та лежала скорчившись, так что осмотр брюха был сильно затруднен, если вообще возможен. И Сильве была права. Слой грязи на ее шкуре выглядел таким ровным, как будто его кто-то нарочно размазал. Придется сначала отмыть ее, прежде чем хоть что-то заключать о ее состоянии.

Элис беспомощно покосилась на Сильве, но девочка была всецело поглощена Меркором. Мигом позже старшая женщина устыдилась своего первого побуждения. Что она собиралась сделать? Приказать ребенку вычистить коричневую, чтобы она, Элис, смогла осмотреть ее, не замарав рук? Тоже выискалась важная птица. Много лет она уверяла всех, будто разбирается в драконах, но при первой же возможности помочь одному из них испугалась капельки грязи? Ну уж нет. Только не Элис Кинкаррон.

Неподалеку от того места, где лежала Медная, на берегу остались невытоптанные заросли камыша, чьи метелки доходили Элис почти до пояса. Она сняла с пояса короткий ножик, срезала полдюжины стеблей, скомкала в грубую мочалку и, вернувшись к драконице, начала усердно отскребать ее, начав с выставленного вверх плеча.

Засохшая грязь оказалась речным илом и сходила на удивление легко. Грубая мочалка Элис обнажила медные чешуйки, которые вскоре чудно заблестели. Релпда не издала ни звука, однако женщине померещилась невнятная благодарность, исходящая от несчастной. Она удвоила старания, натирая спину драконицы вдоль хребта. За работой Элис все больше проникалась почтением к размерам дракона — не столько разумом, сколько ноющими мышцами. Обширная шкура, нуждающаяся в мытье, неожиданно напомнила ей о трудах матросов, отдраивающих палубу баркаса. А ведь это еще мелкая драконица. Элис оглянулась через плечо на сверкающего золотой чешуей Меркора и мысленно сравнила его с маленькой девочкой, ухаживающей за ним. Сколько же часов она посвящает подобной работе каждый вечер?

Как будто почувствовав ее взгляд, Сильве обернулась к Элис.

— Он чист с головы до ног. Змей нет. Теперь я помогу тебе с Релпдой.

Из гордости Элис захотелось ответить, что она прекрасно справится сама. Но вместо этого она неожиданно для себя искренне поблагодарила девочку. Сильве улыбнулась, и на мгновенье у нее на губах заиграли солнечные лучи. У нее что, и рот в чешуе? Элис резко отвела взгляд и снова занялась делом. Густой ил ручьями стекал по бедру Релпды, впитываясь в сырую почву под ней. Сильве вроде бы была не настолько чешуйчатой, когда они встретились впервые. Неужели она меняется так же стремительно, как и драконы?

Девочка присоединилась к Элис, прихватив с собой такую же грубую камышовую мочалку.

— Отличная мысль. Я обычно использовала хвойные лапы, когда удавалось их найти, или же просто пригоршни листьев. Но камыш гораздо лучше.

— Будь у меня время переплести между собой стебли и листья, думаю, стало бы еще удобнее. Но, кажется, мы и так справимся.

Элис было непросто говорить и работать одновременно. За годы, проведенные в доме Геста, ее мышцы потеряли силу. В детстве она всегда помогала убирать дом — ее семья не могла себе позволить держать много слуг. И вот теперь по спине Элис стекал пот, а на ладонях начали вздуваться мозоли. Плечи уже ныли. Ну и пусть! Немного потрудиться никому не вредно. А оглядывая вычищенный участок драконьей шкуры, Элис испытывала прилив гордости.

— Что это? Что тут такое? Уж не дырка ли от змеи?

Испуг и горе в голосе Сильве, кажется, заразили ее дракона.

Меркор неуклюже подошел ближе и опустил голову, чтобы обнюхать пятно на медной шее.

— На что это похоже? — спросила Элис, опасаясь подходить ближе, пока золотистый так сосредоточен.

— Шкура повреждена. Грязь вокруг влажная — возможно, от крови. Сейчас она не сочится, но…

— Что-то проткнуло ей кожу, — высказал мнение Меркор. — Но это вовсе не «дырка от змеи», дорогая моя. И все же запах крови сильный, значит, вытекло ее немало.

Элис собралась с мыслями.

— Не думаю, что наждачные змеи прогрызают дыры, чтобы заползти в тело. Кажется, они просто впиваются в плоть и сосут кровь.

Меркор стоял совершенно неподвижно, нависая над Медной. Его черные зрачки терялись в глянцево-черных радужках, но Элис показалось, что цвет в них медленно вращается. Дракон как будто бы ненадолго унесся мыслями далеко от них. Затем он встряхнулся всем телом, вздыбив чешуйки в скорее кошачьей, чем рептильей манере. И тут же Элис снова ощутила присутствие его разума и пришла в восторг. Если бы Меркор не покинул их на этот краткий миг, она никогда не осознала бы, насколько сильно влияет на нее дракон, когда сосредоточен на людях.

— Мне ничего не известно о змеях, называемых наждачными. Хотя давным-давно я слышал о тварях, похожих на твое описание. Тогда они назывались буравами и вгрызались очень глубоко. Они могут быть куда опаснее этих наждачных змей, о которых говорят другие хранители.

— Са, смилуйся над нами! — тихонько пробормотала Сильве.

Она чуть постояла молча, сжимая в руках камышовую мочалку. Затем вдруг обошла вокруг драконицы и подтолкнула ее.

— Релпда! — выкрикнула она, словно пытаясь пробиться сквозь оцепенение Медной. — Перевернись. Я хочу осмотреть твой живот. Перекатись на бок!

К изумлению Элис, больная драконица зашевелилась. Она слабо засучила задними лапами по грязи, в которой лежала. Приподняла трясущуюся голову, разлепила веки, после чего уронила ее обратно на землю.

— Посторонитесь, — грубовато приказал Меркор.

Элис с Сильве тотчас же повиновались, отскочив назад, чтобы пропустить его к распростертой драконице. Золотой опустил голову, подсунул морду под Релпду и попытался перевернуть ее. Та слабо заворчала и заскребла лапами, как будто его усилия причинили ей боль.

— Он ее поедает? Мне кажется, она еще жива! — возмутился еще один драконий хранитель, неожиданно подошедший к ним.

Рапскаль, вспомнила Элис. Так ведь его зовут? Симпатичный парень, несмотря на обычные для Дождевых чащоб странности. Его густые темные волосы и руки с черными когтями странно сочетались с бледно-голубыми глазами и безмятежной улыбкой. Его драконица подошла вместе с ним — коренастая красная с короткими толстыми лапами и ярко сверкающей чешуей. Когда Рапскаль остановился рядом с девушками, она нежно прильнула щекой к своему хранителю, едва не сбив его с ног.

— Прекрати, Хеби! Ты крупнее и сильнее, чем тебе кажется! Стой на собственных лапах.

В голосе хранителя прозвучало больше нежности, чем упрека. Он отпихнул драконицу плечом, а та игриво боднула его в ответ.

— Меркор вовсе не ест ее, — возмутилась Сильве. — Он пытается ее перевернуть, чтобы мы могли осмотреть живот и поискать паразитов. Есть такие похожие на змей твари…

— Знаю. Я только что видел, как их снимали с Сестикана. Меня прямо замутило, когда их вытаскивали, а Лектер едва не плакал и винил во всем себя. Никогда еще не видел его в таком отчаянии.

— Но змей вытащили?

— Да, конечно, вытащили. Хотя это наверняка больно. Тот синий здоровяк пищал, как мышь, пока они лезли. Не знаю, что уж там намешал капитан Лефтрин, но этим снадобьем просто помазали вокруг дыры, в которую забралась змея, и та почти сразу начала извиваться, а там и пятиться назад. С ней вышло много крови и какой-то жижи, жутко вонючей! И наконец змея вывалилась на землю, Татс прыгнул на нее и разрубил топором. Я так обрадовался, что осматриваю Хеби каждый день от макушки до пят. Верно, Хеби?

Красная драконица фыркнула в ответ и снова боднула Рапскаля, отчего мальчик покачнулся. От его рассказа Элис слегка подурнело, но Сильве явно думала о другом.

— Рапскаль, нельзя устроить так, чтобы Хеби помогла Меркору? Мы пытаемся перевернуть Медную на спину.

— Ясное дело, можно. Довольно будет просто попросить. Эй, Хеби! Хеби, посмотри сюда, посмотри на меня. Хеби, послушай. Выслушай меня, девочка. Помоги Меркору перевернуть медную драконицу на спину. Понимаешь? Поможешь ее перевернуть? Ты ведь справишься? Ведь моя большая сильная драконица сможет это сделать для меня? Конечно, сможет. Давай же, Хеби. Подсунь под нее нос, вот сюда, как Меркор. Вот моя умница! А теперь поднимай и толкай, Хеби, поднимай и толкай!

Маленькая красная драконица уперлась лапами в землю. На глазах у Элис мышцы на короткой толстой шее взбугрились. Драконица взрыкнула от усилий, и вдруг Релпда подалась. Она взвизгнула от боли, но Меркор с Хеби не обратили внимания на ее жалобы. Тяжело пыхтя и ворча, они перевернули Медную на спину. Ее лапы беспомощно месили воздух.

— Поддержи ее так, Хеби. Вот же умница. Держи ее!

В ответ на просьбу Рапскаля маленькая красная драконица собралась с силами и замерла, упершись головой в медный бок. Мышцы на шее вздулись, но золотистые глаза лучились счастьем от шумных похвал хранителя.

— Смотрите! — велел Меркор.

Элис в ужасе уставилась на Медную. Грязное брюхо драконицы было утыкано змеиными хвостами. Их оказалось не меньше дюжины, и торчащие наружу кончики хвостов извивались и подергивались из-за того, что их жертва пошевелилась. Сильве зажала рот обеими руками и отступила на шаг назад.

— Она не давала мне чистить ей брюхо, — чуть слышно бормотала девочка сквозь пальцы, качая головой. — Я пыталась. Честно, пыталась! Она всякий раз вырывалась и закапывалась в грязь. Так она пыталась от них избавиться, да, Меркор? Она не давала мне чистить ей брюхо, потому что ей было больно.

— Она недостаточно ясно мыслит, чтобы понять, что ты можешь ей помочь, — мрачно проговорил Меркор. — Никто тебя не винит, Сильве. Ты делала для нее все, что могла.

— Она умерла? — донесся до них чей-то крик.

Все обернулись. К ним рысцой бежали Тимара с Татсом. От них чуть отставал капитан Лефтрин. Следом, пытаясь сохранить достоинство, неторопливо двигалась Синтара. Еще полдюжины хранителей и драконов подтягивались с разных сторон.

— Нет! Но заражена паразитами. Не знаю, удастся ли нам ее спасти, — голос Сильве сорвался на этих словах.

— Попытайтесь, — сурово приказал Меркор, но затем склонился над девочкой и ласково подул на нее.

Выглядело это легчайшим ветерком, однако Сильве пошатнулась. И Элис поразила внезапно произошедшая в девочке перемена. Даже испугала. Сильве мгновенно превратилась из едва не плачущего ребенка в спокойную женщину. Она выпрямилась, подняла взгляд на своего дракона и улыбнулась ему.

— Обязательно, — пообещала Сильве, перевела взгляд на Элис и произнесла: — Для начала камышовыми мочалками счистим с живота как можно больше грязи. Хеби, тебе придется подержать ее в таком положении, на спине. Ей не понравится то, что мы будем делать, но, мне кажется, с ран необходимо смыть ил до того, как их обрабатывать.

— Разумно, — согласилась Элис, гадая, откуда взялась эта уверенная манера.

Либо такова сама Сильве, когда ее не терзают сомнения, либо на нее каким-то образом наложился дракон Меркор. Элис взяла камышовую мочалку и перевернула ее чистой стороной. Она приблизилась к драконице с опаской. Пусть Медная относительно мала и слаба, однако одного взмаха вяло болтающейся лапы будет довольно, чтобы сбить человека с ног. А если она начнет вырываться и опрокинется на хранителя, последствия будут самые плачевные.

Тимара замерла и уставилась на Элис. На какой-то миг женщина из Удачного показалась ей совсем другим человеком. Она отскребала живот медной драконицы, не обращая внимания на грязь, стекающую на ее собственные брюки и сапоги. Лицо Элис уже было чумазым, а рубаха испачкалась до локтей. Даже на светлых ресницах осела пыль. Однако ее лицо выражало лишь решимость и едва ли не удовольствие от работы. И куда только подевалась та элегантная дама из Удачного, безупречная равно в одежде и манерах? Тимара против воли ощутила некоторое восхищение.

Хеби стояла, опустив голову и упираясь лбом в Медную, чтобы удержать ее в неловком положении брюхом кверху. Замерший у ее плеча Рапскаль с гордостью поглаживал свою драконицу и вполголоса ее нахваливал. Меркор нависал над всей компанией, а Сильве, похоже, взяла на себя руководство общими действиями. Девочка тоже выглядела иначе, на взгляд Тимары, хоть та и не смогла бы сказать, в чем именно состоит разница.

Она приблизилась еще на пару шагов, и ей сделалось дурно. Драконье брюхо было усеяно едва выглядывающими наружу змеиными хвостами. Тимара сглотнула комок в горле. Наблюдать, как один-единственный паразит корчится, выбираясь из плоти Синтары, уже было нелегко. А та змея присосалась совсем недавно, почти все ее тело болталось снаружи. Как только капитан Лефтрин обмазал шкуру вокруг раны вонючим теребеновым маслом, змея на миг обмякла, а затем вдруг яростно забилась. Синтара взревела от боли. Тимара поспешно бросилась к ней и схватила змею за извивающийся хвост.

— Держи крепче. Я добавляю еще масла! — предупредил ее капитан Лефтрин.

После этого змея просто обезумела и начала выползать из тела жертвы. Когда значительная часть мерзкой твари выбралась наружу, Тимара усилием воли заставила себя перехватить ее на случай, если она попытается заползти обратно в драконицу. Змея была скользкой и верткой. Синтара вопила от боли, и вокруг них начали собираться остальные хранители с драконами. Когда наружу вышел самый хвост змеи, та извернулась, заляпав лицо Тимары кровью, и попыталась напасть на того, кто ее схватил. Девушка вскрикнула, когда брызги коснулись ее кожи, и швырнула тварь на землю. Татс уже стоял наготове с топором. Далеко змея не уползла. А Тимара так и замерла, оцепенев, содрогаясь от разделенной с драконом боли. Она попыталась утереть лицо рукавом, но только размазала густую кровь еще сильнее. Та пахла и отдавала на вкус драконом, и даже теперь, после того, как она умылась, в носу Тимары все равно стоял навязчивый запах, и она никак не могла отделаться от послевкусия. Под конец Лефтрин промыл рану ромом и замазал варом, чтобы внутрь не попала едкая речная вода.

— Теперь вам придется осматривать драконов каждый вечер, — рассуждал капитан за работой. — В слюне этих змей есть что-то такое, от чего немеет плоть. Вы даже не почувствуете, как она зароется внутрь. Однажды мне в ногу вцепилась небольшая тварь, а я не замечал этого, пока не вышел из воды.

Пока Элис с Сильве трудились, Медная тихонько постанывала от боли. Тимара присела рядом с ней на корточки, чтобы заглянуть ей в глаза, но веки драконицы оказались зажмурены. Тимара задумалась, в сознании ли она вообще. Девушка медленно поднялась.

— Что ж, теперь мы хотя бы знаем, что с ней не так. Если нам удастся выгнать змей, промыть раны и защитить от речной воды, возможно, она еще сумеет оправиться.

— Мы смыли уже достаточно грязи, Давайте теперь избавим ее от этих тварей, — решила Сильве.

Тимара стояла в круге зрителей, болезненно завороженная. Когда Лефтрин шагнул вперед с горшком масла и кистью, она отвернулась. С того мгновения, как кровь Синтары плеснула ей на лицо, девушка ощущала только ее вкус и запах. И на сегодня с нее точно хватит. Заметив, что Синтара дожидается на краю собравшейся толпы, Тимара протолкалась к своему дракону.

— Не хочу на это смотреть, — проговорила она тихо. — Увидеть, как из тебя выползает одна змея, уже оказалось нелегко, а она висела на тебе совсем недолго. Я просто не могу на это смотреть.

Синтара повернула голову к своей хранительнице. Ее медные глаза завращались, и вдруг Тимаре померещилось, будто эта медь плавится, и ее озерца кружатся водоворотами на фоне мерцающей лазурной чешуи. Драконьи чары, напомнила она себе, но не сумела прислушаться к собственному предупреждению. Она позволила себе утонуть во взгляде, позволила себе поверить, что внимание дракона делает ее кем-то важным. Тоненький скептический голосок в сознании ехидно спросил, так ли это на самом деле. Но Тимара не стала его слушать.

— Тебе следует пойти на охоту, — предложила Синтара.

Тимаре не хотелось покидать дракона. Уйти от этих изумительных медных глаз — все равно что покинуть тепло радушного очага в холодную, ветреную ночь. Она цеплялась за драконий взгляд, отказываясь верить, что драконица прогоняет ее прочь.

— Я голодна, — негромко заметила Синтара. — Не добудешь ли для меня еды?

— Конечно! — поспешно откликнулась Тимара, покоряясь воле драконицы.

— Грефт и Джерд недавно ушли в лес, — продолжила Синтара совсем тихо, словно ветерок подул над ухом. — Возможно, они знают хорошие места для охоты. Возможно, тебе стоит последовать за ними.

Эти слова уязвили Тимару.

— Грефту никогда не сравняться со мной в охотничьем мастерстве! — возразила она драконице. — Мне нет нужды ходить за ним.

— И все-таки я думаю, что тебе стоило бы, — настаивала Синтара.

И вдруг эта идея показалась Тимаре не такой уж плохой. Где-то на краю сознания замаячила дразнящая мысль: если Грефт что-то добыл, она могла бы забрать часть добычи, как уже как-то раз проделал он. Она так и не расплатилась с ним за ту выходку.

— Ступай, — подтолкнула ее Синтара, и она пошла.

Все драконьи хранители привыкли держать снаряжение в лодках. Неряшливость Рапскаля стала ежедневным испытанием для Тимары. Если задуматься, казалось несправедливым, что случайный выбор первого дня обрек ее на такого напарника. Остальные постоянно менялись местами, однако Рапскаль не выказывал подобного желания. И Тимара сомневалась, что найдет кого-то, готового взять его к себе, даже если уговорить на обмен его самого. Он, конечно, хорош собой и прекрасно знает реку. И всегда в отличном настроении. Девушка попыталась вспомнить, видела ли хоть раз злого Рапскаля, но ей не удалось. Она улыбнулась сама себе. Да, он чудаковат. Но к этой чудаковатости она способна привыкнуть. Тимара отодвинула в сторону мешок с его вещами и порылась в собственном, собирая охотничьи снасти.

Вдали от взгляда Синтары стало легче думать о том, что она делает и почему. Тимара определила, что драконица испробовала на ней какие-то чары. Однако даже осознание этого не развеяло их до конца. Все равно более важных дел сейчас нет, а мясо, конечно же, лишним не будет — мясо вообще лишним не бывает. Медной еда пойдет на пользу после извлечения змей, да и Меркор наверняка не откажется перекусить. Но, закидывая мешок на плечо, Тимара задумалась, не ищет ли она всего лишь приемлемый предлог, чтобы исполнить желание драконицы. Девушка пожала плечами, признавая всю бесполезность подобных догадок, и направилась к опушке леса.

Берега реки Дождевых чащоб никогда не оставались прежними и никогда не менялись. Порой они двигались вдоль хвойных лесов с их вечнозеленым кружевом лап. На следующий день стройные темно-зеленые ряды могли смениться бесконечными колоннами белоствольных деревьев с вытянутыми бледными листьями, все ветви которых были увиты цепкими лозами и лианами, отягощенными поздними цветами и зреющими плодами. Сегодня им открылся широкий заросший берег, весь в камышах, увенчанных метелками с пушистыми семенами. Ненадежная почва здесь состояла из сплошных песка и ила, и ее могло смыть следующее же наводнение. Дальше и лишь немногим выше раскинулся лес из гигантов с серой корой и раскидистыми ветвями, под которыми земля не прогревалась, вечно оставаясь в тени. Лианы в обхват талии Тимары свешивались с разлапистых ветвей, образуя преграду, напоминающую прутья клетки.

След Грефта отчетливо запечатлелся в топкой почве, и идти по нему было легко. Вода уже заполняла ямы, оставленные его сапогами. Отпечатки босых ног Джерд были не так заметны. Тимара едва обращала внимание на второй след, вместо этого думая о драконице. Чем большие время и расстояние разделяли их с Синтарой, тем яснее становились ее собственные мысли. Зачем Синтара отправила ее за мясом, сомнений не вызывало — драконица вечно оставалась голодной. Тимара в любом случае собиралась поохотиться и ничуть не возражала против поручения. Несколько сильнее озадачивал вопрос, зачем бы драконице тратить силы, зачаровывая ее. Раньше она никогда так не делала. Значит ли это, что теперь она ценит Тимару выше, чем прежде?

Мысль легкая, словно камышовый пух, вплыла в ее разум.

— Может, раньше она не могла использовать чары. Может, она становится сильнее, причем не только телесно, и испытывает себя.

Эти слова Тимара прошептала вслух. Принадлежала ли мысль ей самой, или она на краткий миг соприкоснулась с сознанием кого-то из драконов? Вопрос был столь же тревожным, как и сама мысль. Неужели Синтара овладевает новыми силами из тех, что легенды приписывают драконам? А остальные тоже? И если так, то как они воспользуются своими способностями? Не ослепят ли они хранителей чарами так, чтобы превратить их в покорных рабов?

— Это действует не так. Больше похоже на то, как мать направляет своенравного ребенка.

И снова Тимара произнесла эти слова вслух. Она остановилась у самой кромки леса и яростно затрясла головой, отчего темные косы хлестнули по шее. Мелкие талисманы и бусины, вплетенные в волосы, загремели.

— Прекрати! — прошипела она тому, кто бы ни вторгся в ее разум. — Оставь меня в покое!

«Не самое мудрое решение, но выбор за тобой, человек».

И присутствие покинуло ее, словно с головы и плеч сдернули прозрачную накидку.

— Кто ты? — резко спросила она.

Но, кем бы он ни был, он уже ушел. Может, Меркор?

— С этого вопроса стоило начать, — пробормотала Тимара себе под нос, входя под темный полог леса.

В полумраке след Грефта виднелся уже не так четко, но он все равно оставлял множество примет. А пройдя еще немного, Тимара могла уже не утруждать себя поисками. Она услышала голос Грефта, хотя слов было не разобрать. Ему ответил другой. Джерд, поняла Тимара. Должно быть, они охотятся вместе. Она замедлила шаг, двигаясь как можно тише, а там и вовсе остановилась.

Синтара буквально настаивала на том, чтобы Тимара проследила за ними. Но зачем? Девушка вдруг изрядно смутилась. Что придет им в голову, если она вдруг выскочит на них? Что подумает Джерд? Не решит ли Грефт, будто Тимара таким образом признает его превосходство, как охотника? Девушка взобралась на дерево и принялась перебираться с ветки на ветку. Любопытно, конечно, успел ли он что-нибудь добыть, и если да, то что именно. Однако ей вовсе не хочется, чтобы они узнали о ее присутствии. Теперь голоса хранителей слышались отчетливее, угадывались даже отдельные слова. Джерд сказала, что она «не поняла», и в ее голосе слышался гнев. Голос Грефта был ниже, и разобрать слова оказалось труднее. Тимара услышала, как он произнес: «Джесс вовсе не плохой человек, пусть даже он…», но остаток фразы прозвучал слишком тихо. Она подкралась ближе, поблагодарив Са за черные когти, которыми глубоко впивалась в скользкую кору. Тимара перебралась с дерева на дерево, с одной толстой ветки на другую, и вдруг оказалось, что она смотрит сверху вниз прямо на Джерд с Грефтом.

Они вовсе не охотились. И вряд ли охотились до того. Разуму Тимары потребовалось немало времени, чтобы осознать, что именно видят ее глаза. Оба, Грефт и Джерд, были обнажены и лежали рядышком на одеяле. Сброшенная одежда висела на ближайших кустах. Чешуя Грефта была синей и покрывала куда большую часть его тела, чем предполагала Тимара. Он лениво замер полулежа, спиной к ней, и в лесном полумраке напоминал огромную ящерицу, подыскивающую себе местечко на солнышке. Скудный свет обрисовывал его стройное бедро и ногу до колена.

Джерд расположилась к нему лицом. Она лежала на животе, положив подбородок на локти скрещенных рук. Ее густые светлые волосы взъерошились сильнее обычного. Рука Грефта покоилась на ее обнаженном плече. У Джерд было длинное стройное тело, а полоска зеленоватых чешуек вдоль позвоночника внезапно показалась Тимаре очень красивой. Она поблескивала в тусклом свете, будто изумрудный ручеек, сбегающий по спине. Ноги Джерд были согнуты в коленях, и она покачивала ими в воздухе, демонстрируя густо покрытые чешуей лодыжки и ступни.

— Как ты вообще мог предложить такое? — ответила она Грефту. — Это же ровно противоположно тому, что мы пообещали сделать.

Он пожал обнаженным плечом, отчего свет пробежал по его спине сверкающей сапфировой волной.

— Я смотрю на дело иначе. Ни один хранитель не взял себе эту драконицу. Никто с нею не связан. Она почти мертва. Когда она умрет, другие драконы смогут съесть ее, чтобы немного подкрепиться и, может, получить пару воспоминаний. Но если учесть, насколько Медная тупа, едва ли они вообще будут. Однако же, если мы сумеем убедить драконов, и они отдадут нам ее тело или хотя бы часть, Джесс сможет выручить за него кругленькую сумму, которая пригодится всем нам.

— Но это же не…

— Погоди. Дай мне договорить.

Он прижал палец к губам Джерд, обрывая ее возражения. Та с возмущением отпрянула, но Грефт только засмеялся. Наблюдающая за ними Тимара никак не могла решить, что потрясает ее сильнее: их нагота или же тема беседы. Они могли заниматься здесь только одним. Только одним запретным делом. Но Джерд была раздражена, она едва ли не злилась на Грефта, и все же лежала рядом с ним. Юноша взял ее за подбородок и повернул лицом к себе. Она оскалилась на него, а он откровенно расхохотался.

— Ты временами такой ребенок.

— Совсем недавно ты вовсе не обращался со мной как с ребенком!

— Знаю.

Он огладил рукой ее шею и скользнул под живот. Коснулся груди, и оскал Джерд превратился в какую-то особенную улыбку, она потянулась, потираясь о ладонь Грефта. Испуг и странный трепет охватили Тимару. Дыхание замерло в горле. Неужели это и есть то, чем кажется? Она всегда думала, что соитие доступно только взрослым, причем тем, кому посчастливилось иметь нормальные тела. И вот сейчас, пока она наблюдала, как Джерд трется об руку Грефта, в ней шевельнулась непривычная зависть. Джерд явно просто взяла, что хотела, сама. Или, может, все начал Грефт, обманув ее или принудив силой? Нет. Взгляд, которым только что одарила его Джерд, был слишком уж понимающим. Тревожащий жар затеплился в теле Тимары. Отвернуться она не могла.

Грефт, похоже, напрочь забыл, о чем говорил.

— Так на чем ты остановился? — внезапно отстранившись от него, спросила Джерд. — Насколько я поняла, ты пытался оправдать продажу драконьей плоти паршивым калсидийцам?

Юноша разочарованно хмыкнул, а затем убрал руку.

— Я пытался объяснить, что нам понадобятся деньги, чтобы осуществить мою мечту, — отозвался он хрипловато. — И мне совершенно все равно, откуда эти деньги возьмутся. Но я точно знаю, где их нет. Ни торговцы Удачного, ни торговцы Дождевых чащоб не станут помогать нам строить собственный город. И те и другие презирают нас. Они были рады тому, что мы покинули Трехог, и еще сильнее — тому, что мы забрали с собой драконов. Они не ждут нашего возвращения и не верят, что мы выживем. А если мы и впрямь отыщем Кельсингру, неужели ты думаешь, что они признают город нашим? Нет, Джерд! Если мы найдем Кельсингру и если там сохранились какие-нибудь сокровища Старших, бьюсь об заклад, торговцы сразу же заявят на них права. Я видел капитана Лефтрина за работой: он вычерчивал на карте проделанный нами путь. Для этого у него может быть лишь одна причина. Так что стоит нам найти что-нибудь ценное, как он вернется в Трехог и известит торговцев. И те узнают, как до нас добраться, чтобы отнять наши сокровища. Мы же снова окажемся лишними, ненужными, отверженными. Даже если мы не найдем ничего, кроме клочка суши, на котором смогут поселиться драконы, мы не окажемся в безопасности. Как давно уже торговцы ищут пахотные земли? Даже это они у нас отберут. Поэтому мы должны думать наперед. Все мы знаем, что благополучие Кассарика и Трехога зависит от внешней торговли. Они откапывают сокровища Старших и продают через торговцев Удачного. Они не в состоянии прокормить себя. Без находок все развалилось бы еще много лет назад. Но что достанется нам? Ничего! Возможно, если мы обнаружим твердую землю, то сможем построить там жилье для себя и своих детей. Но, даже если мы захотим всего лишь что-нибудь выращивать, нам будут нужны семена и инструменты. Будут нужны дома. И будут нужны деньги, звонкая монета, чтобы купить все необходимое.

У Тимары голова шла кругом. Неужели Грефт говорит о городе для хранителей и их драконов? О будущем для них, будущем, не связанном с Трехогом или Кассариком? Будущем с детьми? С мужьями и женами? Это невероятно, немыслимо! Не задумываясь о возможных последствиях, Тимара распласталась на ветке и подползла еще ближе.

— Ничего не получится, — пренебрежительно отмахнулась Джерд. — Какое бы место ты ни выбрал для города, оно все равно окажется слишком далеко от реки. Да и кто захочет с нами торговать?

— Джерд, ты временами такой ребенок! Нет, погоди, не смотри на меня так. Ты в этом не виновата. Ты не видела в жизни ничего, кроме Дождевых чащоб. Я и сам выбирался за их пределы всего пару раз, но я хотя бы читал, что пишут об окружающем мире. И наш охотник — человек образованный. У него имеются определенные идеи, Джерд, и он четко представляет себе картину целиком. Когда он рассуждает, все обретает ясный смысл. Я всегда подозревал, что возможно добиться для себя другой жизни, просто не видел способа. По словам Джесса, в меня слишком долго вдалбливали правила, и я забыл, что это всего лишь правила, выдуманные людьми. Но если одни люди могут выдумывать правила, то другие могут их изменять. И мы их изменим. Мы вовсе не обязаны жить так, а не иначе, потому что «так было всегда». Мы можем разорвать этот круг, если нам достанет храбрости. Взять хотя бы драконов. Они помнят, каким был мир во времена их владычества, и считают, что так будет и впредь. Но мы вовсе не обязаны предоставлять им такую власть. Все они прекрасно обойдутся и без тела Медной, когда та умрет. Для них это просто мясо, а мы кормим их вдоволь. Так что, в каком-то смысле, они просто обязаны нам его отдать, особенно если учесть, какую пользу оно принесет. С теми деньгами, какие можно выручить за труп, мы заложим основы лучшей жизни для всех нас, включая самих драконов! Если только нам достанет храбрости изменить правила и хотя бы для разнообразия поступить так, как лучше для нас всех.

Тимара едва ли не видела, как воображение Грефта увлекает его. Мрачная усмешка на его лице предвещала победу над давними унижениями и несправедливостями.

— По словам Джесса, если у тебя есть деньги, любой станет с тобой торговать. А если, время от времени, у нас будет некий редчайший, уникальный товар, какого нигде больше не достать, то всегда найдутся люди, готовые приехать к нам, невзирая на трудности пути. Они приедут и заплатят столько, сколько мы потребуем.

Джерд перекатилась на бок, чтобы посмотреть ему в лицо. В полумраке серебристые искры в ее глазах сверкали ярче. Она казалась встревоженной.

— Погоди. Ты предлагаешь и дальше торговать кусками драконьих тел? Не только один раз, сейчас, если медная драконица все-таки умрет, но и в будущем? Это же неправильно, Грефт! Что, если бы я предлагала продать твою кровь или кости? Что, если бы драконы обдумывали, не стоит ли растить на мясо наших детей?