Драконья гавань Хобб Робин

Содержимое: официально зарегистрированное уведомление от Геста Финбока всем торговцам, постоялым дворам и поставщикам Трехога и Кассарика, которое следует размножить и довести до общего сведения. Пожалуйста, примите к сведению, что с первого дня месяца Золота Гест Финбок не несет ответственности за любые долги, принятые на себя Седриком Мельдаром или Элис Кинкаррон.

Детози, быстрые голуби прибыли на сутки с половиной раньше обычных. Поскольку летели они в дождь и против ветра, их скорость произвела на меня еще большее впечатление. Очевидно, селекция приносит свои плоды, и еще какие. Я обязательно постараюсь разработать систему меток для птиц, чтобы мы могли определить среди них самых быстрых. Так мы сможем закрепить это качество в последующих поколениях.

Эрек

Извещение от семьи торговца Мельдара и семьи торговца Кинкаррона, предлагающее существенное вознаграждение за любые сведения о местонахождении и благополучии Седрика Мельдара и Элис Кинкаррон-Финбок. Письмо необходимо размножить и распространить, спешно отправив копию смотрителю голубятни в Кассарике. Полная оплата за услуги внесена вперед.

Детози, не только ты мечтаешь путешествовать между нашими городами с той же легкостью, что и наши голуби. Я несколько часов ломал голову над системой меток, обозначающих скорость полета тех птиц, которых хочу окольцевать. Почему-то мне кажется, что вместе мы с легкостью разработали бы такую систему за единственный вечер. И меня терзает любопытство, как ты справляешься с содержанием и разведением стаи в таком опасном месте, как Дождевые чащобы. По-моему, всем смотрителям голубятен пойдет на пользу, если я выберу время навестить тебя и разузнать обо всех подробностях. Как только Рейал сможет вернуться и временно взять на себя мои обязанности, я намерен предпринять эту поездку, если только мой визит не доставит тебе слишком больших неудобств.

Эрек

Запечатанное сообщение от Софи Мельдар-Роксон, с вложенным в него кредитным письмом для Седрика Мельдара либо Элис Кинкаррон, на случай необходимости. Письмо надлежит оставить для них в Зале торговцев в Трехоге, а уведомление о нем направить в Зал торговцев в Кассарике.

Детози, меня крайне беспокоит вопрос, не был ли я слишком навязчив в последней приписке. Я имел в виду лишь то, что мы оба питаем искренний интерес к голубям, и обмен мнениями мог бы пойти на пользу обеим нашим стаям. Но, разумеется, эта встреча произойдет лишь при том условии, что тебе она будет не менее удобна и интересна, чем мне.

Эрек

Глава 16

КАМЫШИ

С приближением вечера у реки так и не появилось видимых берегов. Лефтрин стоял на носу баркаса, окидывая взглядом водные просторы, расстилающиеся перед ним. Слева и справа от него оставшийся просвет обрамляли высокие камыши и невероятно густые заросли рогоза. Мелководный проток был всего раза в три шире самого баркаса. Печальные драконы медленно брели впереди. Ничего даже напоминающего твердую землю видно не было. Похоже, драконам вот уже второй раз придется ночевать стоя в воде. Сгущались сумерки. Одинокая яркая звездочка уже зажглась в темнеющей синеве неба. Вскоре охотники и хранители подгонят лодки к баркасу и устроятся на ночлег. Как странно стоять на палубе «Смоляного» среди такой спокойной воды и видеть над головой бескрайнее небо. Лишь на самом горизонте маячила кайма леса. Но от нее баркас отделяла широкая полоса мелководья, заросшая камышом. Стаи птиц кружили над головой и снижались, собираясь на ночевку. Водоплавающие, поднимая тучи брызг, садились на воду и устремлялись к далекому берегу. Мелкие птахи находили пристанище на метелках и колосках водных растений. На отмелях было полно лягушек, рыбы и каких-то зверушек, похожих на плавучих ящериц. Драконы были не в восторге от такой мелкой дичи, но, по крайней мере, не голодали. Вчера им попалась огромная стая каких-то длинноногих болотных птиц, ростом не меньше человека и довольно упитанных. Их роскошное оперение сверкало, переливаясь всеми оттенками синего. Но не успел он залюбоваться, как на них набросились драконы. Большая часть птиц взлетела, пробежав чуть ли не по поверхности воды, чтобы поскорее взмыть в небо. Остальные пошли на корм. Лефтрин попросил Дэвви выловить из воды несколько перышек, чтобы Элис могла зарисовать их и сохранить. Река здесь так и кишела живностью, в таком разнообразии, какого он не только не встречал, но и представить себе не мог.

— По крайней мере, вода здесь чистая, без кислоты, — заметила Элис, подходя к нему. — Уже за это стоит сказать «спасибо». Хотя драконы, конечно, не обрадуются тому, что придется всю ночь простоять в воде.

Элис остановилась рядом с капитаном и осторожно положила руки на планшир. Как давно она так поступает, задумался он, но спрашивать не стал. «Смоляной» не возразил против ее прикосновения и даже благосклонно отозвался. Элис провела рукой по борту точно таким же жестом, каким гладила Григсби, когда корабельный кот снисходил до того, чтобы вспрыгнуть к ней на колени. Это было легкое касание, признающее, что он принадлежит самому себе, и ей позволено его трогать, но не владеть им.

Да. Это было применимо и к «Смоляному», сколько помнил его Лефтрин, а в особенности с тех пор, как его перестроили. В характере судна сквозило упрямство, давно знакомое, но особенно заметное с тех пор, как они вошли в этот приток с чистой водой. Лефтрин ощущал в корабле уверенность, которую не разделяли ни хранители, ни драконы. Эта уверенность пронизывала его сны, и только она позволяла капитану вставать и встречать каждое новое утро с надеждой.

Элис накрыла его ладонь своей.

Что ж, возможно, и не только она. Как мужчина может пасть духом, если каждую ночь женщина окружает его своей нежностью и чувственностью? Элис пробуждала в нем желания, о которых он даже не подозревал, и сама же утоляла их. Лефтрина куда больше, чем ее, поразило, как быстро команда и хранители привыкли к их новым отношениям. Он ожидал сложностей, по меньшей мере, с Седриком, поскольку, хоть формально за Элис и осталась ее отдельная каюта, она открыто, без объяснений и оправданий, приходила к капитану и так же от него уходила. Но молчание продлилось два дня, и три, а потом Лефтрин все-таки спросил Элис, не стоит ли ему самому начать откровенный разговор.

— Он знает, — прямо ответила та. — И не одобряет. По его мнению, ты просто пользуешься мной, и однажды я сильно пожалею о том, что доверилась тебе, — сообщила она, глядя капитану в глаза, как будто пыталась читать в его душе. — Я некоторое время это обдумывала. И решила, что даже если ты меня обманываешь, то, по крайней мере, на этот обман я согласилась по своей воле, — заключила Элис, как-то странно улыбнувшись. — И буду наслаждаться им, сколько бы он ни продлился.

Лефтрин заключил ее в объятия.

— Это не обман, — пообещал он. — И то, что у нас есть, продлится долго. Может, я буду порой в чем-то тебя разочаровывать, может, однажды ты устанешь от меня и найдешь себе кото-нибудь умнее или богаче. Но пока что, моя дивная летняя госпожа, я намерен сполна насладиться днями, что мы проведем вместе.

Они стояли тогда лицом к лицу посреди его каюты. И с последними словами Лефтрин подхватил Элис на руки и уложил на кровать. Она вскрикнула от неожиданности, когда ее ноги оторвались от пола, но затем, благополучно приземлившись на постель, гортанно засмеялась, и этот смех отозвался в нем радостным эхом. В этой даме из Удачного, как он уже выяснил к своему восторгу, крылась толика не вполне пристойной чувственности. И Лефтрин подозревал, что для самой Элис это тоже стало открытием.

Сейчас же они стояли рядом и глядели на воду, а вокруг них разливалась тишь.

— Ты уверен, что «Смоляной» не ошибся, когда повел нас сюда? — наконец спросила она, осторожно подбирая слова.

Капитан убрал руку с планшира и заодно снял оттуда же ладони Элис. Корабль и без его сомнений уже достаточно раздражителен.

— Уверен так же, как и он, — ответил он и тише добавил: — Что еще нам остается, Элис? Если бы драконы отчетливо почуяли, что город остался в другой стороне, они, наверное, возразили бы.

— Я просто подумала, что то русло, оно ведь больше походило на судоходное. И мне показалось вероятным, что крупный город, каким была Кельсингра, должны были основать на судоходной реке.

— Звучит резонно, — ответил Лефтрин, успокаивая не только ее, но и себя, поскольку эта мысль приходила в голову и ему, причем не раз. — Но со времен Старших все изменилось. Может, тогда здесь было глубокое озеро. Или медленная река текла между пахотными землями на низких берегах. Кто знает. Поверить «Смоляному» — ничуть не менее разумный выбор, чем не поверить и пойти другим путем.

— Значит, наши шансы найти Кельсингру или промахнуться примерно равны.

Капитан поскреб бороду.

— Шансы есть шансы. Элис, мы могли пройти над затонувшими руинами много дней назад. Или приток, который туда вел, мог забиться илом и лет сто уже как зарасти лесом. Кто знает. Или ты хочешь сдаться и повернуть назад?

Элис надолго задумалась.

— Я хочу не поворачивать назад никогда, — произнесла она негромко.

— Тогда идем вперед, — подытожил он и прищурился. — Глянь-ка туда. Что-то странное с теми зарослями камышей.

Элис перегнулась через борт, навалившись на его руку. Глупо и ребячливо было так радоваться подобной ерунде, но он все равно обрадовался.

— «Смоляной», — вдруг, к его изумлению, окликнула она, схватившись за планшир, — нам надо подойти поближе и посмотреть, что это! Прямо сейчас!

Лефтрин не знал, рассмеяться ему или оскорбиться, когда судно развернулось, подчиняясь Элис.

— Это правильный прямоугольник. И посмотри вон туда! Еще один, поменьше!

Несмотря на попытки сохранять спокойствие, Элис улыбалась во весь рот, а голос ее дрожал. Она так перегнулась через борт, всматриваясь в воду, что Лефтрину пришлось придержать ее за рубашку.

— Я не упаду, — ответила она на это прикосновение, но так и не выпрямилась.

— Как ты думаешь, это крыши затонувших зданий?

— Думаю, это возможно, но они плоские, а, судя по гобеленам и сохранившимся рисункам времен Старших, они редко строили простые дома с плоскими крышами. Некоторые поселения — такие, как подземный город под Трехогом — напоминали скорее сложные лабиринты, чем скопления отдельно стоящих домов, какие строим мы. Одной из сложностей при раскопках в Кассарике стало как раз то, что не все здания соединены там, как в Трехоге. Почему они строили в одном месте так, а в другом иначе, мы не знаем.

Элис подняла голову и оглядела мелководье. Над поверхностью воды поднималась густая растительность. Плоские листья водяных лилий едва покачивались в ленивом течении, а ряды камышей топорщили пушистые метелки. Лефтрин остановил лодку над самым прямоугольником, где их стебли были короче. Ровный участок одинаково куцых камышей наводил на мысли о рукотворных сооружениях.

— Я выхожу! — объявила Элис, разглядывая мелководье под дном лодки.

— Элис! — возразил Седрик раньше, чем Лефтрин успел раскрыть рот.

Но она уже разувалась и закатывала потрепанные брюки.

— Здесь же чистая вода, помнишь? И так мелко, что даже камыш не смог толком пустить корни и вырасти высоким.

Именно это и привлекло внимание Лефтрина. Не стоит так волноваться.

Она перелезла за борт, обрадовавшись тому, что почти не качнула лодку. Но все равно брызги окатили ее почти до пояса. Ступни провалились в ил.

— А как насчет пиявок? И наждачных змей?

— Все будет хорошо, — заверила Элис, хоть и пожалела, что Седрик упомянул об этих тварях.

Она не знала, зачем он настоял на том, чтобы они взяли его с собой в лодке изучать прямоугольники низкорослых камышей. Элис стиснула зубы и поковыряла дно босой ногой, пытаясь определить, что скрывается под илом. Поднявшаяся со дня муть не давала ничего рассмотреть. Она закатала рукава и опустила в воду обе руки. Над затонувшим сооружением было мелко, едва по колено. Но, тем не менее, попытка дотянуться до дна руками означала, что ей придется почти окунуть в воду лицо. Она порылась в иле и переплетенных корнях, а затем ощупала кончиками пальцев то, что открылось под ними. После чего выпрямилась, мокрая, но улыбающаяся.

— Известка и камни. Причем правильной формы, как будто вытесанные и уложенные в кладку.

— И что же это? Что мы нашли?

Когда Лефтрин остановил баркас, а затем спустил лодку, чтобы исследовать прямоугольник низких камышей, драконы тоже прервали путь и вернулись к людям. И теперь Меркор с парой собратьев отправился на разведку сам. Он протянул лапу, попробовал на прочность скрытую водой конструкцию, а затем выбрался наверх и встал рядом с Элис.

— Осторожнее! — встревоженно вскрикнула она. — Может просесть.

— Нет, — кратко возразил он. — Кладка рассчитана на то, чтобы выдерживать вес дракона.

Меркор добрел до края, развернулся и снова подошел к Элис.

— Где-то здесь, — пробормотал он, а затем: — А. Вот оно.

Он зацепил что-то когтями и потянул.

— Застряло, — проворчал он.

— Что там? — поинтересовалась Элис.

— Что ты делаешь? — одновременно с ней спросил Лефтрин, пока дракон, взревев от натуги, тянул что-то под водой.

Результат не заставил себя ждать. Элис испуганно вскрикнула, когда ил и вода у нее под ногами внезапно потеплели. Голубоватый свет неравномерно залил затопленный прямоугольник — кое-где он сделал воду прозрачной, словно стекло, но местами его остановили спутанные корни. Элис поспешно двинулась обратно к лодке, шлепая по стремительно нагревающейся воде. Она взялась за борт, и Лефтрин, уже не заботясь о ее самолюбии, схватил ее за ворот рубашки и пояс брюк, чтобы затащить в лодку.

— Отходим! — крикнул он Седрику, и оба взялись за весла, чтобы отвести лодку подальше от светящегося и гудящего прямоугольника.

— Меркор, Меркор, будь осторожен! — крикнула Элис.

Но дракон спокойно улегся в воде. Ранкулос с Сестиканом уже успели присоединиться к нему, да и остальные подтягивались следом.

— Они не должны стоять под водой, — растянувшись во всю длину, мечтательно проговорил Меркор. — Некогда их строили рядом с самыми красивыми домами у озера, для драконов, чтобы радовать их, когда они решат наведаться в гости. В прохладный вечер, в дождливый день у дракона всегда было теплое и удобное лежбище.

— Гостевые постели для драконов, — слабым голосом проговорила Элис.

— Хм. Можно сказать и так. Восхитительно теплые. Даже теперь на них можно погреться.

Тем временем Сестикан тоже улегся в воду. Он вздохнул и вытянулся. Вокруг драконов вода уже начала мерцать от жара. Кало вскарабкался на каменную площадку вслед за ним, и ему еще хватило места. Остальные драконы подтянулись поближе, с завистью поглядывая на товарищей и как можно теснее прижимаясь к источнику тепла. На поверхность воды начали вырываться вереницы пузырьков.

— Значит ли это, что вы знаете, где мы? Мы уже рядом с Кельсингрой? Это место было ее частью? — засыпала Элис вопросами блаженствующих драконов.

Рядом с нею внезапно зевнул Седрик.

— Сейчас ты ничего от них не добьешься, — произнес он тихо. — Они так долго мечтали о тепле и теперь едва ли не отупели от него.

И верно, сейчас они напоминали скорее жмущихся друг к другу коров, а не драконов. Даже Седрик задышал медленнее и глубже. Элис смотрела на него почти с ужасом, не в силах отвести взгляд. Его глаза начали сонно слипаться.

— Что происходит… — начал Лефтрин, но Элис жестом остановила его.

— А Релпда помнит это место? — спросила она, придвинувшись ближе к Седрику.

— Таких мест было много, — вздохнул он. — Старшие радушно встречали драконов. Они боролись за их расположение, и, чтобы привлечь внимание самых могучих, зажиточные Старшие не жалели сил на обустройство своих огромных гостей.

— Значит, таких лежбищ было много?

Теперь пауза перед ответом оказалась дольше.

— Не в самом городе. В Кельсингре целая площадь всегда оставалась теплой. Но в загородных домах богатых Старших, в их поселках на северных островах или еще дальше на севере всегда сооружались такие места, где драконам будет уютно.

Седрик открыл глаза и попытался сосредоточиться. Он вздохнул поглубже, и голос его чуть изменился, как будто он откуда-то вернулся к ним.

— В Трехоге были залы со стеклянными потолками, достаточно просторные, чтобы дракон мог туда войти. И эти залы нагревались, когда дракон приходил в гости. Старшие устраивали в них фонтаны и выращивали прекрасные растения.

— Звучит разумно, — тихо заметила Элис, вспомнив то, что слышала об откопанном зале, который называли чертогом Коронованного Петуха. — Тинталья вылупилась из кокона в зале с большими дверьми и массивными стеклянными панелями. Они круглый год пропускали солнечный свет, но защищали от зимних дождей. Есть предположение, что началось страшное землетрясение или какое-то другое несчастье, и некоторые коконы защиты ради перенесли в зал. Но, когда город оказался под землей, драконы оказались погребены вместе с ним.

— И? — нахмурился Лефтрин. — Что же у нас тут? Погребенные руины города? Кельсингра?

— Нет, — решительно возразила Элис.

Ее охватила дрожь волнения. Она знала, действительно знала, что это такое.

— Платформа, на которой греются драконы, сейчас под водой, но мне кажется очевидным, что это вода поднялась, чтобы затопить ее. И она погружена вовсе не глубоко. Если бросить здесь якорь и исследовать окрестности, я почти уверена, что мы обнаружим и другие следы пребывания Старших — остатки каменных фундаментов и, возможно, другие драконьи лежбища. Но это еще не город. В Кельсингре было много роскошных каменных строений, фонтанов, площадей и башен. Будь это Кельсингра или хотя бы ее окраины, мы увидели бы руины других зданий, ведь даже невысокая платформа едва прикрыта водой. Нет, Лефтрин, здесь некогда жили Старшие, но это не Кельсингра. Седрик! Проснись. Надо сделать замеры и все записать. Пока еще светло, необходимо обследовать местность, насколько это возможно.

— Я тоже кое-что помечу у себя в картах, — сообщил Лефтрин.

Они улыбнулись друг другу, и тут к ним подплыл на своей лодке Карсон. Лицо охотника раскраснелось от волнения.

— Там, дальше, еще руины. Я пробился через камыши и немного огляделся. Чуть ниже по течению осталось что-то похожее на развалины каменного причала, уходившего в озеро или реку. Оно теперь под водой, но форма угадывается. Потрясающе, а?

Элис удивилась, увидев на лице Седрика ответную улыбку.

— Вот зачем ты хотел отправиться в этот поход? Чтобы найти нечто подобное?

— Это только начало, — ответил охотник. — Но теперь, когда мы это увидели, мне представляется куда более вероятным, что мы найдем и Кельсингру.

Он окинул взглядом темнеющее небо, и Элис проследила за его взглядом.

Загорались все новые звезды. От мерцающей реки тянуло острым запахом зелени. Неземной голубоватый свет выхватывал из мрака драконов, меняя их окрас. С закрытыми глазами и опущенными головами они больше походили на статуи, чем на живых существ.

— Они что, собираются вариться здесь всю ночь? — вслух удивилась Элис.

— О, да, — отозвался Седрик. — Думаю, Релпде еще никогда в жизни не было так тепло. Я даже не догадывался, что она постоянно так мерзнет. — Он помолчал, а затем добавил: — Возможно, даже завтра их будет непросто сдвинуть с места.

— Так, может, задержимся здесь на денек? — предложила Элис. — Зарисуем все, что нашли, еще немного разведаем местность.

Все вздрогнули, когда Меркор открыл глаза и поднял голову.

— Нет. Мы и без того слишком медленно двигались и часто задерживались. Завтра мы пойдем дальше. Лето кончилось. Когда пойдут осенние дожди, река поднимется. Надо попасть в Кельсингру до того, как они начнутся.

У Тимары на миг захватило дух, и тут же она поймала Татса за руку.

— Нет, — отрезала она.

Отказ прозвучал решительнее, чем она сама относилась к его прикосновениям. Тимара вздохнула, нехотя отстраняясь. Татс заворчал куда более разочарованно.

Была глубокая ночь. Они вдвоем стояли на корме баркаса, в относительном уединении темной и пустынной палубы. Остальные хранители спали, кто на крыше надстройки, кто на камбузе или на носу судна. Тимара согласилась встретиться здесь с Татсом и «поговорить», понимая, что оба они хотят вовсе не разговоров. Она была готова пожалеть о том, что измучила обоих, позволив Татсу ласкать себя, но ее кровь до сих пор бурлила от ощущений, которые пробуждали в ней его поцелуи и прикосновения. Ей было труднее отказать себе, чем ему. Все их встречи развивались по одному и тому же сценарию. Они и впрямь разговаривали, пока кто-нибудь один не поддавался порыву. Начинались поцелуи, затем прикосновения. И заканчивалось все одинаково.

— Почему? — спросил он резко. — Почему ты позволяешь мне себя трогать, а затем останавливаешь? Тебе это кажется забавным?

— Нет. Просто…

Тимару расстроили гнев и боль, прозвучавшие в его голосе.

— Мне приятны твои прикосновения, — глубоко вздохнув, решилась она на откровенность. — Знаю, мне не следовало бы тебе этого позволять вовсе, но…

— Тебе нравится?

— Конечно, нравится. Но….

— Тогда разреши мне продолжить. Пожалуйста, Тимара. Я отчаянно хочу тебя. И знаю, что ты хочешь меня.

— Я боюсь…

— Я буду нежен, обещаю. Ты можешь мне довериться.

— Дай мне договорить. Ты все время меня перебиваешь!

Он отстранился от нее, но объятий не разомкнул.

— Ладно. Тогда говори, — грубовато предложил он, но так и не отпустил ее.

Он по-прежнему прижимался к ее бедру, и она ощущала пульсирующее там нетерпение. Тимара сама высвободилась из рук Татса и отступила на шаг.

— Я боюсь не тебя, Татс, и не соития с тобой. Я боюсь беременности. Посмотри на Джерд — как ей сейчас плохо. Ее тошнит каждое утро. Она постоянно то рыдает, то злится, а то и все сразу. Она почти не выполняет своих обязанностей. Я слышала жалобы ее драконицы. На днях глаза Верас пришлось чистить Сильве. Я такого не хочу.

— Ты не хочешь детей? — спросил он едва ли не обвиняющим тоном.

— Что? — недоверчиво вскинулась Тимара. — Сейчас? Конечно, нет! А ты?

Он дернул плечом.

— Было бы не так уж и плохо.

— Для тебя, возможно! Но даже если беременность пройдет легко, не представляю, как я буду выхаживать младенца, пока мы пытаемся найти Кельсингру. Ты хоть думал над тем, что сейчас сказал? Как нянчить ребенка, где найти для него пеленки и одеяло? Где собирается спать Джерд после родов? Грефт пока еще от нее не отказался, но проводит с ней все меньше и меньше времени с тех пор, как она выгнала его из своей постели. О, не смотри на меня так. Это не тайна! Джерд плохо спит, а ее желудок не принимает пищу. Как ее могут сейчас интересовать постельные утехи?

Татс слегка отвел взгляд.

— У нас все будет иначе. Я хочу быть с тобой. Если ты понесешь, я тебя не брошу.

— Ты говоришь так лишь потому что знаешь, как редко это бывает, — заявила Тимара с внезапной уверенностью. — Так что готов положиться на случай.

— Ну, все удивились, когда Джерд вдруг забеременела. Я только и слышал, что разговоры о том, насколько это неожиданно.

— Что ж, если бы ты поговорил об этом с девушками, то понял бы, насколько это опасно, — съязвила Тимара, покачала головой и приняла решение. — Татс, я не стану с тобой спать. Во всяком случае, пока не закончится это путешествие. Я…

Она чуть не сказала, что по-прежнему хотела бы целоваться и обниматься с ним, но это показалось ей несправедливым. Пока не заговорил Татс.

— В таком случае, я вообще не уверен, стоит ли нам продолжать.

В его голосе слышалась обида — и смутная тень угрозы. Тимара разозлилась.

— О, ясно, — огрызнулась она. — Если я соглашусь спать с тобой и вдруг понесу, то ты достаточно ко мне привязан, чтобы остаться рядом, несмотря ни на что. Но явно недостаточно привязан, чтобы быть со мной, если я не готова с тобой спать! И ты видишь в этом какой-то смысл?

Еще мгновение он неловко молчал.

— Да, — не сдержавшись, выпалил затем Татс. — Вижу! Потому что это докажет, что я тебе тоже небезразличен. А пока ты как будто дразнишь меня. Я чувствую себя дураком, когда ты неожиданно прерываешь меня и говоришь «нет», словно я ребенок и выпрашиваю у тебя конфету. Когда люди любят друг друга, один другому не отказывает.

От его слепой уверенности у Тимары перехватило дыхание.

— Женатые люди все время отказывают друг другу! — возразила она, вспомнив о частых ссорах родителей.

Но умолкла, засомневавшись, правда ли это. Отец с матерью часто не соглашались, но справедливо ли это по отношению к другим супружеским парам?

— Мне надоело, что ты постоянно выставляешь меня дураком, Тимара.

Татс отвернулся от нее.

— Я вовсе не пытаюсь выставить тебя дураком, — возмутилась она. — Я просто не хочу забеременеть! Как ты этого не понимаешь?

— Я понимаю, что безразличен тебе, и поэтому ты не хочешь рисковать. Мы оба знаем, что ты вряд ли понесешь. Но ты недостаточно привязана ко мне, чтобы пойти даже на такой малый риск!

Тимара набрала воздуха в грудь, чтобы ответить, но потом задумалась, что же тут скажешь. Он был прав. Ей нравился Татс, она даже немножко любила его, от его прикосновений сердце билось чаще, а по всему телу разливалось тепло. Но когда она сравнивала эти радости с риском беременности, ее кровь стыла, а живот подводило от ужаса. Вот как сейчас. Она пыталась найти слова, объяснить ему, что она чувствует.

И тут ночь пронзил гневный рев дракона. Палуба содрогнулась под ногами Тимары, и послышались недовольные возгласы разбуженных людей.

За драконьим ревом последовал испуганный человеческий крик.