Шепот мертвых Бекетт Саймон

– Краска. Должно быть, он задел плинтус креслом-каталкой, – сказала она. – Мы никак не могли понять, как Йорк вывез профессора Ирвинга из леса. До ближайшей стоянки там добрых полмили. Большое расстояние для транспортировки взрослого мужчины, особенно если он без сознания.

– Думаете, там он тоже воспользовался креслом-каталкой?

– Это многое объясняет. – Она покачала головой, удрученная оплошностью. – Мы нашли на тропинке неподалеку от места, откуда исчез Ирвинг, следы, похожие на велосипедные. Место, популярное у любителей горных прогулок, так что в тот момент нам это не показалось существенным. Но у кресла-каталки похожие шины.

И даже если Йорк, пока вез бессознательного Ирвинга по тропинке, кого-нибудь и встретил, кто бы обратил на него внимание? Он выглядел как обычный человек, ухаживающий за инвалидом, вывезший его подышать свежим воздухом.

Мы вернулись на кухню. Я заметил, что Джейкобсен посмотрела на почти полную кофеварку. Не спрашивая, я налил ей кофе, а заодно и себе.

– Так что вы думаете? – спокойно поинтересовался я, протягивая ей чашку.

– Еще рано что-то говорить… – начала она и осеклась. – Хотите начистоту?

Нет. Я кивнул.

– Я считаю, что мы все время на два шага позади Йорка. Он обхитрил нас, заставив поверить, что его следующая мишень – вы. И преспокойно заявился сюда, пока мы смотрели в другую сторону. И Саманта Эвери заплатила за нашу ошибку.

– Как считаете, есть хоть малейший шанс найти ее вовремя?

Она смотрела в чашку, будто надеялась найти там ответ.

– Йорк не станет долго тянуть резину. Он знает, что мы его ищем, и от этого еще больше возбужден и нетерпелив. Если он уже ее не убил, то наверняка убьет еще до окончания ночи.

Я поставил чашку. Меня вдруг замутило.

– Но почему Сэм? – Хотя ответ я и так знал.

– Йорку необходимо потешить свое эго после провала с доктором Либерманом. Уж в этом-то мы хотя бы не ошиблись, – с горечью ответила Джейкобсен. – Саманта Эвери идеально соответствует всем его критериям: жена вероятного преемника доктора Либермана, и вдобавок на девятом месяце беременности. Что делает ее привлекательной вдвойне. Стопроцентно гарантирует заголовки во всех газетах, и, если мы правы насчет фотографий, прекрасно соответствует психозу Йорка. Он одержим желанием заснять момент смерти, и, с его точки зрения, нет более подходящей жертвы, чем беременная женщина, наполненная жизнью в буквальном смысле слова.

Боже… Полное безумие, но самое скверное, что некая извращенная логика в этом была. Бесполезная и чудовищная, но все же была.

– И что потом? Убив Сэм, он не найдет того, что ищет.

Такого унылого лица у Джейкобсен я еще не видел.

– Потом он скажет себе, что она все же оказалось не той, что нужно, и продолжит. Он поймет, что время играет против него, хотя его гордыня будет утверждать обратное, и это доведет его до отчаяния. Возможно, в следующий раз он схватит еще одну беременную, а быть может, даже ребенка. Но в любом случае он не остановится.

Я вспомнил искаженные лица на фотографиях, и внезапно перед глазами возникла Сэм, подвергнутая такой же экзекуции. Я потер глаза, прогоняя видение.

– А теперь что?

Джейкобсен смотрела в окно, как надвигается ночь.

– Мы надеемся обнаружить их до утра.

Не прошло и часа, как вечерняя тишина разлетелась вдребезги. На тихий район обрушились агенты БРТ, стучась в каждую дверь в надежде найти других свидетелей. Куча народу припомнила, что вроде бы видели днем «скорую», но никто ничего особенного в ней не заметил. Появление «скорой» не вызывает вопросов. Возможно, только некоторое нездоровое любопытство, но мало кто поинтересуется, зачем она тут.

И уж точно не соседи Пола и Сэм.

У Кэнди Гарднеру тоже не удалось выудить ничего путного. Единственное, что она могла сказать, это был мужчина неопределенного возраста в форме парамедика. Ну, она подумала, что это форма парамедика: темные брюки и рубашка с эмблемами. Лицо практически скрыто чем-то вроде кепи или шапки. Крупный мужчина, добавила она менее уверенно. Белый. Или, возможно, латино. Но точно не черный. Ну, по крайней мере она так не думает…

Ей даже не показалось странным, что водитель «скорой» один. А уж о самой карете «скорой помощи» она и вовсе мало что могла сказать. И нет, конечно же, она не запомнила номер. Зачем ей это нужно? Это же «скорая».

– Очевидных следов борьбы нет. Значит, Саманта была либо одурманена, либо без сознания, – сказал Гарднер, пока Пол разговаривал по телефону с матерью Сэм. – Не исключено, что он воспользовался каким-то газом, но я все же думаю, что кислородная маска нужна была только для того, чтобы не дать соседям вмешаться. Газ слишком сложная и ненадежная штука, особенно если человек сопротивляется, а Йорк наверняка хотел отключить ее как можно быстрей.

– К грубой силе он тоже едва ли стал прибегать, – добавила Джейкобсен. – Когда бьешь кого-то по голове, то всегда есть риск повреждения мозга или сотрясения, а Йорку этого не нужно. Ему требуется, чтобы жертвы были в полном сознании, когда он их убивает. Так что вряд ли он станет рисковать и бить их чем-то тяжелым по голове.

– Собаку Ирвинга он ударил по голове, – напомнил ей Гарднер.

– Собака не имела значения. Ему нужен был ее хозяин.

Гарднер помассировал переносицу. Он выглядел усталым.

– Не важно. Суть в том, что он явно каким-то образом вырубил Саманту Эвери. А если это так, то ему придется ждать, пока она придет в себя. Возможно, это дает нам больше времени.

Мне жутко не хотелось рушить даже слабую надежду.

– Не обязательно. Ему нужно, чтобы жертвы были без сознания ровно до того момента, пока он не упрячет их в «скорую». А потом это уже не имеет значения. Однако если он действует именно так, если жертвы теряют сознание всего на несколько минут, то и приходят в себя они быстро.

– Не знал, что вы эксперт, – ехидно заявил Гарднер.

Я мог бы ему сказать, что в свое время был терапевтом или что мне довелось побывать под наркозом, но это было лишним. Все мы находились в напряжении, а Гарднер так больше всех. И все проявили себя в этом деле не лучшим образом, но полная ответственность лежала на Гарднере как на возглавляющем следствие специальном агенте. Я не хотел утяжелять его и без того нелегкую ношу.

Особенно когда жизнь Сэм под угрозой.

Пол, судя по всему, перешел из состояния ужаса и паники в состояние тупой отрешенности. После разговора с родителями Сэм он просто молча сидел, глядя в пространство, в котором таился кошмар, превративший его жизнь в ад. Родители Сэм должны были прилететь из Мемфиса завтра, но звонить еще кому-нибудь он не потрудился. Единственный человек, который его интересовал сейчас, это Сэм. Все остальные не имели значения.

Я не знал, что делать. Я здесь не был нужен, но оставить Пола и уехать в гостиницу тоже не мог, так что просто сидел с ним в гостиной, пока подстегнутые дозой кофе агенты БРТ занимались своими делами. Проходили последние часы и минуты этого дня, время неумолимо двигалось к полуночи.

Где-то сразу после одиннадцати в гостиную вошла Джейкобсен. Пол быстро вскинул голову, и мелькнувшая было надежда умерла в его глазах, когда она коротко мотнула головой.

– Новостей нет. Я просто хотела кое-что уточнить у доктора Хантера по поводу его заявления.

Пол снова впал в летаргию, а я вышел вместе с ней из комнаты. Я заметил папку у нее в руке, но раскрыла она ее, только когда мы пришли на кухню.

– Я не хотела пока расстраивать доктора Эвери, но подумала, что вам следует это знать. Мы еще раз просмотрели записи с камер наблюдения госпиталя за тот период времени, когда Йорк звонил доктору Либерману. Вы были правы насчет «скорой».

Она протянула мне вынутую из папки черно-белую фотографию. Это был тот же самый кадр, который я уже видел, с нечеткой фигурой Йорка, переходящего дорогу напротив таксофона. На левом краю снимка был виден капот «скорой». Было сложно сказать точно, но он вполне мог направляться к ней.

– «Скорая» приехала за десять минут до того, как Йорк воспользовался таксофоном, и уехала через семь минут после звонка, – сказала Джейкобсен. – Разглядеть, кто за рулем, мы не смогли, но время совпадает.

– Но почему он выжидал десять минут, прежде чем позвонить?

– Возможно, ему пришлось ждать, пока никого не будет поблизости, а может быть, хотел насладиться моментом. Или собирался с духом. Как бы то ни было, в десять он пошел звонить, потом вернулся и принялся ждать. Доктор Либерман должен был торопиться, так что наверняка вышел бы буквально через несколько минут. Но когда он так и не появился, Йорк подождал еще, прежде чем сообразил, что что-то пошло не так, и убрался оттуда.

Я мысленно прикинул: Йорк нетерпеливо поглядывает на часы, его уверенность постепенно исчезает, жертва так и не появляется. Еще минутку, всего еще одну… А затем, разозленный, уезжает планировать свой следующий шаг.

Джейкобсен достала из папки следующую фотографию. На этой была часть больничной территории, которую я не узнал. В центре кадра «скорая», силуэт смазан в движении.

– Это снято на другом участке дороги за несколько минут до того, как «скорая» свернула к моргу, – пояснила она. – Мы отследили обратный маршрут по камерам слежения. Это совершенно точно та же машина. И это самый лучший снимок, который удалось получить.

Толку от этого снимка было мало. Фотографию максимально увеличили, и она по-прежнему оставалась размытой, как на пленке. Угол обзора не позволял разглядеть, есть ли кто-нибудь в кабине, и, насколько я видел, сама «скорая» тоже ничего особенного собой не представляла. Белая коробка с ярко-оранжевой эмблемой Центральной службы неотложной помощи Восточного Теннесси.

– Почему вы уверены, что это та самая, которую использует Йорк? – спросил я.

– Потому что это не настоящая карета «скорой помощи». Эмблемы выглядят подлинными, но только пока не сравниваешь с настоящими. И не только это. Этой модели минимум пятнадцать лет. Она слишком старая, чтобы все еще быть в ходу.

Я более пристально изучил фотографию. Теперь, когда она об этом упомянула, «скорая» и впрямь казалась старой, но вполне годилась, чтобы обмануть большинство народу. Даже на территории госпиталя. Кто бы стал к ней присматриваться?

Я вернул Джейкобсен снимок.

– Выглядит вполне убедительно.

– Существуют компании, специализирующиеся на продаже подержанных карет «скорой помощи». Йорк мог купить эту старую модель за сущие гроши, а потом перекрасить как надо.

– Вы можете отследить, откуда она?

– Со временем, но я не уверена, будет ли от этого прок. Скорее всего Йорк для ее покупки воспользовался кредиткой одной из своих жертв. А если и нет, то вряд ли нам это поможет сейчас его найти. Он слишком умен для этого.

– А регистрационные номера?

– Мы над этим работаем. На некоторых кадрах номерные знаки видны, но они слишком грязные, чтобы разглядеть. Возможно, замазаны специально, но бока машины тоже грязные. Похоже, он ехал перед этим по проселочной дороге.

Я вспомнил слова Джоша Талбота, когда он определил вид стрекозы найденной в гробу нимфы. «Ну, тогда могу предположить, что тело лежало возле пруда или озера. Скорее всего прямо у кромки воды… Их не просто так зовут коромыслом болотным».

– По крайней мере мы теперь знаем, что искать, – продолжила Джейкобсен, убирая снимки в папку. – И даже без номерных знаков можем распространить описание «скорой». Это хотя бы сузит круг поиска за неимением лучшего.

Но недостаточно. У Йорка было полно времени, чтобы доехать туда, куда он направлялся. Даже если он не покинул границы штата, в Теннесси имелись сотни квадратных миль гор и лесов, где он мог затеряться.

Вместе с Сэм.

Я посмотрел на Джейкобсен и понял, что она думает о том же. Ни один из нас ничего не сказал вслух, но мы друг друга поняли. Слишком поздно. Хотя это было совершенно неуместно, я вдруг осознал, насколько близко друг к другу мы с ней стоим, и уловил сквозь легкий аромат духов запах ее тела после долгого дня. И внезапно возникшая неловкость сказала мне, что она тоже это осознала.

– Я, пожалуй, вернусь к Полу, – сказали, отодвигаясь.

Она кивнула, но прежде, чем кто-нибудь из нас успел еще что-то сказать, дверь кухни распахнулась и вошел Гарднер. Одного взгляда на него мне хватило, чтобы понять, что что-то произошло.

– Где доктор Эвери? – спросил он у Джейкобсен, словно меня тут и не было.

– В гостиной.

Не проронив больше ни слова, Гарднер развернулся и вышел. Джейкобсен двинулась за ним, тщательно убрав с лица все эмоции. Я пошел следом. Мне вдруг показалось, что воздух стал ледяным.

После моего ухода Пол словно не двигался с места. Он по-прежнему сгорбившись сидел на стуле, на низком столике перед ним стояла нетронутая чашка давно остывшего кофе. При виде Гарднера он напрягся как в ожидании физического удара.

– Вы ее нашли?

Гарднер покачал головой:

– Пока нет. Но мы получили рапорт о дорожной аварии с участием «скорой помощи» на Триста двадцать первом шоссе, в нескольких милях к востоку от Таунсенда. – Мне было знакомо это название. Небольшой красивый городок у подножия гор. Гарднер чуть помедлил. – Это еще не подтверждено, но мы считаем, что это был Йорк.

– Авария? Что за авария?

– Столкновение. Водитель встречной машины говорит, что «скорая» на слишком большой скорости вошла в поворот и зацепила ему бок. Обе машины пошли юзом, и «скорая» влепилась в дерево.

– О Господи!

– Она поехала дальше, но, по словам водителя, переднее крыло и как минимум одна из фар разбились. И судя по звуку, он полагает, что могут быть и повреждения двигателя.

– Номер он запомнил? – спросил я.

– Нет, но битую «скорую» обнаружить куда проще. И теперь мы хотя бы знаем, в какую сторону Йорк направился.

Пол взлетел со стула.

– Значит, теперь вы можете перекрыть дороги?

Гарднер помялся.

– Все не так просто.

– Какого черта, почему? Ради Бога, чего сложного в том, чтобы найти битую «скорую», если вы знаете, в какую чертову сторону она направляется?!

– Потому что авария произошла пять часов назад.

После этих слов наступила тишина.

– Водитель не сразу сообщил об аварии, – продолжил Гарднер. – Он думал, что это настоящая «скорая», и боялся неприятностей. И только когда жена убедила его попытаться получить компенсацию, он позвонил в полицию.

Пол уставился на него.

– Пять часов?

И плюхнулся на стул, словно ноги перестали его держать.

– Это все равно важная зацепка, – сказал Гарднер, но Пол не слушал.

– Он исчез, да? – Голос Пола звучал тускло и безжизненно. – Он может быть где угодно. А Сэм может быть уже мертва.

Никто ему не возразил. Он так пристально смотрел на Гарднера, что даже закаленный агент БРТ вздрогнул.

– Обещайте мне, что возьмете его. Не дайте этому ублюдку уйти безнаказанным. Обещайте мне хоть это.

Гарднер казался загнанным в угол.

– Я сделаю все возможное.

Но я заметил, что он при этом не смотрит Полу в глаза.

«Скорую» они нашли на следующее утро. Я большую часть ночи провел в кресле, периодически впадая в дремоту. Ночь казалась бесконечной. Просыпаясь, я каждый раз смотрел на часы и обнаруживал, что прошло лишь несколько минут. Когда, взглянув в окно, я увидел нарождающуюся золотую зарю, мне показалось, что остановившееся время снова пошло.

Поглядев на соседнее кресло, я увидел, что Пол не спит. Он сидел, будто за всю ночь так ни разу и не шелохнулся. Я с трудом встал.

– Хочешь кофе?

Он покачал головой. Поведя шеей и плечами, я пошел на кухню. Кофе всю ночь стоял на подогреве, заполнив помещение спертым горелым запахом. Я вылил его в раковину и сделал свежий. Погасив свет, я подошел к окну. Снаружи предрассветный сумрак начал рассеиваться. За домами, стоящими напротив, я различил озеро. Над его темными водами клубилась дымка. Это была бы мирная утренняя картинка, если бы возле дома не стояла патрульная машина. Яркая вспышка реальности в тихом рассветном утре.

Стоя у кухонного окна, я медленно потягивал кофе. Запела какая-то птичка. К ее одинокому голоску вскоре присоединились другие, и зазвучал птичий хор. Я вспомнил мрачное предсказание Джейкобсен: «Если он уже ее не убил, то она будет мертва к концу ночи». И тут, словно по сигналу, первые солнечные лучи коснулись озерной глади.

Утро обещало быть чудесным.

Около восьми начали подъезжать первые команды телевизионщиков и журналистов. Имя Сэм прессе не сообщали, но они должны были неизбежно пронюхать, это был лишь вопрос времени. Полицейские из патрульной машины блокировали проход на территорию, но вся дорога в мгновение ока оказалась забита репортерами и машинами.

Пол едва ли их заметил. При свете дня выглядел он ужасно, лицо стало серое и осунувшееся. Он все глубже уходил в себя и казался совершенно измученным. Оживлялся он, только когда звонил телефон. Пол всякий раз хватал трубку с напряженным ожиданием, но мгновение спустя опять сникал, когда выяснялось, что звонит очередной знакомый или настойчивый журналист. Коротко ответив, он клал трубку и прятался назад в свою раковину. Я искренне ему сочувствовал, отлично зная, каково ему сейчас.

Но помочь ничем не мог.

Прорыв произошел около полудня. На тарелках перед нами черствели сандвичи – наполовину съеденный мой и нетронутый Пола. Я начал подумывать, что мне, пожалуй, пора возвращаться к себе в гостиницу. Пользы тут от меня не было никакой, а родители Сэм уже довольно скоро приедут. Снова зазвонил телефон. Пол схватил трубку, но по тому, как поникли его плечи, я понял, что звонит не Гарднер.

– Привет, Мэри. Нет, я не… – Осекшись, он резко напрягся. – Какой канал?

Бросив телефон, он схватил телевизионный пульт управления.

– В чем дело? – спросил я.

Вряд ли он меня услышал. Едва телевизор включился, как он начал быстро переключать каналы, пролистывая какофонию звуков и картинок, пока не остановился. Молодая женщина с залакированными волосами и слишком яркой губной помадой оживленно говорила в камеру.

«…прерываем новостную ленту. Только что мы получили сообщение, что в окрестностях Гатлинбурга, расположенного в районе Национального парка Больших Дымчатых гор, была найдена брошенная карета «скорой помощи»…»

Пол, услышав это заявление, переменился в лице.

«…точное местонахождение не сообщается, и в БРТ отказываются подтвердить, что это тот самый автомобиль, на котором вчера из Блаунт-Каунти была похищена Саманта Эвери, беременная женщина тридцати двух лет. О местонахождении похищенной женщины еще ничего не известно, но, по неподтвержденным сведениям, «скорая» была повреждена при столкновении…»

Репортерша продолжала что-то бодро вещать, на экране появилась фотография Йорка, но Пол уже схватил телефон. Он зазвонил прежде, чем Пол успел набрать номер. Гарднер, подумал я и увидел подтверждение моей догадки на лице Пола.

– Нашли ее? – спросил он.

Я видел, как он медленно сникает, получив ответ Гарднера. В тишине я различил голос агента БРТ, тихий и неразборчивый. Пол слушал с искаженным от напряжения лицом.

– И вы позволили мне узнать об этом по телевизору?! Черт бы вас побрал, вы же обещали мне позвонить, как только будут какие-то новости… Мне наплевать, просто позвоните!

Пол повесил трубку. Он стоял ко мне спиной и постарался взять себя в руки, прежде чем заговорить.

– Они нашли «скорую» полтора часа назад на полянке для пикника возле дороги И-сорок, – вяло сказал он. – Они считают, что Йорк бросил ее и угнал стоявшую там машину, прежде чем выйти на федеральную трассу. Он уже может быть в глубине Северной Каролины, если не двинулся на запад. В этом случае он может направляться в Нью-Мексико. Он может быть где угодно!

Он швырнул трубку об стену, и телефон разбился вдребезги, пластмассовые осколки разлетелись во всей комнате.

– Дьявольщина, я этого не вынесу! Что мне прикажешь делать? Просто сидеть тут?

– Пол…

Но он уже шагал к двери. Я поспешил за ним в коридор.

– Ты куда?

– Посмотреть «скорую».

– Погоди секунду. Гарднер…

– К черту Гарднера! – Он собрался открыть входную дверь, но я схватил его за руку. – Уйди с дороги, Дэвид!

– Просто выслушай, ладно? Если ты сейчас выйдешь, то за тобой туда потащатся все эти репортеры. Тебе это надо?

Это его остановило.

– За домом есть дорога? – быстро продолжил я, пользуясь тем, что привлек его внимание.

– Эта огибает дом сзади, но я не могу…

– Я подгоню машину. Пресса за мной не поедет, но это их отвлечет. Ты иди через черный ход, пройди через сады, а я тебя там подберу.

Ему явно этого не хотелось, но он понимал правоту моих слов. И нехотя кивнул.

– Дай мне пару минут, – сказал я и быстро вышел, пока он не успел передумать.

Когда я вышел наружу, слепящее солнце ударило мне в лицо. Я направился прямиком к машине, стараясь игнорировать вызванный моим появлением ажиотаж. Репортеры ринулись вперед, нацелив на меня камеры и микрофоны, но их оживление быстро увяло.

– Это не Эвери, – сказал кто-то из них. Эффект от этих слов был такой, будто повернули выключатель. Мне попытались без особого энтузиазма задать пару вопросов, но я не ответил и интерес быстро пропал. Так что, когда я садился в машину, все внимание телевизионщиков и репортеров уже опять полностью переключилось на дом.

Дорога плавно сворачивала, а потом раздваивалась прямо за домом Пола и Сэм. На улице никого не было, кроме Пола. Когда я подъехал, он подбежал и распахнул дверцу прежде, чем я успел остановиться.

– Возвращайся на главное шоссе и поезжай к горам, – запыхавшись, велел он.

Когда мы выехали из района, никакая пресса за нами не увязалась. Шоссе, на которое мы выехали, пестрело указателями. Ехали мы молча, не считая коротких указаний Пола, куда ехать. На горизонте перед нами возвышались Дымчатые горы. Их громада отрезвляла, вынуждая вспомнить о колоссальной территории, которую просто невозможно всю обыскать.

Солнце висело прямо над головой, и было тепло как летом. Через несколько миль мне пришлось включить разбрызгиватель, чтобы смыть с лобового стекла насекомых. Когда мы подъехали к подножию гор и двинулись через Таунсенд, царившее в машине напряжение возросло. Где-то неподалеку отсюда Йорк зацепил встречную машину и врезался в дерево. Через несколько миль за городом мы доехали до растущего возле дороги высокого дуба, оцепленного полицейской лентой. На нем были отлично видны белые полосы содранной коры. Когда мы проезжали мимо, Пол посмотрел на него. Лицо его стало жестким.

Никто из нас не проронил ни слова.

Несколькими милями дальше он велел мне свернуть с шоссе, и мы начали подниматься в горы. Они возвышались вокруг нас, и дорога то ныряла в тень, то выныривала из нее. По пути нам попалось несколько машин, но для оживленного движения еще был не сезон. Кругом буйствовала весна, синие, желтые, белые полевые цветы пестрели в молодой зелени травы. В другое время Аппалачи поразили бы воображение. Но все эти красоты сейчас больше походили на жестокую шутку.

– Следующий поворот направо, – сказал Пол. Узкая гравийная дорога, как и большинство здешних мелких дорог и проездов, была достаточно крутой, чтобы автоматическая коробка передач недовольно скрипела. Примерно через полмили она выравнивалась. А за ближайшим поворотом дальнейший путь блокировала полицейская машина. За ней я разглядел деревянные столы для пикника и стоящие перед деревьями полицейские машины, закрывающие вид.

К машине направился помощник шерифа, и я открыл окно. Ему было от силы лет двадцать, но шел он с самодовольной манерой взрослого. Он посмотрел на меня сверху вниз из-под широких полей шляпы, положив руку на кобуру.

– Назад. Сюда нельзя.

– Не могли бы вы сказать Дэну Гарднеру, что доктор Хантер и… – начал я и тут услышал, как открывается пассажирская дверь. Оглянувшись, я увидел, что Пол выходит из машины. О Боже, подумал я, когда юный помощник шерифа ринулся ему наперехват.

– Ни с места! Стоять, черт подери!

Я поспешно выскочил из машины и схватил Пола, а помощник шерифа встал перед ним и выхватил оружие. До сего момента я и не подозревал, что так сильно не люблю пистолеты.

– Все в порядке, – сказал я, оттесняя Пола назад. – Только спокойно.

– Назад в машину! Немедленно! – заорал помощник шерифа. Он взял пистолет обеими руками и нацелился в землю между нами.

Пол даже не шелохнулся. В ярком свете его глаза казались слегка мутными. Добраться до Йорка он не мог, но явно жаждал драки. Не знаю, что могло произойти дальше, но в этот момент раздался знакомый голос:

– Что тут, к черту, происходит?

Никогда не думал, что буду рад видеть Гарднера. Агент БРТ, поджав губы, шел к нам по дорожке. Помощник шерифа злобно поглядел на Пола, не опуская пистолета.

– Сэр, я сказал им, что сюда нельзя, но они не…

– Все нормально, – сказал Гарднер, но без всякого энтузиазма. Его костюм выглядел еще более жеваным, чем обычно. Одарив меня ледяным взглядом, он обратился к Полу:

– Что вы здесь делаете?

– Я хочу видеть «скорую».

Это было сказано непреклонным тоном человека, чье решение непоколебимо. Гарднер некоторое время изучающе смотрел на него, а потом вздохнул.

– Это сюда.

Мы пошли за ним по дорожке. Место для пикника было организовано на травяной полянке, с которой открывался вид на подножие гор. Горы возвышались над нами. Мили поросших деревьями пиков и обрывов. Застывший океан зелени. На такой высоте воздух был прохладней, но все равно теплый, насыщенный ароматами хвои и смолы. С одной стороны поляны полицейские машины сгрудились возле горстки обычных автомобилей.

А чуть в стороне от них, окруженная полицейской лентой, стояла «скорая».

Даже на расстоянии я видел повреждения, полученные в результате столкновения. По всему боку шли параллельные глубокие царапины, левое крыло смялось, как фольга, по всей видимости, при ударе о дерево. Неудивительно, что Йорк ее бросил. Ему повезло, что он вообще сумел сюда доехать.

Пол остановился у полицейской ленты и уставился на заднюю часть «скорой». Дверцы были распахнуты настежь, являя взору обшарпанные топчаны и шкафчики. Внутри работал эксперт-криминалист, и виднелись свисающие с одного из топчанов, будто расстегнутые в спешке удерживающие ремни.

Я почувствовал рядом чье-то присутствие и, обернувшись, увидел Джейкобсен. Она серьезно взглянула на меня. Под глазами у нее виднелись темные круги, и я подумал, что не только мы с Полом провели бессонную ночь.

Лицо Пола превратилось в маску.

– Что вы обнаружили?

Он словно не заметил небольшой заминки Гарднера.

– На топчане нашли несколько светлых волос. Нам нужно еще сравнить их с образцами волос вашей жены, но полагаем, что сомнений нет. И, судя по всему, Йорк здорово ушибся при столкновении.

Он подвел нас к кабине. Дверца со стороны водителя была распахнута, так что мы увидели грязное и замызганное нутро. Руль был погнут и немного свернут на сторону.

– Вполне вероятно, Йорк получил довольно серьезные повреждения, раз влетел в руль с такой силой, – сказал Гарднер. – Наверняка как минимум сломал ребро, а то и два.

Впервые на лице Пола появилось что-то вроде надежды.

– Значит, он ранен? Это же хорошо, да?

– Может быть, – уклончиво ответил Гарднер.

Что-то в его тоне было странным, но Пол был слишком озабочен, чтобы это заметить.

– Я бы хотел немного тут побыть.

– Пять минут. А потом вам нужно вернуться домой.

Оставив Пола, я ушел вместе с Гарднером и Джейкобсен. Дождавшись, когда мы отойдем за пределы слышимости, я спросил:

– О чем вы ему не сказали?

Губы агента сжались, но тут из передвижной лаборатории его кто-то окликнул.

– Можешь ему сказать, – буркнул он Джейкобсен, прежде чем уйти. Его спина выглядела еще более несгибаемой, чем обычно.

Круги под глазами Джейкобсен лишь усугубляли ее серьезность.

– Мы обнаружили в «скорой» пятна крови. На топчане и на полу.

Я представил Сэм, какой видел ее в последний раз. Бог ты мой!

– А вам не кажется, что Пол имеет право это знать?

– Со временем да, безусловно. Но не все пятна свежие и мы не можем с точностью утверждать, что там есть кровь его жены. – Она покосилась на Пола, продолжавшего нести вахту у «скорой». – Дэн считает, что в данный момент эти сведения вряд ли помогут доктору Эвери.

Я нехотя согласился. Мне не нравилось утаивать от Пола информацию, но незачем подхлестывать его и без того разыгравшееся воображение.

– Как вы нашли «скорую»?

Она отбросила с лица прядь волос.

– Нам передали заявление об угнанной машине, синем «крайслере»-внедорожнике. Примерно в четверти мили отсюда есть съемные коттеджи, но к ним нет дороги. Так что арендаторы оставляют машины здесь, а оставшуюся часть пути идут пешком. Именно поэтому Йорк скорее всего и выбрал это место. Даже сейчас, когда еще не сезон, обычно один или два коттеджа все равно снимают. И любой, знакомый с этими местами, знает, что тут есть машины.

Я поглядел на разбитую «скорую». Ее бросили на виду, в нескольких ярдах от густых лавровых зарослей.

– Йорк не больно-то старался замести следы.

– А незачем. Машины могут стоять тут много дней, пока их владельцы играют в первопроходцев. И Йорк мог рассчитывать, что той, которую он угонит, не хватятся как минимум до утра, а может, и дольше. Это чистое везение, что владелец так быстро заметил, что машину угнали.

Везение. Пока что его-то нам как раз очень сильно не хватало.

– Я думал, что он мог хотя бы поставить ее так, чтобы повреждения не были слишком заметны.

Джейкобсен устало пожала плечами.

– Думаю, у него имелись заботы поважней. Ему нужно было перетащить Саманту Эвери в машину, а это не просто, если он сам получил травмы. Так что ему было не до того, чтобы прятать «скорую».