Шепот мертвых Бекетт Саймон

24

Из меня словно весь воздух выпустили. И хотя я твердил себе, что скорее всего Сэм уже мертва, что у Йорка нет никаких причин оставлять ее в живых, внутренне я все же не был готов полностью смириться с этим.

Я схватил Пола, когда он ринулся вперед:

– Не надо…

Я видел фотографии жертв Йорка. Полу не нужно было видеть Сэм такой. Он боролся со мной, но ноги у него подкосились. Пол неуверенно шагнул назад и сполз по стене.

– Сэм… О Господи…

Шевелись, велел я себе. Уведи его отсюда. Пол сидел на полу как сломанная кукла. Я попытался его поднять:

– Давай. Нам надо идти.

– Она была беременна. И хотела мальчика. О Господи, нет…

У меня в горле стоял ком. Но мы не могли оставаться тут, ведь где-то неподалеку прятался Йорк.

– Вставай, Пол. Ты ей ничем теперь не поможешь.

Но он меня не слышал. Я было попытался снова, но в крошечной комнатке вдруг потемнело. Я резко обернулся и увидел, что дверь позади нас закрылась. Я быстро снова ее распахнул, отчасти ожидая увидеть за ней Йорка. За дверью никого не было, но тусклый свет от двери достиг тела Сэм и я увидел кое-что еще.

Блеск серебра под спутанными волосами.

Я подошел ближе к сваленным кучей телам, и у меня сдавило грудь. И сдавило еще сильней, когда я нежно отодвинул волосы в сторону. И едва не отшатнулся, увидев знакомое лицо. О Боже.

Я услышал, как Пол за моей спиной начал всхлипывать.

– Пол…

– Я ее предал. Мне нужно было…

Я схватил его за плечи.

– Послушай меня! Это не Сэм!

Он поднял залитое слезами лицо.

– Это не Сэм, – повторил я, выпустив его. У меня сердце разрывалось от того, что я намеревался сказать. – Это Саммер.

– Саммер?..

Пол начал подниматься, и я отошел в сторонку. Он опасливо приблизился к телу, словно не до конца поверил моим словам.

Но стальных гвоздиков в ушах и носу хватило, чтобы убедить его, что это не его жена. Он стоял, прижав к боку руку с ножом, глядя на обманувшие нас светлые волосы. Аспирантка лежала ничком, голова повернута в сторону. Ее лицо чудовищно распухло, налитые кровью глаза остекленели.

Я-то думал, что Саммер не пришла в морг, потому что переживала из-за смерти Тома. А оказалось, что Йорк заполучил еще одну жертву.

Пол содрогнулся.

– О Господи…

По его лицу струились слезы. Я догадывался, какие чувства его сейчас обуревают: одновременно облегчение и вина. Я сам чувствовал то же.

Он выскочил из комнаты.

– Сэм! Сэм, где ты?

Его крик эхом отражался от кафельных стен. Я пошел за ним.

– Пол…

Но его было уже не остановить. Он стоял в центре зала, сжимая в руке нож.

– Что ты с ней сделал, Йорк? – ревел он с искаженным лицом. – Покажись, гребаный ублюдок!

Ответа не было. Как только умерли отзвуки эха, нас снова окружила тишина. Медленное «кап-кап» невидимого крана отсчитывало мгновения, как отдаленный пульс.

А потом мы кое-что услышали. Это был слабый, едва слышный звук, который, однако, ни с чем не спутаешь.

Приглушенный стон.

Звук исходил из другого процедурного кабинета. Пол помчался бегом и распахнул дверь. Вдоль стен стояли работающие на батарейках фонари «молнии», хотя ни один сейчас не горел. Но света от раскрытой двери хватало, чтобы разглядеть неподвижную фигуру в центре.

Нож Пола звякнул об пол.

– Сэм!

Я схватил ближайший фонарь и включил, прищурившись от света. Сэм была привязана к старому массажному столу. В головах стояла на треноге фотокамера, объектив нацелен четко на ее лицо. Рядом деревянный стул. Картина в целом напоминала обстановку, виденную мной в том коттедже в горах. Ее запястья и лодыжки были привязаны широкими кожаными ремнями, более тонкий ремешок обхватывал шею, затянутый достаточно туго, чтобы впиться в мягкую плоть. Ремешок был прикреплен к сложной конструкции из стальных зубцов. Оттуда торчала поворотная рукоятка.

Испанский ворот Йорка.

Всю эту картину я охватил взглядом, едва войдя в крошечную комнату. Ты опоздал, подумал я, видя, как сильно натянут ремешок, обхватывающий ее шею. А потом Пол чуть сдвинулся, и я увидел, что глаза Сэм широко раскрытые и полные ужаса, но живые.

Она лежала, привязанная к столу, и от этого ее выступающий живот казался просто огромным. Лицо было красным и залитым слезами, в рот засунут толстый резиновый кляп. Когда Пол вытащил его, она шумно втянула воздух, но стягивающая шею удавка мешала ей дышать. Она попыталась заговорить, грудь ходила ходуном, пока она старалась глотнуть воздух.

– Все хорошо, я уже здесь. Не шевелись, – сказал ей Пол.

Я шагнул, чтобы отвязать лодыжки Сэм, и моя нога поскользнулась на чем-то мокром. Глянув вниз, я увидел темные лужицы на белых плитках пола. Вспомнив пятна крови в «скорой», я похолодел. А потом понял, что это не кровь.

У Сэм отошли воды.

Я резко сорвал ремни с ее лодыжек. Пол потянулся к рукоятке механизма.

– Не прикасайся! – рявкнул я. – Неизвестно, в какую сторону крутить.

Как бы сильно нам ни хотелось побыстрей забрать отсюда Сэм, удавка уже довольно сильно сдавила ей шею. И если мы случайно ее затянем, это может убить Сэм.

На лице Пола появилось нерешительное выражение. Он начал оглядывать пол.

– Где нож? Я могу перерезать…

И тут раздался режущий уши вой. Он шел из-за наших спин, откуда-то из-за сводчатого прохода с бассейном. Вой взлетел на октаву, став почти нечеловеческим, эхом разносясь по помещениям, а затем смолк.

Вдалеке капала вода. Мы с Полом переглянулись. Я видел, как шевелятся его губы, формулируя вопрос.

И тут из сводчатого прохода выскочил Йорк.

Гробовщика было не узнать. Темный костюм грязный и заляпанный, волосы всклокочены. Мышцы шеи натянулись как канаты, когда он закричал на нас, размахивая зажатым обеими руками ножом с длинным лезвием. Даже со своего места я видел кровь на ноже и на руке, казавшейся черной в скверном освещении.

Я схватил оборонную палку. Руки и ноги будто онемели и плохо слушались.

– Вытащи ее отсюда! – велел я Полу срывающимся голосом и шагнул навстречу Йорку.

Он неуклюже бежал ко мне, широко размахивая ножом. Палка в руке показалась мне жалкой игрушкой. Просто выиграй время. Забудь обо всем остальном.

– Стой! – заорал я. Или подумал, что заорал. Позже я так и не смог точно вспомнить, сказал ли я это вслух или нет.

– Брось нож!

Вдруг меня окликнули со стороны коридора, шедшего к лестнице. В дверях возник Гарднер, а сразу следом за ним Джейкобсен. Оба они взяли Йорка под прицел в двуручной стойке. Я с облегчением перевел дух.

– Брось нож! Немедленно! – повторил Гарднер.

Йорк повернулся к ним. Он тяжело дышал, раскрыв рот. Можно было подумать, что он подчинится приказу и все на этом закончится.

Но тут, бессвязно вскрикнув, он кинулся к Джейкобсен.

– Назад! – заорал Гарднер.

Йорк неразборчиво завопил, но не остановился. Джейкобсен словно застыла. Я видел, как побелело ее лицо, когда он попер на нее с ножом. Но она не дрогнула.

А потом раздались два громких хлопка, оглушительных в тесном пространстве комнаты. Йорк будто споткнулся и завалился на бок, сбив большое настенное зеркало. Когда он упал, зеркало разлетелось вдребезги, засыпав пол ливнем пластмассовых и стеклянных осколков.

Эхо выстрелов и грохота разбившегося зеркала медленно растаяло.

В ушах у меня звенело. В воздухе витал легкий голубоватый дымок, а запах пороха перекрыл вонь от разлагающихся трупов. Йорк не шевелился. Гарднер быстро подошел к нему. Продолжая держать Йорка под прицелом, он ногой вышиб оружие из его руки, потом быстро присел и коснулся его шеи.

Затем неторопливо поднялся и сунул пистолет в кобуру.

Джейкобсен все еще держала пистолет на изготовку, хотя теперь дуло было направлено в пол.

– Я… Мне очень жаль, – промямлила она. Краска постепенно возвращалась на ее лицо. – Я не смогла…

– Не сейчас, – прервал ее Гарднер.

Из процедурного кабинета донесся всхлип. Обернувшись, я увидел, как Пол помогает Сэм сесть, пытаясь успокоить, а она кашляет и ловит воздух ртом. Он перерезал удавку, но яркая красная полоса пересекала шею Сэм как ожог.

– О Боже… я думала… я д-думала…

– Тсс, с тобой все в порядке. Все хорошо, он больше не причинит тебе вреда.

– Я н-не м-могла его остановить. Я сказала ему, что беременна, а он ответил… он ответил, что это хорошо, что он хочет подождать, пока… подождать, пока… О Господи!

Она сложилась пополам, когда ее скрутила схватка.

– Она в порядке? – спросил Гарднер.

– Она рожает, – сообщил я. – Вам нужно вызвать «скорую».

– Уже едет. Мы возвращались в Ноксвилл, когда я получил ваше сообщение. И тут же вызвал подкрепление и парамедиков. Черт подери, о чем вы вообще думали?

Но мне было некогда ни выслушивать возмущение Гарднера, ни интересоваться у него, как они умудрились так быстро нас разыскать по моим смутным указаниям. Лицо Сэм скривилось от боли, и я подошел к ней.

– Сэм, «скорая» уже едет. Мы отправим тебя в госпиталь, но мне нужно услышать от тебя, нет ли у тебя других ран или повреждений помимо шеи.

– Н-нет, не д-думаю. Он просто положил меня сюда и ушел! О Господи, все эти тела наверху… Они все мертвые…

– Не думай об этом. Можешь сказать, когда начались схватки?

Сэм постаралась сосредоточиться, тяжело дыша.

– Не знаю… В «скорой», по-моему. Я подумала, что это какая-то ошибка, когда он постучал в дверь. Он сказал, что мне следует позвонить Полу, но когда я повернулась, он… обхватил меня рукой за шею… и сдавил…

Полагаю, она пыталась описать удушающий захват. При правильном проведении этого приема человек теряет сознание в считанные секунды и потом довольно быстро приходит в себя. Если же ошибиться, то можно запросто убить.

Не то чтобы Йорка это особо волновало.

– Я не могла дышать! – всхлипнула Сэм. – Все почернело, а потом я очнулась уже в «скорой» и с этой болью… Господи, как же больно! Я потеряю ребенка, да?

– Не потеряешь, – успокоил я ее с куда большей уверенностью, чем испытывал на самом деле. – Мы сейчас тебя отсюда уведем, хорошо? Просто потерпи еще пару минут.

Я вошел в спа, закрыв за собой дверь в процедурный кабинет.

– Когда приедут парамедики? – спросил я Гарднера.

– Сюда? Через полчаса примерно.

Это было слишком долго.

– У вас есть машина?

– Стоит у входа.

Неожиданный подарок. Я думал, они прошли через склон, как мы с Полом, но слишком беспокоился за Сэм, чтобы долго размышлять на эту тему.

– Чем быстрей мы увезем отсюда Сэм, тем лучше, – сказал я. – Если мы дотащим ее до вашей машины, то сможем перехватить «скорую» в пути.

– Я притащу сверху кресло-каталку, – предложила Джейкобсен.

Гарднер коротко кивнул, и она поспешно ушла. Гарднер мрачно взирал на трупы в бассейне.

– Говорите, снаружи есть еще?

– И здесь тоже. – Я нехотя рассказал ему о теле Саммер, лежавшем в другом процедурном кабинете.

– Бог ты мой! – Гарднер был в шоке. Он провел рукой по лицу. – Буду признателен, если вы тут задержитесь. Мне нужно услышать, что тут произошло.

– А кто их повезет?

Пол был не в том состоянии, чтобы садиться за руль, особенно если учесть положение Сэм.

– Диана. Она знает дорогу куда лучше вас.

Я поглядел на трупы на полу спа. Мне не хотелось тут задерживаться дольше, но я терапевт, а не акушер. И понимал, что Сэм лучше ехать с тем, кто доставит ее до «скорой» как можно быстрее.

Значит, мое место тут.

– Ладно, – сказал я.

Проводив Джейкобсен, Пола и Сэм, мы с Гарднером стояли возле открытых створчатых дверей. Сэм вывели через этот вход, не рискуя поднимать ее по гнилой лестнице. Гарднер позвонил узнать, где находятся «скорая» и группа поддержки, а потом пошел проверить, не ли других выходов из спа. Вернувшись, он сообщил, что помещения за сводчатым проходом блокированы.

– Теперь понятно, почему Йорк просто не сбежал, – сказал Гарднер, отряхивая руки. – Должно быть, находился там, внизу, когда вы пришли, и никак не мог выйти, не столкнувшись с вами. Там дальше, похоже, половина пола провалилась. Весь этот чертов дом изъеден термитами.

А термиты, в свою очередь, привлекли стрекоз. Так что в конечном счете само потайное место Йорка его и выдало. Была в этом некая эпическая справедливость, но я слишком устал, чтобы задумываться над такими вещами.

Джейкобсен перед отъездом практически не разговаривала. Наверное, все еще грызла себя за то, что не смогла выстрелить в Йорка. Как бы это ни было тяжело, для полевого агента такого рода колебания смертельно опасны. И, помимо всего прочего, это испортит ее досье.

Если бы не Гарднер, все могло обернуться куда хуже.

Когда они уехали, ни Гарднер, ни я даже не попытались вернуться в дом. После таившихся в спа ужасов оказаться на солнышке было все равно что возродиться. Ветерок уносил вонь прочь от нас, и воздух приятно пах зеленью и цветами. Я дышал полной грудью, стараясь изгнать мерзость из легких. С того места, где мы стояли, то, что лежало в саду, было скрыто за деревьями. До самого горизонта простирался океан зелени, и можно было представить, что это обычный весенний день.

– Хотите посмотреть, что там? – спросил я, глядя на мерцавший между деревьями пруд.

Гарднер воспринял предложение без всякого энтузиазма.

– Пока нет. Подождем прибытия полевой лаборатории.

Возвращаться внутрь он тоже явно не собирался. Он смотрел вниз по склону в направлении пруда, сунув руки в карманы. Я подумал, не пытается ли он таким образом скрыть, что они дрожат. Гарднер только что убил человека. И независимо от того, насколько это было необходимо, смириться с этим все равно тяжело.

– Вы в порядке? – спросил я.

На его лицо словно маска опустилась.

– Нормально. – Он вынул руки из карманов. – Вы мне все еще так и не сказали, чем вы думали, двинувшись сюда самостоятельно. Вы имеете хотя бы малейшее представление, какая это глупость?

– Если бы мы этого не сделали, Сэм была бы мертва.

После этих слов пыл агента угас. Он вздохнул.

– Диана полагает, что Йорк ждал до последней минуты, дожидался, пока ребенок не начнет появляться на свет. Он ни за что не упустил бы такую возможность. Две жизни в одном флаконе.

Боже. Я уставился на горы, пытаясь выбросить из головы возникший образ.

– Думаете, с ней все будет хорошо? – спросил Гарднер.

– Надеюсь. – Если они вовремя доставят ее в больницу. Конечно, надежда маленькая, но по крайней мере теперь у Сэм есть хоть какой-то шанс. – Как вы умудрились так быстро сюда добраться? Я даже толком не понял, услышали ли вы мои объяснения.

– Не услышал. Ну по крайней мере не услышал ничего путного, – ответил он с оттенком прежнего ехидства. – Но нам и не нужно было. После того как Йорк оставил кожу на ветровом стекле, мы подсадили вам в машину «ищейку».

– Что?

– «Маячок». Так что мы знали, где вы оставили машину, но той старой дороги, по которой вы проехали, нет ни на одной карте. Так что я свернул на ту, что казалась ближайшей, и она привела нас прямиком к центральным воротам.

– Вы поставили следящее устройство на мою машину? И не потрудились сказать об этом мне?

– Вам незачем было знать.

Это объясняло, почему я прошлой ночью не заметил за собой никакой слежки и почему агенты БРТ так скоро прибыли в дом Пола и Сэм. На миг я разозлился, что никто не счел нужным поставить меня в известность, но с учетом обстоятельств мне не на что было жаловаться.

Я был просто рад, что устройство стояло.

– А как вы поняли, что попали туда, куда надо? – поинтересовался я.

Гарднер пожал плечами.

– Я и не понял. Только вот на старых воротах висел новый замок. Значит, кто-то очень хотел, чтобы туда никто не проникал. В багажнике валялся болторез, так что я срезал замок и пошел посмотреть, что тут.

Мои брови поползли вверх. Вломиться в частные владения без ордера – это же почти что смертный грех, а Гарднер сторонник жесткого соблюдения правил. Лицо агента посмурнело.

– Я счел ваш звонок достаточно веским поводом. – Он вздернул подбородок. – Ладно, давайте вернемся внутрь.

Когда мы вернулись в коридор, нас обволокла удушающая вонь разложения. Свет от сводчатых дверей не доходил до спа, и после яркого солнца темные помещения казались еще более мрачными. Хоть я уже знал, чего ожидать, впечатление от тел, сваленных в бассейне как какой-то мусор, слабее не стало.

Труп Йорка лежал там же, где мы его оставили, такой же неподвижный, как и трупы его жертв.

– Господи, как он мог выносить эту вонь? – сказал Гарднер.

Мы прошли в комнатушку, где нашли Сэм. Разрезанный ремень, снятый Полом с шеи Сэм, валялся на массажном столе как дохлая змея. Ворот, прикрепленный к изголовью стола, смастерили с очевидной тщательностью. Концы ремня крепились к хитроумному зубчатому механизму, вращавшемуся при помощи рукоятки из полированного дерева. Каждый поворот затягивал петлю, а зубцы не позволяли ремню ослабнуть, когда рукоятку отпускали.

Более простая конструкция была бы не менее эффективна, но недостаточно хороша для Йорка. Такой нарциссист, как он, едва ли мог удовлетвориться просто закрученной при помощи палки веревкой.

Это была работа всей его жизни.

– Черт возьми, ну и штуковина, – чуть ли не с восхищением сказал Гарднер. И вдруг напрягся, склонив голову набок. – Что это было?

Я прислушался, но различил только звук все еще капающей из крана воды. Гарднер уже выходил из процедурного кабинета, положив руку на рукоятку пистолета. Я последовал за ним.

В спа ничего не изменилось. Йорк по-прежнему лежал неподвижно, вокруг него натекла темная лужа крови, черная и вязкая как смола. Гарднер быстро проверил сводчатый проход, ведущий к заблокированным помещениям. И расслабился, снова прикрыв кобуру пиджаком.

– Может, послышалось…

Он вроде бы слегка смутился, но я не понимал его нервозность. Я сам буду несказанно рад, когда прибудет поддержка.

– Теперь покажите другие тела. – Гарднер снова стал деловитым.

Я не пошел с ним в ту комнату, где мы с Полом обнаружили Саммер. Я и так уже видел больше, чем мне хотелось. Так что я остался ждать в спа, стоя рядом с трупом Йорка. Он лежал на боку среди осколков зеркала, неровные фрагменты выглядели как серебряные островки в луже крови.

Я посмотрел на тело, пораженный разницей между его нынешней абсолютной неподвижностью и энергией, бурлившей в нем совсем недавно. Я был слишком опустошен, чтобы испытывать ненависть или жалость. Йорк уничтожил столько жизней ради бесполезной попытки ответить на один-единственный вопрос: и это все, только и всего?

Теперь он получил искомый ответ.

Я уже собрался отвернуться, когда что-то меня остановило. Я опять посмотрел на Йорка, сомневаясь, не привиделось ли мне. Не привиделось.

Что-то было не так с его глазами.

Осторожно, чтобы не вляпаться в кровь, я присел на корточки рядом с телом. Белки глаз Йорка так сильно налились кровью, что казались вареными. Кожа вокруг глаз сильно воспалена. Вокруг рта тоже. Я наклонился пониже, и тут же отпрянул, когда от едких испарений заслезились глаза.

Химикаты в темной комнате.

С отчаянно бьющимся сердцем я рывком перевернул Йорка на спину. Залитая кровью рука с ножом безвольно откинулась. Я вспомнил, как Гарднер пнул ее, прежде чем проверить пульс Йорка, однако нож остался зажатым в мертвой ладони. И теперь я увидел почему.

Залитые кровью пальцы Йорка были прибиты гвоздями к рукоятке.

И мгновенно все встало на свои места. Душераздирающий вой и бессвязные вопли Йорка. Лихорадочное размахивание ножом. Он обезумел от боли, ядовитые химикаты сожгли ему рот и едва не ослепили, когда он попытался вытащить гвозди из руки. А мы увидели только то, что ожидали увидеть: яростную атаку безумца. Но Йорк вовсе не нападал на нас.

Он молил о помощи.

Бог ты мой…

– Гарднер! – заорал я, начиная выпрямляться.

Я услышал, как он идет по комнате у меня за спиной.

– Черт побери, какого дьявола вы тут творите?

То, что произошло потом, разворачивалось с тягучей медлительной неизбежностью, будто во сне.

Остатки большого зеркала, разбитого Йорком, по-прежнему висели на стене передо мной. В его осколках я видел, как Гарднер идет мимо бассейна. И в этот момент одно из лежащих в бассейне тел пошевелилось. У меня горло перехватило, когда оно оторвалось от других трупов и поднялось у Гарднера за спиной.

А потом время понеслось вскачь. Я заорал, но поздно. Раздался сдавленный вскрик, и я, вскочив, увидел, как Гарднер пытается сбросить руку, обхватившую в захвате его шею.

Удушающий захват, тупо подумал я. Затем стоявшая позади Гарднера фигура изменила стойку, тусклый свет из разбитых окон осветил лицо, и я с ужасом понял, кто это.

Кайл тяжело дышал открытым ртом. Круглое лицо не изменилось, но это был уже не тот приятный молодой работник морга, которого я знал. Одежда и волосы слиплись от жидкостей с разлагающихся трупов, а его лицо было болезненным и мертвецки бледным. Но хуже всего были его глаза. Без обычной маскирующей улыбки они были пустыми и блеклыми, как у мертвеца.

– Шевельнешься, и я его убью! – выдохнул он, усиливая хватку.

Гарднер цеплялся за душащую его руку, но ему не хватало упора, чтобы сбросить хватку. Я на миг встрепенулся, когда он потянулся к кобуре. Но Гарднер уже практически терял сознание, координация нарушилась из-за недостатка крови и кислорода в мозгу. Его рука безвольно повисла.

Пошатнувшись под весом обмякшего агента, Кайл указал головой в сторону процедурного кабинета, где мы нашли Сэм.

– Туда!

Я попытался оценить ситуацию. Сколько там, по словам Гарднера, осталось до приезда агентов БРТ? Полчаса? И когда это было? Я не мог сообразить. Осколки зеркала трещали под ногами, когда я машинально шагнул к процедурному кабинету. А потом увидел массажный стол и расстегнутые и поджидающие ремни на нем.

И остановился.

– Туда! Немедленно! – прорычал Кайл. – Я убью его!

Мне пришлось смочить слюной рот, прежде чем я смог ответить: