Тайна Изумрудного города. Шанс для шута Черчень Александра

– Ну, я же не совсем забираю, – продолжил торговаться он. – Давай так… ты мне скажешь, что думаешь про меня, а я потом тебе такой же шарик подарю. А этот разделим: половину тебе, а половину мне.

– А зачем тебе мой шарик? – подозрительно посмотрела я, и он вдруг рассмеялся, запрокинув голову.

– Чудесинка, – улыбнулся Мастер. – Да, я не прогадал.

– То есть второго шарика не будет? – загрустила я.

– Почему это?

– Мама рассказывала, – задумчиво поведала я. – Если у мужчин что-то идет хорошо и они добились своего, то ша. Больше ничего не будет.

– Для тебя – хоть комету! – щедро пообещал он и указал на все еще висящую сине-золотую сферку. – Только это раздели сначала, и нить не забудь.

Пожала плечами и сделала.

Был один большой, а стало два маленьких, связанных между собой.

– Отлично, – промурлыкал Мастер и, хищно глядя на меня, сказал: – Раздевайся!

Что?!

Рука как-то сама отреагировала. Сама, вот честное слово!

Сама размахнулась и хлестнула по белому лицу.

– Второй раз, – меланхолично прокомментировал Пытка, но синие глаза как-то страшно сверкнули. – Такое не всем прощается.

– Раздевайся?!! – с шипением повторила я его недавний приказ. – Да кем бы вы ни были, я не позволю так с собой обращаться! И вообще! А комету?! – дотошно напомнила я. – Вот так всегда, сначала звезду с неба, а потом сразу «раздевайся!».

– Может, потом звезду? – неуверенно предложил блондин, осматривая помещение. – Не поместится.

– Не буду раздеваться! – непреклонно скрестила руки на груди.

– Шарик хочешь? – коварно осведомился этот гад. – И нужно лишь еще несколько пуговиц расстегнуть.

Шариком повертели перед глазами… и меня снова затянули переливы цвета, лишая сил и воли к сопротивлению. Там было что-то такое родное… которое нужно было вернуть. Золотистое, родное, красивое. Сила просилась обратно.

Пальцы сами расстегнули платье и, отведя взгляд от чарующей сферы, я с удивлением увидела, что Мастер уже расстегивает жилетку, а после и рубашку, а потом, не говоря ни слова, он схватил одну из половинок и прижал с левой стороны, около сердца. Сдавленно зашипел и согнулся, но тут же выпрямился, окинул меня засверкавшим пламенем взглядом и ухмыльнулся:

– Горячая у тебя сила, янтарная моя. Жжется.

Не успела я ответить, как он поймал вторую половинку и решительно шагнул ко мне, отодвинул ворот и прижал обжигающую холодом магии ладонь к верхней части моей груди. И сила… она впиталась. Моя золотая искрами понеслась по телу, занимая свое место… Но была и иная. То холодная, то оборачивающаяся жаром. Она патокой растекалась по телу, принося странные ощущения.

Отголоски странной боли… но как не моей уже. Как будто она уходила куда-то. В кого-то.

А потом глаза накрыла его рука и голос приказал:

– А теперь спи, малышка.

И сознание послушно померкло.

Там же

Лельер Хинсар немного устало посмотрел на лежащую у него на руках девушку, потом перехватил ее поудобнее, бросил на пол черный камень и шагнул в клубящийся тьмой портал, ведущий в комнату его Разделяющей.

Когда вышел, то обнаружил там нервную Амириль, которая сжимала в ладони какую-то вещь и строила заклинание. Спустя несколько секунд Мастер с удивлением понял, что это поисковое… и искала она сестру. Вернее, усиливала их связь и пыталась понять, где Мия.

Как что-то почувствовав, блондинка распахнула глаза и пристально уставилась на него, а потом – на бессознательную двойняшку на руках у Пытки.

– Что вы с ней сделали?! – метнулась она к нему, но, положив руку на шею рыженькой, нащупала пульс и немного успокоилась, что не помешало ей гневно уставиться на самого страшного типа в Малахите и повторить вопрос: – Что вы с ней сделали?! Я почувствовала, я знаю, что-то не так!

– Поздравляю, – холодно усмехнулся Хин и, обойдя настойчивую лепреконку, двинулся к постели. – И ничего не произошло.

– Да-да. Сказал Мастер Пытка, принося мою бессознательную сестру после непонятного ритуала, – едко отметила Амириль, идя следом. – А то я не вижу, как ее аура искрится!

– Какая же вы назойливая, – бросил на нее раздраженный взгляд Хин.

– Я заботливая, знаете ли, есть разница. И я в праве старшей. В условиях отсутствия родителей опекуном сестры являюсь я! Потому я прошу, нет, я требую ответа: что вы сотворили с моей сестрой?!

Лельер осторожно положил Мию на постель, накрыл покрывалом и развернулся к ее сестрице.

Сестрица стояла прямая, как струна, очень бледная, очевидно испуганная, но не сдающаяся.

Кажется, в своей оценке Амириль Гаилат господин шут некогда ошибся.

– Леди Миямиль Гаилат теперь является моей Разделяющей, – спокойно сказал мужчина, выжидательно глядя на прелестную девушку, которой некогда даже впечатлился.

У Амириль на личике сначала отпечатался шок, потом злость, а затем она смирила эмоции, но более не дрогнула:

– Аннулируйте контракт. Как старшая, я против.

– А как Мастер этого сектора – я за, леди Амириль, – вкрадчиво сказал Лельер, улыбаясь одними губами.

Амириль молчала очень долго, понимая, что ничего не может противопоставить такому заявлению. Да и никто не сможет, уж будем откровенны.

Молчала и внимательно осматривала Пытку, а потом едва заметно поклонилась, четко, практически по-военному развернулась и направилась к дверям. Застыла в проеме и тихо сказала, прямо глядя в синие глаза палача:

– Если вы ее обидите, то будете иметь дело со мной. И чего бы мне это ни стоило, но безнаказанным такое не останется.

Дверь тихо закрылась, а Хин улыбнулся, прислушиваясь к приглушенному ковром перестуку каблучков. Девушка убегала так стремительно, что если бы Лельеру в данном амплуа позволяло воспитание, то он бы избрал термин «драпала».

Он хмыкнул и в никуда сказал:

– С Хельжином ее познакомить поближе, что ли? Да и вообще, девочка на удивление перспективная, как оказалось. Надо же… насколько я обманулся ее масками. Определенно перспективная лепреконка.

Да, несмотря на гномские корни, Амириль он воспринимал скорее как лепреконку. Слишком уж много в ней было характерных черт этого народа… и не только во внешности.

Хин развернулся к рыженькой, которая уже успела подтянуть к себе подушку и обхватить ее обеими руками.

– Янтарная леди, – хмыкнул блондин, присаживаясь рядом на постель и отбрасывая с ее лица прядь волос. – Интересно, а что ты себе напридумываешь теперь? Это становится даже интересно…

Ночь постепенно опускалась на город, а Хин все так же сидел рядом со своей погруженной в волшебный сон девушкой, перебирал ее мягкие волосы, время от времени скользил пальцами по нежной коже и думал.

И нет, вовсе не о том, что Мия не в курсе того, что она уже его девушка.

Думал Хин о гораздо более приземленных, да и, что скрывать, важных, на его взгляд, вещах.

Определенно, творится что-то неладное… притом очень уж глобального размаха.

А что мы имеем?

Имеем мы просто очешуенно много всего «веселого, доброго, позитивного и обнадеживающего»!

Итак, начнем по порядку.

Во-первых: по городу все еще летает непонятная гадость, которая выпивает жизнь, силу и, самое противное, аккумулирует где-то всю эту энергию.

Лельер видел «туманного охотника» несколько раз, и он всегда был совершенно пуст! Вывод? Где-то он это оставляет.

И это очень плохо, потому что сулит глобальные неприятности.

Во-вторых: болезни. Сначала палачей Пытки, а потом и Всадников Смерти.

Отвратительнейшая ситуация, хуже не придумаешь. Кто-то смог добраться до гвардии Хранителей, и… они до сих пор не поняли как!

«Самый умный» ощутил прилив уже почти привычного за это время раздражения.

В-третьих: о-о-о, а это поистине интригующий пункт! Новое оружие… иглы, которые непонятно как вживляются и после этого детонируют. И убивают. Убивают их гвардию.

Все вместе это давало просто потрясающую, восхитительную в своей продуманности картину!

Тому, кто это придумал, феникс был готов аплодировать стоя!

Но, как это ни парадоксально, все, что ощущал Лельер, – это азарт и нетерпение.

Снова появился соперник. Достойный. Тот, кого поймать и убить – честь и величайшая награда!

Торжество лишь немного омрачало то, что до своего прошлого противника, хозяина зазеркалья, он так и не дотянулся.

Но ничего… черед Зеркальника еще настанет. Да и нет никаких гарантий, что ненормальному гению не вломилась очередная идея. Как он сам признался, предыдущую, о господстве над миром, от повернул вспять только потому, что понял, что править-то миром придется ему самому, а не хочется!

И только поэтому Зер не только сдал все свои сети, но и переслал подробную инструкцию о том, как навести порядок. Все же насколько интересный тип! Сумасшедший тип…

Феникс усмехнулся, но тут, нарушая ход его мыслей, рядом заворочалась Миямиль, подползая ближе к теплу, прижимаясь носом к бедру и перекидывая руку через ноги, чтобы притянуть замену подушки поближе.

Глаза Леля потемнели почти до черноты, и все мысли о мире, политике и убийствах испарились на раз-два! Он уже проказливо усмехнулся и потянулся к рыженькой, собираясь разбудить ее древним, как мир, способом, но тут… завибрировала пластина связи в кармане.

Мастер был существом обязательным, потому закатил глаза, отстранился от лепрегномика и, достав амулет, сжал его в ладони, открывая мозг для информации. Когда он вновь приоткрыл ресницы, то в его глазах сверкало такое предвкушение, что многие, кто видел Пытку за работой, наверняка вздрогнули бы.

– Ой, как же интересно, – почти неслышно пропел Мастер, поднимаясь с постели. – Да вы что!

Он выдохнул, смиряя эмоции, повернулся и склонился к Мие, касаясь легким поцелуем полураскрытых губ, и сразу после этого шут-палач скрылся в портале.

Немногим позже

Кален-Зар. Кабинет Мастера Смерти

Лельер сидел, невидяще глядя в пространство перед собой, и курил. Последнее с ним случалось не часто. Будем говорить откровенно, такое с фениксом происходило крайне редко. Только в случаях полной потери душевного равновесия.

И тут, надо признать, было от чего.

В операционной у него лежит тело. Живое тело.

Которое необходимо вскрыть.

В прошлый раз «языки» мало того что были пустые, так еще и умирали на операционном столе.

Хин как-то очень болезненно скривился и затянулся еще крепче. Напротив него в кресле сидел Айлар Смерть и задумчиво изучал коллегу.

– Может, кто другой сделает?

Лель едва заметно вздрогнул от голоса друга, слабо улыбнулся и покачал головой.

– Там работа ювелирная… не справятся. В лучшем случае прибьют пациента, а в худшем и сами пострадают. Ты же помнишь, что именно нам нужно извлечь из тела?

– Да, – встряхнул небрежно обрезанными темными волосами Смерть. – Но, Лель… они и так преступники. Почему бы их сразу не… утилизировать? И будешь работать уже с привычным контингентом.

– С трупами, – хмыкнул блондин и выдохнул в воздух облачко дыма. – Нет, Лар, и ты прекрасно знаешь почему. Во-первых, мы с ними еще не говорили, потому что сразу обездвижили еще на поле боя. А они – первые ниточки к нашему кукловоду… нельзя так нерационально ими распоряжаться.

– Рациональный мой, – иронично осмотрел бывшего шута Смерть.

– Радуйся, – ровно отозвался Лельер, но внутренне улыбнулся, ощущая теплую искру где-то внутри.

Но сейчас она только помешает. Потому укутаем в холодок и не будем беспокоить.

– Да, знаешь, как-то грустить хочется, – не менее спокойно отозвался брюнет, не сводя с Пытки пристального взгляда.

– Ваши подозрения безосновательны, – ответил Лельер с легкой, но очень холодной улыбкой на бледных губах, потом он затушил окурок и отправил его в пепельницу к еще трем таким же. – Пошли… пора приниматься за дело. Сам себя он не выпотрошит.

Смерть скривился от такой формулировки, но послушно поднялся, поправив перекосившийся багровый плащ, снял с мраморного бюста в углу свою неизменную шляпу и начал строить портал. В зеленовато-черную дымку сначала шагнул блондин, а после него и красноглазый.

Конкретно эта операция будет проводиться в специальном помещении, непосредственно Мастером Пыткой и под контролем Смерти.

Пока они спускались в подвалы, Лельер вдруг поймал себя на мысли, что ему впервые не по себе от мысли, что он сейчас может сделать что-то не то, устройство сдетонирует и он… умрет. Нет, феникса, конечно, так просто не убить… но смерть – это просто отвратительное явление, да и возрождение из пепла не более приятный, а еще и весьма длительный процесс.

Мия…

Забавно. Параметры заданы, толчок дан – маховик раскручивается.

И он этому рад? Рад.

Что-то нужно было менять. Особенно в свете того, что из Безумия Чувств он стремительно скатывается в Безумие Разума. А за последнее убивают. В запасе у Леля осталось всего две жизни… В случае феникса убивают до тех пор, пока не прибьют.

И этого бы не хотелось.

Потому ход с Разделяющей оказался как нельзя кстати, хотя он этого и не планировал.

Они спускались по типовой лестнице, на серых стенах было не за что зацепиться взгляду. Изредка навстречу попадались служащие в белоснежной форме палачей, разок мелькнул затянутый в черное Всадник Смерти, пробегом были даже аналитики в зеленых цветах. В одном из последних оба мужчины опознали изрядно уставшего, бледного и встрепанного Хельжина Аспида.

– Откуда такой красивый? – вскинул бровь Хин.

– От жвачного пустынного животного! – едко отозвался лепрекон. – От верблюда.

– А я-то думаю, с чего бы такой вид, словно тебя пожевали и выплюнули. Так, пошли с нами. Записывать станешь.

Мужчины спускались все ниже и ниже, миновали коридоры, переходя к иным лестницам, пока, наконец, не достигли винтовой.

– Всегда было интересно, а сколько подземных этажей у этого славного особнячка? – вскинул черную бровь серокожий Мастер.

– Пять, – коротко сообщил Хинсар. – И то не хватает.

– А у меня вообще три! – ядовито заявил Смерть.

– У тебя наверху семь, так что не жалуйся, – рассмеялся блондин.

– М-да… – раздался голос аналитика. – Такого оригинального соревнования на тему «У кого длиннее?» я раньше не видел!

Мастера одновременно остановились и неторопливо развернулись к Аспиду.

– Скормлю твоему же серпентарию, – мрачно пообещал Айлар. – Ну или сам съем.

– Убедил, – поднял ладони лепрекон.

– Я, кажется, знаю, за что тебя из Аквамарина послали… – пробормотал Лельер Хинсар, с иронией посматривая на приятеля.

– И за это тоже, – не стал отрицать тот.

Но шутка немного разрядила атмосферу, и к дверям бокса № 73 Мастер Пытка подошел спокойным и невозмутимым.

Бокс этот был штукой весьма интересной. Для опасных экспериментов. А то, что собирались делать сегодня, можно и нужно было отнести именно в этот раздел.

– Инструменты и подопытный уже на месте, – ровно проговорил Хельжин Аспид, под взглядом начальника машинально вытягиваясь и расправляя плечи.

– Отлично.

Спустя пять минут Мастера, облаченные в защитные костюмы и увешанные защитными щитами всех мастей, зашли в операционную, а аналитик остался за тонким, но невероятно прочным стеклом – записывать все, что скажет Хин.

– Лель, – тихо спросил Лар у сосредоточенно проверяющего инструменты хирурга. – На нем есть заклинания?

– Не совсем, – бесстрастно ответил Пытка, кинув беглый взгляд на массивного мужчину на столе. – Хотя, разумеется, для чистоты эксперимента стоило бы просто обездвижить, не блокируя болевые рецепторы.

– И почему не сделал?

– Неизвестно, на что реагирует эта гадость, – пожал плечами Хинсар и переложил на лоток несколько особо нужных ему в ближайшее время инструментов. – А что, если на болевой порог? Тогда он взорвется прямо тут, и неизвестно, преграда ли щиты. На Всадниках же они тоже были… и не помогло. Химические препараты использовать также было нельзя, тоже неизвестно, какая на них будет реакция.

– Приступай, – вздохнул Смерть, с легкой тревогой глядя на Пытку.

– Хватит уже, а? – почти неслышно сказал Лель. – Я не маньяк-убийца… давно уже.

– Я знаю…

– Вот и великолепно, – кивнул Хин и решительно сделал первый надрез на грудине «пациента».

Спустя длительное время уставший Лельер сидел на стуле и, тупо глядя перед собой, медленно стягивал перчатки.

– Таки блокировка нервных окончаний оказалась слабовата, – бесстрастно проговорил светловолосый Мастер. – Дергаться под конец стал… повредил себе кое-что. Хорошо хоть, я эту биотехнологичную пакость отсоединить успел раньше.

– Я отправил подопытного в морг, – сказал Хельжин, подходя ближе.

– Молодец, – без энтузиазма отозвался Лель и посмотрел на Айлара. – Перекинешь меня домой?

– Конечно, – вздохнул Смерть и создал портал на дом номер девять по улице Пропавшего Рассвета.

А потом бывший королевский шут сидел на подоконнике с нетронутой чашкой кофе и сигаретами. Одна за другой… одна за другой.

Нет, не было нервов или истерики, а уж тем более самобичевания.

Просто… было паршиво на душе.

Той же ночью…

Катакомбы под Изумрудным городом стары, как само время.

Хорошо одетый господин с тростью шагал по широкому темному коридору, прислушиваясь к едва слышному стуку каблуков и эху, гуляющему по соседним туннелям.

Вокруг его фигуры преданным псом вился плотный туман, и то скользил по дорогому костюму призрачными щупальцами, то рывком уворачивался из-под подошв дорогих туфель, совсем не подходящих для прогулок в таких местах.

– Гос-с-сподин… – едва слышная фраза повисла в воздухе. – Силы достаточно?

– Будем надеяться, что да. Ты готов вернуться в кристалл?

– Мне там не нравится…

– Убивать приятнее? – понимающе хмыкнул хозяин кровожадного тумана.

– Приятнее быть на свободе, – не согласился с ним тот.

– Свобода – очень интересное понятие. Иногда мне кажется, что ее просто нет. Мы всегда скованы условностями и обстоятельствами, на какой бы ступени власти ни стояли.

– Рабство – не менее интересное понятие. Но в отличие от слова «свобода» оно трактуется вполне однозначно. – Туман перетек на потолок и сейчас медленно скользил по нему, презрев все физические законы.

– Предлагаю перенести эту занимательную полемику.

– Мы пришли, – согласился туман, медленно опадая на каменные плиты вокруг человеческой фигуры.

Тот щелкнул пальцами, с них сорвался белый светлячок и воспарил к потолку, подрагивая лучиками. Бледный свет ложился на светлые, почти белые волосы, забранные в низкий хвост, отражался в камнях пуговиц черно-серебряного костюма, освещал небольшую комнату с совершенно плоской стеной без малейших признаков естественных неровностей.

Мужчина стянул перчатку и осторожно прикоснулся к стене, но тотчас отдернул ладонь.

– Ж-ж-жет… – со странной улыбкой протянул он. – Значит, то что надо.

Он расстегнул пиджак и достал из внутреннего кармана бархатный мешочек, из которого вытряхнул продолговатый молочно-белый кристалл.

– Передай добытую силу.

Туман завертелся вокруг сжатых пальцев позднего гостя подземелий, а спустя несколько минут обессиленно опал на камни, рассеявшись до едва видимой дымки.

– Дивно, – выдохнул светловолосый, зачарованно глядя на кристалл, отражавшийся в его серебряных глазах. – Этого хватит.

Туман стянулся в одну точку и спустя несколько мгновений соткался в фигурку небольшой ящерки, она юрко забралась на плечо к человеку и спросила:

– Ты уверен?

– Я изучал эти врата. Согласно моим вычислениям энергии пяти смертей должно хватить.

– Я не об этом. О твоей цели ходит немало непонятных и неприятных слухов. Говорят, что, завладев светозаром, можно обрести невиданную мощь, но потерять душу.

– Что мне душа? – усмехнулся светловолосый. – Мне нужен лишь мой разум. Все в нем, а все остальное… мелочи, которые нередко сбивают с пути.

– Ты болен, – грустно проговорил ящер, сверкнув ртутными глазами. – Безумие поглотило тебя.

– И давно, – спокойно согласился тот, кого так искали многие люди в городе наверху. – Мы отвлеклись.

Он вытянул руку вперед и, прижав кристалл, медленно, с нажимом провел вниз, распарывая кожу. Из раны показалась алая, густая и словно маслянистая кровь, которая медленно растекалась по ладони и пальцам, и, дождавшись пока вся рука окажется покрытой красной жидкостью, он распластал ее по стене.

– Кровью моей, силой в ней, разумом моим, сердцем и душой заклинаю. Откройся!

Позабытое наречие звучало под каменными сводами, а от пятерни в разные стороны разбегались световые лучики-узоры, обрисовывая большие светящиеся двери, но вместо ручки или дверного замка на них был странный паз, куда колдун и вставил напитанный силой кристалл.

Кристалл тускнел, а врата становились все материальнее.

Тихо скрипнув, они отворились, пропуская в следующую комнату.

Светлячок вспорхнул под высокие своды и выхватил из мрака изящные колонны, замысловатые письмена и гладкую стену на другом конце зала. Без единой трещины или неровности породы. Идеальную. Еще одни врата.

– Этого следовало ожидать, – вопреки сказанному в голосе мужчины звучало разочарование. – Все не могло быть настолько просто.

– Что потребуется для того, чтобы открыть их? – устало спросил ящер, подаваясь вперед и стараясь прочесть письмена над стеной-вратами.

– Много силы… очень много силы, – мужчина тоже заинтересовался фразой и с усмешкой прочитал: – Тар виа суорте, каррин мирэ. Уарвин. Да они затейники!

– Что это значит?

– Власть часто дается слишком дорогой ценой. Вернись, – со смешком перевел хозяин тумана. – Они и правда считали, что вставший на этот путь повернет из-за древней цитатки на стене?

– Были у людей иллюзии, – развел лапками ящер.

– Они не люди, – усмехнулся блондин, вновь прижимая окровавленную руку к камню. – В том и шутка, дорогой Ллим, они не люди. Стихии сложно причислить к какой-либо расе, несмотря на то что все они некогда были самыми обычными их представителями. С прожитой вечностью за плечами пора бы набраться ума… или хотя бы избавиться от заблуждений.

Проступившие врата были больше предыдущих, узоры в разы сложнее.

– Мне кажется или это плохо? – осторожно спросил Ллим, разглядывая причудливую вязь.

– Не кажется. – На высоком лбу его господина выступила испарина, и он с шипением оторвал ладонь, оставляя на стене кровавый отпечаток, который почти сразу пропал, словно стена впитала кровь как подношение.

– Сколько потребуется на этот раз? – в голосе слуги был лишь брезгливый интерес пополам с обреченностью. Удовольствия от убийства Ллим не испытывал.

– Не ты, – задумчиво разглядывая стену, протянул мужчина. – Здесь не подойдут простые смерти, Ллим. Нужны мучительные…

Прерывистый выдох прозвучал в тишине.

– А если, как раньше, больных и умирающих, но просто больше? И если не я, то кто?

– Нужно не только больше. Нужно ярче, сильнее… темнее. Замок крепок, – блондин смотрел, как рана на ладони медленно затягивается, и медленно стирал кровь белоснежным платком. – А кто… Кажется, пришло время спускать с поводка нашего пса.

– Он давно ждет. Ты понимаешь, кого он хочет уничтожить? Кому хочет сделать максимально больно?

– Прекрасно понимаю.

Тонкий батист в багровых разводах упал на камни, а хозяин Ллима неторопливо двинулся назад. Ткань на полу занялась синим пламенем и почти сразу рассыпалась в пепел. Колдун не собирался оставлять следов.

– Мастер – единственный, кто вызывает у тебя интерес. Долгие годы. Если ты так поступишь, то вас всегда будет связывать лишь ненависть.

– По мне – хорошее чувство, – невозмутимый ответ и усмешка. – Оно очень постоянное. Мне однозначно нравится. А что касается моего интереса… он оправдан. Но в последнее время Лельер Хинсар стал скучным… в период саморазрушения Мастер нравился мне гораздо больше.

– Именно поэтому ты собираешься столкнуть его обратно в ту бездну, откуда Лельер выполз?

– Хорошая была бездна, – повторился светловолосый. – Мне нравилась.

Слуга промолчал, лишь покрепче вцепился лапами в ткань на плече господина. В конце концов, такие сложные материи были ему непонятны… да и не желал он их понимать.

Спустя десять минут они вышли из подземелий, и луна высеребрила волосы позднего прохожего.

Он быстро и уверенно шел по мостовым Изумрудного города, поприветствовал попавшийся на пути патруль Стражей. Обменявшись несколькими фразами, почтенный джентльмен посетовал, что времена ныне неспокойные, вежливо отказался от предложения сопроводить домой и, раскланявшись, двинулся дальше.

Спустя пару кварталов он запрокинул голову к небу и, окинув взглядом крыши и шпили, проговорил:

– И снова здравствуй, Изумрудный город… Помнишь, я говорил, что пришел с миром? – Мужчина опустил голову, неторопливо натянул перчатку и с улыбкой закончил: – Так вот – я солгал.