Женщина, которая светится изнутри. Как найти свой источник женской силы и сексуальности Томасауэр Реджина

• Вольна не верить всем, пытаться
• Ложь с истиной смешать в одно,
• Но можешь ты не сомневаться
• В том, что и мне любить дано.

Из письма Гамлета к Офелии

Реализация собственных желаний – приключение, не имеющее равных. Здесь нет ни ремней безопасности, ни страховочных сетей. Давая клятву во что бы то ни стало осуществить задуманное, вы словно сами просите об этом, хватаете за руку Верховную Киску на Небесах и просите ее разрушить вас до основания. Сделать вас иной. Просите разбить на осколки текущую версию себя, чтобы затем собрать заново и стать той, кем вам суждено стать от рождения. Это часть жизненного цикла, который подразумевается самой женской природой. Как сменяют друг друга времена года – за зимой всегда приходит весна, солнце сменяется луной, а свет – тьмой, – так меняются и женские тело и душа. Каждой из нас темная ночь в душе нужна не меньше, чем яркий свет.

Это явление я называю одним словом: «разлом».

Слово это имеет тот же корень, что и «сломленный», «ломаться», «ломка» – и именно так мы чувствуем себя в этот момент. Он может произойти в результате опустошающей потери – развода, смерти любимого человека, увольнения; или же какой-либо катастрофы – войны, пожара, изнасилования, наводнения, тяжелой болезни. Как ни странно, иногда нас ломают и приятные, чудесные события, в результате которых в нашей жизни воцаряется хаос, – например, рождение близнецов, повышение по службе, получение важной роли в спектакле на Бродвее.

Разлом – естественный этап жизни и логичное последствие исполнения желаний. Ведь получив то, что мы хотели, приходится попрощаться с тем, что имели. Даже если это «что-то» нам не нравилось, мы привыкли. Скажем, вы жаждете новых отношений. Когда вы наконец кого-то встречаете и влюбляетесь, одинокой жизни приходит конец. Но один лишь факт осуществления желания – вовсе не гарантия ничем не замутненной радости. Вместе с ней есть ощущение потери, глядя на то, как привычная жизнь уходит в прошлое. Чтобы идти дальше в роли счастливой половинки счастливой пары, нужно хоть недолго оплакать прежнюю одинокую жизнь. Но в мире, где властвует патриархальная культура, мы, женщины, утратили способность переживать перелом. Всю жизнь стараемся выглядеть хорошо, не проявлять сильных эмоций, изо всех сил сохранять целостность того, что имеем, несмотря на то что мир грозил в любой момент разрушить это и разбить на кусочки. Мы не хотим никому показывать свою темную сторону, не хотим, чтобы кто-то знал, какая буря бушует у нас в душе. Мы свято верим, что страсть – это плохо и неправильно, что наши сильные эмоции только расстроят окружающих. И потому пытаемся скрыть чувства, не дать им вырваться на волю. Как следствие, не умеем по-настоящему доверять собственным эмоциям и боимся рискнуть и осуществить самые сокровенные желания. Мы предпочитаем зону комфорта: жить так, как диктует мировая патриархальная культура, вместо того чтобы рискнуть и стать прекрасными, созданными из сырого мяса и свежей крови, способными испытывать похоть, жажду жизни и настоящие, неподдельные эмоции.

Как ни странно, иногда нас ломают и приятные, чудесные события, в результате которых в нашей жизни воцаряется хаос.

Сама я прошла через очень резкий перелом.

Ибо – и это неудивительно, учитывая все вышесказанное, – желание было весьма мощным.

Я хотела не что иное, как легендарную любовь.

Не просто какую-нибудь посредственную ванильную историю – но настоящую легенду.

У меня были ребенок, роскошный особняк в Нью-Йорке. Я была Главной куртизанкой «Школы женских искусств». У меня было все, о чем только может мечтать женщина. Не считая развода с Брюсом и страстного желания любить по-настоящему. Больше мне ничего не было нужно. Легендарная любовь. Я мечтала о ней много лет – ведь в браке никогда не испытывала ощущения истинного единения.

Мне казалось, что я способна на все, лишь бы достичь задуманного. Тогда я еще не знала, что желание приведет меня к мощнейшему разлому в жизни.

Легендарная любовь

Некоторых людей просто встречаешь на своем пути, других посылает тебе сама Судьба. Таким стал для меня доктор Тиитус Зигмар.

Впервые я заметила его на открытии выставки. Тогда я была замужем, а моя дочь – совсем еще младенцем. С первого взгляда я поняла, что передо мной – величайший человек из всех, кого я когда-либо встречала. Он был коллекционером произведений искусства, меценатом, венчурным инвестором, гением и важнейшим игроком на мировой арене. Поэтому для меня стало огромной неожиданностью то, что его заинтересовала моя деятельность. Похоже, и я сама, и моя совсем еще неоперившаяся ШЖИ казались ему по-настоящему важными. Тогда я не чувствовала себя настолько значимой, но втайне надеялась, что он окажется прав.

Следующие несколько лет Тиитус не раз приглашал меня на разные благотворительные мероприятия, ужины и так далее. Всякий раз при моем появлении его лицо озарялось. И хотя тогда наши отношения не были близки, он мог подхватить меня и закружить, словно маленькую фею. Я была в совершеннейшем восторге как от него, так и от его умения жить на широкую ногу. Он обладал сознанием европейского человека, бесстрашно ориентировался в мире инвестиций и экономики. При этом речь и движения были неспешными и сдержанными. Он состоял в комиссиях нескольких музеев, был щедрым покровителем искусств, будто король, и сам был неизменно окутан ореолом экстравагантной красоты. Его лофт площадью более 3000 квадратных метров был заполнен бесчисленными произведениями искусства. Коллекция столь обширная, что ему приходилось менять произведения каждые полгода, чтобы успеть полюбоваться каждым из них. Он приглашал меня на званые ужины для 40 приглашенных, каждый из которых, казалось, был лауреатом Нобелевской или Пулитцеровской премии.

Даже внешне он был огромен: рост 183 сантиметра, крепкий, с большими синими глазами. Но в этом теле жила нежная и ранимая душа. За этим великим человеком я немедленно разглядела маленького одинокого мальчика и почувствовала жгучее желание его защитить.

И в то же время он пугал меня – такой успешный и состоявшийся, такой потрясающий.

После расставания с Брюсом Тиитус был первым мужчиной, пригласившим меня на свидание. Теперь я была свободной, и чувства обострились до предела. Никогда прежде я не думала о нем в подобном ключе. Он всегда казался мне Великим человеком. Слишком прекрасным, совершенным, чтобы я могла хотя бы представить его своим любовником или молодым человеком. Но когда он позвонил, в душе будто бы заиграли скрипки.

Моя прекрасная дама вышла на свидание с этим человеком. Она могла позволить убрать руку с руля и позволить другому вести себя. Эта дама была ухоженной, причесанной и щедрой к другим людям. Все это я почувствовала, услышав его голос. Он разглядел во мне то, чего до него не видел ни один мужчина.

Ужин с Тиитусом был настоящим приключением. Вкусную еду и хорошее вино он ценил не меньше великих произведений искусства. Деньги расходовал с умом. Мы пили «Домен де ля Романе-Конти Монтраше Гран Крю» под закуски и «Шато Марго» – под главное блюдо. По окончании ужина за нами приехали два лимузина – один за мной, другой за ним, – и меня доставили домой целой и невредимой. Так сексуально!

Мы жили в разных мирах: он уже стоял на вершине лестницы, а я только карабкалась наверх. Спустя месяц после первого свидания он спросил, не нужны ли мне ключи от его особняка в Саутгемптоне, чтобы приехать на выходные. От одного этого предложения у меня перехватило дух. Тогда я еще не вполне оправилась после развода, случившегося год назад, и с трудом вставала на ноги. Он знал, что я мать-одиночка, но понятия не имел об испытываемых мною финансовых трудностях. Я была не просто сломленной. Когда мы с Брюсом были еще женаты, я совершенно не разбиралась в вопросах денег и подумать не могла, что мы не платим налоги. После расставания я получила полную опеку над дочерью – и стала единственным обеспечителем долга размером в $250 000. Я твердо решила выплатить все до последнего пенни, а также обеспечить дочери поддержку и безбедную жизнь. Тогда я понятия не имела как – знала только, что обязательно найду способ.

Двухдневная передышка была как раз тем, в чем я нуждалась, к тому же я никогда не была в Саутгемптоне. Я не знала, как он прекрасен, роскошен, великолепен – и как дорого там жить. Дом Тиитуса, который он арендовал у фонда Роя Лихтенштейна, был великолепным особняком, занимавшим участок в несколько гектаров огороженной частной территории с потрясающим видом, бассейном и собственным выходом на пляж. Я и представить не могла настолько величественное и роскошное место.

Гуляя вокруг этого потрясающего дома, я невольно обнаружила его музыкальную коллекцию. Я заметила, что почти все произведения в собрании были трагическими: Эдит Пиаф, Билли Холидей, итальянская опера. Интересно, почему этот великий человек слушает только душераздирающую музыку? Ведь подобная коллекция – это отражение души. В тот момент он открылся мне в новом свете. В нем сочетались величие, возвышенная печаль, роскошь, щедрость и умение давать свободу действий.

В детстве у меня была коробка с самодельными куклами, и я любила играть с ними под кроватью. В своем воображении я отправляла их в захватывающие приключения, спасала от смертельных опасностей, пробуждала от волшебного сна, следила за их королевскими путешествиями. После знакомства с Тиитусом и разговора с ним я вновь достала эту коробку. Он сказал, что наши детские игры – это тоже искусство. Я была тронута и потрясена тем, как легко ему удалось убедить меня в ценности и священности этой коробки. Открыв ее, я с удивлением обнаружила, что каждая кукла похожа на какого-то моего знакомого из реальной жизни. Там были и мой бывший муж, и моя дочь, и несколько близких друзей… и сам Тиитус. Я поняла, что те игры воображения в детстве вовсе не были играми. Это были желания, которые теперь начали сбываться. Я восприняла это как знак от Верховной Киски на Небесах. Быть может, то, что я обнаружила Тиитуса в коробке старых игрушек, было знаком, что он станет моим суженым – моей легендарной любовью.

Когда я вошла в его дом, познала щедрость, оказалась в постели, поставила свою зубную щетку в один стакан с его, то ощутила, как вся заполняюсь одним-единственным словом: «да».

Да – Тиитусу. Да – его дому. Да – этому человеку, этому приключению. Да – его музыкальной коллекции, да – Саутгемптону, да – его робкой улыбке, да – любви к нему, которую я уже чувствовала. Да – он будет моим. Да – он уже мой. Я чувствовала, что это Верховная Киска на Небесах дает мне шанс познать то, о чем я так долго мечтала: легендарную любовь с великим человеком.

Когда я была подростком, у нас была домработница Вилма, которая меня и вырастила. Она рассказывала мне о своей жизни в Вирджинии, где с восьми лет собирала табак на плантациях. Еще рассказывала, как ее мужа увела женщина, которая добавила ему в еду несколько капелек своей менструальной крови. Эта история долго не давала мне покоя, а с тех пор, как я узнала о силе киски, и вовсе завладела моими мыслями. Это была история о величайшей силе, у которой лучше не становиться на пути.

Я решила, что нужно действовать, и призвала на помощь силу киски – и всю память предков, от Древнего Египта до Вирджинии ХХ века, – чтобы торжественно заявить о своих правах. Я обошла весь дом Тиитуса и капнула каплю сока из своей киски на все, что находилось на его территории – вплоть до зубной щетки. К концу этих выходных я больше не была гостьей, а стала полноправной хозяйкой особняка.

Непристойное предложение

Однажды за ужином, спустя несколько недель, я сказала ему:

– Тиитус, мы ведь с тобой давние друзья, правда?

– Да, Реджина.

– Я думала о нас. Пора бы нам стать любовниками.

Он уронил вилку. Помолчал. Наконец посмотрел мне прямо в глаза, и лицо его расплылось в улыбке:

– Отлично, я согласен. Замечательно!

Он решил, что будет здорово вместе поехать в Сан-Бартелеми, снять два номера в отеле и познакомиться поближе. Мне идея понравилась.

Но он так и не позвонил.

Наконец я сама набрала и прослушала сообщение автоответчика. Снова и снова. Я была в панике. Прошел месяц, два. Я переживала целую бурю эмоций. Испытывала бешенство и тревогу. В одну минуту ненавидела его, а в следующую – беспокоилась, не случилось ли чего-то страшного. Наконец я оставила ему сообщение, в котором говорила, что была бы благодарна, если бы он просто ответил, что передумал быть со мной.

После этого он позвонил. Извинился и объяснил: оказывается, его здоровье было в серьезной опасности – у него со спины должны были удалить меланому, и он не хотел, чтобы я волновалась.

Через несколько недель, миновав стадию свиданий, мы перешли к серьезным отношениям. Я была с ним в минуты кризиса, сидела у постели в Мемориальном онкологическом центре имени Слоуна-Кеттеринга, присутствовала на всех осмотрах и процедурах, пока он не вышел из больницы – без рака. Для меня было огромной честью – даже привилегией – пройти вместе с ним этот путь.

Через несколько недель, за ужином в Four Seasons, я призналась, что безумно его люблю. Сказала, что уверена: наши отношения предначертаны судьбой. В тот вечер после ужина мы возвращались домой не в отдельных машинах, а в одной. И впервые поцеловались на заднем сиденье лимузина.

Никогда прежде я не испытывала таких ощущений, как во время отношений с Тиитусом. Будто был он, была я, а потом появился некий третий организм – мы. Никогда еще мне не доводилось ощущать настолько сильное единение. Оно было практически осязаемым. Словно место во времени и пространстве – и очень красивое место. Как стоять под метеоритным дождем ночью – вокруг темнота, над нами звезды, и весь мир вокруг мерцает вспышками яркого света. Будь это музыкальным произведением – оно стало бы оперой. Симфонией. С плавными движениями, страстными ариями, боем цимбал и нежными струнными переливами. Будь это поэзией… да что я говорю? Это и была поэзия. Я осуществила заветное желание сердца: нашла легендарную любовь. Мне больше незачем было надеяться, стремиться к ней, желать и ждать. Я воплотила ее.

Спустя несколько недель мы поехали выбирать подарок мне на день рождения в ювелирный магазин на главной улице Саутгемптона. Мы увидели кольцо с великолепным крупным розовым турмалином в ореоле из бриллиантов. Он сказал:

– Настоящее кольцо Мамы Джины. Тебе нравится, дорогая?

– Да, – прошептала я. – Очень.

– Заверните, – велел он консультанту, даже не взглянув на ярлычок с шокирующей ценой. Я была поражена – не только тем, что он купил это невообразимо прекрасное кольцо, и не только потому, что он был со мной, любил меня, не потому, что сбылась моя мечта. Кольцо, которое я пообещала себе после развода, красовалось у меня на пальце. И надел его человек, который любил меня и которого я любила.

Никогда прежде я не любила никого так сильно и никогда так отчетливо не осознавала, что пришла к этой цели благодаря внутреннему Навигатору.

До этого я всегда считала, что безнадежна во всем, что касается отношений. Я испытывала растерянность или же чувствовала, будто гонюсь за кем-то или что угодила в ловушку. Или – что форсирую события. Или ощущала собственную беспомощность и не видела выхода. Теперь все было по-другому. Мне было спокойно, и в то же время я испытывала приятное волнение; я была расслаблена и чувствовала себя сексуальной, умной, уверенной в себе. Это был неиссякаемый источник, сложная и интересная задача. Я будто существовала одновременно в вечности и в сегодняшнем дне. Это было гламурно и просто, свежо, здорово! От этого ощущения сводило рот, как от свежих лимонов, и в то же время оно утоляло жажду, как вода.

И я была чертовски благодарна за него.

Крушение

Я была в доме Тиитуса в Хэмптонс со своими подружками. Нам было весело, хотя в глубине души я испытывала разочарование: Тиитус тоже должен был быть с нами, но ему пришлось срочно вылететь в Лос-Анджелес по работе. Мы, однако, все равно пошли на пляж, а потом решили принять участие в занятии по танцу у шеста. Я узнала, что этот невероятный танец помогает женщинам любого возраста, телосложения и формы совершенно по-новому выразить женственность. Натанцевавшись к 9 вечера, мы решили выпить «Пинья колады» и покурить. Мы как раз подъезжали к заправочной станции, чтобы купить сигарет, когда зазвонил телефон. Это был Тиитус. Я взяла трубку и тут же принялась обвинять его, что он звонит лишь, чтобы узнать, как прошло занятие по танцам.

Но он молчал. Потом спросил: может быть, я не готова к серьезным новостям?

«Конечно готова», – ответила я, внутренне холодея.

Оказалось, его сын, 30-летний Никлас, играл в пляжный волейбол где-то в Лос-Анджелесе и решил быстро нырнуть в океан. Нырнув, он задел песчаную косу и сломал шею. Никласа увезли в больницу, и Тиитус ехал туда же.

Положив трубку, я поняла, что должна ехать к нему.

Друзья немедленно отвезли меня домой. Я попросила их присмотреть за дочерью, составила план работы на неделю и стала готовиться к отъезду. Друзья разъехались, а моя дочь Мэгги забралась ко мне в душ, чтобы попрощаться, и мы разрыдались.

Первая неделя в Лос-Анджелесе была невероятно тяжелой, но в то же время мы все еще чувствовали себя командой и вместе разруливали проблему. Но дни сменялись неделями, и мы мало-помалу стали отдаляться друг от друга. Тиитус не хотел, чтобы я бывала с ним в больнице. Он сказал, что я для этого слишком сияющая и счастливая. И что его бывшая жена и девушка Никласа Джейи не хотят меня видеть. Так что пришлось дожидаться его в отеле и изо всех сил поддерживать и утешать. Казалось, он вечно зол, раздражен и рассеян – как был бы и любой на его месте. Его заботило только скорейшее выздоровление Никласа.

Для меня места не осталось. Я это понимала, и все же мое сердце было разбито. Всего несколько недель назад я была для него центром вселенной, а теперь мне запрещалось даже помогать. Пора было возвращаться в Нью-Йорк. Оставить любимого и вернуться к дочери и своей компании.

Спустя несколько недель умер мой отец – после 10 лет медленного угасания из-за деменции. Я почти не ощутила эту потерю – настолько была раздавлена потерей сказочно-волшебной жизни с Тиитусом. Какое-то время он еще продолжал общаться со мной, все сильнее раздражаясь, а потом оборвал все концы. Я понимала, этот человек переживает тяжелый период, и все же не могла избавиться от чувства опустошения и ярости.

Я злилась на Верховную Киску на Небесах – за то, что она пролила на меня свой свет, а затем так безжалостно выбросила на обочину.

К весне отношения пошли на лад, но это было уже не то. Когда мы начали встречаться, я чувствовала себя подростком, едва касающимся земли, была ослеплена им, его домом, его благополучием. Тем, что он проявляет неподдельный интерес. Теперь же в моем сердце будто звучала трагичная ария из «Тоски» Пуччини. Наша жизнь была как кино, а саундтреком была музыка из коллекции Тиитуса. Трагедия. Разбитые сердца. Потеря. Даже когда он обнимал меня или готовил для меня ужин, я осознавала: его мысли где-то далеко. Весь следующий год я пыталась вернуть его, а он отдалялся. Жил в основном в Лос-Анджелесе, я – в Нью-Йорке. Изредка мы виделись, но все его мысли занимало выздоровление Никласа. Я испытывала попеременно бешенство, ярость и безумную благодарность за встречу с ним. Мне хотелось, чтобы моя любовь исцелила его; хотелось, чтобы мы нашли спасение в объятьях друг друга. Но внутри его как будто захлопнулась какая-то дверь, и я не могла пробиться сквозь нее. Не понимала, но продолжала пытаться.

Потом все закончилось.

Я была в Лас-Вегасе с лучшими друзьями, когда зазвонил телефон. Тиитус должен был поехать вместе со мной, но в последнюю минуту отказался. Звонила его домработница, Лили.

Тиитус умер.

Я взвыла, как дикий зверь.

Умер? В голове не укладывалось. Я могла только рыдать.

Это было полное крушение всего.

Каким-то образом удалось пережить последующие несколько дней.

Потом я вылетела на панихиду в Лос-Анджелес и рыдала сильнее, чем кто-либо из присутствовавших. Я связалась с врачом, чтобы выяснить, как это произошло. Когда он узнал, что умирает? Врач ответил, что Тиитус знал, что меланома вернулась, еще в прошлом году, но не захотел продолжить лечение. Ни химиотерапии, ни облучения – он хотел уйти на своих условиях.

Так, значит, Тиитус знал и не хотел утягивать меня за собой в бездну. В эти последние несколько месяцев он намеренно отдалился, чтобы оградить меня. Он вовсе не разлюбил меня – как раз наоборот.

Разлом

Горе охватило все мое тело, сердце и душу.

Я не могла пошевелиться – настолько оно было велико. И не могла избавиться от этого ощущения. Я не помнила себя, не понимала, почему Верховная Киска на Небесах покинула меня. Никогда прежде я не испытывала ничего подобного. Я прошла через тяжелый развод; расставалась с любовниками; даже пережила выкидыш на позднем сроке. Я думала, что уже познала трагедию и опустошение. Но теперь погрузилась в такую пучину отчаяния, какой никогда еще не знала. Маленькая девочка, испытавшая в детстве жестокое обращение, нашла утешение в объятиях Тиитуса. Куртизанка, пробудившаяся во мне, нашла вдохновение в его постели. Голодная художница обрела тихую гавань благодаря его богатству. Мать-одиночка ощутила всю мощь и поддержку совместного воспитания детей. Я думала, он станет для меня наградой за всю боль и страдания, за все испытания, через которые я прошла. Я думала, что знакомство и любовь к нему станут счастливым концом моей истории. Он ведь был моей легендарной любовью, всем, чего я желала, о чем мечтала и к чему стремилась. Мужчина, в чьих объятиях чувствовала себя дома.

До смерти Тиитуса я и не знала, что такое разлом. Никогда еще я не чувствовала себя такой потерянной, оторванной от мира, преданной Богиней. Как могла Верховная Киска на Небесах так со мной поступить? Я испытывала то гнев, то невыразимую печаль, то проклинала звезды. Что мне делать с этой легендарной любовью – с историей, которая окончилась совсем не так, как я представляла?

Умом я понимала, что любовь закончилась, но телу требовалось время. Оно как будто жило в замедленном ритме – все так же оборачиваясь в тоске, когда я проезжала мимо его района; все так же испытывая острую боль при мысли о его смерти; едва дыша, когда по радио передавали некоторые песни.

Какая-то часть меня не хотела идти вперед. Было рано. И я пошла у нее на поводу. Она должна была научить меня чему-то такому, что полностью подавило бы мою волю. Ей было плевать на сроки и на траур, хотелось сесть на землю и рыдать, пока не иссякнут все слезы.

В детстве я не могла себе этого позволить.

Я никогда не плакала: ни когда меня бил брат, ни когда подростком подверглась изнасилованию. Никогда.

А вот теперь рыдала. Я позволила телу решать.

Горе было столь велико, что я не в силах была его побороть – только слушать. И слушала свое опустошенное маленькое тело.

Ему хотелось физически испытывать эту печаль по несколько раз в день. И я позволила. Танцевала. Рыдала. Двигала бедрами и грудью. Выгибала спину, вращалась вокруг шеста на занятиях, – и рыдала.

Тело жаждало массажа. И я подчинилась.

Ему хотелось носить черный бархат – я полностью облачилась в черное.

Вместе мы отправились туда, куда я всегда боялась ходить: в то измерение, где жила невидимая снаружи боль, разрывавшая сердце. Я словно вернулась к той странице, на которой закрыла эту книгу – столько лет назад. В детстве не было надежных объятий, не было места, где я могла быть собой. И я затыкала рот, стараясь быть сильной. Этого требует мировая патриархальная культура и поддерживающие ее мужчины: быть предсказуемыми, надежными и абстрагироваться от истинных чувств.

Но теперь, пережив невообразимую потерю, я обрела его. Дар разлома. Этот дар – в возможности испытать такую боль, какой мы не могли себе позволить.

В этот момент боль становится частью тебя.

Потому что желала. Потому что любила.

Тиитус был ответом на долгие мольбы моего тела. Я думала, что жажду любви этого человека. Но взамен получила боль – столь сильную, что она вновь помогла мне найти свое истинное «я». Чувствовалась связь с каждой женщиной, поверженной на колени ощущением полного опустошения. А потом я вновь получила доступ к источнику природной мудрости женского начала. И научилась быть такой, какой меня создала природа.

Я думала, что пришла в жизнь Тиитуса, чтобы избавить его от страданий и привести к свету. Но оказалось в точности наоборот. Я появилась в его жизни, чтобы он мог сломать меня и заставить познать свою темную сторону, прикоснуться к ней, почувствовать ее и овладеть ей.

Сияние в опустошении

Со следующего месяца я возобновила курс Мастерства. Рассказала нашу с Тиитусом историю. Вместе со мной студентки пережили всю эволюцию наших отношений. Первый цикл лекций по Мастерству я написала в объятиях Тиитуса, лежа в гамаке на заднем дворе его дома в Саутгемптоне, так что скрыть, что творилось внутри меня, было невозможно. Я сама обеспечила себе столь мощное опустошение, что оно сломало меня. Я думала, моя легендарная любовь спасет меня от всех невзгод и превратностей судьбы. Но теперь пришлось учиться самой себя спасать. Нужно было, чтобы совокупная тяжесть наших отношений и его смерти вытеснила девичьи мечты, – только тогда я смогла наконец повзрослеть и стать такой, какая я сейчас.

Сегодня я благодарю Богиню, что она так все устроила.

Без потери его могущественной фигуры я никогда бы не поняла, зачем так упорно и долго боролась за свою «Школу женских искусств». Я отдавала собственное сердце и душу, чтобы другие женщины смогли найти источник собственной силы, чтобы их голоса зазвучали громче, а сами они засветились ярким светом. Я делала это потому, что сама была не в состоянии найти дорогу к источнику.

Именно благодаря масштабу трагедии я смогла в полной мере осознать сходство пути женщины, сияющей ярким внутренним светом, и куртизанки. Именно через мое горе я со всей ясностью увидела наследие куртизанок – путь от разлома к восстановлению, к возрождению, снова и снова, на протяжении всей жизни.

В руках куртизанки я нашла волшебный ключ, который был так нужен, чтобы дать волю собственной печали, – желание стать творцом своей судьбы.

Творцом, а не жертвой.

Каким бы мощным, сокрушительным и глубоким ни было это опустошение. Потому что и куртизанка нашла источник собственной энергии, смогла включиться, взяла на себя ответственность за каждый шаг своего пути.

Все мы знаем женщин, которые считают: именно их начальники, мужья, детство и нехватка денег или образования виноваты в отсутствии у них желаемого. Я начала понимать: причиной подобного образа мыслей является то, что эти женщины не прочувствовали этап разлома. Когда ощущение разлома не находит выхода, не проходит через все тело, оно оборачивается депрессией и злостью. И женщина умирает изнутри.

Я выросла в мире, где женщины не имели доступа к собственной силе. Еженедельно, каждую пятницу, на протяжении 18 лет я видела, как Вилма, нахмурившись, часами сидит за кухонным столом, в плотно застегнутом пальто, в ожидании, пока отец выплатит ей жалованье. Он работал допоздна и не думал ни о ее графике, ни о личной жизни, ни о времени. Я видела, что мама никогда не просит у отца то, что хочет, а только горько жалуется и ненавидит, когда он поступает по-своему, а не так, как говорит она. Я выслушала тысячи женщин, и все говорили: «Нормальных мужиков не осталось – потому я до сих пор одна» или: «Мне приходится делать эту работу, хоть я ее и ненавижу, потому что пока я не могу найти другую».

Когда ощущение разлома не находит выхода, не проходит через все тело, оно оборачивается депрессией и злостью. И женщина умирает изнутри.

Когда женщина не находит выхода из отчаяния и желания идти дальше, она отворачивается от дара жизни. Свет ее меркнет, сияние тускнеет.

Четыре «о»

Нелегко сделать шаг навстречу сиянию – особенно если переживаешь разлом. Женщин, которые могли бы послужить нам примером, пока не так много. Зато слишком много тех, кто бредет вслепую, спотыкаясь о четыре «О»:

• Отчужденность (я по-прежнему не понимаю правил и не вписываюсь в окружающую реальность; я изгой)

• Осуждение (я осуждаю себя, всех и вся)

• Опустошение (я пережила огромную потерю, внутри меня пустота, и я до сих пор не пришла в себя)

• Отчаяние (я пребываю в таком унынии и угнетенности духа, что просто не чувствую связи с внешним миром)

Мы берем пример с других женщин и вслед за ними движемся в сторону четырех «О», еще больше отдаляясь от источника собственного сияния. Установка на отчужденность, осуждение, опустошение и отчаяние настолько прочно засела в головах, что мы даже не воспринимаем этот шаг как результат выбора.

За долгие годы преподавания я заметила, что женщины готовы придумывать какие угодно оправдания, только бы снова броситься в омут из четырех «О». Быть может, она лично пережила стыд и унижение, связанные, например, с разводом, или увольнением, или с безуспешными попытками найти партнера. Должно быть, она узнала, что какая-нибудь из подруг родила – а ведь ей и самой этого хотелось бы, – и вот она внезапно начинает искать в себе недостатки. Четыре «О» нередко активируются, когда женщина последней из подруг выходит замуж или находит спутника жизни, из-за этого испытывает отчаяние, подавленность и осуждает саму себя вместо принятия факта, что она создана для другого. Или же если она не может найти работу после колледжа, то замыкается в себе, отстраняясь от внешнего мира, вместо того чтобы надеяться или гордиться тем, что ей только предстоит найти дело по душе.

Когда женщина становится жертвой изнасилования или жестокого обращения в какой-либо форме, унижение, которое она испытывает, так велико, что она предпочитает погрязнуть в опустошении, вместо того чтобы дать отпор злоумышленнику или сообщить о преступлении. Однажды я читала эссе Мадонны в журнале «Harper’s Bazaar»: «Нью-Йорк не принял меня с распростертыми объятиями, – пишет певица. – В первый год мне приставили нож к спине, затащили на крышу здания и изнасиловали». Далее пишет, что не заявила в полицию, потому что «все равно тебя уже изнасиловали – так какой смысл? Только лишнее унижение».

И это Мадонна! Воплощение сильной женщины.

Почему же 97 % насильников разгуливают на свободе? Да потому что очень часто женщины вместо действия оказываются в ловушке из четырех «О». Мы ругаем и осуждаем сами себя, обвиняя себя, а не преступника. «Зря я надела короткую юбку. Зря я стала флиртовать с теми парнями. Не надо было вообще ничего пить. Зря я пошла гулять. Так мне и надо. Это я во всем виновата». Столь велика опустошительная сила происшествия, что женщина погружается в пучину осуждения себя и стыда, постепенно отдаляясь от внешнего мира. В результате теряет надежду и связь со своим источником силы.

Обратный путь очень прост: нужно скорее катапультироваться в эпицентр разлома.

А потом научиться ценить и чтить силу собственного сияния даже среди боли.

Сиять в самом центре разлома. Сиять, даже когда ни одна свеча не в силах рассеять тьму и свет в конце тоннеля не виден. Сиять, словно от этого зависит жизнь. Без возврата к сиянию вам ни за что не удастся задействовать целительную и восстанавливающую силу разлома. Вместе эти два ингредиента образуют волшебный эликсир, делающий женщину живой легендой.

Переписать сказку

Теперь я понимаю, что тогда мне необходимо было пройти через этот сокрушительный разлом. Иначе я так и осталась бы маленькой девочкой, ждущей, что за ней приедет принц на белом коне и спасет ее. Всю свою жизнь я ждала спасителя. С тех самых пор, как в детстве меня бил брат, я мечтала, что в жизни появится мужчина, который полюбит меня так сильно, что я забуду обо всей этой боли и страданиях. Мужчина, который наконец-то окружит меня заботой.

Когда же я наконец осуществила мечту, а потом все потеряла, то погрузилась в беспросветное отчаяние. Оно жило во мне с самого детства, но теперь я не могла себе позволить вновь оказаться в его власти. Да, я тяжело переживала потерю Тиитуса. Но к этому горю примешивалось и отчаяние маленькой девочки, которую некому было защитить, которую не спасли от жестокости, которую просто некому было спасти.

О да, это был самый настоящий, полномасштабный разлом, изготовленный Верховной Киской на Небесах по моему индивидуальному заказу. Тщательно спланированный в течение долгих лет. Да что я говорю – в течение всей жизни.

Во время разлома та часть женщины, что она уже переросла, отмирает и отваливается. Аспекты нашей натуры, в которых мы чувствуем себя беспомощными, обновляются; нам словно бы нужна помощь извне, а получив ее, мы волей-неволей находим точку опоры и источник силы. Это необходимо для роста.

Лично мне разлом был нужен, чтобы превратить ШЖИ в успешную и эффективную компанию, которой она является сейчас. Тогда я и не подозревала, что справлюсь в одиночку. Если бы Тиитус остался жив, я бы, наверное, никогда этого не сделала. Будь он жив, я бы, скорее всего, оставила работу и ездила бы с ним по миру, сопровождая на экономических конференциях. Он хотел поехать в Берлин, Финляндию, Арт-Базель. Мне нравилось заботиться о нем и следить, чтобы он ни в чем не нуждался. В дни, предшествовавшие несчастью, которое произошло с Никласом, я проводила собеседования с шеф-поварами, представляя, как потечет наша жизнь, где званые ужины будут сменяться поездками и прочими развлечениями и где мы будем питаться вкусной и здоровой пищей. Если бы Тиитус был жив, я никогда не стала бы успешной бизнес-леди и не реализовала бы в полной мере творческий потенциал. В моем случае нужда стала двигателем прогресса.

Нужно было, чтобы наша совместная жизнь взлетела на воздух, чтобы взлетела я сама.

А заодно узнала, что способность к прогрессу и перерождению даны женщине от природы. Все мы переживаем взлеты и падения, создавая новые и более совершенные версии самих себя, растем и меняемся, проходя через естественные жизненные циклы и испытывая самые разные ощущения. Как Аматерасу и Деметра, можем сбиться с пути, пройдя через бесчисленные переломные моменты и превратности судьбы. Когда Аматерасу подверглась насилию со стороны собственного брата и спряталась ото всех в пещере, то погрузилась на самое дно опустошения. Лишь благодаря сестринской связи Ама-но-Узуме и ее киске она смогла выбраться из этой бездны отчаяния и закружиться в обнаженном танце жизни. Он позволил Аматерасу прочувствовать все эмоции сполна. Лишь тогда смогла она признать, что женщина от природы является источником жизни и перерождения. Точно так же и Деметра с потерей дочери утратила часть себя. Баубо напомнила о том, какой силой обладает ее киска, и тогда она смогла не только прийти в себя и оживить землю, но и ускорить спасение дочери от Аида.

Заметьте, в обеих историях богинь спасли от страданий не сочувствие, эмпатия или сострадание, но чистая и незамутненная сила включения. Именно их собственное опустошение и сияние, забрезжившее в конце тоннеля, помогли им вернуться к нормальной жизни.

После столь сокрушительного падения мне пришлось заново переписывать огромную часть программы «Школы женских искусств». До смерти Тиитуса я и понятия не имела, как расчистить – или исследовать – место для опустошительных потерь, которые переживают женщины. Я недооценила важность, необходимость погружения в глубины отчаяния. Я выслушала немало критики от давних учениц, что изменила программу, чтобы отдать дань почтения не только светлой, но и темной стороне женской сути. Но те преобразования теперь идеально отвечают базовым потребностям и желаниям женской души.

Реализация наших эмоций

Тиитусу не суждено было стать счастливым концом моей истории. Вместо этого он стал последней каплей, переполнившей чашу, подарил мне не только любовь; ее потеря тоже стала для меня даром. Ибо именно она способствовала разрушению прежней личности, которое иначе было бы невозможно.

Разработав концепцию школы и воплотив ее в жизнь, а вместе с ней и целое сообщество женщин, пришедших в ее стены, я наконец создала сосуд, который смог вместить всю поднимающуюся и переполнявшую меня с самого детства боль. Внутри мое оглушающее, словно взрывная волна, неутолимое горе больше не казалось безумием. Ведь патриархальная культура, в которой мы живем, не приветствует горе (а также гнев, тоску, ревность, тревогу – и прочее, и прочее…) Только плоские, ванильные эмоции – счастье, готовность уступить и поддержать. Все, что сильнее, нужно держать при себе, главное – вовремя отмечаться на работе, обеспечивать производительность и доводить начатое до конца.

После моей трагедии я поняла: горе – священно. У него – свой внутренний интеллект и всегда идеальная пунктуальность, сколько бы оно ни длилось – день или год. Мое горе не было мне врагом. Оно стало моим учителем: посвятило меня в высшую истину.

До Тиитуса я держала все в себе и выстроила такую идеальную защиту, что сама была не в состоянии испытывать нужные эмоции. Я отмахивалась от них. В душе все еще была непосвященной девочкой, чьи эмоции коренным образом отличались от эмоций зрелой женщины. Когда сердце у девочки разбито, ей негде и не у кого искать помощи и все ресурсы исчерпаны. Она нуждается в чьих-то утешительных объятиях. Когда же зрелая женщина переживает перелом, она знает, что лекарство следует искать в собственном теле. Она может испытывать полное опустошение, но при этом знает, как вырвать собственное сияние из когтей смерти. Никто и ничто не сможет лишить ее этой силы.

Именно в тот момент я начала понимать, что период разлома – неотъемлемая часть процесса становления женщины. Может, даже самая важная его часть. Когда приходит зима и с деревьев облетают листья, они падают на землю, образуя перегной. Он служит удобрением почвы, из которой к весне прорастет трава. Женская природа также циклична. Разлом нужен, чтобы сбросить старую кожу, ставшую тесной. Так и наши киски проходят свой цикл разлома – зарождение, самоочищение, кровоизлияние и подготовка к перерождению, – и так каждый месяц. Через разлом мы эволюционируем и обновляемся. Слезы опустошения питают почву эволюции.

Большинству внушали, что, пройдя через разлом, женщина становится жертвой. Но это происходит лишь потому, что мы не знаем, как дать выход чувствам и вновь найти источник сияния. Включение – это духовное состояние, золотая нить, через которую женщина сможет вновь обрести смысл жизни и путь к осуществлению желаний. В результате женщина вновь подключается к источнику силы и божественного начала. Без включения перелом ведет к опустошению и отчаянию. Вспомним Деметру, что бродила, обезумев от горя, в поисках дочери – пока не встретила Баубо. С включением в жизни женщины появляется смысл. Когда Баубо показала Деметре свою киску, та пришла в себя, и чувства ожили. Она не перестала горевать – но направила все силы на то, чтобы спасти дочь и весь мир. Таким образом, разлом – это ключ к эволюции. Из причины наших страданий он превращается в необходимую веху нашего священного пути.

Как научиться затоплению

Итак, в ходе занятий я стала искать способ изменить отношение женщин к периоду разлома. И обнаружила: чтобы в полной мере оценить то, что дает разлом, нужно научиться давать выход своей боли, притом – в присутствии других женщин.

Разлом – это ключ к эволюции. Из причины наших страданий он превращается в необходимую веху нашего пути.

Будь то изнасилование или жестокое обращение, развод или потеря любимого человека, эту боль нужно прочувствовать физически – иначе она навсегда застрянет в теле. Женщина должна найти выражение разлома, слушая музыку, трогающую до глубины души, позволяя телу двигаться, если оно этого желает. Именно этим я занималась на своих занятиях после смерти Тиитуса. Я научилась двигать бедрами, грудью, ягодицами, прогоняя самые глубинные эмоции по всему телу.

В ШЖИ мы называем этот процесс прогонки эмоций по телу «затоплением».

Это упражнение я придумала для себя много лет назад. В то время я как раз заканчивала курс базовой чувственности, жизнь била ключом. И все же я заметила, что временами грущу и даже ненавижу себя. Бывали периоды, когда я целиком пребывала во власти осуждения и уныния.

На курсе чувственности я познакомилась с концепцией «совершенства» – каждый человек сам по себе совершенен. Эта концепция идеально совпадала с моими собственными выводами, сделанными в ходе исследования аборигенных культур, о том, что дух и материя – едины. Я начала находить отражение этой истины повсюду – невозможно было не чувствовать присутствие божественного начала, наблюдая закат или любуясь прекрасной розой. Тогда я стала задумываться, возможно ли его присутствие и в темных эмоциях. Мне захотелось провести эксперимент.

Я решила: вместо того чтобы держать эмоции в себе – как я делала это всю жизнь, – я буду носить их, как одежду. Чувствовала себя при этом отвратительно, словно внутри была помойка, и потому отправилась на кухню и вытащила черный мусорный пакет. Натянув его через голову, я просунула по бокам руки, будто это было платье. Затем повязала на голову платок, подошла к камину и вымазала лицо пеплом. Потом включила громкую музыку и принялась отплясывать, взбивая подушки.

Как только я это сделала, внутри произошла перемена. На смену ненависти к себе пришло удовлетворение. Оттого что внутреннее ощущение совпало с внешним обликом, я почувствовала себя просто божественно, ощутила прилив энергии и истерически засмеялась. А потом мне стало очень хорошо. Когда вернулись соседки по квартире, то восприняли все как развлечение – как и я сама! Теперь я испытывала гордость за себя, а не стыд.

В конце концов я подобрала целую линейку одежды для затопления, в том числе футболку с надписью «Психованная стерва из Преисподней»[9], камуфляжные штаны и байкерские ботинки. Я стала замечать, что чем радушнее встречаю свою внутреннюю стерву, чем сильнее демонстрирую ей свою любовь и почтение, тем реже она меня навещает. Оказалось, ей всего-то хотелось, чтобы ее услышали, чтобы для нее поставили отдельную тарелочку за праздничным столом.

Практика затопления стала не только неотъемлемой частью жизни, но превратилась в ключевой элемент программы «Школы женских искусств». Это отличное упражнение, которое нужно выполнять ежедневно, – ведь каждый день мы испытываем так много эмоций. По сути, мы не сильно отличаемся от маленьких детей, способных в один момент чувствовать тревогу, катаясь по земле, а потом вдруг вскочить и убежать качаться на качелях вместе с друзьями. Маленькие дети еще не знают, что нужно подавлять эмоции, и для них подобное поведение естественно. Но, достигнув школьного возраста, большинство учится скрывать чувства. К тому времени им внушают, что давать выход эмоциям – плохо и неправильно, и они начинают скрывать их.

Чувства не считаются чем-то важным, потому что патриархальная культура вообще не придает значения аспектам женской природы. Мы и сами настолько впитали присущие этой культуре предрассудки и ограниченность, что решили, будто чувства – это не важно, неуместно, и вообще от них одни неприятности. Вот почему, когда женщина испытывает сильные эмоции, ей кажется, что это неправильно. Но женщина создана природой как более глубокое существо. И на самом деле испытывать сильные эмоции – это прекрасно, так же, как тропические ливни. Именно через сильные чувства мы растем – так расцветает бурным цветом земля после дождя.

Запрещая себе испытывать печаль и гнев, мы лишаем себя эмоциональной и созидательной силы. Через затопление силу можно вернуть. Это упражнение необходимо, чтобы принять и пережить разлом. Мы катаемся по полу, разрывая одежду, окунаясь в эмоции с головой. Мы переживаем, смакуя, весь спектр эмоций и чувств. Если хотим жить здоровой жизнью как женщины, нужно выпустить на волю все скопившееся в нас горе и печаль. Благодаря затоплению это становится возможным.

Это упражнение еще более эффективно, если выполнять его вместе с другими женщинами. Все в соответствии с правилами клитограмотности: для внутреннего процветания женщине нужно внимание. Часть нашей души ни за что не раскроется в вакууме. Участие других женщин непременно должно сопровождаться одобрением и пониманием; никакой критики, осуждения и порицания. Свидетелями подобного акта не могут быть случайные люди. Только другая женщина, способная ободрить и воодушевить, а не просто давать советы, которая может взять на себя роль повитухи в этом непростом действе.

Мои продвинутые студентки именно так прошли посвящение в свидетельницы. Теперь они знают, что каждый этап жизни может стать подарком, если воспринимать его таковым. Чтобы жить, руководствуясь желанием – что само по себе акт величайшего служения, – нужно всегда настраиваться на сияние. Свидетельница играет ту же роль, что и доула во время родов: роль женщины, которая все знает, в полной мере осознающей, что ее подруга проходит важнейший процесс трансформации. Она знает, что не сможет его облегчить, а должна лишь ободрить и придать сил. Она знает, что результат будет потрясающий, и делает для этого все необходимое.

Когда мы раздвигаем рамки и выпускаем наружу всю бурю, что бушует внутри, то испытываем экстаз и радость. Этот эмоциональный шторм смывает всю паутину и пыль. Все, кто наблюдает подобное и участвует в подобном процессе «затопления», получают возможность в свою очередь избавиться от паутины. Когда наше тело охватывают сильные эмоции, мы оказываемся в месте, наполненном силой и красотой, – там, где мы иначе не оказались бы. Это экстаз, ощущение сродни тому, что наполняет воздух после обильного ливня.

Домашнее задание:

Освоив затопление, мы учимся достойно принимать удары судьбы. Теперь мы не просто страдаем, а знаем, что делать. Техника затопления полезна и во время ПМС, и когда мы испытываем чрезмерную усталость или возбуждение, и когда переживаем стресс, страх, ревность, гнев, а также любые другие темные эмоции, сопровождающие сердечные страдания. Мы познаем истинные эмоции, а затем выплескиваем все до капли. Танцуем. Кричим. Прыгаем на подушках, катаемся по полу, деремся с подругой. Короче говоря, даем волю эмоциям всеми возможными способами.

В этом упражнении я покажу вам основные этапы. Возьмите дневник, большой черный мусорный пакет, ножницы, пару подушек и других подручных материалов, включите громкую музыку, а также, если, конечно, хотите сделать все как надо, позовите нескольких свидетельниц, чтобы они приняли участие в процессе вместе с вами.

Шаг 1: Перед началом полезно записать все, что вас расстраивает. (Примечание: Некоторым достаточно просто выплеснуть эмоции, но для кого-то записать их – значит лучше подготовиться; попробуйте оба варианта, чтобы проверить, какой подходит именно вам.)

Шаг 2: Возьмите мусорный пакет. Я не шучу: большой черный мусорный пакет. Прорежьте в нем отверстия для шеи и рук и наденьте, как платье.

Шаг 3: Включите громкую музыку. У вас нет любимой песни, способной привести вас в соответствующее состояние? Тогда рекомендую песню Келли Кларксон «Addicted» – если разбито сердце; «Killing in the Name» группы «Rage Against the Machine» – если злитесь на весь мир или песню Кейт Буш «This Woman’s Work», если грустно или переполняют эмоции.

Шаг 4: Теперь вспомните какого-нибудь знакомого ребенка и постарайтесь как можно громче и полнее выразить эмоцию. Чтобы выпустить гнев, попробуйте взбивать подушки или шмякать полотенцем для посуды о стену. Если грустно или тревожно, покатайтесь по полу. Или прислонитесь к стене и оттолкнитесь бедрами, как будто стена – ваш враг. Пусть тело двигается, если ему так хочется.

Не бойтесь чувствовать себя или выглядеть странно – это часть процесса. Мы ведь не привыкли открыто выражать эмоции.

С каждым разом затопление будет получаться все лучше и лучше. Вы вспомните то, что умела маленькая девочка внутри вас, но не позволяла себе делать. Снова научитесь испытывать настоящие, собственные эмоции. Как и у детского эмоционального всплеска, который не вечен, у процесса затопления есть начало, середина и конец.

Рекомендую делать это под музыку, поскольку таким образом вы создаете прочный контейнер для эмоций. Можете выбрать одну, две или три песни – в зависимости от желаемой продолжительности процесса. В конце включите чувственную песню – это будет своего рода изящный бант в конце эмоционального выплеска, и одновременно обратный путь к включению.

Шаг 5: Подумайте о том, чтобы пригласить свидетелей. У меня есть группа подруг, которые раз в месяц устраивают коллективное затопление. Мы снимаем пустую танцевальную студию, приносим с собой подушки и кухонные полотенца, составляем хороший плейлист. Затем по очереди выкрикиваем свои проблемы в микрофон – громко перечисляем то, что нас раздражает, – и подбадриваем друг друга. Мы двигаемся и танцуем, ползаем, скачем, деремся подушками и шлепаем кухонным полотенцем о стену. Невероятное удовлетворение приносит коллективное барахтанье в грязи. В конце хвалим друг друга, вслух признавая себя величайшими куртизанками всех времен, и наконец делимся желаниями. Всего час – и мы как новенькие, готовы снова творить и созидать.

Разрешение на разлом

Умение испытывать сильные эмоции – критически важно как для личностной эволюции женщины, так и для эволюции мира в целом. Запирая свою богатую эмоциональную жизнь под крышку осуждения, мы тем самым становимся более уязвимыми для депрессии и чувства оторванности от реальной жизни, а ведь именно это становится причиной всех трагедий и насилия на планете. Но больше всех страдают, наверное, женщины, живущие в практически постоянном состоянии паралича, неспособные чувствовать и еще меньше – открывать правду о собственной темной стороне.

Когда в некой культуре подавляется женское начало, последствия становятся поистине трагическими: начинаются расстрелы в школе, массовые перестрелки, наемная корпоративная культура, и окружающая среда на грани срыва. Ставки в игре – власть и прибыль. Мы перекладываем ответственность за собственную боль на детей и бабушек, которым придется жить с последствиями нашей неготовности действовать.

В своей невероятной книге The Smell of Rain on Dust («Запах дождя на прибитой пыли») Мартин Претчел замечает, что причина жестокости в нашей культуре в том, что мы не умеем горевать. Если мы не знаем, как дать выход боли, то не можем идти вперед. А без движения вперед боль застревает внутри, что имеет всевозможные физические и эмоциональные последствия.

Боль, пережитая в детстве, сопровождала меня всю жизнь. От нее пострадала даже осанка: я поднимала плечи, будто ждала удара в любой момент. Я боялась темноты, удара ножом или ограбления. В кошмарных снах снилось, что на меня нападают. Много лет я старалась выплеснуть всю эту боль, которая, казалось, вросла в тело.

Сегодня я даю выход эмоциям через танец – почти каждый день. Я танцую дома, наедине с собой; регулярно провожу сеансы с друзьями; хожу на занятия S Factor раз в неделю. Позволив испытывать настоящие эмоции, ежедневно прогоняя их через все тело, я лучше осознаю собственные чувства и готова в полной мере выразить их. Регулярное упражнение – не гарантия от разлома. Однако через него женщина начинает понимать, что высвобождение связанных с ним эмоций – важная часть творческого раскрытия. Поэтому, вместо того чтобы стыдливо избегать разлома, женщина должна выйти ему навстречу с распростертыми объятиями. Она знает, что без него невозможно становление личности, как невозможна весна без зимы.

Моя цель – помочь вам пережить подобный разлом, если понадобится, делать это ежедневно, прочувствовать самые сокровенные эмоции и дать им выход. Это нелегко, потому что нас учили прятать глубоко в себе, как и кромешную тьму – как от себя, так и от окружающих. Нас учили не быть прозрачными, из стыда, что нас пристыдят. Но когда женщина осваивает процесс разлома со всеми его нюансами, она вновь обретает источник высшей силы. Наконец, мы учимся бежать навстречу разлому, словно в рождественское утро. Мы знаем, что где-то там запрятана сила.

Оглядываясь назад, могу сказать, что я безмерно благодарна за каждый резкий поворот сюжета моей жизни. Теперь я знаю, как глубоко и сильно я умею любить, оплакивать, а затем находить в себе силы подниматься. И еще я помогла тысячам женщин вновь полюбить себя и свою жизнь, и теперь они с готовностью принимают каждую каплю эмоциональной истины. В процессе этого я узнала, что разлом – это портал к истинному «я». Каким бы мощным и опустошительным ни был разлом, на другом берегу всегда ждет невообразимая красота, сила и слава. Ведь на другой стороне болота – и разлома – мы найдем источник своего сияния.

• Я прошу дать мне смелость
• Ходить голой
• В любом возрасте,
• Носить красное и бордовое,
• Вести себя не как леди,
• Неуместно,
• Скандально и неправильно
• До самого конца.

Глория Стейнем

После разлома, последовавшего за смертью Тиитуса, я чувствовала себя изгнанницей из Рая. Единственным, что помешало мне покончить собой, было то, что я уже познала мощную связь с источником собственной силы и сияния. Именно умение включаться позволило пропустить через все тело и выпустить на волю этот сгусток сдерживаемого горя, накопившегося за несколько десятков лет. Активировав механизм включения, я смогла превратить печаль в живую поэзию, которая придала мне сил, словно горючее. Женщина, пробудившаяся во мне, смогла пустить корни и встать на ноги.

Не знаю, можно ли подобрать более яркую метафору: мой сигнальный огонь уже зажегся. Я вступила в тесную связь со своей киской, для меня это стало образом жизни. Каким бы болезненным ни был для меня этот разлом, я всегда знала: он нужен. На предыдущих страницах я уже намекала, как именно мне удалось зажечь этот огонь.

Многим студенткам подобное решение поначалу показалось вызывающим (да что там – мне и самой оно казалось таким).

Чтобы правильно зажечь сигнальный огонь, нужно было отправиться в чувственную одиссею.

И вам – да-да, именно вам – придется сделать то же самое.

У каждой женщины – свой путь, но всех объединяет одно: суть – в киске и в удовольствии. Объектом моего исследования был женский оргазм – а именно умение кончать лучше. Но вы можете поставить другую цель – например, начать встречаться с мужчинами после многолетних однополых отношений. Или же завести любовницу-женщину, хотя всю жизнь были традиционной ориентации. Или начать посещать курсы тантрического секса, оргазмической медитации, изучать аспекты БДСМ. Или после развода начать менять любовников одного за другим, записаться на занятия по танцам у шеста, или заняться изучением чувственности – в одиночку или с партнером. Или же просто выполнить все упражнения из книги.

Что бы вы ни выбрали, главное – пополнить словарный запас терминов, связанных с чувственностью, включив в него то, чего раньше не знали. Необходимо научиться испытывать настоящее, активное удовольствие.

У каждой женщины – свой путь, но всех объединяет одно: суть – в киске и в удовольствии.

Что я имею в виду? Конечно же, то удовольствие, источником которого является киска. Возьмем, к примеру, флирт. Через него активируется механизм включения, ведь когда женщина флиртует, ее киска пробуждается. Для этого достаточно просто медленно провести языком по рожку с клубничным мороженым. Или вращать бедрами и ягодицами во время танца (и это должен быть не линейный танец и не риверданс, где задействованы главным образом ноги).

Чем больше женщина познает киску, тем больше ей хочется играть с ней, включая удовольствие. И наоборот: чем меньше информации, тем более ограничен его диапазон. Познав границы чувствительности и овладев ей в полной мере, женщина естественным образом активирует механизм включения и начинает излучать сияние. Ее связь с собственной божественной сущностью и с внутренним Навигатором становится прочнее. Познание киски позволяет исследовать и расширить границы, изучить другие виды удовольствия. Наш сигнальный огонь горит, дух пробудился, и можно кончить даже от невероятно красивого музыкального произведения, от фантастически вкусного блюда, от легкого ветерка или живописного заката. Мы подняли планку и теперь можем взлететь на вершину удовольствия даже от сандвича в Katz’s Deli, как в эпизоде фильма «Когда Гарри встретил Салли» (только в нашем случае оргазм будет настоящим). Мы научимся включать удовольствие на полную мощность, когда захотим. В этом и заключается настоящая сила – и истинная цель – чувственного просвещения.

А сейчас я расскажу историю своего путешествия в чувственность – от начала до конца.

Мое путешествие в чувственность

К тому времени, как я замкнулась в себе после окончания колледжа, меня почти не интересовала киска, и еще меньше – оргазм. «Приход», как я его наивно называла, не был тем, чему я уделяла много времени и внимания. А удовольствие и вовсе вычеркнула из списка ежедневных забот.

Не поймите меня неправильно: я всегда радовалась оргазму. Когда первый парень показал мне новые ощущения, я была вне себя от радости. И когда случались периоды «воздержания», раз в месяц я испытывала свое оборудование. Ну, знаете, просто убедиться, что оно еще работает.