Ныряльщица Эльденберт Марина

Глава 37

Новая жизнь

Вирна Мэйс

Вартас смотрит по сторонам: видно, что ему не по себе. Мне еще больше не по себе, но другого выхода из сложившейся ситуации я не вижу. Поэтому наблюдаю за ним, стоя у соседнего здания, в тени излома высотки, построенной как перекрестье двух линий. Долго стоять не получится, приходится сделать глубокий вдох и идти к нему. Быстро.

На меня смотрят.

На меня теперь все смотрят, хотя раньше я была невидимкой. Причина тому — новая одежда. Я одета как Дженна, или, может быть, как Лэйс — если бы у нее были деньги на такие шмотки. А еще у меня мой цвет волос. Ту длину, которая была совсем темной, как океанская глубина, восстановить было легче, и цвет на нее лег легко. Совсем светлые спасти не удалось, поэтому сейчас волосы у меня до талии. Заплетены в необычную косу, к которой я бы раньше даже подступиться не смогла. Стилист Дженны потратила на меня полдня, прежде чем у меня начало получаться что-то более-менее адекватное. Сейчас я могу сделать эту прическу, даже если меня разбудить посреди ночи.

Впрочем, меня никто не будит.

В том районе, где сейчас живу я — на Четвертом, в паре кварталов от «Бабочки», окна в квартире настолько глухие, что не слышно ничего, что происходит на улице. Звукоизоляция в самом доме тоже шикарная: от соседей не доносится ни звука.

У меня новая квартира, новая жизнь и новая цель.

Потому что от старой ничего не осталось.

Не уверена, что что-то осталось от старой меня.

Вартас как раз поворачивается ко мне спиной, и я делаю то, чего в принципе никогда не делала раньше. Просто подхожу и закрываю ему глаза руками.

— Вирна?! — Он оборачивается слишком резко, и в недоумении смотрит на меня.

Впрочем, я даже понять его могу: первые пару дней я смотрела на себя в точности так же, сейчас привыкла.

— Какого…

Я не даю ему договорить, почти касаюсь губами губ. Со стороны должно выглядеть так, будто и впрямь касаюсь.

— Пройдемся.

К счастью, он не собирается выяснять все на месте, просто предлагает мне руку, и я кладу ладонь на сгиб его локтя. Мы шагаем по улице как самая обычная пара, хотя ничего обычного в нас нет. И мы совершенно точно не пара.

— Вирна, что все это значит?! Куда ты пропала? Я не мог с тобой связаться…

— Я стану ныряльщицей.

Это перебивает поток вопросов сразу же: Вартас замолкает, а я делаю вид, что рассматриваю витрины и неоновые огни. Наверное, будь все иначе, я бы действительно их рассматривала. Несмотря на то, что вся моя жизнь прошла в Ландорхорне, этот мир — мир богатства, роскоши, всевозможного изобилия — для меня чужой. Новый. Непознанный.

— С ума сошла?! — резко выдыхает он, когда обретает дар речи.

— Не останавливайся, — отвечаю с милой улыбкой.

Временами мне кажется, что она ко мне приклеилась, и когда надо будет изобразить другую эмоцию, у меня просто не получится. К счастью, сейчас мне другие эмоции не нужны, а с улыбкой мне здорово помогла «Бабочка», я отточила ее на работе до совершенства, поэтому сейчас для меня это просто раз плюнуть.

— За нами наверняка следят, так что сделай вид, что ты мой парень. И лицо попроще.

Вартас вдыхает и выдыхает сквозь стиснутые зубы.

— Ты сошла с ума.

— Нет. Я просто хочу все изменить.

— Что — все? — Он смотрит мне в глаза. — Что — все, Вирна?

— Потом я тебе все расскажу.

— Почему не сейчас?

— Потому что это долгий разговор, и не уверена, что его стоит вести на улице.

Он снова вздыхает.

— Ладно. Зачем тогда ты меня позвала?

Я бросаю на него взгляд: достаточно короткий, чтобы он не показался пристальным, и достаточно долгий, чтобы изучить выражение его лица — напряженное, сосредоточенное. Разумеется, я не собираюсь втягивать его во все это, мне просто нужна его помощь. Мне нужно забрать сестер, а без него сделать это будет крайне проблематично. Нельзя, чтобы о Зорге и о его доме кто-то узнал, пусть даже это Дженна и Ригман. В том, что Н’эргес будет за мной следить, особенно первое время, я не сомневаюсь. Поэтому мне нужен кто-то, кто может помочь.

Кто-то, кто точно не проболтается.

И Вартас идеально подходит.

— Мне нужно оторваться от слежки, — говорю я. — Но я не представляю, как это сделать без твоей помощи.

— Я, если честно, не представляю, как это сделать с моей помощью. — С губ его срывается смешок. — Вирна, во что ты встряла?!

Я не отвечаю.

Первый порыв, когда я влетела в кабинет Дженны, уже прошел, осталась только холодная решимость. Я сразу сообщила им, что доступа к К’ярдам у меня нет и больше не будет, и что я хочу продолжить дело Лэйс. Удивительно, но они согласились, и теперь большая часть моего свободного времени проходит в бассейне. Мне это стоит немалых усилий, и меня начинает колотить, стоит мне оказаться под водой, тем не менее я не сдаюсь. Совсем скоро мы поедем к морю, за Пятнадцатым с моей стороны.

У нас будет, как выразилась Дженна, тес товое погружение.

— Придется придумать, — отвечаю я.

Рассказываю ему только самую суть, избегая всего, что касается нас с Лайтнером и Эн. Про Эн я вообще стараюсь не думать, равно как и про обещание, данное ему. Впрочем, я уже нарушила столько всего, что одно маленькое обещание ничего не изменит. Мне нельзя приближаться к Лайтнеру, и дело вовсе не в его отце. Дело в Дженне и в Н’эргесе, во всем, что нас разделяет.

Между нами целый мир, поделенный чертой между въерхами и людьми, и чем быстрее все случившееся останется в прошлом, тем лучше. Я не думаю о том, «осознал» ли он свою «ошибку» (как сказал его отец) или нет, по сути, это не так уж важно. Наверное. Вообще в том, что касается «нас», во мне все находится в глубокой заморозке, и пусть оно лучше так остается. По крайней мере, я могу спокойно ходить по улицам, а не лежать на кровати, подтянув колени к груди и уткну вшись в них лицом.

— Вирна, — произносит Вартас, когда я замолкаю. — А о них ты подумала? Что будет с ними, если ты исчезнешь — так же, как Лэйс?

— Я не исчезну.

— Уверена?! Думаешь, она собиралась исчезнуть?! — Он хватает меня за руку и разворачивает лицом к себе, но я стряхиваю его ладонь.

— Не кричи.

— Не кричи?! Да что с тобой происходит?!

Ничего.

Со мной не происходит ровным счетом ничего — с той самой минуты, как я проснулась у доктора в одиночестве. Хотя моя жизнь наполнена событиями, открытиями, действиями, со мной исключительно пустота, и эта пустота позволяет мне двигаться дальше.

— Ты мне поможешь? — спрашиваю я.

Наверное, с тем же успехом задать такой вопрос мог механический работник на особо опасном производстве. Я касаюсь его щек пальцами, но не чувствую ничего, и это по-своему хорошо.

— Вирна…

— Ты мне поможешь? — повторяю уже резче, глядя ему в глаза.

С губ Вартаса срывается ругательство, он отворачивается. На миг.

Потом перехватывает мои запястья и смотрит мне в глаза:

— Уверена, что с тобой им будет безопаснее?

— Уверена, — говорю я. — Мои сестры будут знать правду. Я не оставлю их в неведении. И я приму меры, чтобы с ними ничего не случилось.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — цедит он, а потом выдыхает. — Да. Я тебе помогу.

— Вот и чудесно, — отвечаю я и беру его под руку. — Пойдем. Выпьем льяри.

Время шло, но для меня оно как будто застыло.

«Бабочка» — работа, улыбки, разнос еды и напитков, дом — опущенные жалюзи и сны без сновидений, бассейн — и новые попытки уйти под воду или держаться на ней, не испытывая дикого, всепоглощающего страха. Наверное, только в эти минуты я оживала, страх пробуждал во мне что-то настоящее, человеческое, не похожее на следование заданной программе. Впрочем, бассейн пробуждал кое-что еще.

Воспоминания о том, как меня учил плавать Лайтнер.

Как он ко мне прикасался.

И как я впитывала его прикосновения всей кожей.

Что произошло у меня дома, я не представляла, и представлять не хотела, но иногда мыслями все же возвращалась к тому странному случаю и к словам доктора о совершенно необычной реакции на силу въерха. Сила въерха.

Значит, она к нему все-таки вернулась?

Или это была реакция на силу его отца? Но почему тогда ее не было раньше?

Все эти вопросы больше не имели смысла, но они то и дело возникали в моей голове. Преимущественно после тренировок в бассейне. Дженна наняла для меня тренера, очаровательную девушку, которая спустя несколько дней перестала быть очаровательной, потому что считала меня безнадежной. В ее глазах это читалось явно, это, а еще то, что она не знает, как со мной быть, потому что я не поддавалась ни жесткому прессингу, ни аккурат ным уговорам.

Точнее, я бы и рада была поплыть.

Но я не могла.

— Вирна, ну и лицо у тебя, — пробегая, шепнула Тимри. — Случилось что-то?

— Все нормально. — Я тут же вернулась в реальность.

Выпадения из нее допустимы дома, когда я лежу, широко распахнутыми глазами изучая потолок и считая на нем светильники (в тысячный раз), или даже в бассейне. Но не на работе.

У стойки я забрала заказы и, едва успела разнести, когда ко мне подскочил Сьерг Нихэм. С ним мы пересекались редко: он был заместителем Дженны и отвечал преимущественно за порядок в зале.

— Мэйс! — прошептал он. — Мэйс, тебя требуют в ВИП-ложу.

Я приподняла брови:

— Сьерг, обычно такое решается в самом начале вечера. У меня семь столиков, и отдых за ними идет полным ходом…

— Да, я знаю, это не по правилам, но девушка очень просила. Сказала, что хочет именно тебя, так что давай. Я раскидаю твои заказы по другим девочкам, а ты поднимайся.

— Погоди. Ты сказал девушка?

— Да, так и сказал. — На лице управляющего проступило раздражение. — Ты в курсе, сколько они платят за ложу? Да не стой же столбом, Мэйс.

Он выдернул из моих рук поднос, а потом подтолкнул в сторону лестницы. В последнее время она перестала быть для меня чем-то особенным, я уже обслуживала ВИП-ложи, и ничего страшного там не случалось. В первом случае это была пожилая пара, которая задумала отдохнуть, чтобы им никто не мешал, во втором — представительный въерх, который больше общался по тапету, чем обращал внимание на меня.

Словом, девушка так девушка.

Я отметила, что с моего браслета исчезли номера столиков, которые начинали мигать желтым, когда гости собирались сделать заказ, и появилась надпись: ВИП-обслуживание. Да, в «Бабочке» все делается быстро.

Ступеньки, поворот направо, в шестую, дежурные улыбки охране.

Я оказалась внутри, но диванчик был пуст.

— Вирна!

От раздавшегося за спиной голоса я вздрогнула. Медленно обернулась:

— Кьяна?

Она стояла, нахмурившись, сложив руки на груди.

— Знаешь, то, что мне нужно покупать ВИП-ложу, чтобы с тобой поговорить — это ненормально.

— Может быть.

— Может быть?! Ты не отвечала на мои звонки! Ты мне вообще не отвечала!

— Зачем? Я все уже сказала Хару.

Кьяна приподняла брови.

— Думаешь, я в это поверю?

— Мне совершенно неважно, во что ты веришь, — ответила я. И тут же добавила: — Хочешь что-нибудь заказать?

— Да! Напиток для прочистки мозгов. Есть у вас такой? — Она шагнула ко мне. Это было настолько на нее непохоже — всегда уравновешенная и непробиваемая Кьяна сейчас разве что не искрилась.

— Занятная шут ка.

— Ты… — Кьяна плотно сжала губы. — Ты… что он тебе сказал?

— Кто?

— Кто?! Диггхард К’ярд, разумеется!

— Предложил денег. Я согласилась. На этом все.

— Не все. Это на тебя непохоже.

— Что именно? — уточнила я. — Брать деньги, в которых я так нуждаюсь?

Теперь уже я вплотную приблизилась к ней.

— Или ты думаешь, что я встречалась с Лайтнером по большой любви?

Кьяна отшатнулась.

— Вирна! Что ты несешь?

— Правду. Правда не всегда бывает приятной, но тебе этого не понять.

Что ты несешь — это точно было про меня, и сейчас меня точно несло.

— Тебе не приходилось жить в продуваемом всеми ветрами домике и думать о том, что купить поесть — вчерашних булочек или сыра по распродаже. Не приходилось думать о том, что может хватить заплатить за свет, а может и нет — и тогда следующий месяц ты будешь коротать вечера, разгуливая везде с тапетом. Что молчишь? Думаешь, я родилась для этого, Кьяна? Нет. Я устала. Я хочу жить как вы. Хочу жить даже лучше. Диггхард К’ярд просто дал мне такую возможность.

Кьяна покачала головой.

— Я не представляю, что на самом деле случилось, но…

— Тебе и не надо этого представлять. Достаточно представить, что тебе все время хочется есть — утром, в обед, вечером. Даже ночью. Со временем ты к этому привыкаешь, и голод перестает быть для тебя выматывающим. Ты даже перестаешь его замечать.

Глаза ее потемнели, а потом вспыхнули еще ярче.

— Я все равно не поверю в то, что ты говоришь.

— Как я уже сказала, мне совершенно без разницы, во что ты веришь. — Я сложила руки на груди. — Ты будешь что-то заказывать? Если нет, тогда я пойду. Мне гораздо интереснее обслуживать столики, с которых мне капает процент, чем торчать тут с тобой.

Кьяна молчит и просто смотрит на меня. Выносить ее взгляд становится физически тяжело, поэтому я разворачиваюсь.

— Прощай, Кьяна. Не нужно больше сюда приходить.

Не успеваю сделать и шага, как она перехватывает меня за руку:

— Вирна, постой!

Меня ударяет так сильно, что темнеет перед глазами, и судя по тому, что девушка с криком отдергивает руку, ее тоже. На моем запястье горят следы от ее пальцев, на ее ладони — точно так же отпечатался след от него. Перед глазами проясняется, и в этот миг она растерянно смотрит на меня.

— Что… что это?

— Аллергия, — говорю я. — На въерхов.

И вылетаю из ложи.

Меня снова трясет, кожу жжет, как будто на нее накинули раскаленный браслет, перед глазами вспыхивают синие искры. Дышать становится трудно, и только внизу я понимаю, что почти бегу. Это заставляет остановиться, отдышатъея и выйти в зал уже совершенно спокойно.

Насколько это возможно.

Доктор Э’рер говорил, что это моя реакция на въерхов, но судя по виду Кьяны, не только моя. Ее тоже ударило — я видела растерянность, словно она пыталась прийти в себя, как после сильной пощечины. И следы на ее ладони.

Это же не может быть совпадением, правда?

То есть… Это не может быть реакцией въерхов на меня? В смысле, на людей?

Или может?

Я решительно ничего не понимаю, поэтому как оглушенная подхожу к стойке. Следом к ней подлетает Сьерг.

— Мэйс, что случилось? Почему она передумала заказывать и уходит?! Что ты ей сказала?!

Я перевожу взгляд на него взгляд.