Жизнь, которая не стала моей Хармель Кристин
Я покачала головой.
– На первой свадьбе я была в бальном наряде, но…
Она решительно покачала головой:
– Не подходит для вашей фигуры. Нужно что-то узкое в бедрах. Возможно, годе. Или с клешем от колена. Пойду подберу ассортимент вашего размера. – Приложив палец к подбородку, она еще что-то прикинула. – Только не белое, нет-нет. После развода это неуместно.
– Я не разведена, – возмутилась я. – Он умер. Мой первый муж умер.
Рука Джины осторожно коснулась моего плеча. Вероника нахмурилась:
– Извините, я просто подумала… Все же в любом случае для повторного брака белый не подходит. Но мы подберем вам что-нибудь замечательное.
Она вытащила сантиметр и быстро обмерила меня: бюст, талия, бедра, а затем удалилась в скрытую от нас часть магазина.
– Раскомандовалась, – негромко проворчала Джина.
– Она ведь не знала, – заступилась за продавщицу Сьюзен. – Откуда же ей знать.
– Все в порядке, – заторопилась я. – Главное, давайте выберем платье.
Как только у меня появится платье, затея со свадьбой покажется более реальной. Наверное, это мне и нужно, чтобы в голове все улеглось: ощущение реальности.
Минуту спустя Вероника вернулась, катя перед собой вешалку с целым рядом платьев цвета сливок и слоновой кости. Были среди них и простые, облегающие, и вычурные, с длинным треном, с бисерной вышивкой.
– Иногда на вешалке платье кажется совершенно не тем, а при примерке оказывается самым подходящим, – изрекла она, точно приоткрывая нам бездны премудрости.
Я кивнула и приняла из ее рук первое: шелковый струящийся чехол цвета слоновой кости со шнуровкой сзади.
– В примерочной висит комбинация и бюстгальтеры без лямок разных размеров, – сказала Вероника. – Наденьте под платье удобное белье, и я помогу вам застегнуться. Позовите, когда будете готовы.
Она открыла передо мной дверь примерочной, и я быстро натянула бюстгальтер и комбинацию, а потом ввинтилась в платье. Оно красиво драпировало все мои изгибы, и я замерла перед зеркалом, вдруг изумленная собственным обликом: вновь невеста, спустя столько лет.
Это шелковое платье не имело ничего общего с тем кружевным, которое было на мне на свадьбе с Патриком, и это меня обрадовало: вот и хорошо, ведь и свадьба – другая. И может быть – почему нет? – это значит, что любовь к Дэну и не должна напоминать любовь к Патрику, и если я чувствую себя по-другому, то это нормально.
– Привет, новая я, – с улыбкой шепнула я своему отражению. – Ты живешь здесь, в реальности. Не забывай об этом.
– Помощь нужна? – спросила Вероника из-за двери примерочной, и я ей открыла. – О-ля-ля! – театрально воскликнула она. – Фантастическая красавица!
Я улыбнулась ей в зеркале, и она принялась зашнуровывать спинку платья. Тем временем я снова уставилась на свое отражение. Я вполне могла себе представить, как иду в этом наряде к алтарю. Видела Дэна, который ждет меня, сияет улыбкой мне навстречу. Отлично, хороший знак. Вероника затягивала шнурки, а я, наоборот, расслабилась.
Закончив, Вероника развернула меня так, чтобы я смогла увидеть в зеркале и спину, и повторила, что в этом платье я – красавица. Затем она вывела меня в демонстрационный зал, и Джина так и засияла, а Сьюзен даже в ладоши захлопала.
– Как в сказке, Кейт! – воскликнула она.
– Да, ты очень красивая, – широко раскрыв глаза, выдохнула Джина.
Я обернулась поглядеть на себя в трельяже и увидела то же, что видели они: это платье идеально подчеркивает все мои преимущества. В зеркале отражалась и часть улицы, поток прохожих, кое-кто заглядывал на ходу в окно – интересно, видят ли они меня и какой? Кажусь ли счастливой невестой, впервые идущей к алтарю? Ведь не стоит же на мне клеймо: ВДОВА. Если я и ношу траурную повязку, то на сердце.
– Идеальное платье, – обернулась я к Веронике. – Думаю, другие и мерить не стоит.
– Чушь! – воскликнула она. – Вы в любом платье будете прекрасны. Это мы повесим сюда, к отобранным, а вы примерите следующее.
Я мрачно глянула на целый ряд дожидавшихся меня платьев.
– Вы хотите, чтобы я перемерила все?
Вероника слегка усмехнулась:
– Именно так обычно поступают невесты.
Сьюзен бросила на меня предостерегающий взгляд, и я, пожав плечами, вернулась в примерочную. Битый час она и Джина охали и ахали при виде каждого надетого мной платья. Пуговицы и шнуровка становились все изощреннее, мне казалось, что хорошо бы защитить диссертацию по ракетным двигателям, а потом уж пытаться понять, как эти застежки устроены.
И наконец Вероника сняла с вешалки дивное платье, поднесла мне.
– Мое любимое, – сказала она. – Думаю, вам тоже понравится.
Я посмотрела на это кружево – чистые, плавные линии, фестончатый вырез декольте сердечком, завышенная талия, длинный пышный трен. Что-то сдавило грудь.
– Венецианские кружева, – пробормотала я, притронувшись к лифу.
– Верно, – удивилась Вероника. – Откуда вы знаете?
Я вздохнула.
– Почти такое же платье я надевала на первую свадьбу.
– Чудесно! – воскликнула она, совершенно превратно меня поняв. – Значит, оно вам понравится. Уверена, оно и сядет на вас идеально.
– Я не хочу… – попыталась я возразить, но Вероника уже загнала меня в примерочную, посулив вернуться через две минуты и помочь с пуговицами.
По меньшей мере с минуту я молча смотрела на это платье, потом потянулась к нему, осторожно погладила перламутровые пуговицы на спине. Вспомнилось, как двенадцать лет назад, когда мы танцевали на свадьбе, Патрик провел рукой по пуговицам моего платья и шепнул мне: «С каким наслаждением я сниму с вас это платье, миссис Уэйтмен!»
Дрожь пронзила меня. Я сдвинула руку к кружеву, обрамляющему декольте. Вспомнилось прикосновение Патрика, теплые пальцы на моей коже, под самой ключицей.
– Подумать только, ты теперь моя навсегда, – шепнул он мне. Это был наш первый танец.
Пронзительный голос Вероники вторгся в мои воспоминания:
– Готовы? Застегивать?
Я шмыгнула носом, вытерла глаза.
– Почти. Минуточку.
Я вновь постаралась отогнать мысли о первой свадьбе и натянула красивое платье цвета слоновой кости.
– Готова! – крикнула я, дверь распахнулась, и влетела Вероника.
Проворные ловкие пальцы перебирали пуговицы, а я так и не взглянула больше в зеркало, пока Вероника не вывела меня в демонстрационный зал.
– Кейт! – выдохнула Сьюзен. Джина вытаращилась молча.
Я присмотрелась к своему отражению и поняла, что на мне это платье еще больше напоминает то, первое. Я обернулась к сестре и подруге: они молча смотрели на меня.
– Оно очень похоже… – выдавила из себя Джина.
– Знаю, – тихо ответила я.
Они все так же неотрывно глядели на меня, пока я расправляла на себе тонкое кружево. Словно вместо платья я надела на себя воспоминания.
– Ты в нем очень красивая, Кейт, – сказала наконец Сьюзен.
– Спасибо, – глухо ответила я и снова обернулась к зеркалу. И пока я смотрела на это платье – на платье, в котором я, конечно же, не могу выйти замуж за Дэна, – какое-то движение снаружи, на улице, привлекло мое внимание, отразившись в зеркале. Все вокруг замерло, застыло, когда я встретилась глазами с девочкой, заглянувшей с улицы в окно ателье для новобрачных. Она держала за руку мужчину, вероятно отца, и лицо у нее было грустное. Я сразу же узнала ее. Но ведь это немыслимо!
– Ханна? – прошептала я, и сердце неистово забилось. Резко обернувшись, я посмотрела прямо в окно. Я готова была поклясться, что только что видела ту самую девочку из своих снов. Но ведь этого не может быть! Не может быть такой девочки в реальной жизни.
Или все-таки?
Девочка удивленно смотрела на меня, что-то ее озадачило, а мужчина, ничего не замечая, повел ее дальше. Почему у нее был такой изумленный вид? Она тоже узнала меня? Или увидела перед собой сумасшедшую тетку в свадебном наряде, которая вытаращилась на нее, словно на привидение?
– Кейт? – Испуганный голос Сьюзен доносился откуда-то издалека. – Кейт? Что с тобой?
Не отвечая ей, я крикнула: «Ханна», уже громко, словно девочка могла услышать меня сквозь стекло. Но она уже почти скрылась из виду, а все, кто был в ателье, включая мою сестру и мою лучшую подругу, смотрели на меня как на сумасшедшую. Так оно, наверное, и есть. Но мне вдруг стало все равно.
Я ринулась к двери, но Вероника перехватила меня, вцепилась накрепко:
– Куда, куда! – затараторила сердито. – Вы не уйдете в нашем платье, пока не заплатите.
– Конечно, конечно! – Я попыталась скинуть с себя платье – прямо в демонстрационном зале – и слышала, как Сьюзен кричит мне, умоляя остановиться, а Джина все переспрашивает: да что же это такое, – но почти не разбирала слов. Платье никак не снималось, петли были тугие, пуговицы не расстегивались, дотянуться до них не получалось.
– Помогите же мне, – вскрикнула я.
Сьюзен так и стояла столбом, но Джина ринулась ко мне и принялась быстро-быстро расстегивать пуговицы.
Пока она справилась, пока я сбросила платье, туфли на каблуках, было уже поздно. И все-таки я подбежала к двери, как была, в лифчике и комбинации, выскочила на улицу, не обращая внимания на смех и свист.
– Ханна! – звала я. – Ханна! – И в отчаянии оглядывала улицу, но девочка и мужчина давно скрылись. Я повернулась и вошла обратно в салон. Вероника глядела на меня возмущенно, Сьюзен и Джина – с тревогой.
– Кейт? – заговорила наконец Джина. – Что это было?
– Мне показалась, я увидела знакомое лицо, – еле выговорила я.
– Ладно, давай ты оденешься, и пойдем, – заговорила Сьюзен, входя в привычную роль ответственной-за-все. Обхватила меня за плечи и повела обратно в примерочную.
– Если платье пострадало, придется за него заплатить! – крикнула нам вслед Вероника.
Сьюзен резко обернулась к ней.
– Ничего ему не сделалось! – рявкнула она. – Будьте так любезны его повесить, мы уходим!
Она захлопнула дверь приемной и жестом указал мне на мою одежду, сложенную в углу.
– Извини, – сказала я. – Вряд ли я смогу объяснить тебе, что произошло…
Я боялась, что Сьюзен напомнит мне, сколько сил она потратила, чтобы организовать эту примерку, но когда, натянув рубашку через голову и застегивая джинсы, я подняла глаза, то встретила не сердитый, а встревоженный взгляд.
– Что с тобой? – повторила она.
– Сама не знаю, – пробормотала я. Вообще-то повела я себя как человек неуравновешенный, а главное, готова была вести себя так и дальше. Вот что пугало больше всего.
Глава 14
Из салона Сьюзен и Джина повели меня в «Старбакс». Я все оглядывалась в тщетной надежде снова увидеть девочку, похожую на Ханну. Голова кружилась, во рту пересохло. Была ли эта девочка за окном порождена моим воображением? Или в мои сны проникла вполне реальная девочка? Так или иначе, мне казалось, что я схожу с ума.
– Ромашковый чай? – предложила Сьюзен, усадив меня в уголке «Старбакса». – Чашка чая не повредит, мне кажется.
Я кивнула, слова не шли с языка.
Сьюзен оглянулась на Джину.
– Пойдем, Джина, сделаем заказ, – позвала она. – Кейт, ты минутку нас подождешь, да?
– Конечно, – ответила я и сама услышала, как тускло звучит мой голос.
Я смотрела, как Джина и Сьюзен о чем-то переговариваются у прилавка, украдкой озабоченно поглядывая на меня. Я отвернулась к окну и продолжала всматриваться в лица, но то было море незнакомцев, затопившее улицы, как всегда бывает в летние субботы. Парочки держались за руки. Малыши скакали рядом с родителями. Женщины шли с покупками из «Блумингсдейла» и «Генри Бендела». Вдруг я почувствовала себя совершенно одинокой.
– Держи, дорогая. – Сьюзен вторглась в мои размышления, голос ее был мягок и ласков, так и надо разговаривать со спятившими. Она поставила передо мной дымящуюся чашку чая и выбрала стул слева, а Джина с ледяным кофе уселась по правую руку. Они переглянулись.
– Не хочешь объяснить нам, что это было? – мягко попросила Джина.
Я помолчала, собираясь с мыслями.
– Помнишь, я рассказывала тебе про мои сны?
– О Патрике? – глянув на Сьюзен, отважилась уточнить Джина.
– Да. – Я снова уткнулась взглядом в колени. – Там, в этих снах, есть девочка. – Я сделала глубокий вдох и поскорее закончила: – И сегодня в ателье я… я готова поклясться, что увидела ее за окном.
После такого признания повисла пауза, а когда я глянула на Джину и Сьюзен, обе смотрели на меня во все глаза.
– Я знаю, это звучит нелепо, – заторопилась я. – Я знаю, что на самом деле ее не существует. Как это может быть? Так что не надо меня уговаривать. Но когда я увидела ее в окно – это было, словно реальный мир столкнулся с тем, который мне снится. Совпал. Или это вовсе не сон? – Я остановилась и снова сделала глубокий вдох. – Значит, я схожу с ума?
– Девочка – в смысле подросток? – осторожно переспросила Сьюзен, явно склоняясь принять мою версию об умопомрачении. – Или ребенок?
– Ей двенадцать, – сказала я. – На следующей неделе исполнится тринадцать. У нее будет день рождения… – Я слабо улыбнулась, поняв, что опять несу чушь. – Простите. Для вас это все бред сумасшедшего, и только.
Сьюзен и Джина снова переглянулись.
– Нет, – все так же мягко сказала Сьюзен. – Не бред.
Я покосилась на окно, потом тихо призналась:
– Во сне я вижу столько подробностей. Я помню облупленный лиловый лак у нее на ногтях, и что она влюблена в одного из солистов One Direction, и что имеет проблемы со слухом. – Я примолкла и, стараясь не встречаться с девочками взглядом, выговорила наконец: – В этих снах она – моя дочь.
Обернувшись к ним, я с удивлением увидела, что Сьюзен вовсе не напугана последним признанием, скорее наоборот.
– Тогда все понятно, – сказала она. – Ты переживаешь из-за того, что не можешь иметь детей. Вполне естественная реакция – этот сон о дочке. А то, что она плохо слышит, – это, конечно, потому, что ты начала изучать язык глухонемых.
– Сначала был сон, – возразила я, отводя взгляд. – А потом уж я записалась на занятия.
– Так ты поэтому записалась, Кейт? – осторожно уточнила Джина. – Потому что тебе снилась глухая дочка?
– Видимо, да. – Я уронила голову.
– Хорошо, – помолчав, сказала Джина. – Знаешь что? Сейчас мы отвезем тебя домой. Утро выдалось нелегкое, и, мне кажется, сегодня не лучший день для поисков платья. Через пару недель займемся этим снова.
– Можно мы еще минутку посидим тут? – тихонько попросила я. Отчасти потому, что еще не была готова вернуться домой, к Дэну, отчасти же все еще надеялась, что Ханна вновь пройдет по этой улице.
Джина придвинула свой стул поближе, с другой стороны ко мне придвинулась Сьюзен.
– Конечно, Кейт, – сказала Джина, поглаживая меня по спине, – посидим тут сколько захочешь.
* * *
Потом Сьюзен отвезла меня домой, обняла на прощание, и я пошла в ванную за ибупрофеном – разболелась голова. Сьюзен, понизив голос, что-то рассказывала Дэну в гостиной.
– Я сказала ему, что тебе снятся похожие на реальность сны о ребенке, – шепнула она, когда я вышла проводить ее к двери. – Ему следует знать. – После паузы она добавила: – Но про Патрика я упоминать не стала. И тебе, думаю, не стоит. – Она обняла меня, пообещала перезвонить и исчезла прежде, чем я нашлась с ответом.
Я закрыла за ней дверь и медленно прошла в гостиную. Дэн сидел на диване, упершись локтями в колени и сцепив пальцы.
– Малыш! – Завидев меня, он вскочил. – Ты как? Все хорошо?
Я кивнула, и он прижал меня к груди. Я всегда чувствовала себя в его объятиях надежно защищенной, так что и на этот раз закрыла глаза и расслабилась, поддавшись знакомому ритму его ровного дыхания.
– Сьюзен говорит, тебе снятся сны о ребенке? – приступил он к разговору, когда я высвободилась из объятий. – О нашей маленькой дочке?
Я сморгнула, услышав «о нашей», но вполне естественно, что он так понял. Кто же еще мог быть ее отцом в моем сне?
– Да, что-то в этом роде.
– И сегодня тебе показалось, что ты ее видела? – так же осторожно продолжал он.
Я сделала глубокий вдох.
– Я видела кого-то похожего на девочку, которая мне снится, – сказала я. – Наверное, просто переутомилась, что-то такое.
Но, едва произнеся эти слова, я почувствовала, что какая-то часть меня по-прежнему верит, будто видела на улице Ханну. Хотя этого не может быть.
– Почему ты не сказала мне? – спросил он. – Эти сны, они так на тебя повлияли, что ты записалась на занятия…
Я опустила глаза.
– Конечно, это выглядит глупо…
– Кейт, ты должна была мне рассказать, я уж думал, ты умом тронулась – решила вдруг ни с того ни с сего изучать язык глухонемых. Теперь-то хоть понятно.
– В самом деле? Ты не считаешь это безумием?
Он вздохнул:
– Больше похоже, что ты горюешь. И мне так жаль! – Он снова уселся на диван и с минуту смотрел прямо перед собой. Молчание растревожило меня, я бессильно опустилась на диван рядом с Дэном.
– Насчет детей, – неуверенно заговорил он. – Я боюсь… боюсь, как бы эта проблема не вбила клин между нами. Думаю, нам нужно убедиться, что мы одинаково смотрим на такие вещи. – Он смолк, но, видя, что я не отвечаю, начал заново: – Я думал, что ты относишься к этому так же, как я: что нам поздно становиться родителями. Но мне следовало обсудить это с тобой. Просто все у нас шло так легко, вот я вообразил, что и по этому вопросу мы тоже согласны.
– Ага, – тихо подтвердила я. «А может быть, чересчур легко? – вдруг спохватилась я. – Может быть, как раз ухабы на дороге и бросают людей друг к другу?»
– Дети для меня трудная тема, – продолжал Дэн, не глядя на меня. Он почесал затылок и вздохнул: – Из-за этого рухнул мой брак с Шиван. Она хотела ребенка, а мы не могли зачать. Из-за этого и разошлись.
– А я думала, вы разошлись оттого, что она тебе изменила.
– Так и было. Но клин между нами вбила эта проблема с ребенком. И я не хочу, чтобы так случилось с тобой.
Я уставилась на него:
– Почему ты мне это не рассказал?
Он пожал плечами:
– Ты ведь тоже не рассказываешь мне особо о Патрике. Прошлое прошло, Кейт.
– Не совсем, – услышала я себя словно со стороны. Дэн недоуменно глянул на меня, и я пожала плечами:
– Мне кажется, прошлое не исчезает. Это путь, по которому мы пришли сюда. То, что случилось с Патриком, что случилось с Шиван – это важно и сейчас.
– Ты замыкаешься в себе всякий раз, когда начинается серьезный разговор, – тихо ответил мне Дэн. – Ты не хочешь говорить о прошлом. И о будущем тоже не говоришь. – Он замолчал, снова почесал голову. – Я из кожи вон лезу, Кейт, чтобы удержаться за здесь и сейчас. А теперь ты, похоже, этим недовольна и сердишься на меня.
– Я на тебя не сержусь, – сказала я – и соврала. Последнее время я чувствовала, как в глубине души закипает глухое раздражение. Уж не на то ли, что Дэн – это не Патрик? Не с этим идеальным мужчиной, который все и всегда делает правильно, должна я была прожить жизнь. Та жизнь, что была мне предназначена, – с подъемами и провалами, сводящая с ума, прекрасная жизнь с человеком, чьи недостатки я любила, как и все в нем. Это просто нечестно.
– Ты никогда не сердишься, правда? – Его голос вдруг сделался острым, колючим. – Но с тех пор, как ты узнала о своем бесплодии, ты все время недовольна мной. Словно это я виноват.
– Ты ни в чем не виноват, – на автомате ответила я. – Разумеется, нет.
– Я-то в курсе, – сказал Дэн. – Но не уверен, понимаешь ли это ты.
Я прикусила губу, опустила взгляд на руки.
– Просто я пока не готова навсегда отказаться от мысли иметь детей.
– Кейт…
– Нет. Дай мне сказать. Видимо, я не понимала, как сильно хочу стать матерью, пока не выяснилось, что у меня никогда не будет ребенка, – дрожащим голосом начала я. – И я согласна, нужно было обсудить все заранее, наверное, это моя вина, что я не предложила поговорить… Да, наверное, потому мне и снится дочка. Знаю, это противоречит здравому смыслу. Но я хочу стать матерью, Дэн! Очень, очень хочу. Мне кажется, это и есть та жизнь, которая была мне предназначена. Я сбилась со своего пути.
Он помолчал с минуту.
– Так какой у нас выбор? Усыновление?
Затаив дыхание, я кивнула.
– Малыш, тебе сорок, – напомнил Дэн, не глядя на меня. – Мне сорок пять. Пока мы пройдем через эту процедуру… Пойми, не хотелось бы быть старыми родителями при маленьком ребенке.
– Мы могли бы взять ребенка постарше.
– Или принять твое бесплодие как знак. – Тон его был все так же мягок, но от этих слов я вся съежилась. – Вероятно, судьба сама указывает: ребенок – это не для нас.
– Но…
– Сколько браков на моих глазах пошли под откос из-за проблем с детьми! – настойчиво продолжал он. – Причем – с детьми биологическими, родными!
– Приемный ребенок точно такой же родной! – ощетинилась я.
– Я не это хотел сказать. Но с приемными могут быть дополнительные осложнения.
– С собственными тоже, Дэн! Наверное, жизнь и не должна быть легкой прогулкой. Наверное, все самое прекрасное в жизни дается лишь вместе с величайшими трудностями. Так уж устроено. И все осложнения того стоят. Почему ты так упорно отказываешься это понять?
– Я ни от чего не отказываюсь, Кейт! Я просто выразил свое мнение.
– Но ты выразил свое мнение как окончательное! Словно у меня нет права на свое!
– Разумеется, у тебя есть право на свое мнение. – Он демонстративно пожал плечами. – Но из этого не следует, что твое мнение – правильное.
Я уставилась на него:
– Выходит, если я думаю не так, как ты, я не права?
– Нет, ты не права потому, что пытаешься на полпути изменить курс.
– Я не меняю курс на полпути, Дэн! Я раньше вообще об этом не думала.
И снова этот долгий пристальный взгляд.
– Ты в самом деле думаешь, что из нас получатся нормальные родители, Кейт? Мы ведь любим есть в ресторанах, покупать красивую одежду, пить хорошее вино. В наш образ жизни ребенок никак не вписывается.
– Это твои предпочтения, Дэн, а не мои, – тихо ответила я. – И нет, Дэн, я не думаю, чтобы мне это было сложно. – Я припомнила сны, в которых я так сильно любила Ханну, что все внутри меня вздрагивало при виде ее. Какая чудесная девочка растет! – Я думаю, что стала бы хорошей матерью, Дэн.
– Увы, твои яичники решили за тебя!
У меня челюсть отвисла. Я уставилась на него, не веря своим ушам.
– Черт, извини, – тут же спохватился он. – Сам не знаю, как сорвалось.
Я не ответила. Отвернулась и стала смотреть в окно, борясь со слезами. Многое мне нравится в Нью-Йорке, но особенно я люблю этот бесконечный, в любой час дня, поток прохожих, и сейчас улицы были заполнены людьми, радовавшимися теплому летнему вечеру. Вот прошла, держась за руки, парочка; женщина в шортах и обтягивающем топе толкала коляску, нетерпеливо таща за собой ковыляющего малыша; девочки-подростки, нарядившиеся в кожу и кружева, прошлепали мимо. Взгляд остановился на мужчине, который нес на плечах улыбающегося мальчика в кепке «Янкиз» и с бейсбольной перчаткой на левой руке. Мальчик говорил не закрывая рта, а отец слушал с явным удовольствием.
– А если бы у меня уже был ребенок?
– Что?
– Когда мы познакомились, – уточнила я, поворачиваясь к Дэну. – Если бы мы с Патриком родили ребенка прежде, чем он умер. Если бы я одна воспитывала ребенка – ты бы пригласил меня на свидание?
Дэн с минуту глядел на меня.
– Честно говоря, не думаю. Но, Кейт, это же пустой разговор. Лучше порадуемся, что так не случилось.
Я кивнула, не находя слов.
– Ты же знаешь, малыш, что я люблю тебя. Знаешь? – Он сжал мою руку.
Я смотрела, как он гладит большим пальцем мою ладонь, потом ответила:
– Знаю. И я тоже тебя люблю.
Но порой одной любви недостаточно, чтобы удержать двоих вместе. И существуют разные степени любви. Видимо, то, что у нас с Дэном, – не совсем то, что мне представлялось. Во что хотелось верить.
И только ночью, когда мы легли в постель и Дэн обнял меня и еще раз повторил, что любит, я спохватилась: мы так ни о чем и не договорились. Мы кружили по краям трудной темы, а затем разошлись по своим углам – как обычно. Так я и живу уже очень долго: топчусь на месте, никуда не движусь, потому что не могу расстаться с прошлым.
Наконец я стала соскальзывать в сон. Перед глазами по-прежнему стояло лицо той девочки, похожей на Ханну.
Глава 15
На следующее утро, еще не открыв глаза, я почувствовала, что вернулась в свою жизнь с Патриком. Свет здесь ярче, белье пахнет по-другому, шум улицы – иной, чем в квартире в Маррихилл, где я живу с Дэном.
– Доброе утро! – сказала я, открывая глаза и перекатываясь на бок, лицом к мужу. Его лицо сияло в солнечных лучах – он похож на ангела, подумала я, а в следующее мгновение спохватилась: он и есть ангел!
На этот раз сон, или что это было, отличался от прежних. Более туманный, не такой физически ощутимый. Все еще невероятно реальный, но словно в млечном тумане, как бывает, когда летишь на самолете сквозь гряду облаков. Впервые я задумалась: может быть, я попала на небо? Но тут же прогнала эту мысль, ведь она означала бы, что и Ханна мертва. А Ханна не могла умереть, потому что и не жила. Разве что она и есть та девочка, которую я видела за окном свадебного ателье, – но тогда я и правда окончательно схожу с ума.
Ресницы Патрика дрогнули, он медленно открыл глаза, поморгал от утреннего света, потом сфокусировал взгляд на мне.
– Кэтили, – пробормотал он, наклоняясь, чтобы нежно поцеловать меня в губы. – Как голова сегодня?
– Голова?
– Вчера у тебя была мигрень. – Он вопросительно изогнул бровь.
В том-то и проблема: я заглядываю в этот мир урывками и многое пропускаю. Все равно что пытаться следить за сюжетом фильма по разрозненным кадрам.
Но хотя сама я этого не помню, очевидно, я каким-то образом постоянно присутствую в этом мире. Здесь идет своя жизнь, и я в ней участвую, это очевидно, раз меня тут знают и помнят. Это очень странно и очень-очень грустно.
– Хорошо, – сказала я. – Голова прошла.
Патрик улыбнулся мне, потом глянул на часы:
Читать бесплатно другие книги:
