Позволь нам случиться Невеличка Ася
— Ну-у… Это действительно переплетение… Только не совсем винограда.
Я сжал челюсть, пробуя разглядеть на кольце что-то еще кроме чертового винограда.
— Переплетение чего, тогда?
— Тел. На кольце композиция из трех переплетенных тел. И это не виноград, а головы.
— По две на тело? — усмехнулся я, чувствуя, что Яна меня просто разыгрывает.
— Н-нет. Переплетение же. Это… э-ээ… грудь, а это… ммм… вид сзади.
Черт! Теперь, кажется, краснел я. Охренительная тема! А уж дизайн! Как вообще в голову могло прийти налепить на кольцо трахающийся тройничок?
— Ты все еще хочешь серьги к этому кольцу?
— Нет, — очнулся я от мыслей. — Пожалуй, достаточно кольца.
Я смылся, так и не дождавшись Игоря. Пропустил ужин, не желая сталкиваться за столом со счастливым семейством, в чем-то ненормальном, но идеально друг другу подходящем.
Наверное, у них был секрет, как сохранить чувства друг к другу и не разбежаться. Или как выносить общество друг друга изо дня в день, подстраиваясь к изъянам партнера. Или как иначе воспринимать свалившиеся на них обстоятельства, чтобы не потерять друг друга и свое счастье.
Я достал колечко, поправляя подушку под спину и наклоняя купол светильника ближе. Внимательно рассматривая украшение, которое отвергла Катя. Я, как и она, видел гроздь винограда, хотя сам дизайнер, автор украшения, уверяла, что здесь три переплетенных тела.
Вот голова, вот еще одна, между двух помельче. Или нет? Это не головы, а груди? И еще голова между двух веток-ног. Медленно поворачивал кольцо, меняя угол зрения и иначе воспринимая странные переплетения.
Изящество украшение не потеряло, но с новым смыслом стало более эротичным. Даже слишком, для моего нестабильного состояния. Я закусил губу и сжал налившийся член. Тот незамедлительно послал импульсы в голову, отключая ее нахрен и запуская глубоко запрятанные желания, которые до сих пор причиняли мне боль, но теперь еще и требовали скинуть долго копившееся напряжение.
Я отдышался, вешая развратное кольцо на цепочку и вытирая простыней обляпанную грудь и кисть. Голова кружилась от только что испытанной эйфории. Зато в этом просветлении неожиданно пришла мысль, что я как последний мудак, только из-за своей узколобости просрал свое счастье.
Ведь пойми я чуть раньше, что веду себя не лучше мудака-Разумовского, разве что не поднимая на Катю руку, смог бы исправить, предотвратил бы побег! Но…
Мне не нужен был ее ответ на мое предложение, ведь я уже все за нее решил. Распланировал свадьбу, переезд, развод и даже что она будет носить и в чем ходить. Я маниакально хотел контролировать каждый ее шаг, игнорируя слабые протесты и её потребности. Она только один раз выдала свои настоящие чувства, когда испугалась забеременеть, но даже тогда я отмел её страхи и сделал по-своему.
Я вытер внезапно защипавшие глаза. Что за херня? Слезятся? Аллергия на что-то?
Ну да, точно. Аллергия на тупую твердолобость, Бергер. Ты сможешь вернуть всё, деньги, состояние, место в Форбс, но у тебя никогда не будет счастливой придурковатой семьи со своими странными шуточками, со своей глупой историей знакомства, с рождественской ёлкой, с подарками для слишком деловых детей и их любопытного щенка.
Страдать мне аллергией до конца дней, потому что эта болезнь вряд ли лечится, пока антидот не найден. Пока Катя не найдётся.
* * *
— Рудники заработали.
— Отлично.
— Не хочешь слетать, посмотреть? — излишне бодрый Кельмер раздражал.
— Задолбался я от жары.
— Так постригись и побрейся. За полгода зарос как йети.
— Нет. Пожалуй, уеду в Лондон, — я отпихнул мяч, наблюдая как лабрадор носится за ним под визги детей. — Проведу весну там, а летом надо появиться на родине. Будет слушанье по делу Разумовского…
— Припер его все же?
— Да. Вопрос времени. Забрал все со счетов, всё его имущество и адвокат гарантировал срок до пяти лет.
— А что потом?
Я пожал плечами. Планов на будущее все равно не было, потому что не было этого будущего.
— Игорь, за полгода я вернул состояние, всё в обороте, всё стабильно. Домов в Лондоне и в столице мне хватит, а остальное — не нужно и не важно. Рудники все равно твои, ты знаешь, что я выкупил их для тебя, надеясь на сотрудничество. Может не такое тесное, но я ни о чем не жалею.
Тут подлетела Аня и залезла на меня сверху, собственнически укладываясь на грудь. Мы с Игорем замолчали. Аня и раньше не особо держала дистанцию, только теперь я несколько неловко себя чувствовал, загорая на лежаке в плавках и прижимая дочь моего друга к груди.
Твою мать. Я прекрасно видел реакцию Игоря, его сдвинутые брови, и понимал! Если бы моя дочь залезла на взрослого мужика так, как Анька запрыгнула на меня, я бы кастрировал ублюдка.
— Аня, ты холодная и мокрая, иди к отцу, — я попытался отодвинуть ее от сбя.
— Неа. Я теперь буду с тобой, Ёжик. Возьми меня с собой в Лондон?
— Что-о?! — мы с Анькой вздрогнули от рокота Игоря. — Живо встала и к матери за полотенцем.
— Ну, Игорёш!.. Он же скоро уедет! Не отпускай Ёжика. Я на нем жениться буду.
— Что-о?! — теперь настала моя очередь скрипеть зубами, но Игорь сориентировался быстрее, подхватив чудо-дочь подмышки и сняв с меня.
— Чего ты еще выдумала? Он слишком стар для тебя. Подрастешь, найду тебе помоложе и перспективнее, Анют.
— Нет! Я его хочу. Буду Анной Игоревной Бергер. Я написала это имя на трех языках — мне очень понравилось. Хочу его. Ну, пап? Ну, пожалуйста? Любименький? Давай оставим Ёжика мне?
Если бы моя дочь просила, я бы ей-богу сдался и оставил всех ёжиков на свете в её распоряжение. И самое страшное, в глазах Игоря я видел тоже самое!
— Нет-нет-нет, — подскочил я. — Ты не можешь!.. Это же ребенок, Кельмер!
— Знаешь, устами младенца глаголет истина. И я могу. Я очень многое могу.
Анька, маленькая интриганка, уже ускакала к Яне, а мы бодались взглядами с Игорем. Он обладал таким же аналитическим складом ума, и мне нетрудно было считать его мысли. Объединение наших фамилий сохранило бы рудники и шахты в семье, слияние активов подбросило бы вверх в списке Форбс, вес капитала значительно увеличился, настолько, что мы могли бы диктовать условия на многих рынках. Мы могли бы диктовать условия семье Кельмеров-Капперсов.
— Игорь, она же твоя дочь, ей шесть лет…
— Ну да, и как ты понимаешь, отдать ее непроверенному хлыщу я не могу.
Черт, только не это. Они, конечно, странная семейка, но не настолько же?
— А Бергер — достойная фамилия и мне нравится ее идея объединить наши семьи. Так что, будешь в Англии, присмотри себе уже наконец невесту и готовь наследников. Если Аньке не понравится твой парень, так у меня еще сын подрастает. Можем устроить помолвку с твоей дочерью.
Горло сжал спазм.
— Не будет детей… Я не могу, извини, — с трудом прохрипел и повернулся к дому.
— Не отпускает? — тихо спросил в спину Игорь.
Я мотнул головой и быстрым шагом ушел с пляжа.
Не отпускает. И не отпустит. Я все еще не понимаю, почему до сих пор дышу.
* * *
Два месяца в Лондоне и ломка от сырости и холода. Черт, все-таки в солнце и в океане куда больше позитива, чем в серости и промозглости.
Я зарос еще больше, но зато перестал отбиваться от скучающих красоток. Их отшивал мой вид и непрезентабельная одежда.
Не в каждый ресторан пустят в рваных джинсах, даже не представляя, что я могу одним щелчком пальца выкупить этот ресторан со всеми мишленовскими звездами в придачу. Зато Анька каждый раз визжит от восторга по видеосвязи и требует взять ее к себе «попрактиковаться в английском».
Ну да, Аня Кельмер каждый вечер придумывает все новые варианты шантажа, как заставить меня вернуться на остров или взять ее к себе. И ведь иногда так убедительна, что я готов сдаться! Боюсь, что рано или поздно сдастся Игорь и нагрянет ко мне в Англию.
Но пока у меня на связи паникующий Коля.
— Вы срочно, очень срочно должны вернуться. Я забронировал вам билет на рейс. Высылаю.
— Регулярный? — поморщился я. — Коля, ты официально в должности моего личного помощника и знаешь, что я не летаю регулярными рейсами. Готовь частный самолет и…
— Нет, Алексей! Вы обязаны вылететь этим рейсом. Просто обязаны! У меня все рассчитано.
Я выругался, понимая, что не добьюсь от парня подробностей, пока не приземлюсь в столице.
Но расположившись в кресле бизнес-класса, я просто не мог сдержать раздражения.
— Дамы и господа, приветствуем вас на борту самолета нашей авиакомпании. Ladies and Gentlemen welcome aboard Airlines our flight…
Я вытянул ноги и выругался, чувствуя, что они не убираются. И это бизнес-класс, мать его!
— Сегодня вас обслуживают старший бортпроводник Екатерина, бортпроводники Марина, Инна, Валерий, Иван, Ольга, Елена. Напоминаем Вам, что правила безопасности полета требуют…
— Пристегните, пожалуйста, ремень безопасности, — ко мне наклонилась одна из Оль-Марин, только усиливая раздражение.
— Будем выруливать на взлётную, пристегнусь.
— Будьте добры, воспользуйтесь ремнем безопасности сейчас. У нас четкие инструкции.
— Не сомневаюсь.
Я пристегнулся, чтобы стюардесса отошла от меня, вытащил из пакета для пассажиров наушники и воткнул в смартфон. Лучше буду слушать музыку, чем раздражаться на заученные речи бортпроводницы.
Но уже через минуту понял, что расслабиться нихрена не получится. Вкладки оказались слишком мелкими и выпадали из ушей. Я подозвал девушку.
— Другие наушники можно попросить? С большими вкладками?
— Извините, у нас стандарт.
— Даже для бизнес-класса? — заиграл я желваками.
— Для всех.
— Вызовите старшую стюардессу.
— Простите, она не сможет помочь вам с заменой наушников и подключается только в критических ситуациях.
— Ну так у вас сейчас будет критическая ситуация. Зовите. Машу или Мишу?
— Катю.
— Мне все равно.
И спустя восемь месяцев мне действительно было уже всё равно. Я наконец-то перестал вздрагивать при упоминании её имени.
Но от запаха я вздрогнул, не сумев абстрагироваться от накрывших воспоминаний.
Глава 22. Счастье в небесах
— Катя, на четвертом Д проблемный.
— Что там?
— Другие наушники хочет.
— Дай.
— Ему большие вкладки нужны, где я их возьму? Просил позвать тебя.
Я дважды глубоко вздохнула, как советовал мой психиатр, вытерла в момент вспотевшие ладони об униформу, натянула самую благожелательную улыбку и подошла к месту четыре Д.
— Добрый день, меня зовут Екатерина, чем могу помочь?
Пассажир вздрогнул и даже не поднял заросшую голову.
— Наушники, — прохрипел он осипшим голосом, а у меня от него странно завибрировало, выбивая из спокойно-сосредоточенного состояния. — Мне эти не подходят.
— К сожалению, других на борту самолета нет.
— Жаль.
— Что-нибудь ещё? — я продолжала улыбаться одними губами, не в силах поверить, что назревший скандал вот так легко уладился.
— Да. Нет… Больше ничего.
— Приятного полёта.
Я развернулась, облегченно выдыхая, по ходу улыбаясь другим пассажирам, но не в состоянии унять часто бьющееся сердце. Каждый рейс у нас были случаи, когда мне приходилось подключаться и улаживать конфликтные ситуации, и для меня это был стресс. Но доктор настаивал, что коммуникацию важно вернуть, научиться отвечать на стрессовые ситуации, уметь быть услышанной. И я ему верила. Только все еще воспринимала такие случаи как испытание.
Я вернулась в кухню-буфет, чтобы не мешать девочкам готовить пассажиров к полёту, когда поняла, что пассажир четыре Д следовал за мной, и сейчас стоит в проёме, загораживая выход.
Паника накрыл за секунду, а в следующую я уже улыбалась заросшему пассажиру, отступая к пульту с сигнальными кнопками.
— Вам лучше занять свое место, скоро взлёт.
— Ну, Коля… Купидон хренов!
Некоторые ситуации выше моих возможностей. Я как рыба хватала ртом воздух, пытаясь вздохнуть и не провалиться в надвигающую темноту, но не смогла. Ноги подкосились и в глазах потемнело.
* * *
— Катя, Кать… Зай? Воды? Держи. Не торопись… Черт. Я не думал… Не знал. Твою мать. Катька!
Бергер сжимал меня в своих медвежьих объятиях, а я все никак не могла поверить. Руки и ноги дрожали, в голове сквозь вату думалось тяжело… Ведь Алексей никогда не летает регулярными рейсами. Никогда!
Зарос… Одет как из сэконд-хэнда. Что с ним случилось за это время?
Я лихорадочно трогала его лицо, боясь поверить, что снова встретилась с ним. Обгореший, обветренный, густая местами клочкастая борода, длинные волосы с отдельными закрученными дредами. И темные пронизывающие глаза. Это всё он. Бергер.
— За что, Кать? Что я, нахрен, такого сделал, чтобы так?..
Я снова плачу. Сколько дней проплакала, когда тайком сбежала от него, зная, что сейчас ему просто некогда нянчиться со мной. Что оставляю его в самом эпицентре проблем. Я думала, что выплакала все слёзы, когда уговаривала себя отпустить Бергера из сердца, но так и не смогла.
И вот теперь он так близко! Он держит меня в руках, прижимает спиной к перегородке, и я чувствую его жесткость и нежность. Меня затапливает счастье и что-то еще, плохо управляемое и контролируемое.
Паника?
Истерика?
— Зачем?
— Прости…
— Снова сбежишь?
— С самолета?
— Я теперь ни в чем не уверен. Если у тебя есть парашют, то можешь и сигануть…
Смех вырвался из легких и тут же оборвался, под давлением смешанных чувств. Нет, я не хотела больше сбегать от него, но не была уверена, что мне разрешат остаться. Полагаю, его тоже терзали подобные мысли. Бергер не отпускал меня, ощупывал, прижимал к себе, наклонялся, но не целовал.
Господи! А если он женился? Если он летит к невесте, а тут я…
За все восемь месяцев, пока я была в клинике, потратила все деньги, вырученные от продажи фирм мужа, искала работу, чтобы закончить курс у психиатра, я запретила себе искать информацию о Бергере. Я не могла. Мое сердце бы разорвалось, если бы узнала, что он продолжает свою жизнь как раньше, только без меня. Словно в его жизни никогда и не было Кати, переодевшейся в Колю.
Да, я желала ему счастья! И если нашел его с другой…
— Я устала бегать, — прошептала на выдохе и в следующую же секунду задохнулась от голодного поцелуя, от настойчивого проникновения, от грубого захвата рта языком.
Как же я скучала. Как же долго я умирала без него!
— Стой. А невеста? — я чувствовала, как лихорадочно горят щеки, и меня меньше всего заботила моральная сторона вопроса, но я не хотела, чтобы он потом пожалел о сиюминутной страсти.
— Моя невеста? — сдавленным голосом выдавил он. — Она вернула кольцо. Думаешь, если я второй раз попрошу её стать моей женой, она согласится?
И снова слезы навернулись на глаза. Я стиснула его драную джинсовую куртку и закивала, потом замотала головой.
— Я? Но я все еще чужая жена… Я не успела… Ох, Алёша. Я так боялась, что ты уже женился…
— Очень долго не мог найти тебя, моя чужая жена.
Бергер отстранился, оттянул ворот майки и дернул золотую цепь на шее. Та порвалась и выскользнула из брелка, который Алексей удерживал в руке.
— О…
Я узнала свое колечко с гроздью винограда, обвивающее ободок. И он все это время носил его при себе? На груди?
Как же я люблю его!
— Ты примешь? Согласишься?..
— Да. Да-да-да! — я кинулась ему на шею, уже не сдерживая рыдания и завывания, рвущиеся из груди.
— Кать! Взлёт. Давай инструкцию.
Я еще плакала, пока Бергер надевал на пальец кольцо, брал с меня клятву, что я не помчусь тут же за парашютом и не спрыгну с самолета. Видела, как ему трудно отпустить меня и вернуться на место четыре Д.
— Ты сможешь во время перелета посидеть со мной? У меня место свободно.
— Н-нет, Алёш. Работа… Но я обещаю лично обслуживать все ваши вызовы, господин Бергер.
Он хитро улыбнулся и занял свое кресло, пока я зачитывала инструкции для пассажиров рейса.
* * *
— Идем.
Я взяла его за руку и подняла с кресла. Да, запрещено. Да, неразумно. Но мне дико хотелось целовать его, уже не страшась увольнения, если нас застукают.
Закрывшись в тесной туалетной кабинке, я пискнуть не успела, как его губы накрыли мои. Я обвила крепкую шею Бергера, задыхаясь от поцелуя, от его наглого завоевания моего рта, от выкрутасов языка, и хотела большего.
Чувствуя упирающийся в меня член, я текла от слабости и ответного желания.
— Черт, как же тесно.
Бергер развернул нас, прижимая меня к двери, задирая узкую юбку униформы и закидывая бедро себе на талию.
— Я вряд ли смогу потерпеть до посадки, Кать.
И не надо! Я тоже не в состоянии терпеть. Ни сейчас, когда от его присутствия, от его рваного дыхания, от его напора, я наконец-то оживаю и хочу жить, если в моем будущем будет он. Пусть даже с ограничениями и нетерпением к детям. Я осознано хочу быть с ним…
— Твою ма-аать, — стонет он, дотрагиваясь до меня там. И я чувствую, что неприлично мокрая, никакие трусы не смогут выдержать такого наводнения.
От нетерпеливого движения его пальцев, я выгибаюсь и всхлипываю, от чего Бергер рыкает и скользит под ткань, раздвигает складки и выбивает из меня первый, быстрый и яркий, как вспышка, оргазм.
Ловит вскрики губами и тихо смеется, продляя мою сладкую агонию.
— Скучала по мне, зая? Нет, не отвечай. Кое-что я не хочу знать.
И уже в следующую секунду он подкидывает меня на руках выше, и я чувствую у входа большую горячую головку члена. Глаза непроизвольно закатываются, потому что я до дрожи хочу его в себя и знаю, как меня взорвет. Моментально, без всяких дополнительных толчков.
И это происходит. Я чувствую каждый сантиметр, проникающий в меня, умираю и рождаюсь от собственного наполнения им, под тихий рокот, под сцеживаемое сквозь зубы дыхание, под освобождающийся рёв моего шефа.
Ему тоже не нужны никакие дополнительные движения, только наполнить меня всю и выплеснуть наслаждение.
Еще пару минут я держалась за него бедрами, млея от раскатывающейся по его телу дрожи, ероша лохмы на голове и жмурясь от покалывания и щекотки его бороды.
— Ты ужасен, — с улыбкой протянула я, сползая с него и чувствуя, как ноги отказываются держать меня вертикально.
— Я исправлюсь, — заверил он, нагло ухмыляясь, превращаясь в знакомого мне, самоуверенного Бергера. — Побреюсь и постригусь.
Теперь смеюсь я, продолжая цепляться за него, все еще не доверяя ногам.
— Я не об этом. Ты опять не предохранялся!
Его лицо мгновенно стало серьезным.
— А ты?..
— Могу забеременеть…
— Ты прекратила уколы?
— Алёш, я прошла полный курс терапии. Я хочу забеременеть и… родить. И надеюсь, что смогу. Ты должен это знать, прежде чем женишься на мне. Или не женишься, — тихо закончила я.
— Знаешь, у меня было время подумать. Дети, конечно, странные существа, но если это твои дети, то я хочу их. Займемся пополнением семьи сразу же, как распишемся.
Это напоминание о некоторых нерешенных вопросах больно царапнуло мое самообладание.
— Ты… Я не готова встретиться с мужем. Можно как-то через адвоката расторгнуть тот брак?
— Легко. Разумовский под следствием. Достаточно будет твоего заявления.
Облегчение затопило с головой, я покачнулась и тут же оказалась прижатой к телу Бергера.
В кабинку уже колотили пассажиры.
Со смехом мы поправили как смогли одежду и вышли под осуждающие взгляды коллег. Но я точно знала, что этот этап жизни для меня закончен, потому что не совместим с семейной жизнью и материнством.
* * *
— Кто такая Аня?! — сдвинула я брови, протягивая мужу планшет с любовным посланием.
— Ой!.. Я вчера пропустил её вызов.
— Вы еще с ней созваниваетесь? — не знаю, с чем сравнить только что полученную пробоину в области солнечного сплетения.
— Ох, зая, не дергайся так. Это Аня. Просто Аня. Ей шесть лет!
— Шесть? — кажется, я действительно слишком спешу с выводами насчет Бергера, но все из-за того, что не знаю, как он отнесется к новостям.
— Дочь Кельмера.
— А! — понимающе кивнула я, уже зная краткую историю его полугодового пребывания на острове. — Алёша, мне кое-что нужно тебе сказать. Знаю мы планировали это позже, но…
— Стой, вызов. Лучше я ей отвечу, иначе она всех Кельмеров на уши поставит… Привет, Анют!
— …У меня задержка.
— Что? — Бергер отвернулся от планшета и надутой Ани, разглядывая мое лицо.
— У-у м-меня задержка. У нас, возможно, будет малыш.
Голос дрожал и не слушался, но феерическое чувство захлестывало, поднимая волну тепла изнутри, от довольного взгляда мужа, от любви, светящейся в его глазах.
— Ненавижу тебя! Ненавижу! — вдруг ожил планшет. — Сначала ты женился на ней, теперь еще детей с ней заводишь! Ненавижу! Не приезжай к нам на Рождество… Па-а-а-а-па, я больше не люблю Ёжика! Пап…
На рыданиях Ани связь оборвалась, Бергер отложил планшет и обнял меня, пересадив к себе на колени.
— Кать, наверное, надо показаться врачу?
Я кивнула.
— Ты просто знай, если тебя на девять месяцев упекут в клинику, то снимем там апартаменты и я всегда буду рядом с тобой… с вами.
Разве можно еще больше любить этого удивительного человека?
Оказывается, да!
Эпилог
— Ёжик, мы в аэропорту.
Бергер закатил глаза на экране смартфона, услышав шутливое обращение.
— Надо было не слушаться тебя и отправить на частном!
Я хихикнула, удерживая рвущуюся из рук трехлетнюю дочь.
Читать бесплатно другие книги:
