Инженер. Часть 5. Феникс Южин Евгений

11

У Его Величества не было имени. Первое время он часто размышлял над этим. По-видимому, в основе этой традиции лежали особенности языка древних. В те далекие времена личное имя любого человека сопровождалось набором префиксов обладания: к какой семье принадлежит данный персонаж, какому клану принадлежит его семья, наконец, какое именно аристократическое семейство является сюзереном данного клана. В результате чем более скромен и ничтожен ты сам, тем длиннее твое полное имя. Пережитки далекого прошлого до сих пор сохранились и в именах современных обитателей великой равнины, хотя отчасти им следуют только в некоторых семьях из старой аристократии. Нечего и говорить, что избранные монархи Мау уже с незапамятных времен были лишены имен вообще. Хотя если признаться, Его Величество до сих пор внутренне вздрагивал, случайно расслышав адресованное кому-то другому имя Ом — именно так его звали когда-то родители. Впрочем, родителей давно уже не стало, и сегодня никто не осмелился бы обратиться к нему иначе, чем «Ваше Величество».

Свалившегося нежданно-негаданно на его голову эля звали Илья. Именно Илья, а не Илия, как пытались выговорить непослушные воле монарха губы. Довольно коротко. Впрочем, сегодня это уже мало что значило, тем более, когда ты имеешь дело с пришельцем. Может быть, это не полное имя — простолюдины, к примеру, уже давно взяли в привычку представляться лишь личной частью, игнорируя префиксы, если только речь не шла об официальном обращении. Возможно, там, откуда он пришел, принята совсем иная система именования, а возможно, эль намеренно скрывает свое полное имя.

Размышления на эту тему тем не менее не мешали монарху слушать бубнившего за столом с накрытым завтраком главу семейства Асов, исполнявшего чрезвычайно почетную обязанность презентации утреннего доклада. По давней привычке Его Величества к завтраку допускался только один человек, и во внутренней иерархии двора его значение могло сравниться лишь с председателем государственного совета.

Ас был еще не стар. Мужчина в расцвете сил — достаточно опытен, умен и в то же время уже оставил тот возраст, когда разум часто заменяют буйные гормоны. Когда-то и его семье посчастливилось выдвинуть монарха. Впрочем, те времена относились к темным годам, последовавшим сразу за Катастрофой. Сегодня Асы заметно обеднели, хотя и умудрились сохранить в чистоте древнюю кровь своих членов. К счастью, для того чтобы претендовать на избрание монарха, одной крови недостаточно. Под счастьем в данном случае Его Величество подразумевал собственное, искренне ценя таланты главы одной из древнейших и знатнейших семей, которые он вполне безопасно для самого себя мог использовать, не боясь конкурента в самом сердце монаршего домена.

— По нашим данным, Орден знал о его появлении уже много лет назад, — продолжал бубнить темнокожий мужчина с очень светлыми, почти желтыми глазами и длинной косой, небрежно отброшенной на плечо. — Однако установить, когда и как он появился на Мау, так и не удалось. Известно только, что с самого начала он как-то связан с Урами — точнее, с их скелле Аной. Монашки отказываются, как обычно, объяснять что-либо. Удалось, правда, кое-что раскопать.

Ас пристально посмотрел на монарха, и не думая притрагиваться к собственным приборам. Для него это была служба — ежедневная и важная рутина, а не редкая и высокая честь оказаться за одним столом с Его Величеством, о которой потом следовало рассказывать с восторгами доверенным знакомым, описывая изысканную сервировку или хвастаясь мнимой осведомленностью о вкусах монарха. Дождавшись благожелательного кивка, он продолжил:

— Каким-то образом он связан с семьей Сардуха. — Ас заметил нахмурившегося в непонимании сюзерена и поспешил пояснить: — Ну, тот жулик из Облачного края, который подмял под себя контрабанду орешка — я вам докладывал.

— А вы его все еще терпите? — изволил выразить некое любопытство последний.

— Ваше Величество, он, осмелюсь заметить, чрезвычайно полезен! Вместо того, чтобы гоняться за бесконечным потоком разномастного жулья, намного проще контролировать одного. Кроме прямой экономии на оперативной работе, этот еще и налоги платит.

— Оставим на время прошлое, Ас. Меня более волнует то, чем нам грозит этот пришелец сейчас.

— Да, Ваше Величество. Все, что нам удалось выяснить, так или иначе связано с храмами. Теперь уже, понятно, одним храмом. Храмы во все времена оживали, именно когда в них вступал эль. Наши древние жрецы, которые в последние годы перед Катастрофой общались с ними, научились это как-то обходить. Насчет «как-то» — понятно. Их предшественники — кстати, пользуясь тем, чему научили эли, — соорудили сложные артефакты, которые позволяли обращаться к храмам не только пришельцам. По некоторым данным, именно разрушение этой системы спровоцировало Катастрофу.

— Ас, я это знаю. Почему я должен повторять — меня не волнует сейчас прошлое. — Его Величество задумался. — Хотя разве не боги научили древних всем этим штукам?!

Собеседник видимо заерзал.

— Ваше Величество, очевидно, знает, что есть несколько сообщений и они все противоречат друг другу. Скорее всего, сестрам известно гораздо больше, но они как всегда молчат. На этот раз, правда, они все же кое-что сообщили. Точнее, сообщил наш источник в Ордене — сестры недоступны.

— И что же?

— Источник сообщил, что в Ордене есть Устав.

— Ты издеваешься?! Или это твой источник издевается?

— Простите, Ваше Величество, я не закончил. Устав все знают, но мало кто обращает на него теперь внимание. А между тем, в нем есть прямое требование к сестрам оказывать всяческую помощь элю. Причем безоговорочное — всяческую и во всем, что бы он ни собирался делать.

Ас замолчал. Монарх откинулся, нахмурившись. Устав — важнейший документ. Наличие такого нюанса одним махом превращало очередного эля из мелкой головной боли в могущественное существо, на стороне которого главная сила Мау — Орден.

— Ты же говорил, что у них чуть ли не война! — наконец размеренно и задумчиво произнес он.

— Именно. Не знаю, по какой причине, но сестры буквально пытаются его убить.

— Первый раз слышу о человеке, которого пытаются убить сестры, а он жив-здоров и занимается неизвестно чем в моем городе.

— Возможно, Ваше Величество, причина в остальных скелле — не монашках. Вероятно, он выживает благодаря их защите. Источник сообщил, что его признали скелле востока — еще одна кость в горле наших сестренок. Кроме того, Ана из семьи Ур не просто опекает его, они фактически муж и жена, и у них есть ребенок.

— Мальчик? Девочка?

— Увы, мальчик.

Монарх усмехнулся:

— Представляю разочарование Аны.

— Ваше Величество, вы же понимаете, что признание скелле превращает этого Илию в настоящего монстра? У нас с Орденом давний и отлаженный договор — мы не лезем в их дела, они не лезут в наши. Пусть их драгоценный эль делает, что хочет, но оставит в покое наши города. Получается же наоборот. Пострадали дома весьма уважаемых граждан, есть погибшие — по счастливому стечению обстоятельств — не члены семей. Козий переулок превратился в нечто пугающее! Там не осталось даже трупов. Мы вправе требовать защиты у Ордена!

— Орден же будет защищать эля. Что на это ответили сестры?

— Они недоступны. Мы не можем связаться с их официальными представителями. В городе остались лишь рядовые монахини, и они очень напуганы.

— Напуганы?! Скелле?! Не думал, что когда-нибудь услышу что-то подобное!

— Монашки, Ваше Величество! Большая часть скелле будет ждать сообщения руководства.

— А руководство сбежало.

— Совершенно верно.

Его Величество изволили задуматься. Некоторое время за столом царила тишина. Ас сидел на стуле выпрямившись, как будто проглотил дротик. Монарх откинулся в кресле и, повернув голову, разглядывал далекий мост, видневшийся из окна столовой.

— Где этот эль сейчас?

— В усадьбе Уров.

— Что они говорят?

— Уры, Ваше Величество?

— А кто еще?! — взорвался монарх.

— Сам объявил, что эль — член семьи.

— Понятно.

Ас замялся, это заметил монарх:

— Говори, не укушу. Я уже наелся.

— Ваше Величество, ночью произошел еще один небольшой инцидент. — Ас сжался под нахмуренным взглядом Его Величества и заговорил, вновь замерзнув в состоянии натянутой струны и стараясь избегать прямого взгляда на своего сюзерена: — Стража, выставленная вокруг храма, задержала этого самого эля, приняв его за нарушителя. Тот был без охраны и сопровождения, один.

— О, как! Скрутили?

— Так точно, Ваше Величество. Только эль заявил, что никого не хочет убивать, и расплавил песок рядом для убедительности. Я был там лично, Ваше Величество, — внушительная такая клякса! Можно было бы приготовить несколько стражников в собственном соку.

Монарх махнул рукой — все живы, и слава богу. Затем пристально всмотрелся в своего помощника.

— Этот эль, Илия, он только возле храма опасен? Правильно?

— Ваше Величество, вы знаете, у нас в семье Ур нет информаторов. Но источник, о котором я вам говорил, утверждает, что, по его сведениям, от рук этого человека погибло множество скелле. Если это правда, то тогда понятна ненависть сестер и почему они напуганы. Мы предполагаем, что они уже не в первый раз пытались его убить.

— Интересно, — задумчиво протянул монарх. — Сдается мне, что вам следует точно установить причину ненависти сестер к этому элю. — Он немного помолчал. — Слушай, Ас, меня тут посетила неожиданная мысль! Ты не пробовал поговорить с ним?! А?! Уж он-то точно знает, за что его так любят монашки. — Его Величество хихикнул.

Ас, похоже, немного расслабился, даже позволил себе положить руки на стол.

— С вашего позволения, Ваше Величество, я мог бы пригласить его на аудиенцию.

Монарх молчал, разглядывая своего помощника.

— Разумеется, припрутся Уры. Я понимаю, Ваше Величество, что вам бы этого не хотелось, но полагаю, что это неизбежно. Зато мы смогли бы получить информацию, как говорится, из первых рук.

— Сдается мне, что это твоя работа — получать информацию.

— Ваше Величество, уверен, что ваше присутствие окажет самое благотворное влияние на переговоры. Все-таки этого человека, теоретически, клялись защищать все скелле! Да и Уры, при всей их спесивости, одни из последних древних на Мау — их присутствие не нанесет ущерба вашему достоинству. В противном случае мы рискуем оказаться в роли наблюдателей, мнением которых никто не интересуется, — добавил хитрый Ас немного угрозы в свой, по всей видимости, только что родившийся план.

— А еще мы рискуем нарушить договоренность с Орденом. Ты понимаешь последствия?

Ас скорчил недовольную гримасу.

— После того, как сестры умыли руки, они первые ее нарушили. У нас появился крайне опасный субъект — достаточно одного взгляда на Козий переулок. И сестры не только не урегулировали свои дела самостоятельно, но и напали на него в черте города, создав угрозу жизни вашим подданным, а после этого самоустранились. Если мы никак не вмешаемся, то могут возникнуть проблемы помимо Ордена. Одна из пострадавших усадеб принадлежит членам семьи Омба.

Наступила очередь монарха скорчить недовольную гримасу. Эта семейка принадлежала к своеобразной аристократической оппозиции, мечтавшей об избрании совсем другого сюзерена, и инцидент мог дать им лишние козыри.

— Может быть, не стоит сразу же приглашать его во дворец? Ты мог бы встретиться с ним в менее формальной обстановке.

— Сожалею, Ваше Величество. Но он находится под плотной опекой семьи Ур. Вы полагаете, что эти люди с давними претензиями к нам, можно сказать, семейной обидой — вы помните ту историю с женой Сама, — Ас поднял голову, всматриваясь в насупившегося монарха, — позволят вести переговоры через свою голову?

— Я к той истории не имею никакого отношения, — поморщилось Его Величество.

— Сам полагает, что монарх имеет отношение ко всему, что происходит на Мау.

— Сам знает, что Орден не подчиняется нам.

Ас примирительно поднял руки.

— Ваше Величество, последнее, что мне бы хотелось делать, это выступать за вашим столом в качестве адвоката семьи Ур. Я лишь хочу обратить ваше внимание на еще один аспект ситуации. Полагаю, что аудиенция Вашего Величества могла бы если не исправить, то сгладить эту давнюю напряженность.

Монарх задумался. Уры никогда не были семьей монарха. Однако они, кроме того, что из немногих аристократов, переживших Катастрофу, пользовались значительным авторитетом. Ана, дочь Сама, считалась, насколько он знал, одной из талантливейших скелле. Мало того, но именно Уры с их предприятиями в Радужном Разломе обладали достаточными средствами, чтобы влиять на выборы. Размышляя о возможных последствиях их приглашения, он между делом поинтересовался у замершего Аса:

— У Аны ведь был муж, насколько я помню?

— Совершенно верно. Из семьи Ум. Едва ли не более древней, чем сами Уры.

— И что с ним?

Ас удивленно посмотрел на сюзерена.

— Ничего, Ваше Величество. Жив, если вы это имеете в виду. Просто в свое время, когда Ана исчезла на несколько лет, он, видимо, посчитав себя свободным, позволил немного увлечься. Поэтому последовавшие при возвращении скелле переговоры о расторжении брака обошлись Урам относительно малой кровью.

— Любопытно. Скелле куда-то пропадала надолго?

— Да, Ваше Величество. Сожалею, но никаких подробностей нам не известно. В то время нас это вполне устраивало.

— Говорят, она очень красивая.

Ас кивнул:

— Правда, видел я ее довольно давно. Но наблюдатели докладывают, что выглядит она на много лет моложе, чем должна бы. Если она и вправду не изменилась, я бы не приглашал на аудиенцию вашу супругу.

Вопреки кажущейся недопустимой вольности в советах Аса монарх отнесся к ним с полным пониманием — его жена, довольно сильная скелле, отличалась совершенно не свойственной ее племени возбудимостью, когда речь шла о ревности к мужу в присутствии красивых женщин. Поскольку Его Величество, со своей стороны, большой верностью не отличался, данная особенность монаршей семейной жизни служила источником многочисленных интриг и приключений — иногда с жертвами. В данном случае замечание было вполне уместно.

Завтрак затянулся. Вид на далекий мост потерял утреннюю свежесть, крыши города, синее небо над ними и пролеты моста налились жаром, словно немного выцвели. Вода великой реки нет-нет да и поблескивала ослепительными зайчиками, прыгавшими по невысоким волнам. Прислуга за дверью, вся поголовно выкупленная заинтересованными семьями, вероятно, уже в панике сооружала в головах срочные депеши своим контактам. Пора было заканчивать, но монарх не спешил, и Ас понимал почему. Его Величество с трудом переваривал общение с теми, кто был ему неинтересен или неприятен, — большой недостаток для политика и простительная слабость для сюзерена. Так как скучных для монарха персонажей при дворе было большинство, каждая лишняя минута, проведенная Асом наедине с сюзереном, поднимала на недостижимую высоту его личный рейтинг, хотя и служила источником отложенной опасности.

— Ладно! — монарх хлопнул по столу ладонью, и тут же скрипнула приоткрываясь дверь, впустившая любопытную физиономию личного слуги Его Величества, — готовь. Но без лишнего шума — ты понимаешь?

— Конечно, Ваше Величество.

12

Три дня я просидел в усадьбе Сама, как кот в клетке на берегу сметанного моря. Храм был рядом, но отправиться к нему я не мог. Никто не держал меня, но вздумай я войти в него, полагаясь лишь на себя, и результат никто бы не смог предсказать. Ясно одно: будет удар колокола, водопад, потом я засну, и то, что будет происходить вокруг меня, уже не смогу контролировать. Мне так и виделась застывшая в задумчивости посреди обширной площади моя драгоценная тушка, окруженная маньяками, насильниками и убийцами, с вожделением ждущими момента, когда меня можно будет брать, что называется, тепленьким.

Ана достаточно оправилась, чтобы надолго пропадать из поместья вместе с отцом. На мое недовольство реакция была как на жалобы капризного ребенка, всеми правдами и неправдами заполучившего долгожданный игрушечный самосвал и теперь справедливо требующего такой же игрушечный экскаватор — надо же как-то грузить простаивающую технику!

— Илья, подожди. У семьи куча проблем — из-за тебя, между прочим. Не уладив их, мы вообще будем вынуждены убраться из Арракиса. Тебе это надо? — увещевала меня супруга.

Я принимал эти аргументы, так как подспудно как бы подразумевалось, что нам зачем-то надо оставаться здесь. С моей точки зрения, причина для этого одна — храм. Формально Ана не отказалась от своего запрета, но, по крайней мере, говорила так, как если бы было решено — я вновь отправлюсь туда.

Нельзя сказать, что я оставался затворником. Хотя Сам и сделал такую попытку — запереть беспокойного эля. На следующее утро после того длинного дня он объявил мне, что я должен оставаться в доме и никуда не выходить без его разрешения. Ничего не ответив, я с удивлением уставился на близкого родственника, вновь вспомнившего былые привычки. Ана, присутствовавшая при разговоре, в свою очередь, посмотрела на отца с непередаваемым выражением искреннего недоумения: «Папа? Ты это чего сказал»? Сам, почувствовав с запозданием некоторую избыточность, поспешил уточнить, что он лишь требует, в моих интересах, конечно, чтобы я покидал усадьбу исключительно с охраной. Лучше всего с Аной. Тогда я согласился. Мне казалось, что гулять по незнакомому городу и вправду сподручней с сопровождением — а кто может быть лучше моей скелле.

Однако скелле эта немедленно умчалась, забыв даже сообщить любимому супругу куда. Волей-неволей пришлось обрадовать незнакомого охранника, что мы отправляемся гулять, для того чтобы час спустя обнаружить себя окруженным любопытными зеваками, едва маленький отряд из пяти бойцов покинул ближайшие к площади проулки, по-прежнему оцепленные городской стражей. Знакомства с городом не получилось. О событиях накануне уже знал последний торговец лохами. Моя лысая макушка еще имела шанс затеряться в толпе — насколько я помнил, аборигены Угла предпочитали именно этот тип прически, но в компании с хмурыми бойцами Сама, которые понятия не имели о скрытом охранении и с удовольствием мутузили любого случайного зеваку, нарушившего, по их мнению, мое личное пространство, это было невозможно. Уже через несколько минут после того, как мы появились из-за спин городских стражей, мы были окружены толпой, понятия не имеющей, кто я такой, но увлеченно тем не менее преследующей наш маленький кортеж. Мне, привыкшему полагаться только на себя, было неуютно. Одиночество не страшило — оно лишь заставляло острее чувствовать и зорче видеть. Почему-то вспомнился один политик из земного прошлого, пытавшийся попить пива в заведении, памятном ему по его былым годам, под прицелом десятков камер и сотен глаз. Это было чудовищно! Пришлось возвращаться.

Чтобы избавиться от тяжкого липкого безделья, я попробовал уйти в другой мир, попытавшись найти мастерскую в довольно большом доме Сама и занявшись возней с сохранившейся коллекцией кристаллов. Но к моему огорчению, ничего подобного не обнаружилось. Нет, конечно, наличествовала небольшая каморка, забитая плотницким, в основном, инструментом, но для тонкой работы с нежными кристаллами он не годился, а отправлявшийся в поездку сюда тот Илья почти ничего не помнил и не озаботился даже тем, чтобы прихватить инструмент, хранившийся в останках самолета.

Обследование близлежащих к площади проулков подарило мне еще день. Я выползал туда без охраны, но в пыльной тишине обезлюдевших проходов вынужденно обращал на себя внимание всех, кто меня замечал, — городских стражей, жителей окружающих домов или их прислуги, непонятных мне таких же одиноких, как и я, случайных прохожих. Радовало лишь то, что они не толпились вокруг, выпучив глаза и раскрыв рты, и то хорошо.

Наконец, на третий день, уже окончательно одуревшего от безделья в десятке метров от плиты храма, меня позвали, когда я задумчиво созерцал древний корабль, размышляя над тем, что если сейчас и засну прямо на площади, то вряд ли найдется поблизости кто-либо, кто рискнет подойти. Молодой парень, дежуривший у ворот в ночь, когда я неудачно решил прогуляться, окликнул меня, приближаясь:

— Хозяин!

Я поинтересовался, рассматривая его чем-то довольную физиономию:

— Чего это ты такой радостный?

— Да нашел вас сразу же — точно, как Хозяйка и сказала. Иди, говорит, он у площади вертеться должен.

— Чего? Обедать уже? Я еще не нагулялся.

Посыльный вытаращил глаза, несколько мгновений помолчал, ожидая продолжения, и затараторил:

— Хозяйка велела передать, чтобы вы немедленно возвращались! Чего-то важное вечером будет, — добавил он явно от себя в некоторой растерянности.

Я вздохнул.

— Ну, раз так, пошли. Узнаем, что может быть важнее обеда. — Уже вышагивая к усадьбе, добавил, как будто после некоторого раздумья: — Ужин, наверное.

Самое удивительное, что я оказался прав: нас ждал ужин. Точнее, малый прием у Его Величества — верховного правителя Мау. Ну, за некоторыми исключениями: Орден там, восток, далекие остатки затонувшего континента на западе, Облачный край, Великие горы с таинственными мун и еще какое-то количество забытых и заброшенных за ненадобностью островов — эти территории, хотя в широком смысле и считались Мау тоже, но никогда местным правителям долины великой реки не подчинялись.

Ану я обнаружил в большом зале, который условно называл детской, — там, окруженный заботой и уходом пары нянек, постоянно обретался наследник семьи и древней крови, немного смешанной с кровью таинственного эля — меня то есть. При моем появлении наследник изволил обедать, тестируя терпение и выдержку своей матери. Вполне себе упитанный, с моей точки зрения, ребенок, категорически отказывался от ложки с какой-то бурой жидкостью, настойчиво направляемой ему в рот. Позади Аны, увлеченно пытавшейся сохранить, по всей видимости, жутко полезное и необходимое растущему организму содержимое ложки от активно вертящего головой и уворачивающегося сына, застыла парочка нянек в недвусмысленных позах — позвольте нам, Хозяйка. Центр этой бурной активности, не сразу рассмотревший появившегося отца, наконец замер и радостно улыбнулся, за что и был тут же наказан порцией таинственной жижи, коварно протиснутой настойчивой матерью в беззубый рот.

Видимо, Ана решила, что родительских трудов с нее достаточно, потому что тут же увлекла меня вон.

— Сегодня вечером мы приглашены во дворец. Вероятно, Его Величество желают лично сориентироваться в происходящем.

— Ну и причем здесь я? Пусть ориентируется. Надеюсь, главы семьи ему будет достаточно?

Лицо Аны замерзло, но не в привычном надменном ознобе, а, как мне показалось, в растерянности. Она даже остановилась в полутемном коридоре, не дойдя до своей комнаты.

— Что-то не то сказал? — осторожно поинтересовался я.

— Даже не знаю, как тебе ответить. — Ана не двинулась с места, задумчиво меня разглядывая. — Думаешь, он оскорбил твое достоинство?

Настала пора замереть мне.

— В смысле?

— Его Величество пригласил персонально тебя, между прочим. Но, если твое величие от этого пострадало…

— Ань! Ты чего?

— Это ты чего? Считаешь, что он должен просить тебя об аудиенции? Вроде: великий эль, покоритель вселенной, говорящий с храмом, сегодня, к сожалению, занят и монархов не принимает.

— Все, все, все! Понял! Куда идти? Только больно не бейся! У меня нервная система нервная.

Моя покорность, похоже, не произвела большого впечатления на супругу — она еще какое-то время посматривала на меня немного отстраненно и задумчиво, отчего я чувствовал себя неловко. То, с чем мне пришлось столкнуться на Мау, действительно не шло ни в какое сравнение с заурядной сытой и скучной жизнью, которую я вел на Земле. Разница была настолько подавляющей, что, умудрившись выжить, я, вполне возможно, заразился болезнью избранности, уверовав в свою уникальность и особое место, предназначенное мне во вселенной, — чувство, естественным образом возникающее у подростков, когда активно растущий мозг и развивающееся сознание создают иллюзию стремительно увеличивающихся способностей, каким-то образом прокралось в голову совсем уже не такого молодого мужчины, много раз избегавшего гибели волею случая или усилиями других людей, на собственной шкуре ощутившего хрупкую грань жизни и смерти. Стало немного стыдно. Я чувствовал, что внутренне действительно поверил в свою исключительность, хотя и понимал, что исключительными были лишь обстоятельства моего попадания сюда.

— Ладно, Ань. Я же еще не вполне выздоровел, можно сказать. Три дня тому я и о себе почти ничего не помнил. Вот вспомнил, умом и повредился немного. Мне нужна забота и ласка. И хорошее питание, обязательно. А тут меня, такого раненого в голову, тянут в политику!

Несмотря на напускную шутливость, внутри, как затаившаяся инфекция, дремала убежденность, что я все-таки избранный. Храм — вот он, рядом! И боюсь, что Ана видела то, в чем я сам себе боялся признаться. После визита в его пределы я изменился. Теперь и днем, и ночью меня грызло искушение. На самом деле от немедленного погружения меня удерживал не я сам, а неумолимые обстоятельства и еще семья: без поддержки других я не мог безопасно отдаться своей страсти, как и отбросить в сторону, как мелкую помеху, доверившихся мне людей. Ноющая душа заставляла вести себя послушно и скромно, как если бы этим я мог избавиться от невидимой червоточины. И, кажется, именно эта моя покорность настораживала Ану.

Как бы то ни было, за время до вечера мне открылось много нового в особенностях местной аристократической жизни. Так, я выяснил, что у монарха нет имени. Он терял свое личное, как только становился условным полномочным лицом всей аристократии. С этого момента он говорил и действовал как бы от лица всех. Отказать монарху — означало отказать всем аристократическим семьям одновременно.

По древней традиции, берущей свое начало в доисторическом прошлом, каждая семья — в текущих реалиях, семья аристократическая — несла своим символом набор определенных цветов. Всего их было семьдесят. И честно говоря, я в большинстве случаев затруднился бы перевести их названия на русский. К счастью, в планшете, позаимствованном мною с Земли, нашлась программа распознавания, поковырявшись в которой, я выяснил, что цветами семьи Ур были сине-зеленый, зеленоватый беж и фуксия. Поскольку приглашение во дворец уже было верхом формальности, то и нам — мне, как главному приглашенному, Саму, как главе семьи, и Ане, как моей жене и скелле, — надлежало вырядиться в парадные цвета. Тут же выяснилось, что Ана, как скелле, оставалась свободной в выборе одежды и ей было достаточно украсить себя какой-нибудь деталью правильных цветов, в то время как я и Сам должны были соответствовать по полной программе. Кажется, Ана ждала от меня заявления на тему того, что я, мол, вообще эль и меня ваши условности не касаются, но внутренняя борьба с избранностью дала о себе знать, и я безропотно облачился в длинное расшитое пальто без пуговиц нараспашку. Нечего и говорить, что на нем присутствовали все необходимые оттенки, каким-то образом, как оказалось, связанные с морем. Заявившийся уже под вечер Сам был разодет в точно такое же платье, с тем отличием, что еще и тащил на плечах то ли шарф, то ли накидку, символизирующую его положение. Несмотря на то, что одежда ощущалась довольно легкой, я бы не смог оставаться в ней сухим, если бы не помощь жены, периодически касавшейся меня щекотным дуновением магии, от которого становилось ощутимо прохладнее.

Опираясь на земные шаблоны, я ожидал, что Ана заявится в чем-то, напоминающем бальные платья. К моему удивлению, если не сказать больше, она предпочла комбинезон — украшенный сложной вышивкой, но комбинезон! Надо, правда, отдать ей должное — выглядела она в нем потрясающе! Немногие женщины могут похвастать идеальной фигурой, особенно после родов. Ана могла, и возможно, ее выбор, опирающийся к тому же на неведомые мне традиции, должен был подчеркнуть именно этот факт. Я ожидал, что цвета семьи найдут свое место на тонком поясе вокруг талии, как много раз бывало раньше, но сегодня им соответствовал крупный браслет, украсивший левую руку темнокожей красавицы.

Ко дворцу мы отправились без охраны, в сопровождении лишь одинокого парнишки, разодетого во все белое и вооруженного настоящим знаменем, пестрящим ромбиками всех семидесяти цветов Мау. Подразумевалось, что этого флага достаточно, чтобы гарантировать тем, кто шагал под его тенью, безопасность. Однако, покинув уже наскучивший мне район вокруг площади, я заметил патрули городской стражи, ненавязчиво расставленные во всех прилегающих проулках. Двигались мы, мягко говоря, неспешно, и стража, по-видимому, успевала перемещаться в глубине городских лабиринтов. Иначе трудно поверить, что ради нашей скромной процессии были перекрыты все проходы между домами от храма до резиденции его величества. Учитывая, что дворец располагался почти на самой окраине Арракиса, для этого понадобилась бы целая дивизия. Как бы то ни было, но никто не отваживался приближаться к нам, что меня более чем устраивало — в кои-то веки я мог рассмотреть неземной город без толпы и помех.

Я уже видел останки городов древних и, несмотря на их принципиальные отличия от земных, ощущал себя в них почти как дома. Все эти подземные коммуникации, каньоны-провалы щелей между кварталами, бетон жилых построек находили отклик в многообразном мире земных мегаполисов. Арракис же порождал совершенно иные ощущения — тихий провинциальный городок, частная застройка, по неведомому стечению обстоятельств переполненный толпой приезжих, как приморский город в пляжный сезон. Даже самые высокие здания — как правило, торговые дома — не превышали высоты наших пятиэтажек. Вместо улиц — хаотичное переплетение пестро мощенных проходов между отдельно стоящими усадьбами, иногда весьма обширными. Никаких скрытых коммуникаций — по крайней мере, я не обнаружил ничего, что напоминало бы канализационный люк или нечто похожее. Полное отсутствие проводов, редкие столбы, украшавшие важные повороты, снабжены магическими светильниками. При всем при том этот город — настоящее буйство красок, особенно, когда дело доходит до торговых зданий. Повсеместные флаги, знамена, вымпелы, и ни одной вывески, ни одной надписи, несмотря на то, что, насколько я знал, грамотность на Мау была практически повсеместной.

Солнце еще не скрылось за горизонтом, но его лучи уже не могли дотянуться до мостовых, по которым мы вышагивали цветистой процессией. Казалось, что мы медленно бредем, преодолевая сопротивление воды, по дну обширного тенистого озера, в которое погрузился город, выставив над поверхностью лишь ярко горящие макушки высоких крыш и традиционных квадратных башен. Поэтому, когда мы наконец-то вынырнули из переплетения городских переулков, дворец его величества предстал перед нами феерическим розовым айсбергом, гордо возвышавшимся над гаснущей округой. Если бы не фантастическая подсветка, резиденция монарха не произвела большого впечатления на бывшего жителя Москвы. Она напомнила мне средневековые крепости Земли, с той лишь разницей, что ее башни не только замыкали на себя внешние стены, но и громоздились, с виду беспорядочно, по всему пространству за ними.

Дворец раскинулся на восточной окраине Арракиса прямо напротив видневшегося моста через Дон. Исторический центр города, связанный с тем, что местные считали руинами древнего храма, остался на западе. Мост, а впоследствии и дворец неподалеку были построены позже, в месте, где обильные воды великой реки разбивались на несколько рукавов островами, послужившими подспорьем при его сооружении. По-видимому, селиться поблизости с резиденцией монарха было запрещено, и какое-то время мы двигались по неширокой мощеной дороге, прорезавшей обширное, расцвеченное заходящим солнцем поле, густо поросшее высокими мягкими побегами, напомнившими своей податливостью ветру земной ковыль. Город остался позади, ломая горизонт темными силуэтами крыш.

Никаких привратников, лакеев, вопросов о цели прибытия и еще чего-то подобного. Парнишка со знаменем целеустремленно вел нас через лабиринт дворов и переходов к высокой башне, которую я приметил еще на подходе. Вероятно, этот монарший посыльный обладал каким-то иммунитетом, так как за все время движения никто, даже случайно, не заступил нам дорогу. Сам вышагивал молчаливый и серьезный следом за знаменосцем, мы с Аной не спеша двигались позади, держась под ручку, совсем как парочка настоящих землян. Стража все же имелась — только намного более умелая, чем головорезы Сама. Я то и дело ловил быстрые деловые взгляды людей, мелькавших в проходах и галереях вдоль нашего маршрута.

В самом сердце лабиринта, как оказалось, располагалось одинокое, никак не связанное с другими сооружениями здание классической для Мау четырехугольной формы с башнями по углам. Башни были разновысокими — одна другой выше, и только последняя — та, которую я и приметил на подходе к резиденции, — еще сверкала золотом заходящего светила. Если вся эта светомузыка была заранее задумана, а не сложилась по воле случая, то я должен отдать должное организаторам приема — даже у меня, человека, выросшего в мире телесериалов и фантастики, сложилось впечатление об участии в нашей встрече еще одного персонажа — солнца.

Неожиданности, впрочем, на этом не закончились. Мы вошли через калитку в массивных воротах во внутренний двор, который и оказался конечной целью нашего путешествия — а я, между прочим, мечтал посмотреть на отделку дворца! Двор был накрыт гигантским полотнищем, вяло колыхавшимся высоко над головами. Грандиозное белое покрывало просвечивало отраженным от башни светом, пространство под ним было наполнено разнокалиберными магическими светильниками. Шагнув за порог, какое-то время я стоял, задрав голову и наслаждаясь игрой отблесков всех цветов радуги, плясавших на многоэтажных галереях, окруживших двор.

— Ваше Величество! — раздался голос Сама, и я вернулся на землю.

Знаменосец исчез, словно растворился. Мои спутники стояли, высоко вскинув в воздух правые руки с ладонью, обращенной к одинокой фигуре впереди. Жест настолько напомнил мне нацистское приветствие — хорошо еще, что без ударов кулаком по груди, — что я растерялся. Немолодой, немного грузный мужчина во всем черном лениво махнул рукой в ответ и посмотрел на меня. Я замер, не понимая, что делать. Какие-то забытые инстинкты, занесенные с Земли, не давали мне вскинуть руку в приветствии монарха. Рефлекторно, не думая, что делаю, я приложил правую руку к груди и поклонился:

— Ваше Величество.

Подняв глаза, неожиданно обнаружил его совсем рядом — на темном лице блестели умные светло-карие глаза.

— Илия, рад вас видеть в моем доме. — Повернув голову к Ане и Саму, он добавил как бы походя: — Скелле Ана, Ур Сам, спасибо, что нашли время заглянуть.

Ана извернулась ужом, захватив мой локоть в борцовский захват, в ушах зазвенело, лица коснулись летящие по ветру лепестки:

— Мы благодарны Вашему Величеству за оказанное нам здесь, в великом Арракисе, гостеприимство.

Лицо моей жены в этот момент было поистине прекрасно — белоснежная улыбка сверкала ярче магических огней, как будто из-под тропической оболочки промелькнул ледяной сверкающий холод айсберга.

Монарх — кстати, на Мау его титул звучал как «Рада» — неожиданно легко рассмеялся:

— Ана — вы прекрасны! Мне докладывали о вас в превосходных тонах, но только встретив вас воочию, я убедился, как мало поэзии осталось при дворе. Вы позволите сделать вам небольшой подарок за те неудобства, которые вы встретили в этом шумном городишке? — Он протянул руку в приглашающем жесте и добавил, взглянув на меня: — Не забывайте только, что, защищая вас, гибли и городские стражники.

Борцовские тиски слегка ослабли, звон немного утих, но поток лепестков по-прежнему отвлекал — все время хотелось смахнуть надоедливые прикосновения со щек. Я слегка тронул руку жены, увлекающую меня в глубину пространства двора следом за монархом.

— Ань.

— Это не я, — тихо ответила Ана и добавила уже громче: — Это скелле его величества никак не успокоится.

Ее услышали — лепестки опали. Я вертел головой, пытаясь определить, где прячется неведомая скелле, но других женщин, кроме моей супруги, видно не было. Лишь двое мужчин в цветастой одежде, отдаленно напоминающей наши с Самом пальто, терпеливо ждали в стороне. Блин! Мне бы сейчас мою подзорную трубу — я бы быстро ее вычислил. Машинально я сунул руку в карман и поболтал тремя шариками с кристаллами. Все, что мне удалось сделать за время безделья, — нанести насечки на смолу, памятуя опыт Угла, чтобы можно было выбрать нужный кристалл на ощупь. Пальцы послушно запнулись за глубокие царапины — тепло, электрическое поле, импульс. Ну, если что, я им устрою — подумалось самонадеянно.

— Надеюсь, любезная скелле, — продолжал между тем Его Величество, — что нам удастся поладить. Двор должен хоть изредка видеть вас. Ваша красота способна преобразить любой вечер не хуже заходящего солнца.

Ана оставалась невозмутимой, а я подумал: «Надо же! Значит, это была не случайность! Местные умели украсить прием, призвав само солнце в участники».

Его Величество остановился у длинного изогнутого стола, взял в руки небольшой сверток и кивнул незнакомцам, до сих пор стоявшим в стороне. Высокий темнокожий мужчина с длинной блестящей косой антрацитового цвета не спеша приблизился к нам, его спутник — невысокого роста, светлокожий абориген с практически лысой головой — на секунду замешкался и поспешил следом. Лысым, впрочем, он был не из-за магической эпиляции, как я, или традиций своего народа — просто его голову украшала обширная проплешина, оставившая лишь жалкие кустики седых волос над ушами.

— Скелле, позвольте представить вам моего ближайшего помощника, — монарх улыбнулся и движением руки указал темнокожему место рядом со столом, — Ас Ас.

Я взглянул на жену — та оставалась невозмутима, на лицо ее вновь наползла маска высокомерного равнодушия. Услышав имя человека с косой, она лишь отстраненно кивнула. Лысый замер позади, но монарх, похоже, не посчитал нужным его представлять. Между тем, того, кажется, это совершенно не трогало — он во все глаза таращился на меня. Весь его облик говорил, что это, должно быть, умный и образованный человек. Однако у меня было ощущение, что он рассматривает мою скромную персону не как другого человека, а как некий забавный экспонат.

— Приветствую вас, уважаемый Ас! — неожиданно тепло отозвался Сам. На его хмуром лице впервые за весь вечер промелькнула тень улыбки.

— Должен сказать, скелле, что подарок, который я вам приготовил, стал возможен исключительно благодаря огромным усилиям этого человека. — Монарх повернулся к нам и протянул крохотный пакет Ане. — Уверен, что вы не откажетесь его принять.

Мы повернулись к Ане, даже лысый на мгновение прекратил буравить меня взглядом, и терпеливо ждали, пока она неторопливо разворачивала сверток. Из-под скромной ткани, в которую он был упакован, блеснула потемневшая бронза — какая-то закорючка из постаревшего металла. Ткань упала на пол. Почему-то я ждал холодной невозмутимости от Аны, ее обычной защитной реакции, и поэтому удивился и всмотрелся в ее лицо, когда она неожиданно порывисто вздохнула. Моя скелле, очевидно, была потрясена.

— Это мамина, — наконец выдавила она из себя и зажала непонятную загогулину в кулаках, прижав их к груди.

Было ясно, что отобрать эту штуковину, что бы это ни было на самом деле, уже не удастся, не разрушив замок и пол Арракиса до кучи.

Монарх был доволен произведенным эффектом. Он явно относился к тому типу людей, которые получают намного больше удовольствия, даря, чем принимая подарки.

— Вы позволите, Ваше Величество? — произнес Ас, дождался кивка сюзерена и продолжил: — Хочу представить Вам архивариуса Ордена, почтенного Сомтанара.

Лысый, услышав свое имя, обеспокоенно завертел головой, как будто не зная, что ему делать. Ас немного отступил в сторону, давая возможность гостям рассмотреть архивариуса.

— На самом деле, без помощи Сомтанара, — продолжал Ас, — отыскать «скел» вашей матери было бы невозможно.