Интимное средневековье. Истории о страсти и целомудрии, поясах верности и приворотных снадобьях Гилберт Розали
Агнес Бриньялль, прихожанка церкви Сент-Майкл-ле-Бельфри
Агнес Бриньялль жила в пригороде Йорка; в 1432 году она вышла замуж за некоего Джона Херфорда. Так, во всяком случае, она утверждала. Одно довольно длительное судебное дело базировалось именно на сомнениях в действительности этого брака и на обвинении Агнес в том, что она совершила прелюбодеяние не только с Джоном; в деле говорится, что брачный договор они не заключали. И что, соответственно, она подозревается в распутстве. С каждой стороны было вызвано множество свидетелей, и на определенном этапе в игру вступила обычная для тех времен практика — выяснение, чьи свидетели надежнее. На первый взгляд, дело типично для Средневековья, но в нем есть любопытные детали.
Итак, джентльмен по имени Джон Херфорд, он же Джон Смит, предположительно заключивший брачный договор с Агнес и определенно не раз занимавшийся с ней сексом, привел целую группу друзей, которые поклялись, что он все это время был в отъезде (ездил покупать лошадь для своего начальника); что он вообще дал клятву никогда не жениться и что свидетели Агнес все как один прелюбодеи и им нельзя доверять. Показания некоторых свидетелей Джона противоречили друг другу — то он ездил на ярмарку покупать лошадь, то продавать, хотя лошадь фигурировала везде.
А вот свидетели Агнес называли точный день, время суток и место ее бракосочетания с Джоном и подробно описывали мероприятие, вплоть до того, как кто был одет, какую рыбу они ели на праздничном обеде и какие брачные клятвы давали жених и невеста. Но все безрезультатно. Джон выбрал тактику очернения репутации, надеясь дискредитировать свидетелей Агнес, в том числе ее родную сестру.
Изабель Хенрисон из Бутема
В деле происходит особенно любопытный поворот, когда суд ставит под сомнение показания сестры Агнес Изабель; ее называют ненадежным свидетелем, поскольку ее саму обвиняют в прелюбодеянии. Изабель описывается в протоколе как женщина старше тридцати; она родная сестра Агнес, и они живут в одном доме. В документе говорится:
На дальнейшие расспросы свидетель отвечал, что часто слышал, как несколько мужчин и женщин, жителей города Йорк и его пригородов, заявляли, что Джон Уиллердби, женатый мужчина, на протяжении многих лет удерживал эту Изабель в объятиях супружеской измены и что она родила от него трех или четырех детей.
То, чем Изабель занимается (или не занимается) в свободное время, не имеет абсолютно никакого отношения к разбирательству, но сам факт, что она считается женщиной с низменными стремлениями и сомнительными моральными качествами, делает ее показания по делу сестры менее достоверными и правдивыми. Всё, о чем в один голос рассказывают свидетели Агнес, — о мельчайших деталях, связанных с бракосочетанием, например об одежде, погоде и свадебном меню, — сводится на нет показаниями одного-единственного свидетеля со стороны Джона, который даже не знает, сколько именно детей у Изабель. Это не может не вызывать недоумения. Чем же закончилось разбирательство? Никто не знает. После этих показаний суд переключается на несчастную Изабель.
Кстати, в делах о супружеских изменах чаще всего фигурировали священнослужители, охотившиеся за женами прихожан. Как мы уже знаем, некоторые пользовались своим положением и соблазняли собственных служанок, но другие, более предусмотрительные, предпочитали чужих жен, которые никогда не стали бы требовать на них жениться.
Кэтрин Уолронд и Элизабет Годдэй из Уоддесдона
Благодаря сохранившимся архивам выездного церковного суда архидиаконства Бакингема мы знакомимся с Элизабет и Кэтрин, схлестнувшимися из-за местного капеллана. В протоколах суда конца XV века читаем:
Визитация, 1495 год. Уоддесдон. Элизабет Годдэй назвала Кэтрин Уолронд шлюхой, заявив, что та соблазнила сэра Томаса Кули, капеллана, и заставила его совершить с собой грех прелюбодеяния. В суде Кэтрин отрицала это обвинение. Она сумела оправдаться и была отпущена.
Хоть ее и отпустили, из-за того что Кэтрин в принципе предстала перед судом по подобному обвинению, она стала в глазах общества личностью подозрительной. Что подтолкнуло Элизабет выдвинуть против Кэтрин обвинения, нам неизвестно — возможно, капеллан отверг ее, и она решила, что он положил глаз на соперницу. А может, Элизабет была его любовницей в прошлом. Говорят, в аду не сыскать такой ярости, какая кипит в душе отвергнутой женщины. Впрочем, есть также вероятность, что обвинение было правдивым, но без доказательств слова Элизабет — слова женщины — истинного веса не имели. Вот если бы Кэтрин, пусть и бездоказательно, обвинил в прелюбодеянии мужчина, история, скорее всего, сложилась бы совсем иначе.
Во имя Бога
Обвиненные в прелюбодеянии священники обычно заявляли, что невиновны и никого ни к чему не склоняли, ссылаясь при этом на свою святость. Однако, как мы уже знаем, они редко становились невинными жертвами соблазнения; обычно они и были соблазнителями. Иногда священники даже умудрялись убеждать своих жертв в том, что их личная святость полностью искупает грех супружеской измены или что, поскольку секс нечестив сам по себе, семейное положение женщины особого значения не имеет.
Именно такого мнения придерживался уже знакомый нам священнослужитель Пьер Клерг, который в одиночку побудил многих замужних прихожанок нарушить клятвы, данные мужьям. В самом начале XIV века, в небольшой французской деревушке Пьер проявлял значительную активность. Его наихудший поступок заключался в том, что он лишил девственности девушку, выдал ее замуж и продолжал с ней прелюбодействовать.
Грацида Рив из Монтайю
Грацида родилась во французской деревне Монтайю в 1298 или 1299 году. Бедной девушке не повезло дважды: во-первых, она попалась на глаза распутному священнику, который захотел с ней переспать, а во-вторых, матери оказалось решительно наплевать на это. Примерно в 1313 году служитель церкви Пьер Клерг — по общему мнению, большой поклонник незаконных интимных связей, совершенно неспособный держать кое-что в штанах, — дождался, пока мать Грациды уйдет в поле жать хлеб, и явился к девушке домой, когда она была одна. О том, что с ней тогда случилось, мы знаем благодаря тому, что ее история предшествовала массовым религиозным судебным расследованиям по делу катаров[25].
Лет семь назад или около того… летом, кюре Пьер Клерг зашел в дом моей матери, которая как раз была на жатве. Он и пристал, спасу нет:
— Дай, — говорит, — познать тебя телесно.
Ну я и сказала:
— Согласна.
Я тогда еще девушкой была. Кажется, было мне лет четырнадцать-пятнадцать. Он лишил меня невинности на гумне, где держат солому. Но не силой, этого никак не скажешь. И после не переставал познавать меня телесно до января следующего года. Делалось это всегда в остале[26] моей матери, с ее ведома и согласия[27].
Итак, мать девушки все знала и явно одобряла то, что ее дочь использует для секса мужчина намного старше ее, да еще имеющий целую вереницу любовниц в их же деревне. Прекрасная мать. Что особенно страшно, Грациде, которую убеждали, что все идет как должно, не пришло в голову усомниться в том, что нормальный брак функционирует именно так.
Потом, в январе, кюре отдал меня в жены Пьеру Лизье, но все равно продолжал частенько познавать меня телесно все четыре года, что оставалось прожить моему мужу. С его ведома и согласия. Иной раз муж спросит:
— А что, кюре еще занимается с тобой этим самым?
А я в ответ:
— Да.
Муж и скажет, бывало:
— Если речь о нашем священнике, так и быть! Если кто другой, ни-ни.
Как эти люди манипулировали совсем юной девушкой, просто ужасно, но хуже всего то, с какой легкостью священник уговорил ее на секс в самом начале. Подобно жертвам многих сексуальных преступлений, девушка пошла на такой шаг добровольно и не видела в происходящем ничего плохого.
Словно этого мало, мужчина, за которого ее в пятнадцать-шестнадцать лет выдали замуж, позволял священнику продолжать пользоваться ею; но только священнику, никому более. Оказаться проданной в качестве секс-игрушки, чтобы муж лучше поладил с Господом, — всего лишь еще одна ситуация, в какую могла попасть средневековая девушка. А какой у нее был выбор? Никакого — Грацида о других вариантах не знала.
К 1320 году Грациде исполнилось всего девятнадцать, но именно тогда она положила конец этому безобразию, заявив, что не хочет более заниматься сексом с Пьером. Отсутствие ее желания превращало все в греховное деяние. Независимо от того, насколько искренним было ее заявление, она наконец решила постоять за себя. Что ж, лучше поздно, чем никогда. В отличие от многочисленных других любовниц Пьера, Грацида Рив из Монтайю, раз закрыв за собой дверь, больше к нему, похоже, не возвращалась.
Ну и молодец.
Колдовство
В воображении особо озабоченных мужчин женщины представали помешанными на сексе бесстыдницами — такова уж их холодная натура — и потому постоянно рисковали быть обвиненными в том, что кого-то нечестным образом соблазнили. Такие обвинения обычно сопровождались перекладыванием вины и обзывательствами.
Например, женщину могли обвинить в том, что она околдовывает мужчину, причем не в хорошем, романтическом или куртуазном стиле, а с применением самых настоящих ведьмовских снадобий и заклинаний. Мы знаем только о тех историях, где замужняя женщина заводила интрижку на стороне и была за это наказана. В исключительно редких случаях жены не крутили романы тайно, а пускались во все тяжкие, наплевав на мужа и собственную репутацию; об одном из таких нам известно из любопытного судебного разбирательства по делу некой Джоан Беверли.
Джоан Беверли из Лондона
В 1481 году церковный суд Лондона рассмотрел жалобу на некую Джоан, которая определенно… возможно… вероятно, не получала достаточно любви от мужа и пошла искать недостающее за пределами дома.
Церковь Гроба Господня. Джоан Беверли, или Лесселл, или Каукросс, — ведьма; она заполучила двух сообщниц и уговорила их помочь ей сделать так, чтобы Роберт Стэнтоун и еще один благородный человек из Грейс-Инн[28] любили ее и никого более; они занимались с ней прелюбодеяниями и, говорят, боролись за нее, так что один чуть не убил другого, а супруг ее боится оставаться с ней из-за этих двух людей. Она обычная шлюха и сводня и хочет травить мужчин.
Обратите внимание, сколько в столь маленьком отрывке ругательств и обзывательств. Тут явно что-то не так. Какой-то ужасающий любовный треугольник, в который не входит законный муж Джоан, зато входят двое посторонних мужчин. Так неудачно сложилось, что единственный ее законный сексуальный партнер — единственный же, кто боится даже близко к ней подходить. В любом случае жители Лондона XV века видели в Джоан Как Там Ее Фамилия истинное воплощение гнусной и коварной соблазнительницы.
Что за блудница.
Глава 10. Блудницы и где их можно найти
Проституция как грех
С проституцией в Средние века все обстояло непросто. С одной стороны, женщина, которая становилась проституткой и продавала свое тело, грешила сразу на нескольких уровнях морали, а с другой, иногда, по мнению общества, это было на деле не так уж плохо. В любом случае лучше, чем изнасилование, — женщина соглашалась на секс, да еще и получала деньги; а раз все довольны, то какой от того вред? Пьер Видаль из городка Акс-ле-Терм в средневековой Франции как-то раз обсудил этот вопрос с ученым коллегой.
Вчера… добирался я из Тараскона в Акс-ле-Терм с парой мулов, навьюченных зерном. И попался мне какой-то незнакомый поп, нам оказалось по пути. Как перевалили за косогор после деревни Лассюр, разговор зашел о проститутках. Поп мне и говорит:
— Вот найдешь ты проститутку, поладите в цене, так что, переспав с нею, ты не впадешь в смертный грех?..
Я ему на все это ответил:
— Нет, думаю, не впаду[29].
Заметьте, в основе дискуссии лежит не вопрос отсутствия у падшей женщины морали, а тот факт, что сделка носит финансовый характер; что проститутка, по сути, оказывает платные услуги. Но если условия приемлемы для обеих сторон, почему такое соглашение должно считаться нечестивым в глазах Бога? Чем оно отличается от найма женщины для оказания любой другой услуги? Нет разницы между женщиной, нанятой для стирки, шитья или варки пива, и женщиной, нанятой для секса. А вот если одну из сторон договоренность не устраивает, тогда это становится грехом.
Вот такая прелюбопытная логика.
Грацида Лизье из Монтайю
Француженка Грацида была полностью согласна с такой теорией. Когда ее спросили о ее добровольных сексуальных отношениях со священником, имевших место в прошлом, женщина ответила так:
Тогда… это мне нравилось, кюре тоже нравилось ласкать мое тело и получать ответные ласки. А потому я не знала греха и он тоже. Но теперь мне с ним уже не нравится. Значит, наперед, сойдись мы с ним, я посчитала бы это за грех![30]
Похоже, между ними происходило нечто куда более греховное, нежели рекомендуемое полное воздержание, особенно в случае со священником.
Впрочем, с гибкой логикой относительно греховности платного секса соглашались не все. Некоторые люди придерживались куда менее толерантного подхода, однако он, несмотря на всю нравственность, скорее всего, ввергал женщину, не имевшую иных возможностей заработать на жизнь, в пучину еще больших финансовых трудностей. Если ей нечего было продать, кроме себя самой, а ее лишали и этого источника дохода, ей оставалось только попрошайничать и мириться с ужаснейшей нищетой.
Однажды в средневековой Франции нашли — как предполагалось — решение проблемы. Чтобы раз и навсегда избавиться от распутных женщин, Людовик IX пошел на смелый шаг. В 1254 году он издал закон, предписывавший изгнать из страны всех проституток. Кроме того, их полагалось лишать имущества, денег и даже одежды. Как понимаете, план был изначально обречен на провал. Когда масса людей, оказавшихся в чужой стране голыми и без средств к существованию, ищет альтернативные источники дохода, это просто не может не привести к катастрофе… ну, или к взрывному росту количества одежных краж, совершенных изгнанными женщинами.
К началу 1400-х годов общее население Парижа составляло около 75 тысяч человек. Три тысячи были проститутками, которых все знали. Через сто лет, в 1500 году, в Риме их насчитывалось 7 тысяч, а в Венеции — более 11,5 тысячи на население в 150 тысяч. Для сравнения, в Дижоне в то время работала жалкая сотня блудниц. Как видите, тогдашняя Венеция была раем для холостяка. Или для священнослужителя, который не слишком рьяно практиковал то, что проповедовал.
Причины проституции
Деньги. В основном причиной становились деньги. Большинство женщин шли в проституцию из-за бедности и отсутствия иных средств существования. Другие не смогли удачно выйти замуж из-за распущенного поведения в прошлом или из-за клеветы, сводившей шансы на брак к нулю.
Женщине с сомнительной репутацией было очень трудно устроиться служанкой. А еще дурная слава делала ее мишенью для изнасилования, ведь она все равно считалась порченым товаром. Некоторые проститутки становились хозяйками борделей; они больше не предоставляли сексуальные услуги сами и нанимали для этого других женщин. Кто-то работал на дому. Кто-то занимался сводничеством и вешал ценник на свою прислугу или даже собственных дочерей.
Марджери Таббе из Айвера
Время от времени выездные архидиаконские суды посещали удаленные сельские районы; например, в Бакингеме XV века мы находим женщину, которая, судя по всему, сама проституткой не работала, а играла роль сводни между собственной дочерью и всяким, кто был готов заплатить за секс с ней.
1496 год. Айвер. Дело Марджери Таббе, занимавшейся сводничеством собственной дочери с разными мужчинами. Она предстала перед судом, оправдалась и была отпущена.
Вероятно, дочери Марджери, которая фактически занималась проституцией, являться в суд и выступать там по собственному делу не требовалось. Похоже, с точки зрения закона она не заслуживала наказания, и в протоколе ничего не говорится о том, участвовала ли несчастная дочь во всем этом добровольно или же просто не имела права голоса. Я лично склоняюсь ко второму варианту.
Проституция по принуждению
На взгляд современного человека жизнь средневековой проститутки кажется ужасной, какой она, собственно, и была. Бедные женщины вели такой образ жизни вынужденно, не имея иного выбора; их часто избивали и калечили как клиенты, так и содержатели борделей. Другие работали служанками, и заниматься проституцией их принуждали хозяева.
Служанка Николаса де Презе из Саутгемптона
В такую ситуацию попала, например, безымянная женщина из Саутгемптона, история которой упоминается в городских архивах, датируемых 1482 годом:
Процессуальный документ о том, что Николас де Презе, чеботарь, и его жена совершили правонарушение и способствовали незаконным интимным отношениям между капитаном венецианской галеры и служанкой, живущей у названного выше Николаса и его жены, вступивших в преступный сговор.
Похоже, что Николас и его безымянная супруга никакой ответственности не понесли и штраф на них не наложили; сведений об их наказании нет — известно только, что случай зафиксирован в городской документации. Имя служанки тоже не указывают, будто это не особо важно. Нет упоминаний и о том, оказался ли случай единственным или же девушку регулярно вот так «сдавали в аренду». Зато в суде почему-то сочли важным упомянуть, что галера была венецианской, а мужчина, которого развлекал де Презе, — ее капитаном. В те времена в протоколы судебных заседаний включали поистине странные детали.
Изабель Лэйн и Маргарет Хэтвик из Лондона
В некоторых судебных протоколах чуть более подробно говорится о молодых женщинах, принужденных заниматься проституцией. В архивах городских судов Лондона можно прочитать грустную историю девушки, у которой явно не было другого выхода, кроме как смириться с тем, что пожилая хозяйка навязывает ей сексуальные отношения с мужчинами; скорее всего, та обещала, что девушке предстоит выполнять честную домашнюю работу. Домашнюю — да. А честным все это никак не назовешь.
1439 год. Присяжные говорят, что некая Маргарет Хэтвик… из прихода церкви Святого Эдмунда на Ломбард-стрит часто сводила девушку по имени Изабель Лэйн с жителями той же улицы и другими неизвестными мужчинами, в результате чего Изабель была лишена девственности против ее воли в доме вышеназванной Маргарет и иных местах за определенную сумму денег, уплачиваемую вышеназванной Маргарет; впоследствии упомянутая Маргарет четыре раза водила указанную Изабель, против ее воли, в публичные дома на берегах Темзы в Суррее для порочной связи с неизвестным джентльменом.
Особенно печально, что молодая девушка вступила в эту новую жизнь отнюдь не добровольно, но, лишенная девственности и считавшаяся обычной шлюхой, уже почти не имела шансов на брак, хороший или не очень. Как девушка попала к Маргарет Хэтвик и почему не ушла от нее, в протоколе не упоминается; судя по всему, у нее, как и у дочери Марджери Таббе, не было выбора.
Эльс фон Айстетт и Барбара Таршенфайндин из Нёрдлингена
Третий, не менее душераздирающий случай — дело бедной кухарки по имени Эльс. В XV веке молодая немка Эльс фон Айстетт жила в борделе и работала там кухаркой. Ее принуждали спать с клиентами против ее воли, и в результате она забеременела.
Заведением управляли Линхарт Фрайермут и Барбара Таршенфайндин; узнав о беременности Эльс, Барбара, не теряя времени, взялась исправить ситуацию. Примерно на двадцатой неделе беременности Барбара заставила девушку выпить некое снадобье, после чего у той случился выкидыш.
Словно такого ужаса недостаточно, Барбара всего через несколько дней вернула Эльс на работу в бордель, заставив поклясться хранить произошедшее в тайне. Если бы это было так просто… Женщины между собой разговаривают, и проститутки не исключение, так что уже довольно скоро остальные женщины, работавшие на Барбару и Линхарта, горячо обсуждали случившееся. Да и клиенты начали перешептываться о том, что Эльс почему-то совсем недавно была такой большой и вдруг стала такой маленькой.
А потом Барбель фон Эсслинген, которая тоже работала в борделе Барбары, сказала, что собственными глазами видела ребенка мужского пола, лежавшего на скамейке в комнате Эльс, пока сама Эльс корчилась от боли на кровати. После того как Барбель рассказала об этом другим женщинам, ее выгнали из борделя; Барбара, заботившаяся о репутации заведения, куда-то ее спровадила. Но было уже поздно. Слово не воробей. В 1471 году муниципалитет Нёрдлингена начал расследование слухов о неподобающих поступках Барбары и Линхарта. Нам остается надеяться, что справедливость все-таки восторжествовала, поскольку в записях об этом не говорится ни слова.
Искупление
Женщины, ступившие на путь проституции, почти не имели шансов с него сойти. Вариантов, как блуднице искупить свой грех и стать честной женой и матерью, было очень мало, но в 1198 году оптимистичный папа Иннокентий III провозгласил, что жениться на шлюхе, чтобы направить ее на путь истинный, считается актом милосердия и благотворительности. То есть они могли бы выйти замуж, если бы нашли мужа.
Что было крайне маловероятно.
Великое спасение
Лучший способ сменить образ жизни и оставить греховную деятельность позади заключался в том, чтобы покаяться и присоединиться к какому-нибудь религиозному ордену. В то время церковь его больше всего одобряла, ибо потенциальных мужей и других подобных соблазнов на территории монастыря явно было маловато. И все равно монастыри и религиозные ордена XIV века, такие как Орден кающихся сестер святой Екатерины в Монпелье, содержали новообращенных, в прошлом сильно грешивших женщин, отдельно от более серьезных монахинь — просто если окажется, что их благие намерения не до конца искренни. Да, вот так.
В монастыре Ордена кающихся сестер святой Екатерины исповедь представляла собой не слишком напряженную процедуру; она проводилась раз в месяц, а не каждое воскресенье или каждый день. Пребывание там — в своего рода доме для престарелых для женщин, уже слишком старых, чтобы зарабатывать на жизнь проституцией, — было совсем неплохим вариантом, и послеобеденные разговоры сестер об их бурном прошлом, вероятно, стоили того, чтобы их подслушать. Наверняка за столом обсуждались горячие темы вроде «грехи, которые я совершила» и «с кем я особенно повеселилась», а вовсе не итоги благочестивых раздумий[31].
Степень искренности покаяния в Ордене варьировалась по скользящей шкале от «не слишком раскаялась» до «может, совсем немного каюсь». Прием новеньких тоже, наверное, был любопытным спектаклем, который стоило бы посмотреть. Предупреждаю, приведенный далее сценарий — плод моего воображения, а не стенограмма реальных событий.
Сестра Агнес из Ордена кающихся сестер святой Екатерины набирает в подвале вино для праздника Сретения Господня[32], который состоится на следующей неделе. Чтобы очистить всех девочек, понадобится целый чан вина. Тут раздается стук в дверь, и из тени появляется фигура нерешительной пожилой женщины явно сомнительной внешности…
Сестра Агнес: Я могу вам помочь?
Женщина: Наверное, можете. Я хочу вступить в ваш орден.
Сестра Агнес с подозрением смотрит на визитершу.
Сестра Агнес: Ты же проститутка, не так ли?
Женщина: Нет. В смысле… э-э… да. Бывшая.
Сестра Агнес: Понятно.
Женщина: Но я хочу оставить все это позади. Я чувствую, что… м-м… что я раскаиваюсь и все такое. Мне… э-э-э… очень жаль, что я это делала.
Сестра Агнес: Понятно.
Женщина: Но мне сказали, что если я действительно искренне раскаиваюсь, то могу вступить в Орден и жить здесь до конца дней, что питание и ночлег бесплатно, ну и… э-э-э… еще молиться надо… Ну и разное такое… Так ведь?
Сестра Агнес: Что-то не похоже, чтобы ты о чем-то сожалела. Искренне ли твое раскаяние?
Женщина: О да! Я ужасно сожалею о некоторых вещах, которые делала. Уверена. Я очень-очень жалею. Я чувствую… э-э-э… огромное раскаяние?
Сестра Агнес: Хм. Расскажи-ка мне о чем-нибудь, о чем ты особенно сожалеешь.
Женщина: Ну хорошо. Когда-то власти Парижа конфисковали у меня накидку с капюшоном на меховой подкладке. Очень об этом сожалею. И еще сожалею, что меня арестовали в Ницце; они тогда отобрали у меня серебряный пояс, очень красивый. Его тоже ужасно жаль. А еще был случай, когда распутный монах из монастыря Святого Бернара попросил меня кое-что сделать в постели, а затем смылся не заплатив. Он, кстати, был таким милашкой. Я бы хотела еще немного с ним посожалеть.
Сестра Агнес: Это был брат Эндрю? Ты прелюбодействовала с братом Эндрю!
Женщина: Ой! Ну… я… очень об этом сожалею…
Сестра Агнес: О, он будет рад тебя видеть! Заходи, пошли оформляться. Пятница у нас — «рыбный день», если ты понимаешь, что я имею в виду, а Энди сейчас в заднем крыле, наблюдает, как сестра Этель чинит водопровод. Пошли. Тебе здесь понравится.
Где можно было найти проститутку
В большинстве средневековых городов такого рода женщинам позволялось жить и работать только в определенных частях города. Намного лучше было аккуратно собрать проституток в одном месте, нежели позволять селиться где угодно. Никто из горожан не хотел иметь соседку, уличенную в распутстве. Обеспокоенные граждане и так постоянно жаловались в суды на подозрительную деятельность по соседству — особенно там, где жили одинокие женщины, вдовы или дамы с активной социальной жизнью, общавшиеся в основном с мужчинами.
Сплетники-соседи отнюдь не облегчали этим женщинам жизнь, с большой охотой их обличали и оскорбляли. Итак, где можно было найти секс-работниц в Средние века? Давайте мысленно составим карту.
Франция
Начнем с Парижа 1226–1270 годов. Людовик IX выделил для проституток девять улиц в квартале Бобур. Девять улиц — как-то уж очень конкретно, но на них, в зависимости от совокупной длины, могло размещаться огромное множество борделей.
Братислава
В Западной Словакии, в Братиславе, бордель в XV веке располагался очень удобно — неподалеку от южных городских ворот, рядом с венгерской и австрийской границами. Забавно, но горожане называли место рыбацкими воротами, хотя никакого моря рядом и в помине нет. В них входили, чтобы заняться совсем иным промыслом. После 1432 года город положил этому конец и изгнал бордельный бизнес из центра. Позже, в 1439 году, падших женщин переселили еще дальше, за черту города, в восточный пригород.
Больцано, Австрия
Тут бордели называли Frauenhauses (нем. «дома для женщин»), а их работниц — gutted Frulein (нем. «хорошая девушка»[33]), что, конечно, нельзя назвать комплиментом. В 1472 году муниципалитет города Больцано решил выделить для проституток место, где они будут жить и работать за арендную плату в семьдесят фунтов стерлингов в год. Каждые два года мэр приводил каждого владельца публичного дома к присяге, что кажется очень правильным решением. Те, кто управляет городом, должны работать в тесном контакте с ключевыми деятелями инфраструктуры, ведь верно? В каждом борделе жили двенадцать-тринадцать женщин, которые получали жилье и питание; что особенно интересно, рядом обычно находился дом палача. Служил ли он для устрашения блудниц, чтобы те вели себя хорошо, точно сказать нельзя. Может, просто те, кто изо дня в день сталкивался со смертью, нуждались в их услугах больше, чем представители любых других профессий. Или так было удобнее исполнять последние желания осужденных на казнь.
Валенсия, Испания
В самом начале XVI века любой путешественник мог найти проститутку в Валенсии в небольшом квартале, где дамы этой профессии проживали. В 1502 году государственный деятель Антуан де Лален, который просто проезжал через город и уж точно не останавливался для подсчета людей, обратил на это внимание и описал Валенсию так:
…точно маленький городок, окруженный стенами, с единственными воротами и привратником. Внутри, по трем или четырем улицам, располагаются дома, где богато одетые женщины, в шелках и дамасте (всего от двухсот до трехсот человек), занимаются своим ремеслом. Муниципалитет установил плату за их услуги в четыре динеро, и в этом небольшом анклаве проституции имеется два лекаря, которые еженедельно осматривают женщин.
Судя по описанию, у тех женщин было весьма высокое социально-экономическое положение, иначе они вряд ли могли бы позволить себе красивые одежды из шелка и дамаста. И, конечно, чтобы следить за здоровьем столь большого количества проституток, требовался врач, и не один. Помимо постоянного насилия со стороны клиентов работницы борделей также часто сталкивались с болезнями, передающимися половым путем, и инфекциями; да и в целом состояние их здоровья тоже следовало контролировать.
Шопрон, Венгрия
Шопрон расположен на границе с Австрией, так что там чрезвычайно удобно было отлавливать людей, шедших по торговому пути мжду странами в обе стороны. Большинство борделей в Шопроне построили в период с 1330 по 1380 год; они находились на улице Роз, в северной части города. Позже открылось множество новых борделей у воды и вдоль торговых путей.
Лондон, Англия
Боро-Хай-стрит в Лондоне служила домом для борделя, принадлежавшего священнослужителю, а потом заведение бесцеремонно перенесли через реку в район проституток в Саутуарке. Сегодня некоторые улочки там по-прежнему носят красноречивые названия, данные в те далекие времена. Первой на ум приходит Кок-Лейн[34]. В XV веке исстрадавшиеся лондонцы в очередной раз подали в суд петицию о запрете блудницам шататься по улицам. Проституция была разрешена во многих городах, но в английском Саутуарке на этот бизнес накладывались ограничения, в частности, в церковные праздники заведения работали сокращенный день, а во время церковных служб и вовсе закрывались. Проституткам также настрого запрещалось затягивать мужчин в бордель за полы одежды или за капюшон; им говорили, что клиент должен войти туда только по собственному желанию. За нарушение этого правила полагался крупный штраф — двадцать шиллингов.
К 1381 году публичные дома находились в собственности предприимчивого лорд-мэра Лондона сэра Уильяма Уолворта, который привез в город множество пышнотелых и златовласых фламандских проституток. Гостиницы вроде The Bell и The Swan славились как места, где можно не только поесть и выпить. Насколько позже в Вестминстере открылся бордель под названием Maidenshead. Это заведение очень полюбили монахи-бенедиктинцы; в 1447 году они были его активнейшими завсегдатаями.
В конце концов король Генрих VIII решил прекратить беззаконие и распутство, творящиеся на противоположном берегу Темзы, и в 1546 году закрыл бордели Саутуарка. Но призвать проституток, сутенеров и содержателей борделей к порядку оказалось не так-то легко; они просто расползлись по разным районам города. Кокс-Лейн[35], Петтикоут-Лейн[36], Попкёртл-Лейн[37] и Гроупкант-Лейн[38] в Чипсайде — все эти улицы существуют в Лондоне по сей день и их названия прозрачно намекают на то, что когда-то здешние обитательницы дарили любовь за деньги. Для современного уха Гроупкант-Лейн звучит шокирующе, но в средневековой Англии откровенно бранное ныне слово считалось обычным термином для обозначения женских половых органов, его использовали даже в благовоспитанном обществе. Неприличное значение оно имеет лишь сейчас.
Заведения
Дамы, бравшие плату за свою компанию, предпочитали работать в борделях или банях.
Вопреки современным представлениям, в те времена люди мылись чаще, чем мы привыкли думать; в банях не только мылись, но также вкушали блюда и пили вино, сидя в ванне, да еще и под живую музыку. Ванны были достаточно большими, чтобы уместить двоих, а над ними висели тканевые балдахины, что так и толкало совершить грех.
Иллюстрация с изображением бани из Псалтыря (1315–1325), Гент
Walters Ex Libris, Manuscript W.82, folio 100r.
Многие из подобных заведений действительно были банями, то есть туда ходили мыться. Тут все почти как с современными массажными салонами — одни работают по назначению и согласно заявленным целям, а некоторые другие предлагают посетителям довольно пикантные услуги.
На многих средневековых картинах и иллюстрациях с изображением бань второго типа можно увидеть полураздетых или совсем обнаженных женщин, купающихся вместе с мужчинами под игру лютнистов. Мне кажется, что пар от ванн плохо сказывался на состоянии дорогущих музыкальных инструментов, но, надо полагать, щедрая плата это искупала. А еще для музыканта, кроме способности выдавать приятную мелодию, было чрезвычайно важно уметь держать язык за зубами и вести себя так, будто под балдахином ничего особенного не происходит.
Ярмарки
Как уже говорилось, во всем мире деятельность проституток ограничивали определенными районами, но некоторые блудницы, понятно, правила не соблюдали и пользовались проведением публичных мероприятий, таких как ярмарки, для поиска новых клиентов. Как понимаете, добропорядочных граждан это возмущало, и чтобы разобраться с женщинами, осмелившимися покинуть отведенные для них места, часто вызывали представителей власти. Вот, например, запись Ярмарочного суда, в которой говорится об облаве на проституток в английском Сент-Айвсе.
1287 год. Ральфу де Арместону, его партнеру и всем судебным приставам предписано задержать всех указанных и прочих проституток, где бы они ни находились на территории и по периметру ярмарки, привести в суд и надежно охранять…
Приятно осознавать, что помимо «указанных» проституток они выловили и «всех прочих». И что женщин надежно охраняли. Готова, кстати, поспорить, что из желавших выполнять эту работу выстроилась большая очередь.
Проститутки и закон
В средневековой Англии издавались указы для защиты прав женщин, работавших в публичных домах, чтобы ими не слишком сильно помыкали. На нарушителей налагались немалые штрафы. Владельцам борделей разрешали предлагать людям сексуальные услуги своих работниц — что само по себе ужасно, — но запрещалось удерживать одиноких женщин против их воли; за это они могли получить штраф в размере ста шиллингов. Не позволялось также нанимать на работу замужних женщин и монахинь. Впрочем, штраф составлял всего двенадцать пенсов, так что предприимчивых владельцев борделей такой запрет не слишком сдерживал. А еще нельзя было предлагать беременных и женщин, страдающих «сжигающей болезнью». Только не ждите приза за догадку о том, что это значит.
Любопытно, что борделями в Англии в те времена могли управлять мужчины или супружеские пары, но не женщины в одиночку. Тех, кто занимался проституцией в собственном доме, суд штрафовал за ненадлежащее поведение и сексуальную невоздержанность, но если бордельная проститутка после трудного рабочего дня предпочитала возвращаться к себе домой, бордель не мог заставить ее жить в заведении. А тот, кто это делал, платил штраф в двадцать шиллингов.
Марджери Грей из Йорка
Вот, например, выдержка из дела некой Марджери Грей из Йорка, рассмотренного в 1483 году.
Вишневые Губки. Запись о том, что 12 мая… весь приход Святого Мартина в Миклегейте предстал перед лордом-мэром и пожаловался на Марджери Грей, иначе именуемую Вишневыми Губками, на то, что эта женщина по-дурному распоряжается своим телом и к ней часто ходят мужчины с дурными намерениями — к досаде ее соседей.
Но явно не к досаде тех, кто навещал Марджери.
Добиться от судов удовлетворительного решения в таких делах было сложно. Иногда женщину низких моральных качеств могли привести в суд, привлечь к ответственности и оштрафовать, но зачастую власти закрывали глаза на их прегрешения или охотно брали у обвиняемых взятки. Подтверждения тому мы находим в Описи исков и памятных событий Лондона (Calendar of Plea and Memoranda Rolls of the City of London) с XIV века. Падшие женщины не только давали взятки за защиту их интересов, но и бывали на этом пойманы:
1344 год. Далее присяжные установили, что судебный посыльный из округа Фэррингдон-Визаут брал взятки у нарушительниц, находящихся под опекой его суда, обещая защищать их в их деятельности.
Можете назвать меня слишком подозрительной, но мне кажется, что они брали взятки не только деньгами. Но и деньгами, конечно, тоже.
Рейнода из Мели
В других странах к проблеме проституции подходили иначе. Французский Пезенас, например, придерживался более последовательного подхода. В XV веке город сам владел борделем, а управлявшая заведением женщина, некая Рейнода из Мели, считалась его арендатором и, так сказать, посредницей. Она организовывала работу борделя, забирала определенную долю прибыли себе, а остальное отдавала городу. Поначалу арендаторами борделей обычно были женщины, но к концу XV века мужчины заменили их на этой должности — к несчастью для тех, кто в публичных домах трудился. Например, секс-работницы Тулузы подали в местный Королевский суд жалобу на скверное отношение к ним их нового босса-мужчины. Женщины утверждали, что их перегружают и что новый менеджер ведет себя не лучше обыкновенного сутенера.
Этот факт многое говорит нам о публичных домах Франции тех далеких времен. Во-первых, проститутки были организованы настолько хорошо, что могли подать совместную официальную жалобу на нанимателя, — согласитесь, это звучит весьма продвинуто даже для нас сегодня. А во-вторых, в секс-индустрии средневековой Франции существовало понятие о приемлемой рабочей нагрузке, и постоянное ее превышение считалось неправомерным.
Это также говорит нам о том, что женщины, подавшие такую жалобу, ожидали, что к ней отнесутся серьезно и что в суде над ними никто не посмеется; они явно рассчитывали, что жалоба позволит достичь определенного результата.
В дело вступает церковь
Церковь, хоть и осуждала секс с любой женщиной, кроме законной жены, все же признавала, что одиноким мужчинам нужно давать выход своей горячей натуре, и примирялась с проституцией как с неизбежным злом. Но в целом церковники ее не одобряли, всячески порицали и на своих проповедях настоятельно рекомендовали мужчинам избегать подобных связей.
Как ни иронично, сами священнослужители участвовали в работе секс-индустрии, причем способом, требовавшим практических действий. Например, в одном из борделей во французском Дижоне двадцать процентов клиентов были служителями церкви. В этой истории мне особенно нравится даже не то, что церковники часто туда заглядывали, а то, что управляющая записывала все имена клиентов во что-то вроде учетной книги. Собирала материал для шантажа?
«Винчестерские гусыни»
Церковь на том не остановилась; некоторые священнослужители воспользовались возможностью стать собственниками публичных домов.
До нас дошли документы, четко подтверждающие, что епископ Винчестерский регулярно получал ренту от борделей Саутуарка, лондонского района на другом берегу Темзы. Его девушек в просторечии называли «винчестерскими гусынями». Предприимчивый епископ организовал дело так, чтобы его управляющие не только собирали арендную плату, но и еженедельно осматривали помещения, в которых жили и работали проститутки, и проявлял личный интерес к любым причитавшимся ему деньгам.
А вишенкой на торте я считаю то, что одним документом, составленным в XV веке, — «Постановлением муниципалитета, касающимся управления злачными заведениями в Саутуарке, работающими под руководством епископа Винчестерского» — епископ устанавливает тридцать шесть правил для работниц борделя и штрафы за их нарушение. По сути, тут речь идет о хеджировании ставок.
Понедельник — день спокойный, в борделе пусто и тихо. Содержательница заведения Элис проверяет предварительные заказы на предстоящий месяц; тут в комнату входит отец Марк. Он оглядывается.
Элис: Отец Марк! Очень рада вас видеть! Чем обязаны сегодняшнему визиту?
Отец Марк: Да я просто мимо проходил, вот и решил заглянуть. Кстати, а епископа сегодня не было? Он говорил, что собирается к вам проверить, как дела, но я что-то его не вижу…
Элис: А он в пятом номере. С Марджи.
Отец Марк: Ну, тогда я по… подождите, что вы сказали?
Элис: Он пришел с полчаса назад. Сейчас он в пятой комнате с Марджи.
Отец Марк: Думаю, мы с вами не так друг друга поняли.
Элис (листая учетную книгу): Да нет, вот запись. Прибыл в 9:30 утра. Номер пять, Марджи.
Отец Марк: Это список всех ваших клиентов?
Элис: Ну да, конечно. Имена, цены, время посещения. Все прозрачно и честно, записываем буковка к буковке. Брат Чарльз, комната номер три, Мэри. Отец Эдмунд, шестая комната, Элли. Джон Ропер, комната четыре, Элис. Епископ Себастьян, комната номер пять, Марджи.
Тут, оправляясь, появляется епископ.
Епископ: О, Марк, вы тут… А я… э-э-э… я просто инспектировал номера. Ну, кажется, все в порядке, так что я сейчас заберу арендную плату, и мы с вами поедем.
Отец Марк: Слушайте, у них тут, оказывается, учетная книга! Они все записывают! Имена! Даты! Кто сколько раз!
Элис: Все открыто и прозрачно.
Епископ: А можно мне посмотреть? Нет? Ну ладно, тогда по поводу арендной платы…
Элис: Какой такой платы?
Элис с намеком постукивает ладонью по журналу.
Епископ: Ну ладно… Понял-понял. Возможно… в этом месяце мы обойдемся без платы… и вообще, у вас тут вроде бы все в порядке… без нарушений… Так я пошел…
Элис: Ну, ждем вас завтра… Во вторник две по цене одной! Приводите друга — будет бесплатно!
Клиентура
Что за мужчины приходили к дамам в злачные заведения? Думаете, холостяки, отчаявшиеся найти свою половинку? Вовсе нет. В бордели заглядывали самые разные гости. Холостяки — само собой, но хватало также неверных мужей, и профессионалки не отказывали им в обслуживании.
До наших дней дошла история об одном докторе, которого вызвали лечить женщину, работавшую в борделе, и тот, пока там был, случайно заглянул в дыру в стене и с огромным удивлением увидел в соседней комнате своего ученого женатого друга, отдыхавшего после секса в объятиях молодой красотки. Этому другу сделали хороший выговор и вернули в лоно семьи, заставив пообещать жене никогда более не возвращаться в злачные места и не позорить супругу и родных своей глупостью.
Блудный сын в борделе
Манускрипт. Людовик XV 9 (83.MR.179), folio 1060. Getty Images
Проститутки с социальной ответственностью
Сам факт, что женщина зарабатывала на жизнь оказанием сексуальных услуг, вовсе не означал, что у нее отсутствовала социальная ответственность. Многие проститутки активно участвовали в жизни местного сообщества и включались в социальные проекты.
Например, в Париже секс-работницы объединились и устроили масштабный сбор пожертвований для Нотр-Дама. Собранные средства должны были пойти на создание витража в одной из часовен собора. Очень смелый шаг с их стороны. Дело в том, что аналогичные пожертвования сделали другие профессиональные гильдии; на витражах с изображением религиозных сцен часто можно было увидеть фрагменты, указывавшие на ремесло или гильдию, которая предоставила на тот витраж средства. Естественно, на витраже, оплаченном секс-работницами, тоже предполагалось изобразить что-то подобное. Однако епископ отказался принять их деньги, поскольку они были заработаны греховным путем.
Бьюсь об заклад, перед этим он долго колебался.
Отраслевые правила
В документе с указами Англии XII века, вступившими в силу также в XIV веке, можно прочесть правила и предписания для проституток и содержателей публичных домов. В одном из них речь идет о женщинах, предпочитавших работать в злачном заведении, но житьдома:
Женщинам, которые приходят каждый день в бордель, где можно увидеть, каковы они, и женщинам, которые живут продажей своего тела [разрешено] уходить вечером домой, если они платят пошлину согласно старым традициям.
Существовали также рекомендации относительно рабочих часов и ожидаемой платы. Иными словами, женщины, трудившиеся в борделях, но жившие в другом месте, отдавали часть заработка содержателю публичного дома, который обеспечивал им необходимые для работы условия. В Лондоне XIV века эта пошлина составляла двенадцать пенсов в неделю.
Другие отраслевые правила, как и современные профсоюзные, должны были гарантировать, что проституток не обижают и не перегружают работой. До нас дошел один протокол судебного заседания с жалобой на «определенную женщину», которая управляла злачным заведением и плохо обращалась с проститутками. Вам интересно, в чем заключалось плохое обращение? Побои? Переработки? Ненормальные клиенты? Знаю, вам интересно. Я удовлетворю ваше любопытство.
То, что она делала с этими бедными женщинами, отвратительно, ужасно, жутко… она их заставляла… не хочется шокировать чувствительных людей… она… она заставляла их в свободное время… прясть шерсть.
Получился настоящий скандал, ведь проститутке ни в коем случае нельзя было этим заниматься! Абсолютно неприемлемо. Прядение шерсти считалось делом благочестивых женщин, дочерей и жен. Зарабатывать дополнительные деньги честным трудом — вариант не для проститутки. Современного человека это может озадачить. Разве такой подход не правильный? Сегодня мы убеждены, что если секс-работнице, не имеющей иных способов обеспечить себя, дать полезные навыки или обучить ее некоему ремеслу, то она сможет выбраться из тяжелого положения, в котором оказалась. Она получит шанс уйти с улиц, да и вообще из отрасли, где женщине за еду и крышу над головой приходится торговать собой. Но в Средние века к проституткам относились иначе.
Отличительные знаки
Да, к проституткам относились тогда иначе, но чувства к ним отнюдь не ограничивались жалостью и презрением. Им также завидовали, к ним ревновали. Спросите, как такое возможно? Позвольте объясню.
Некоторые элитные проститутки в Средневековье очень неплохо зарабатывали и одевались богаче, чем женщины, стоявшие на социальной лестнице гораздо выше. У них не было мужей, призывавших их умерить пыл, и они могли позволить себе предметы роскоши, недоступные честным женщинам из приличного общества, которым по статусу следовало одеваться хорошо, но скромно. В результате частенько случалось, что проститутки выглядели намного лучше порядочных женщин более высокого положения. Это создавало огромные проблемы для остального общества. Например, добропорядочный человек мог случайно по ошибке заговорить с проституткой. Кое-что похуже произошло на самом деле с несчастной королевой Франции Маргаритой Прованской — однажды в церкви она поцеловала, как сестру во Христе, женщину, оказавшуюся совсем даже не благочестивой. А как Маргарита должна была это понять? В общем, неловко вышло…
Законы о роскоши
Чтобы ограничить количество нарядов, которые могла иметь падшая женщина, власти принимали множество законов о роскоши. Другие же законы неохотно, но признавали, что определенный шик проституткам необходим для работы; такой вот получился конфликт интересов. Приходится признать, что законодатели не достигли в этой сфере особых успехов, но если женщину ловили на нарушении, ее наказывали. Например, еще в 1162 году муниципалитет города Арля запрещал проституткам носить вуали и даже призывал честных женщин, если те замечали нарушительниц, вуали с их голов срывать. Порядочная средневековая дама практически всегда выходила из дома в вуали, а зачастую и в специальном головном уборе, прикрывающем подбородок и шею, — таким образом она защищалась от непогоды и подчеркивала свою добродетельность; если одна женщина публично срывала вуаль с лица другой, это считалось очень серьезным оскорблением, равноценным обзыванию на людях шлюхой.
Вот некоторые нормы, введенные английскими законами о роскоши.
1355 год — статут, устанавливающий нормы одеяния проституток.
Читать бесплатно другие книги:
