Хорошая дочь Слотер Карин

Глава одиннадцатая

Сэм сидела в одиночестве за столом защиты. Сумочка на полу. Сложенная трость внутри. Она просматривала свои записи разговора с Келли Уилсон, делая вид, будто не знает, что за спиной у нее сидит минимум сотня человек. Несомненно, большинство зрителей — местные. От их накалившейся добела ярости по ее спине струился пот.

Среди них мог быть человек, напавший с ножом на Расти.

По их злобному шепоту Сэм поняла, что многие были бы рады и ее тоже заколоть.

Кен Коин откашлялся, прикрыв рот рукой. Окружной прокурор сидел в окружении целой группы поддержки: пухлый розовощекий второй обвинитель, пожилой мужчина с щеткообразными усами, а также непременная симпатичная блондинка. В Нью-Йорке женщина такого типа была бы одета в костюм по фигуре и дорогие туфли на каблуках. Пайквилльская версия скорее напоминала католическую монахиню.

Кен снова откашлялся. Он хотел, чтобы Сэм посмотрела на него, но она не стала. Формальное рукопожатие — это все, что он от нее получил. Коин считал, что она должна быть ему благодарна за то, что он убил Дэниэла Кулпеппера, но, если она что-то такое и испытывала, это испарилось из-за его бессовестного поведения. Сэм не живет в Пайквилле. И не собирается возвращаться. Нет нужды изображать симпатию к мерзкому ублюдку, ведущему свою грязную игру. Как прокурор, Кен бросал тень на всех представителей своей профессии. Не только из-за того, что устроил из предъявления обвинения «кошки-мышки», но и из-за видеозаписи, которую он сделал в больнице.

Что бы ни было на том видео, оно может привести Келли Уилсон на виселицу.

Неизвестно, что им сказала девушка. Проведя с ней пятнадцать минут, Сэм поняла, что Келли Уилсон можно уговорить признаться в убийстве Авраама Линкольна. С юридической точки зрения вопрос состоит в том, может эта съемка являться доказательством в суде или нет, и, возможно, это будет самое важное ходатайство Расти. Если они не зачитали Келли «правило Миранды» до того, как она начала говорить на камеру, либо если было очевидно, что она не понимает своих прав, то видео нельзя демонстрировать присяжным.

Теоретически должно быть так.

Но это юридический вопрос. А значит, в нем могут быть лазейки. Кен Коин может возразить, что «правило Миранды» было необязательным, потому что Келли сделала заявление на камеру добровольно. Но на пути такой аргументации есть одно большое препятствие. Чтобы использовать видео в суде, Коину придется доказать, что любой «разумно мыслящий» человек — к счастью, сама Келли Уилсон не считается — подумал бы, что Келли не была задержана полицией на момент записи показаний. Если Келли имела основания полагать, что находится под арестом, что ей предстоит надевание наручников, снятие отпечатков пальцев и фотографирование анфас и в профиль, то ей должны были зачитать ее права.

Ergo, не было «правила Миранды» — не будет демонстрации видео присяжным. По крайней мере, так это должно быть.

В этой системе есть и другие слабые звенья, включая настроение судьи. Очень редко в судейском кресле сидит полностью непредвзятый человек. Обычно он склоняется на сторону либо обвинения, либо защиты. Ни один судья не любит апелляции, но по мере движения дела вверх по цепочке адвокату становится все сложнее и сложнее доказать, что где-то была допущена ошибка.

Ни один судья не любит отменять решение нижестоящего судьи.

Сэм закрыла блокнот. Оглянулась. Уилсоны сидят с Ленор. Сэм не успела поговорить с ними и пяти минут, прежде чем в зал суда пустили всех желающих.

Защелкали камеры: фотографы подловили, как Сэм переглядывается с родителями убийцы. Похоже, видеокамеры были запрещены, но куча журналистов строчила в блокноты, описывая буквально все, что происходит вокруг.

Обстановка не располагала к ободряющим улыбкам, поэтому Сэм просто кивнула Эве, а затем Илаю. Они кивнули в ответ, сидя прижавшись друг к другу и стиснув зубы. Вся их одежда была только что из магазина, с явными складками от вешалок и сгибами на руках и плечах. Первое, о чем они спросили Сэм, — где находится Келли, а второе — когда им можно будет вернуться домой.

На второй вопрос Сэм не смогла ответить определенно.

Уилсоны восприняли отсутствие информации с безропотностью, которая, похоже, была врожденной. Они, очевидно, принадлежали к ныне забытому типу бедных сельских жителей. Они привыкли ждать, пока система развернется, и обычно не в их пользу. Их опустошенный взгляд напомнил Сэм фотографии беженцев из журналов. Возможно, у них действительно было что-то общее с беженцами. Эва и Илай Уилсоны оказались растерянны, выброшены в незнакомый мир, лишенные своих главных ценностей — безопасности и покоя.

Сэм напомнила себе, что Люси Александер и Дуглас Пинкман тоже кое-чего лишились — жизни.

Ленор, наклонившись к Эве, что-то шепнула. Та кивнула. Сэм записала время. Слушание должно вот-вот начаться.

Перед появлением Келли Уилсон все издалека услышали звон цепей, будто за стеной появился Санта-Клаус на своих санях. Пристав открыл дверь. Защелкали камеры. По залу прокатился приглушенный гомон.

Келли сопровождали четыре вооруженных охранника, таких огромных, что девушка терялась в этой груде плоти. Ей пришлось шаркать по полу, потому что на нее надели кандалы. Охранник справа придерживал Келли. Ее локоть полностью исчез в его огромном кулаке. Мужчина был настолько накачан, что мог бы одной рукой поднять девушку и отнести на место.

Сэм обрадовалась, что он рядом с Келли. Как только девушка увидела родителей, у нее подкосились колени. Охранник помог ей не упасть на пол. Келли завыла.

— Мама… — Она попыталась протянуть руки, но они были пристегнуты к поясу. — Папа! — Закричала она. — Пожалуйста!

Сэм оказалась рядом с Келли, не успев понять, как ей удалось так быстро переместиться на другой конец помещения. Она взяла Келли за руки.

— Посмотри на меня.

Девушка не отводила глаз от родителей.

— Мама, прости меня.

Сэм сильнее, до боли сжала руки Келли.

— Посмотри на меня, — потребовала она.

Келли посмотрела на Сэм. Лицо, мокрое от слез. Из носа течет. Зубы стучат.

— Я здесь, — сказала Сэм, крепко держа ее за руки. — Все хорошо. Смотри на меня.

— Все нормально у нас? — спросил пристав. Несмотря на почтенный возраст, он уверенно держал ладонь на рукояти электрошокера, готовый действовать.

— Да. У нас все нормально, — ответила Сэм.

Охранники отстегнули цепи от лодыжек, запястий и талии Келли.

— Я так не могу, — прошептала Келли.

— Ты справишься, — настаивала Сэм, желая, чтобы это действительно было так. — Вспомни, как мы говорили о том, что люди смотрят на тебя.

Келли кивнула. Продолжая держаться с Сэм за руки, вытерла нос рукавом.

— Ты должна быть сильной. Не расстраивай своих родителей. Они хотят, чтобы ты была большой девочкой. Хорошо?

Келли снова кивнула.

— Да, мэм.

— Ты справишься, — повторила Сэм.

Кандалы упали на пол. Один из охранников, наклонившись, собрал их.

Сэм прошла к столу плечом к плечу с девушкой. Села. Нажав на плечо Келли, охранник усадил ее на стул рядом с Сэм.

Келли оглянулась на родителей.

— Я справлюсь, — сказала она им дрожащим голосом. — Я справлюсь.

Открылась дверь в судейскую комнату.

Секретарь суда сказала:

— Судья Стэнли Лайман. Всем встать.

Сэм кивком показала Келли, что нужно подняться. Пока судья шел на свое место, Келли снова взяла Сэм за руку. Ее ладони были влажными от пота.

Стэн Лайман был примерно ровесник Расти, только без энергичной походки доброго дядюшки. Судьи бывают разных типов. Некоторые достаточно в себе уверены, чтобы просто пройти и сесть. Другие же пытаются продемонстрировать свою власть, как только входят в зал. Стэн Лайман относился ко второму типу. Нахмурившись, он оглядел собравшуюся публику и группу за столом обвинения. Остановился на Сэм. С механической бесстрастностью оценил каждую часть ее тела, будто сканируя на МРТ. Последний раз она подвергалась такому подробному осмотру только у врача.

Он стукнул молотком, все еще глядя на Сэм.

— Садитесь.

Сэм села и потянула Келли, чтобы та села рядом. Бабочки снова против ее воли запорхали в животе. Ей стало любопытно, наблюдает ли Чарли из зала.

Секретарь объявила:

— Слушается дело номер ОА 15-925, округ Дикерсон, против Келли Рене Уилсон, предъявление обвинения. — Она повернулась к Кену Коину: — Представитель обвинения, пожалуйста, назовите ваше имя для протокола.

Коин встал и обратился к судье:

— Здравствуйте, Ваша честь. Округ представляют Кеннет С. Коин, Дэррен Никлби, Юджин Коттон Хендерсон и Кейли Коллинз.

Лайман сдержанно кивнул.

— Здравствуйте.

Сэм снова встала.

— Ваша честь, Саманта Куинн, представляю интересы присутствующей здесь мисс Уилсон.

— Здравствуйте. — Лайман снова кивнул. — Данное предъявление обвинения квалифицируется как слушание о достаточности оснований. Мисс Куинн, прошу вас и мисс Уилсон встать для предъявления обвинения.

Сэм кивнула Келли, чтобы она встала рядом. Девушку опять затрясло. Сэм не стала брать ее за руку. Келли предстоят годы регулярного присутствия в залах суда. Надо учиться стоять самостоятельно.

— Мисс Куинн. — Лайман смотрел на Сэм сверху вниз. Он отошел от протокола. — Вам придется снять темные очки в моем зале суда.

Это требование ошарашило Сэм. Она даже не помнила, как давно начала носить очки с затемненными линзами.

— Ваша честь, эти очки назначены врачом. Они затемнены по медицинским показаниям.

— Подойдите сюда. — Он сопроводил свою просьбу жестом. — Дайте я на них посмотрю.

Сердце Сэм заколотилось часто-часто. Сто пар глаз впились ей в спину. Камеры защелкали. Репортеры записывали каждое слово. Кен Коин опять откашлялся в кулак, но заступаться за Сэм не стал.

Сэм оставила трость в сумке. Сгорая от унижения, она поковыляла к судье. Фотоаппараты трещали, будто десятки кузнечиков, потирающих лапки. Эти фотографии появятся в газетах и, возможно, в интернете, где их смогут увидеть коллеги Сэм. В сопровождающих текстах, вероятно, будут разбираться причины, по которым ей понадобились очки. А люди в зале суда, давнишние местные жители, будут только рады рассказать все в подробностях. Они и сейчас вглядываются в каждое движение Сэм, пытаясь понять, какие увечья остались у нее после ранения.

Она — общепризнанный урод в этом шапито.

У судейского стола Сэм дрожащей рукой сняла очки. Роговицу ошпарил жестокий флуоресцентный свет. Она сказала судье:

— Пожалуйста, осторожнее. У меня нет запасной пары.

Лайман грубо схватил очки и принялся их разглядывать.

— Вам что, не сказали, что у меня в зале суда нужно одеваться прилично?

Сэм посмотрела на свою одежду, стандартный комплект из черной шелковой блузки и свободных черных брюк, из тех, что она носит каждый день.

— Прошу прощения?

— Во что вы одеты?

— В «Армани», — ответила она судье. — Вы не могли бы вернуть мои очки?

Он положил очки перед ней, намеренно брякнув ими по столу.

— Можете вернуться на место.

Сэм посмотрела, не осталось ли на стеклах отпечатков. Нацепила очки. Развернулась. Поискала глазами Чарли, но увидела в толпе только полузнакомые постаревшие лица каких-то людей, которых она помнила из детства.

Путь назад занял больше времени, чем путь до судьи. Она оперлась на свой стол. В последний момент заметила Бена, который сидел в зале прямо позади Кена Коина. Он подмигнул ей и ободряюще улыбнулся.

Келли, стоявшая рядом с Сэм, взяла ее за руку. Она вернула Сэм ее же слова поддержки:

— Вы справитесь.

— Да, спасибо. — Сэм не стала убирать руку. Ее все еще трясло.

Судья Лайман несколько раз откашлялся. Судя по всему, он понял, что за ад только что устроил Сэм, но ее это не утешило. По опыту она знала, что некоторые судьи прикрывают свои ошибки, наказывая того адвоката, который их заметил.

— Мисс Куинн, вы отказываетесь от оглашения полного текста обвинения против мисс Уилсон? — осведомился судья.

У Сэм был соблазн сказать «нет», но отступление от нормы только растянуло бы процедуру.

— Отказываемся.

Лайман кивнул секретарю.

— Объявите обвинение против мисс Уилсон и сообщите ей о ее правах.

Секретарь снова встала.

— Келли Рене Уилсон, вы арестованы по подозрению в двойном убийстве первой степени. Мисс Куинн, вы готовы сделать заявление о виновности или невиновности?

— Мы просим суд принять заявление ответчика о невиновности, — заявила Сэм.

По не ожидавшей такого поворота событий аудитории прокатились удивленные смешки. Лайман поднял молоток, но шум стих прежде, чем он успел ударить им.

Секретарь сказала:

— От имени ответчика подано заявление о невиновности по всем пунктам. — Она повернулась к Келли. Круглое лицо секретаря показалось Сэм знакомым. Тоже девочка из школы, давно забытая. И она тоже не заступилась за Сэм, когда судья потребовал снять очки.

Секретарь продолжила:

— Келли Рене Уилсон, у вас есть право на безотлагательное рассмотрение дела судом присяжных. У вас есть право на защиту. У вас есть право не свидетельствовать против себя. Эти права остаются неизменными и неотъемлемыми на протяжении всего судебного разбирательства.

— Спасибо. — Лайман махнул рукой сверху вниз. Сэм сказала Келли сесть. — Мой первый вопрос к стороне обвинения: мистер Коин, считаете ли вы, что после созыва большого жюри будет составлен обвинительный акт?

Сэм сделала пометку в блокноте, пока Кен Коин двигался к трибуне. Еще один его дешевый трюк, попытка показать свою значимость. С такими как с детьми: лучшая тактика — игнорировать.

— Ваша честь, — Коин облокотился на трибуну, — такая вероятность определенно есть.

— Вы знаете конкретные даты? — спросил Лайман.

— Конкретных нет, Ваша честь. Срок созыва — в течение ближайших двух недель.

— Спасибо, господин прокурор, вы можете пройти обратно к своему столу. — Лайман, как старый судья, тоже хорошо знал эти игры юристов. — Где будет находиться ответчик во время ожидания судебного рассмотрения дела?

Коин вернулся за свой стол, обращаясь к судье:

— Ответчик будет содержаться либо в городской, либо в окружной тюрьме в зависимости от того, что будет расценено как наиболее безопасное место для нее.

— Мисс Куинн? — спросил судья.

Сэм понимала: нет никаких шансов, что Келли Уилсон отпустят под залог. Она сказала:

— В настоящее время я не имею возражений по поводу местонахождения моей подзащитной, Ваша честь. Что касается вопроса, упомянутого ранее, я хотела бы отозвать право мисс Уилсон на рассмотрение обвинений большим жюри. — Келли уже обвиняется по достаточным основаниям в двойном убийстве первой степени. Сэм не хотела, чтобы в результате созыва большого жюри к этим обвинениям добавились новые. — У моей подзащитной нет намерения тормозить процесс.

— Очень хорошо. — Лайман опять что-то записал. — Мистер Коин, намерены ли вы вести это дело как открытое, то есть с раскрытием всех относящихся к делу документов и фактов?

Коин раскинул руки — Христов апостол, не иначе.

— Всегда, Ваша честь. Если на то нет юридических оснований, наше управление всегда стремится вести дела открыто.

Сэм раздула ноздри. Она напомнила себе, что Расти придется побороться за больничную видеозапись.

— Мисс Куинн, вы удовлетворены этим ответом? — спросил Лайман.

— На данный момент да, Ваша честь. Я сегодня выступаю в качестве второго адвоката. Мой отец займется подачей ходатайств в суд, как только будет в состоянии приступить.

Лайман отложил ручку. Впервые за все время в его взгляде на нее не было осуждения.

— Как себя чувствует ваш отец?

— Рвется развивать бурную деятельность в защиту мисс Уилсон, Ваша честь.

Лайман скосил губы набок, очевидно, не вполне разгадав ее тон.

— Вы понимаете, что это дело об убийстве при отягчающих обстоятельствах, мисс Куинн, то есть сторона обвинения, вероятно, будет требовать смертной казни, на что она имеет полное право?

— Да, Ваша честь, я понимаю.

— Я не знаю традиции тех мест, откуда вы родом, мисс Куинн, но мы здесь очень серьезно относимся к обвинениям в преступлениях, наказуемых смертной казнью.

— Ваша честь, я родом с Уиндер-роад, примерно в шести милях езды отсюда. Я понимаю, насколько серьезны эти обвинения.

Лайману явно не понравилось хихиканье в зале.

— Почему у меня есть ощущение, что вы на самом деле не выступаете вторым адвокатом вместе со своим отцом? — Он сделал широкий жест рукой. — Другими словами, что вы не намерены продолжать эту работу на протяжении всего процесса.

— Полагаю, что мистера Граля вы ставили в такое же положение, Ваша честь, но, уверяю вас, я вовлечена в дело и намерена полностью поддерживать мисс Уилсон любыми способами, которые от меня потребуются во исполнение обязанностей по ее защите.

— Хорошо. — Он улыбнулся, и у Сэм кровь застыла в жилах, потому что она попалась в его ловушку. — Есть ли у вас вопросы или сомнения по поводу способности ответчицы сотрудничать с вами или понимать суть данного процесса?

— В настоящий момент я не поднимаю этот вопрос, Ваша честь.

Лайман не собирался так быстро ее отпускать.

— Давайте поможем себе, мисс Куинн. Если вы, как второй адвокат, поднимете этот вопрос в будущем…

— Я бы делала это только на основании научной проверки, Ваша честь.

— Научной проверки? — с подозрением переспросил он.

— Мисс Уилсон продемонстрировала высокую степень внушаемости, Ваша честь, и я уверена, что обвинение может это подтвердить.

Коин вскочил с места.

— Ваша честь, я не могу…

Сэм продолжила, не давая ему сказать:

— Речевой интеллектуальный запас мисс Уилсон представляется ограниченным для восемнадцати лет. Я бы хотела провести оценку ее памяти касательно визуально-невербальной коммуникации, языковой функции, нарушений воспроизведения словесной и кодированной информации, а также оценку ее эмоционального и интеллектуального развития.

Коин усмехнулся.

— И вы считаете, что округ за все это заплатит?

Сэм повернулась и посмотрела на него.

— Я слышала, что вы здесь очень серьезно относитесь к обвинениям в преступлениях, наказуемых смертной казнью.

Публика разразилась смехом.

Лайману пришлось несколько раз стукнуть молотком, прежде чем все успокоились. Сэм увидела, как уголки его губ едва заметно дернулись — он сдерживал улыбку. Судьи редко получали удовольствие от происходящего в зале суда. Этот человек сидел за судейским столом так долго, что наверняка считал, что ничего нового он здесь уже не увидит.

— Ваша честь, — Сэм осторожно зондировала почву, — могу ли я поднять еще один вопрос?

Он с подчеркнутой щедростью кивнул, показывая, что готов предоставить некоторую свободу действий.

— Почему нет?

— Спасибо, Ваша честь. Родители мисс Уилсон с нетерпением ждут возможности вернуться домой. Мы будем признательны, если сторона обвинения сможет обозначить конкретные сроки, в которые дом Уилсонов будет освобожден.

Кен Коин снова вскочил из-за стола.

— Ваша честь, на настоящий момент округ не имеет конкретных сроков окончания обысков местожительства Уилсонов. — Он, видимо, понял, что у него не получается соответствовать официальному стилю речи Сэм. Он расплылся в улыбке перед судьей. — Такие вещи очень трудно предсказать, господин судья. Нам необходимо время на тщательный обыск, проведенный в полном соответствии с инструкциями, указанными в ордере.

Сэм мысленно пнула себя за то, что не прочитала ордер заранее.

— Вот ответ на ваш вопрос, мисс Куинн, такой, какой есть, — сказал Лайман.

— Спасибо, Ваша честь.

Сэм смотрела, как он поднимает молоток.

Она еще раз обдумала его слова: «какой есть». Почувствовала момент уверенности: инстинкт подсказал ей, что сейчас самое время.

— Ваша честь?

Лайман отложил молоток.

— Мисс Куинн?

— Что касается следствия…

— Я считаю, мы рассмотрели этот вопрос.

— Я понимаю, Ваша честь, но дело в том, что существует видеозапись мисс Уилсон, сделанная вчера в то время, когда она была задержана в больнице.

— Ваша честь! — Коин снова был на ногах. — «Была задержана»?

— Содержалась под стражей, — уточнила Сэм.