Сделка Кеннеди Эль

Глава 25

Гаррет

Я никогда раньше не онанировал на глазах у девчонки. Ну, я поглаживал свой член, прежде чем засунуть его в надлежащее место, но вот чтобы работать кулаком от начала и до конца, такого не было. И я сейчас нервничаю.

Я бы соврал, если бы утверждал, что вся эта ситуация на меня не действует.

Мне не верится, что Ханна, голая, лежит на моей кровати. Она чертовски красива. У нее изящное тело, все изгибы и выпуклости там, где и должны быть. Ее груди – само совершенство, округлые и торчащие, с розовато-коричневыми сосками. Мой взгляд перемещается к узкой полоске волос внизу ее живота, и мне дико хочется, чтобы она раздвинула ноги. Мне хочется видеть ее всю.

Но я не хочу сойти за извращенца. А еще я не хочу испугать ее, поэтому я держу рот на замке. Мой член тверд, как камень, он пульсирует в моем кулаке, и я изо всех сил стараюсь не пожирать взглядом обнаженную девушку на своей кровати.

– Ты ничего не говоришь, – с осуждением произносит она, и я по ее тону понимаю, что она тоже нервничает.

– Я не хочу испугать тебя, – хрипло говорю я.

– Дурашка, ты же стоишь передо мной голый со своим членом в руке. Если это меня не пугает, то вряд ли что-то еще может испугать.

Резонно. Чтоб мне провалиться, но мой член затрепетал, когда она назвала меня «дурашкой». По сути, каждое слово, что слетает с ее губ, распаляет меня все сильнее.

– Раздвинь ноги, – говорю я ей. – Я хочу видеть тебя.

Она колеблется.

А потом раздвигает их, и я громко выдыхаю. Верх совершенства. Она розовая, прекрасная и безупречная.

Я так долго не выдержу. Это факт. Однако я делаю все, что в моих силах, чтобы оттянуть неизбежное. Я двигаю кулаком очень медленно, стараюсь не нажимать на головку и избегать самых чувствительных мест.

– Покажи, что бы ты делала, если бы меня здесь не было, – прошу я. – Покажи, как бы ты ласкала себя.

Ее щеки очаровательно розовеют. Ее губы приоткрыты, слегка, но достаточно, чтобы между ними пролез мой язык, если бы я поцеловал ее. А целовать ее мне хочется до безумия, однако я справляюсь с искушением. Уж больно хрупкое сейчас равновесие, чтобы рисковать и давать ей повод для паники.

Ханна очень медленно опускает руки вниз.

На меня обрушивается волна наслаждения.

– Вот так, Уэллси. Возьми себя.

Ее палец начинает скользить по клитору. Ее движения размеренные, она словно изучает, в каком месте самые сильные ощущения.

Я подстраиваюсь под ее неспешный ритм. Мое тело жаждет освобождения, но сам взрыв слишком важен. Буквально взрыв, потому что, черт возьми, я настолько к нему близок, что мне приходится дышать через нос и сжимать ягодицы, чтобы не взорваться.

– Здорово, ведь правда? – Мой голос звучит тихо и сдавленно.

Ханна кивает. Я вижу огромные, как блюдца, зеленые глаза. Я слышу учащенное дыхание и вдруг представляю, как ее губы обхватывают мой член. Увиденная картина стремительно подталкивает меня к завершению. Я прибегаю к чрезвычайным мерам, сжимая член так, чтобы стало больно.

Движения Ханны убыстрились, одной рукой она ласкает себя между ног, другая скользит вверх к куполу груди. Она играет своими сосками, а я представляю, как кусаю этот сосок между ее пальцами, и рычу. И я хочу сосать этот сморщенный бутон больше, чем дышать.

– Уэллси, о чем ты думаешь? – задаю я вопрос исключительно для того, чтобы отвлечься. Мне нужен какой-нибудь отвлекающий фактор. Причем КМС.

Ханна не отрываясь следит за движениями моей руки.

– Я думаю о тебе.

Черт. Фактор совсем не такого рода.

Моя рука вдруг начинает жить своей жизнью, ее движения ускоряются. На моей кровати лежит обнаженная женщина, а я не могу трахнуть ее. Не могу, потому что сегодня не мой день. Сегодня день Ханны.

– Я думаю, какой ты сексуальный, – шепчет она. – Я думаю, как же сильно мне хочется целовать тебя.

Меня так и подмывает броситься к ней и дать то, чего она хочет, но я боюсь разрушить ту особую атмосферу, что уже успела сложиться.

– А еще о чем? – спрашиваю я.

Она убирает руку с груди и кладет ее на плоский живот. Господи, какая же она крохотная. Я мог бы обхватить ее талию двумя руками.

– Я думаю о том, как ты засовывал в меня пальцы.

Черт побери, я думаю о том же, но ограничиваюсь тем, что наблюдаю за ее движениями. Она как раз сейчас засунула в себя два пальца, продолжая другой рукой ласкать клитор. Румянец на ее щеках стал еще ярче.

Я понимаю, что она скоро кончит, и испытываю ни с чем не сравнимое удовлетворение. Я ей помогаю. Я до нее не дотрагиваюсь, но мое присутствие ее возбуждает.

Я даю себе волю и при каждом движении захватываю головку.

– Я скоро кончу, – предупреждаю я Ханну.

– Да?

– Я уже близко, черт побери. Я долго не продержусь. – Я тихо чертыхаюсь, потому что вижу, как она достает из себя мокрые пальцы. Мне конец.

– Я тоже. – Ее глаза затуманиваются наслаждением, и она начинает метаться по моей кровати.

Тишину комнаты взрывают мои стоны и ее вскрики, воздух наэлектризован, мое тело объято огнем.

– Ох… Господи… – Ханна судорожно хватает ртом воздух.

– Смотри на меня, – выдавливаю я. – Смотри, что ты делаешь со мной.

Ханна кричит: «Гаррет» и кончает с моим именем на губах, а я кончаю от звука своего имени, произнесенного ею. Дикое наслаждение пронзает меня с головы до ног, оргазм настолько силен, что я едва держусь на ногах и, чтобы не упасть, хватаюсь за стол в ожидании, когда бушующий во мне ураган немного утихнет.

Когда я вновь опускаюсь на землю, то обнаруживаю, что Ханна наблюдает за мной. Она еще не пришла в себя, и ее грудь учащенно поднимается и опускается.

– О боже. – На ее лице отражается искреннее изумление. – Просто не верится…

Через мгновение она уже в моих объятиях. Она обнимает меня за шею и прижимается ко мне, не обращая внимания на мой мокрый живот.

– Я кончила! – восклицает она, пряча лицо у меня на груди.

Я смеюсь.

– Я видел.

– Я кончила, и ты был рядом, и…

Ханна поднимает на меня благоговейный взгляд. Я вспоминаю, какая она маленькая, только когда мы оказывается лицом к лицу и ей приходится задирать голову, чтобы посмотреть мне в глаза.

– Давай займемся сексом, – заявляет она.

Чтоб мне провалиться, но мой член опять готов к работе. Ханна чувствует это, ее глаза расширяются, когда член упирается ей в живот.

Я самый настоящий мазохист, потому что отвечаю:

– Нет.

Нет?

Да, это совершенно официально – у меня поехала крыша.

– В каком смысле нет? – удивляется Ханна.

Я намерен твердо стоять на своем, даже несмотря на ее явное разочарование.

– Сегодня ты сделала большой шаг вперед, и, думаю, нам так и надо двигаться дальше. Шаг за шагом. – Я сглатываю и заставляю себя добавить: – Маленькими шажками.

На ее лице появляется странное выражение.

– Что? – спрашиваю я.

– Ничего. Именно так мне и советовал мой психотерапевт. Маленькими шажками.

Она на какое-то мгновение затихает, потом ее лицо проясняется, и лучезарная улыбка буквально озаряет всю комнату. Ханна впервые улыбается мне вот так, когда улыбаются не только ее губы, но и глаза, и от этого у меня как-то странно подпрыгивает сердце.

– Гаррет, ты очень хороший. Ты знаешь это?

Хороший? Ха, как же. Если бы она могла прочитать мои мысли и увидеть те грязные картины, что мелькают у меня в голове, если бы она знала, какие порочные вещи мне хочется делать с ней, она бы никогда не назвала меня хорошим.

– Иногда случается.

Ее улыбка становится еще шире, и моя душа распахивается ей навстречу.

И в эту секунду я понимаю, что я в беде.

Я согласился помочь ей не только потому, что я ей друг, но и потому, что я мужчина. И когда женщина просит мужчину заняться с ней сексом и довести ее до оргазма, он больше ни о чем не думает. Он просто говорит «да».

Что ж, Ханна испытала оргазм. В полной мере. И я знаю, что буду заниматься с ней сексом. Обязательно.

Но сейчас мне хочется одного: чтобы эта девчонка улыбалась и улыбалась мне.

Глава 26

Ханна

– А ну-ка стоять! – На пути к своей комнате слышу я резкий голос. – Куда это, сударыня, вы направляетесь!

Я поворачиваюсь и с удивлением обнаруживаю в общей комнате Элли. Она лежит на диване, одно ее колено согнуто, и на нем балансирует стакан с ее мерзким соком. Я так спешила, что не заметила свою соседку.

– А почему ты дома? – спрашиваю я. – Кажется, у тебя экономика по средам?

– Ее отменили, у препода лихорадка Эболы.

Я охаю.

– Господи! Ты серьезно?

Она хмыкает.

– Ну нет. В смысле, может быть. Он прислал на почту сообщение, что его свалила какая-то «болезнь», – Элли жестом изображает кавычки, – но какая именно, не сказал. Мне хочется думать, что это какая-нибудь гадость. Потому что тогда он не появится до конца семестра, и мы все получим А «автоматом».

– Злая ты, – говорю я ей. – Когда-нибудь твое вуду ударит по тебе рикошетом. И не взывай ко мне, когда заболеешь Эболой. Между прочим, мне пора идти. Я заскочила, чтобы бросить вещи перед репетицией.

– Никуда ты не пойдешь, Хан-Хан. Ты сядешь рядышком, потому что нам предстоит один небольшой разговорчик.

– Я не могу опаздывать на репетицию.

– А сколько раз опаздывал Кэсс? – с вызовом осведомляется она.

Резонно.

Я со вздохом подхожу к дивану и плюхаюсь на него.

– Ладно. В чем дело? Только быстро.

– Ага, ты хочешь быстро? Тогда так: что, ради всего святого, происходит между тобой и Гарретом?

Я сжала губы. Черт. Вот дура, сама же вчера написала ей, что «я у Гаррета, буду поздно». Но была надежда, что Элли, которая слишком давно живет в мире, центром которого является Шон, не поднимет эту тему.

– Ничего, – отвечаю я.

Ха, если под «ничего» я подразумеваю, что «я приехала к нему, мы оба разделись и мастурбировали друг перед другом, а потом я кончила, и он тоже кончил, и это было совершенно потрясающе».

Элли удается сразу же раскусить мою ложь.

– Я в первый и последний раз спрашиваю: Ханна Джули Уэллс, у тебя есть отношения с Гарретом Грэхемом?

– Нет.

Она прищуривается.

– Замечательно. Спрошу еще раз: «У тебя есть…»

– Нет у меня с ним отношений, – вздыхаю я. – Ну, мы дурака валяем.

У нее отвисла челюсть. Проходит секунда, потом еще одна, и в голубых глазах Элли загорается торжествующий огонек.

– Ха! Я знала, что ты в него втюрилась! О господи! Подержи сок – мне нужно станцевать победный танец! Ты умеешь изображать бегущего человека? Если да, может, научишь?

Я смеюсь.

– Господи, пожалуйста, не надо танцевать. Все это несерьезно, понимаешь? Все само скоро выдохнется.

Да, когда я поближе сойдусь с Джастином.

Черт-черт, сейчас я впервые после дня рождения Дина вспомнила о Джастине. До этого я была полностью сосредоточена на Гаррете, на том пути, к которому он меня подталкивает, на тех вещах, которыми мне хотелось бы с ним заняться. И сейчас, вспомнив о приближающемся свидании, я испытываю острые угрызения совести.

Имею ли я право встречать с кем-то после того, что вчера было между мной и Гарретом?

Но… Но ведь с Гарретом у нас нет отношений. Он не мой парень, да и меня он не считает своей девушкой, так что… почему бы нет?

Однако настоятельное желание отменить свидание с Джастином все не уходит, и я вынуждена прогонять его. А Элли тем временем продолжает восторженно тараторить:

– Ты с ним переспала? Ой, пожалуйста, ответь «да»! Скажи, что тебе с ним было хорошо! Я знаю, что вы с Девоном не стали единым целым, как Брэд и Анджелина, но, судя по тому, что я слышала, у Гаррета Грэхема есть весьма серьезные достоинства.

Конечно, есть.

– Я с ним не спала.

Элли явно разочарована.

– Почему?

– Потому что… не знаю, просто не случилось. Были другие дела. – У меня начинает гореть лицо. – Имей в виду, я в последний раз обсуждаю с тобой эту тему, ясно?

– Не ясно. Предполагается, что ЛП делятся друг с другом всем. В том смысле, что о моей сексуальной жизни ты знаешь все. Ты знаешь, когда мы с Шоном пробовали анальный секс, ты знаешь, каких размеров член у Шона…

– А вот это уже перебор, СМИ, – перебиваю я ее. – Я обожаю тебя, но у меня никогда не было желания разузнать про ваш анальный секс, и я точно пережила бы, если бы ты тогда не достала линейку и не продемонстрировала мне размеры пениса твоего парня!

Элли обиженно надувает губы.

– Ты плохая. Но не волнуйся, рано или поздно я раздобуду грязные подробности. Я спец по выпытыванию.

Это правда. В этом она мастер. Вот только сейчас она не услышит ни единой подробности.

Закатив глаза, я встаю.

– Итак, мы закончили? Мне действительно пора идти.

– Прекрасно, иди. Хотя нет, не закончили. – Она улыбается мне. – Мы не закончим, пока ты не достанешь линейку и не ответишь на извечный вопрос, каких размеров у Гаррета Грэхема…

– Пока, извращенка.

* * *

Первое, что я вижу, когда через пятнадцать минут вхожу в репетиционную, – это виолончелист.

Вопрос: Когда вы поймете, что ситуация вышла из-под вашего контроля?

Ответ: Когда обнаружите виолончелиста в своей репетиционной и даже бровью не поведете.

С тех пор как Эм-Джи поддержала идею Кэсса насчет хора, я перестала спорить с обоими. Таким образом, они вольны делать все, что хотят – вернее, что хочет Кэсс, – потому что у меня просто нет душевных сил играть в эту игру.

– Ты опоздала, – с осуждением говорит Кэсс, когда я расстегиваю куртку.

– Знаю.

Он ждет извинений.

Я не извиняюсь.

– Ханна, это Ким Дже Ву, – с неуверенной улыбкой говорит Эм-Джи. – Он будет аккомпанировать вам во втором куплете.

Угу. Еще бы.

Я не удосуживаюсь спросить, когда было принято это решение. Я лишь киваю и говорю:

– Неплохо.

Следующий час мы занимаемся только вторым куплетом. В обычной ситуации Кэсс каждую секунду останавливался бы, чтобы покритиковать меня, сегодня же весь шквал его критики обрушивается на беднягу Ким Дже Ву. Кореец-первокурсник бросает на меня полный паники взгляд каждый раз, когда Кэсс вызверивается на него, но я ничего не могу с этим поделать, я только пожимаю плечами и сочувственно улыбаюсь.

Все очень печально. Я охладела к этой песне. Меня сейчас успокаивает только одно: осознание того, что если мы не выиграем из-за выкрутасов Кэсса, то у меня будет еще один шанс на весеннем конкурсе.

В два часа Кэсс объявляет конец репетиции, и я облегченно перевожу дух и надеваю куртку. В коридоре я с удивлением обнаруживаю Гаррета. На нем куртка с эмблемой Брайара, и он держит два стакана с кофе. От его улыбки у меня начинает учащенно биться сердце.

– Привет! – говорю я. – А что ты тут делаешь?

– Зашел к тебе, а Элли сказала, что ты на репетиции, вот я и решил подождать тебя.

– И ты все это время стоишь за дверью?

– Нет, я взял кофе и побродил тут немного. Только что вернулся. – Он через мое плечо заглядывает в репетиционную. – Репетиция закончилась?

– Ага. – Парень протягивает мне стакан, я беру его и поднимаю пластмассовую крышку. – Теперь у нас есть виолончелист.

Гаррет ухмыляется.

– Ну-ну. И ты в восторге от этого.

– Скорее, мне это безразлично.

Позади меня раздается резкое:

– Ханна, ты мешаешь пройти. У людей могут быть важные дела.

Закатив глаза, я отхожу в сторону и пропускаю Кэсса и Мэри-Джейн. Кэсс не утруждается даже взглянуть на меня, но когда замечает, с кем я разговариваю, выражение его лица меняется, и он таращится на нас своими голубыми глазами.

– Кэсс, ты знаком с Гарретом? – вежливо спрашиваю я.

Он с опаской переводит взгляд на высокого, мощного хоккеиста.

– Нет, не знаком. Рад познакомиться, приятель.

– Я тоже, Чезз.

Мой партнер по дуэту ощетинивается.

– Меня зовут Кэсс.

Гаррет с невинным видом хлопает глазами.

– Ой, извини… а разве я не так сказал?

У Кэсса раздуваются ноздри.

– Я слышал, ты поешь дуэтом с моей девушкой, – добавляет Гаррет. – Надеюсь, ты не создаешь ей проблемы. Не знаю, известно ли тебе, но у Хан-Хан есть плохая привычка позволять людям вытирать об себя ноги. – Он изгибает бровь. – Но ты же не будешь так делать, правда, Чезз?

Несмотря на то, что его слова приводят меня в замешательство, я с трудом удерживаюсь от смеха.

– Меня зовут Кэсс.

– Так я так и сказал, разве нет?

Одно долгое мгновение парни пристально смотрят друг на друга. Как я и ожидала, Кэсс первым опускает глаза.

– Все, – бормочет он, – пошли, Мэри-Джейн, а то опоздаем.

Он тащит бедняжку за собой так, будто это предмет багажа, а я со вздохом спрашиваю у Гаррета:

– Это было необходимо?

– Еще бы, черт побери.

– Ладно. Я просто уточнила.

Наши взгляды встречаются, и в моем теле медленно разгорается пожар. О боже. Я точно знаю, о чем он сейчас думает. Вернее, что он мечтает сделать.

Со мной.

Я думаю о том же.

Пусть я и говорила Элли, что все скоро выдохнется, но в настоящий момент наши отношения живут полной жизнью, и страсть, объединяющая нас, сейчас гораздо жарче, чем была вчера.

– Ко мне? – спрашивает он.

От этих двух слова, сказанных тихо и хрипло, у меня внизу живота разливается сладкая боль.

Вместо ответа – от сильного желания у меня перехватило горло – я беру у Гаррета стакан и, подойдя к мусорной корзине, выбрасываю и свой, и его.

Гаррет хмыкает.

– Я расцениваю это как «да».

Глава 27

Ханна

Я не помню, о чем мы говорили, пока ехали к дому Гаррета. Но точно о чем-то говорили. И я точно смотрела в окно машины и видела пейзажи, проносящиеся мимо. И я точно дышала как нормальный человек. Просто я всего этого не помню.

Едва мы врываемся в его спальню, я бросаюсь Гаррету на шею и целую его. К черту маленькие шажки. Я слишком сильно хочу его, чтобы медлить. Я еще не успеваю просунуть язык ему в рот, а руки уже расстегивают пряжку на его ремне.

Его хриплый смех щекочет мои губы, а затем он кладет свои сильные руки на мои и останавливает их.

– Уэллси, я ценю твой энтузиазм, но все же я вынужден попросить тебя не спешить.

– Но я не хочу медленно, – возражаю я.

– Ну, ты крепкий орешек.

– Крепкий орешек? А ты что, моя бабушка?

– Она называет тебя крепким орешком?