Годсгрейв Кристофф Джей

через

пространство

между ними.

Голова пошла кругом, живот скрутило, по горлу поднималась желчь, земля заходила ходуном. Мия качнулась назад, зашаталась и чуть не рухнула на кованый забор внизу. Девушка обнаружила себя на крыше базилики, дождь облизывал черепицы под ее ногами. Часто заморгав, она попыталась восстановить равновесие, и в этот миг Эшлин вышла из круга ослепительного света с кинжалом в руке.

– …Мия!..

Она едва успела уклониться, прогнувшись назад за долю секунды до того, как клинок рассек воздух. Мия вытащила меч из могильной кости, попыталась занять подходящую позу. Желчь во рту. Пот в глазах.

– …Мия!..

Эш снова нанесла удар, заставляя соперницу пятиться к стене колокольни. Ассасин подняла меч, часто дыша, моргая и пытаясь прийти в себя от головокружения.

– Научилась парочке новых трюков, милая? – Эшлин улыбнулась, не опуская кинжал.

Ваанианка потянулась к сапогу, что-то нащупывая. Ей потребовалась пара секунд, но затем она наконец достала длинную золотую цепь с пламенным ударом под дых, крутящимся на конце.

Троица Аа.

Мия зашипела, словно ошпаренная. Мистер Добряк взвыл и отполз по крыше. Колокола базилики начали отбивать время, и к ним присоединилось бесчисленное количество других соборов по всему Городу мостов и костей. Мия упала на колени, ее стошнило. От боли хотелось кричать, вид этих трех солнц – из белого, розового и желтого золота – ослеплял. Она вжалась в стенку колокольни и подняла руки перед глазами, чтобы прикрыться от ужасного опаляющего света.

– Но, похоже, старые трюки тоже пока работают, – сказала Эшлин.

Колокола затихли, дождь продолжал лить. Эш посмотрела вокруг, на водосток базилики и пропасть за краем. Во дворе появился еще один послушник Аа вместе со своим приятелем, который тыкал пальцем, указывая на девушек на крыше.

– Я рада снова тебя видеть, Мия, – тихо произнесла Эш.

– Иди… на х-хуй…

– Я все гадала, пошлет ли тебя за мной Друзилла. Думаю, из всех них ты знала меня лучше всего, – Эш намотала цепочку со священным символом на палец. – Так что я решила сохранить эту вещицу на всякий случай. Но передай это дряхлой суке, что, если она жаждет моей смерти, то пусть явится сама. Поскольку я определенно приду за ней. За ней и всей ее гребаной шайкой.

Эш повесила медальон на шею и размылась в нечеткий силуэт на фоне этой жуткой обжигающей ненависти. Ярость бога просто ослепляла Мию.

– Мне жаль, что это оказалась ты, Мия, – вздохнула Эш. – Ты всегда мне нравилась. Ты лучше, чем то место. Эти убий…

В плечо Эшлин вонзился кинжал. В пелену дождя брызнула ярко-алая кровь. Эш извернулась, еще один клинок со свистом пронесся в сантиметре от ее лица и отрезал ей клок волос.

– Предательница!

И пока блондинка падала и катилась по черепице, Джессамина взобралась по водостоку на крышу и напала на Эшлин с рапирой в руке.

Когда они вышли из подвала, их встретил запах горячей еды.

Магистра вернулась в купальню ровно через двадцать минут, принеся стопку новой одежды. Даже Сидонию хватило ума не заставлять ее ждать.

Мия натянула все, что ей дали, и обернулась в поисках верхней одежды. На ней была набедренная повязка из серого льна с подкладкой, придерживаемая кожаным поясом. Грудь тоже прикрывала полоса льна с подкладкой, кожаные сандалии со шнуровкой доставали до середины голеней. На ее товарищах одежды было и того меньше – только сандалии и набедренные повязки, но зато с плотными кожаными вставками, чтобы защитить их достоинства от несчастных случаев на тренировке. С приближением истиносвета наружи становилось все жарче и жарче, так что отсутствие теплой одежды никого не смутило. Но простора для фантазии почти не оставалось…

Сидоний поправил свой гульфик.

– Слышал, в этом году они вошли в моду у костеродной знати Годсгрейва.

Страж в мгновение ока достал дубинку и стукнул ею по голеням мужчины. Сидоний с воем упал на колени.

– Последний раз повторяю, вам разрешено говорить в моем присутствии только тогда, когда вас спрашивают, – отчеканила магистра. – Забудешь об этом еще раз, и я устрою тебе достойное напоминание. Ты вполне можешь умереть на арене и без языка.

Сидоний пробубнил извинение, Мия со вздохом помогла ему встать. Итреец был не из самых светлых умов на ее пути, но, живя как псы, блох не выбирают.

Стражи повели троицу наверх, на веранду. Гладиаты сидели длинными столами и уплетали из мисок кашу с аппетитом людей, которые всю перемену тренировались под палящими солнцами. Магистра кивнула худому, как палка, мужчине в кожаном переднике, подававшему еду. Он был косоглаз, на щеке значился один-единственный круг, а во рту не хватало больше половины зубов. Мама Мии советовала ей никогда не доверять худому повару. Но опять же, живя как псы…

– Ешьте, – приказала магистра, откидывая длинную седую косу за плечо. – Завтра вам понадобятся силы.

Сидоний целеустремленно направился к повару, Мия с Маттео семенили сзади. Девушка вдруг осознала, что не ела со вчерашней перемены, но чувство голода по-прежнему не притупляло то ощущение, что возникло днем. Оглядев гладиатов, она обнаружила Фуриана сидящим во главе первого стола. Он заплел свои длинные черные волосы в косичку и разговаривал с двеймерцем, орудуя ложкой.

Почувствовав ее взгляд, Фуриан поднял голову, но быстро отвел глаза. В голове Мии горели вопросы, стукаясь о ее стиснутые зубы.

«Терпение».

Она последовала за Сидонием к котелку с кашей и взяла деревянную миску, почти истекая слюной от аромата. Худощавый мужчина выдал щедрую порцию Маттео.

– Эй, я пришел сюда первым, ты, дерьмо костлявое! – прорычал Сидоний.

Повара отодвинула в сторону чья-то мощная рука и взяла черпак. Мия узнала крупного лиизианца с лицом, напоминавшим упавший пирог. Его голова была почти полностью обрита, оставался только крошечный кустик из темных волосков, похожих на лобковые. Рябое лицо, кривоватая улыбка – не улыбка плута, а, скорее, улыбка человека, которого слишком часто роняли на голову в детстве.

– Доброй вам перемены, дорогие друзья, – он поклонился. – Добро пожаловать в Коллегию Рема.

Сидоний кивнул в знак приветствия.

– Спасибо, брат.

Мия заметила, что все остальные гладиаты внимательно за ними наблюдают. Волоски на ее шее встали дыбом.

– О, пустяки, – ответил пирожок. – Меня зовут Мясник. Мясник Амая, – лиизианец одарил всех улыбкой. – Дорога из Садов дальняя. Вы, должно быть, проголодались сильнее, чем безработная шлюха во время месячных?

– Ага, – кивнул Сидоний. – Мы не ели со вчерашней перемены.

– О, скоро все ваши потребности будут удовлетворены. Во всей республике не найдется свиного корма лучше того, что подает наша домина, – он задумчиво почесал подбородок. – Хотя овсянка действительно бывает немного пресной. Но не бойтесь, у меня есть для вас приправа.

Крупный лиизианец с ухмылкой потянулся к набедренной повязке. А затем достал свой член и без дальнейших церемоний принялся долго и шумно ссать в котелок.

Гладиаты разразились хохотом, воя и стуча кулаками по столу, и выкрикивая имя Мясника. Лиизианец посмотрел Мие прямо в глаза, стряхнул последние капли, а затем вновь повернулся к Сидонию. Его ухмылка сошла с лица.

– Еще раз назовешь меня «братом», и я не только нассу тебе в ужин, но и утоплю тебя в гребаной моче. Под этой крышей мои братья и сестры – гладиаты, – Мясник ударил себя кулаком в грудь. – А ты, пока не переживешь Отсев, ничто.

Лиизианец вернулся на свое место, гладиаты хлопали его по спине. Мия стояла с миской в руке, в нос ударила вонь свежей мочи.

– Оказывается, я не так голодна, как думала, – призналась она.

– Ага, – ответил Сидоний. – Я с тобой полностью солидарен, вороненок.

Трио нашло пустую скамью, Мия с Сидонием насупленно смотрели, как гладиаты доедают свой ужин. Взглянув на их печальные лица, Маттео предложил Сидонию, а затем и Мие поделиться своей порцией каши. Итреец будто не верил своим глазам, девушка тоже пораженно на него уставилась.

– Ты уверен?

– Ешьте, ми донна, – улыбнулся юноша. – Вы бы сделали для меня то же самое.

Мия пожала плечами, и они с Сидонием без заминки проглотили свою долю. В столовую вошел крупный мастиф, вынюхивая на полу объедки. Затем приблизился к Маттео, глядя на уже пустую миску и виляя коротким хвостом.

– Прости, приятель, – вздохнул Маттео. – Если бы у меня хоть что-то осталось, я бы поделился.

Мия исподтишка наблюдала, как юноша гладит пса и чешет его за ухом. Когда мастиф застучал задней лапой по полу от удовольствия, Маттео улыбнулся.

– Его зовут Клык, – раздался вдруг голос.

Мия взглянула вверх и увидела девочку по имени Личинка, устроившуюся на стропилах над их головами. Девушка помнила, как ползала по этой самой крыше в детстве, за что мама ее вечно ругала, а отец аплодировал. Так уж у них повелось – судья Корвере потворствовал ее поведению маленького сорванца, а донна пыталась сделать из дочери пригодную для замужества леди. Мия гадала, какой стала бы ее жизнь, если бы все сложилось иначе. Кем бы она была, если бы генерал Антоний стал королем при содействии ее отца? Вряд ли рабыней с клеймом на щеке, сидящей в пропахшей мочой комнате…

– Клык, – Маттео улыбнулся, гладя пса по спине. – Хорошее имя.

– Ты ему нравишься, – ответила девочка.

– У меня дома были гончие. Я всегда умел находить общий язык с собаками.

Его улыбка стала шире, темные глаза заблестели. Юноша был слишком миловиден для такого места. Но Личинке, похоже, нравилась его внешность. Она опустила голову, чтобы скрыть румянец, и уползла.

Когда ужин был окончен, гладиатов повели вниз, в клетки. Мия, Сидоний и Маттео замыкали ряд. Единственные слова, которые им говорили, были приказами; единственное внимание, которое им уделяли, было толчками и ухмылками. Спустя всего пару часов существования на самом дне общества Мия осознала, что это новая жизнь начинает ей надоедать. Она задавалась вопросом, где сейчас Мистер Добряк, добрался ли он уже до Уайткипа, встретился ли с…

– Видимо, наш чемпион слишком хорош, чтобы спать с плебеями, – пробурчал Сидоний. – Избалованный дрочила.

Мия проследила за взглядом итрейца и увидела, что Фуриана увели дальше в крепость, а не оставили в казарме.

Ваанианка оглянулась и хмуро посмотрела на Сида.

– Я бы на твоем месте следила за языком, итреец.

– Обычно женщины сперва предлагают мне купить выпивку, – Сидоний улыбнулся. – Но да ладно, можете следить, ми донна. Куда бы вы хотели, чтобы я его засунул?

Мия закатила глаза и вздохнула. Девушка схватила Сидония за гульфик и крепко сжала. Тот взвизгнул.

– В задницу, тупой ублюдок, – сплюнула она. – Фуриан Непобедимый – чемпион этой коллегии. Он спит отдельно от нас, поскольку заслужил это. Сможешь дурно о нем отзываться, когда победишь его в «Венатусе». А до тех пор заткни пасть, пока я не сделала это за тебя.

– Шевелитесь! – рявкнул страж позади них.

Девушка отпустила яйца Сидония и начал, сердито сопя, спускаться по лестнице. Итреец оперся на Мию, и поскольку она сегодня уже била его по бубенцам, то решила проявить милосердие и помогла ему идти.

– Ты точно знаешь, как ладить с женщинами, Сид, – вздохнул Маттео, закидывая вторую руку итрейца себе на плечи.

– Т-твоя мамаша тоже так сказала, – скривился здоровяк.

Гладиаты собрались в холле, и страж, провернув тот странный ключ в механизме на стене, поднял решетку, пропуская их в казарму. Мию, Сидония и Маттео завели в широкую клетку, выстланную свежей соломой. Когда все гладиаты оказались в отведенных им углах, страж из холла нажал на рычаг. Двери захлопнулись, механические замки встали на место, и через секунду все они были заперты за решеткой с прутьями толщиной в семь сантиметров.

Теперь Мия поняла, почему донна позволяла своему имуществу спать в темноте и прохладе. Похоже, несмотря на всю свою любовь к драгоценным Соколам, Леона не хотела, чтобы кто-нибудь из них вылетел из гнезда.

Аркимические сферы тускло освещали помещение, гладиаты тихо переговаривались в сумраке. Мия прислушивалась к их бормотанию, улавливая разные акценты и тембры. Двеймерка с татуировками по всему телу спала в собственной клетке в противоположной части коридора, с настоящими каменными стенами, которые обеспечивали хоть какое-то подобие личного пространства. Из-под двери Мия слышала тихое пение.

Внезапно все разговоры прекратились, и на казарму, словно туман, опустилась тишина. Мия услышала знакомый цокот и топот, цокот и топот по каменному полу. Увидела высокую фигуру хромающего экзекутора, ненавистный хлыст в его руке. Его длинные волосы с проседью падали на плечи, словно грива, борода была причесана. Жуткий шрам, рассекавший лицо, отбрасывал длинную тень на черты его лица.

– Похоже, я слишком долго не был в этих стенах, – прорычал он. – Если у вас есть силы, чтобы сидеть и болтать, подобно девицам у ткацкого станка, то вы определенно поработали недостаточно упорно.

Проходя мимо клетки Мии, он едва одарил ее взглядом. Затем экзекутор заковылял обратно к подъемной решетке, голубые глаза мерцали во мраке.

– Отдыхайте, Соколы, – громко произнес он. – Завтра вас ждет долгая перемена. Это я вам обещаю.

Решетка закрылась с механическим визгом. Мия покачала головой, тихо бормоча. Сидоний тоже что-то ворчал, гундося из-за сломанного носа.

– Надеюсь, завтра мне представится возможность покружить с этим ублюдком по арене. Я снесу ему башку и выебу его неостывший труп.

– Для этого тебе понадобится хер, трус.

Острота прозвучала откуда-то из коридора. Мия подняла взгляд и увидела Мясника, Осквернителя Каши, наблюдавшего за ними сквозь прутья клетки. Вместо лица – кривой нос и рябая кожа, тело его испещряли шрамы.

Сидоний хмуро посмотрел на гладиата.

– Еще раз назовешь меня трусом, я убью тебя и всю твою ебаную семью.

– Слишком много болтовни, малыш, – губы Мясника скривились в отвратительной ухмылке. – Увидишь, сколько это принесет тебе пользы, когда выйдешь на арену с экзекутором.

– Пф-ф, думаешь, я не станцую с этой старой псиной?

Мясник покачал головой.

– Ты говоришь об одном из величайших гладиатов, ходивших по песку, идиот невежественный. Он прожует тебя и использует твои кости в качестве зубочисток.

Сидоний часто заморгал.

– А?

– Никогда не слышал об Алом Льве Итреи?

– Бездна и кровь, – Мия посмотрела в сторону решетки, за которой скрылся экзекутор. – Он Аркад?

Маттео потер глаза и выпрямился.

– Кто такой Аркад?

Мясник фыркнул.

– Полные невежды.

– Его звали Алый Лев, – ответила Мия.

– …Экзекутор был когда-то рабом, как мы? – спросил Маттео.

– Не таким, как ты. Ты – никчемное дерьмо, – рыкнул Мясник. – А он был гребаным гладиатом.

– Десять лет назад он победил в «Венатусе Магни», – произнесла Мия глухим от восхищения голосом. – Тогда ультима превратилась в настоящую бойню. Для финального сражения всех гладиатов, записавшихся на игры, согнали на арену. Каждую минуту выпускали по одному воину, пока со всеми ними не было покончено. Их там было около двух сотен.

– Двести сорок три, – поправил Мясник.

– И экзекутор всех их убил? – ахнул Маттео.

– Не самолично, – ответила Мия. – Но когда резня закончилась, он оказался единственным выжившим. Говорят, с тех пор пески арены Годсгрейва ни разу не окрашивались таким цветом.

– Поэтому его прозвали Алым Львом, – сказал Мясник. – Он заслужил свою свободу под знаменем Леонида, ясно? Его ногу так изувечили, что потом ее пришлось отрезать. – Он осклабился, глядя на Сида. – По-прежнему хочешь с ним станцевать, малыш?

Сидоний насупился, но промолчал.

– Я приказал вам спать! – раздался рев со стороны решетки.

Мясник шмыгнул и перекатился на бок на соломе. Маттео последовал его примеру, и после нескольких красочных ругательств Сид повернулся ко всем спиной. Мия мрачно сидела в темноте.

Аркимические сферы затухали, их сияние медленно погасло. На казарму опустилась тьма, лишь слабые лучи солнц падали через порог с лестницы. Мия почувствовала, как они ползут по ее черепу, на коже выступили мурашки. Воздух внизу был удушающим и смердел соломой и потом. Но, по крайней мере, тут было темно.

Почти как дома.

Она прождала час, пока грудь каждого не начала опускаться и подниматься в ритме сна. Маттео что-то бормотал. Сидоний тихо сопел. Девушка осмотрелась во мраке, желая убедиться, что все гладиаты уснули. Затем закрыла глаза. Задержала дыхание

и шагнула

из теней

в своей клетке

в тени

холла.

Комната поплыла перед глазами, и ей пришлось опереться на стену. Мия почти ощущала жар от опаляющих солнц в небе. Низко пригнувшись, она выглянула за решетку, затем повернулась к клеткам. Убедившись, что ее отсутствие никем не замечено, прокралась, тихая как шепот, наверх, в крепость.

Без Мистера Добряка или Эклипс, кроющихся в тенях, ее сердце гулко стучало, ладони взмокли от страха. Она знала схему здания, как свое собственное имя, но без лишней пары глаз чувствовала себя очень одиноко. Мия могла бы дождаться возвращения тенистого кота с новостями из Уайткипа, но ее вопросы – нет. С тех пор, как умер отец, девушка гадала, кто же она. Теперь все ответы она может найти всего в нескольких шагах от себя…

Она двигалась быстро, в голове звучали уроки шахида Маузера. Мия прислушивалась к топоту стражей, дежуривших на нижних этажах. Внутри патрулировали лишь двое, и избежать встречи с ними по пути на кухню оказалось достаточно легко: она пряталась за шелковыми занавесками, исчезая из их поля зрения.

Кухня пустовала, тощего повара нигде не было видно. Зато кладовая полнилась едой, и Мия буквально нырнула в нее лицом, набивая себе желудок. Если она хочет пережить Отсев, ей нужно много сил. Девушка стащила две железные вилки и бесшумно выскользнула из помещения.

Мия снова избежала встречи с патрулем, прислушиваясь к урчанию в животе и внутреннему чутью. Прошла мимо длинного гобелена, изображавшего «Венатус» – на нем гладиаты сражались с фантастическими тварями. Вдоль стен коридора стояли гладиатские доспехи, солнечный свет блестел на шлемах гребнями и нагрудниках из полированной стали. Ее страх рос, живот крутило, пока она приближалась к комнате с зарешеченным окошком и железным замком.

А за ней…

Мия достала две вилки из набедренной повязки, согнула зубья о стену. Прислушиваясь к шагам стражей, присела перед замочной скважиной и принялась за работу. Вскоре замок щелкнул, дверь открылась, и, оглянувшись через плечо, девушка шагнула внутрь.

В ту же секунду две руки крепко сдавили ей шею, перекинули через чье-то широкое плечо и бросили на пол. В глазах поплыли звездочки, а она сильно стукнулась головой о каменную плиту. В горло впился локоть. Мия часто заморгала, увидела пару блестящих карих глаз, красивое лицо, обрамленное струящимися локонами черных волос.

Фуриан Непобедимый.

Он сидел на ней сверху, выдавливая весь воздух из легких. В такой близости от него грызущая тошнота, которую Мия испытывала в его присутствии, стала всепоглощающей, из болезненного ощущения превратилась в жуткий голод. Но необходимость дышать была более насущной.

Мия ткнула одной из вилок в подмышку чемпиона. Одного точного выпада было бы достаточно, чтобы пронзить его ребра и сердце под ними. Девушка потыкала вилкой по его коже, пытаясь не задохнуться, когда Фуриан сильнее надавил локтем на ее гортань.

Она тоже посильнее воткнула сталь, молча впиваясь в него взглядом. И, наконец, Фуриан ослабил давление, отклоняясь достаточно, чтобы позволить ей дышать.

Его голос был низким и мелодичным. Глаза как темный шоколад – услада с нотками горечи. Мия изо всех сил старалась не обращать внимания, что его тело, прижимавшееся к ней, было абсолютно обнаженным.

– Что ты тут делаешь, рабыня?

Она взяла свободной рукой его локоть и медленно отодвинула.

– Нам нужно поговорить, – ответила Мия. – Брат.

Глава 10

Тайны

В небе пророкотал гром, Эш с Джессаминой рухнули на крышу собора.

Обе были бесшумны. Никаких боевых кличей или ругательств. Никаких острот. Обе обучались искусству смерти у лучших убийц республики, и хорошо помнили свои уроки. Эшлин достала два стилета из рукавов и отразила удар Джессамины. Мия, смаргивая капли дождя и щурясь от ужасного опаляющего света, заметила, что оружие Эш окрашено ядом. И хотя у Джессамины было преимущество из-за более длинного клинка, Эш хватило бы одной царапины, чтобы ее прикончить.

Мия нащупала свой меч, попыталась встать. Но у нее ничего не вышло – не получится, пока на шее предательницы по-прежнему висит треклятая троица. Каждый раз, когда ваанианка двигалась, свет солнц отражался от медальона и пронзал Мию. Стиснув зубы, она едва находила силы, чтобы сдерживать всхлип, – о том, чтобы встать и сражаться, и речи быть не могло.

Мистер Добряк сбежал, Эклипс тоже не могла приблизиться из-за троицы. Она осталась одна. В животе набухал жуткий страх, ужас перед лицом бога и его ненавистью.

Столько силы. Столько тренировок. Столько талантов.

А она все равно была абсолютно беспомощна.

Джессамина кинулась по скользкой черепице, демонстрируя скорость и свирепую хитрость, благодаря которым стала любимой ученицей Солиса. Эш попятилась, в ее глазах сверкнул страх, когда она поняла, что оказалась в меньшинстве. Но ее голос оставался твердым и холодным.

– Рада снова тебя видеть, Джесс. И каково тебе живется девочкой на побегушках?

Резкие звуки ударов стали о сталь.

Рокот грома.

– Скажи мне, – Эшлин чудом увернулась от атаки Джесс, – каково это было на вкус, когда тебя поставили в пару с девушкой, которая обманом лишила тебя места Клинка?

Джессамина хранила молчание, не поддаваясь на провокацию. Она наступала на Эшлин и сделала выпад, вынудив соперницу оступиться на мокрой черепице. Эшлин быстро поднялась на ноги, выронив один из стилетов. Отравленный клинок проехался по склону крыши и зацепился за водосток.

– Каково было на вкус, когда Мия убила Диамо?

Джессамина замерла на секунду, но сразу вновь пошла атаку с удвоенной яростью. Эшлин улыбнулась, пятясь к тому месту, где беспомощно лежала Мия. Ваанианка держала отравленный стилет перед собой, но с ее губ сочился еще более смертоносный яд.

– Ты с ним трахалась? – спросила Эш. – Я так и не поняла. Каково тебе было преклонить колено перед девушкой, убившей его?

– Заткнись, – прошептала Джессамина.

– Он умер позорной смертью, Джесс, – не унималась та. – Блевал кровью. Наложил в штаны. Ты чувствовала этот запах с испытательного круга? Уж я-то точно его унюхала со скамьи.

– ЗАТКНИСЬ!

Джессамина накинулась на противницу, ее лицо исказилось от злобы. Эшлин прыгнула в сторону и, когда Джесс потеряла равновесие, воспользовалась заминкой, чтобы нащупать мешочек на поясе. Достав пригоршню аркимического порошка, она замахнулась и молниеносно швырнула его в глаза Джессамины. Рыжая покачнулась, отплевываясь и ничего не видя перед собой. Ваанианка приблизилась для смертельного удара, но, преодолевая бурление в животе, Мия сделала выпад и сбила ее с ног.

Джессамина с Эшлин упали вместе, рапира и отравленный стилет стукнулись о черепицы. Девушки сцепились в рукопашной, царапая друг другу лица, нанося удары, пинаясь и сыпля ругательствами. Они покатились по наклонной крыше и замерли у края водостока. Эшлин лежала под Джессаминой, сомкнув руки на шее рыжей. Та со всей силы ударила кулаком, разбив Эш губу. По-прежнему плохо видя, она попыталась нащупать воротник противницы, сжала золотую цепь в кулаке и дернула. Цепь разорвалась, знак троицы пролетел десять метров вниз и упал на мостовую. Гром гремел, молнии рассекали небо. Как только медальон исчез из виду, боль в черепе и тошнота в животе Мии начали медленно отступать.

– Гребаная предательница! – сплюнула Джессамина, врезав Эш в челюсть.

– Слезь… с м-меня!

– Я тебе покажу позорную смерть.

Джессамина сомкнула пальцы на шее Эш и снова ударила ее свободной рукой. Только она начала замахиваться для очередного удара, как сквозь бурю раздался голос.

– Джесс, с нее х-хватит.

Рыжая не оглянулась, сосредоточив взгляд налитых кровью глаз на Эшлин. Мия встала, ноги у нее подкашивались, но все она равно медленно пошла по крыше, держа меч из могильной кости.

– Да пошла ты, Корвере! – рявкнула Джессамина.

– Она н-нужна нам живой, – Мия сплюнула рвоту с языка. – Она обманула браавов. Но они з-заплатили целое состояние. Я ни за что не поверю, что она просто сожгла столь ценную карту. Допустим, карта у нее есть, но мы не сможем ее найти, если Эш умрет.

– Я не подчиняюсь твоим приказам.

Мия вздохнула.

– Ты моя Десница, Джесс. Именно это ты и делаешь.

Джессамина кинула на Мию испепеляющий взгляд, в глаза ей лезли влажные волосы. Раздражение и ярость, скопившееся за последние семь неночей в компании Мии, наконец начали брать над ней верх.

– Я должна преподносить эту жертву. Я должна быть Клинком, а не ты!

– Никто и не говорил, что жизнь справедлива, Рыжая.

– Справедлива? – Джессамина рассмеялась. – Кто б…лякгх…

Девушка отпрянула, из ее горла брызнул фонтан крови. Эшлин пронзила ее снова, в руке сверкнул отравленный клинок, тот самый, что в пылу схватки скатился к водостоку. Джессамина ахнула и схватилась руками за раненую шею, между ее пальцами били струи артериальной крови, пропитывая тунику. Эшлин еще раз вонзила в нее стилет. И еще раз.

Мия прорычала имя Джесс под грохот грома. Эшлин схватила Десницу за воротник и дернула на себя. Джессамина отчаянно вцепилась в ее запястье, пытаясь остановить падение, но в следующий миг рыжая свалилась с крыши и с тошнотворным хрустом приземлилась на забор, ограждавший территорию базилики, прямо на кованные пики.

Послушники внизу закричали в ужасе и побежали за люминатами, кардиналом, кем угодно. Небо осветили бело-голубые зигзаги. Эшлин с трудом поднялась, ее одежда была пропитана кровью Джессамины.

– Ах ты сука… – прошипела Мия.

Ваанианка вытерла костяшками разбитую губу. Пощупав шею, обнаружила, что троица пропала.

– Мия, ты не понимаешь, что здесь происходит…

Та подняла меч.

– Ты УБИЛА ее!

Руки Эшлин были алыми от крови.

В глазах Мии покраснело от ярости.

Молнии отразились на лезвии ее меча и в пустом взгляде мертвой девушки, повисшей на кованой ограде под ними.

Вновь зазвонили колокола базилики – на сей раз подавая сигнал тревоги. Во дворе внизу начали собираться аколиты, крича: «Убийство! Убийство!» Мия шагнула вперед, занеся меч. Поскольку троица валялась где-то за стеной здания, Мистер Добряк и Эклипс вернулись, заполняя ужасающую пустоту внутри нее силой ледяной стали. Ноги Эш приклеились к собственной тени – ей было некуда бежать. Но Мия сказала Джессамине правду: если она убьет Эшлин, то не найдет карту. А после последней взбучки от Духовенства она никак не могла вернуться с пустыми руками.

Но если она вернется с девушкой, поставившей все Духовенство на колени?

«Черная Мать, только представь себе выражение лица Солиса…»

И Мия замахнулась мечом и ударила рукоятью с вороной в челюсть Эшлин. Ваанианка рухнула на спину, потеряв сознание. Мия принялась обыскивать ее одежду, проверила сапоги, рукава. Нашла яды, аркимические порошки и скинула их с крыши. Эшлин пришла в себя, села, явно дезориентированная, и Мия ткнула кончиком меча чуть выше ее сердца. Послышался тихий топот сапог, заглушаемый громом.

– …Люминаты, Мия…

– …Богопоклоняющиеся уроды. Пусть приходят…

– …Так жаждешь крови, дворняжка?..

– …Так жаждешь улизнуть, киса?..

– Я ценю твои чувства, Эклипс, – прошептала Мия. – Но моя цель – выжить, чтобы продолжить борьбу позже.

Тенистая волчица зарычала, неохотно соглашаясь, и Мия повернулась к Эшлин.

– Что ж. Ты можешь уйти с этой крыши двумя путями. Лицом или ногами вниз?

– Это… вопрос с п-подвохом?

Мия вонзила острие клинка в кожу Эшлин. Могильная кость была тверже стали и достаточно острой, чтобы рассечь камень. Одно легкое движение…

– Попытаешься сбежать или даже вдохнуть не так, как мне нравится, и мы окрасим мостовую новым оттенком Эшлин. Тебе все ясно?

– …Мия, нужно уходить…

Меч дрогнул.

– Ясно?

Страницы: «« « ... 678910111213 » ... »»