Годсгрейв Кристофф Джей

– Если она передернула тебе за бедняки, то была проституткой, дорогой братец.

Бьерн посмотрел на Мию и Волнозора.

– Она несет чушь. Пытается очернить мое доброе имя и выставить в нелестном свете. Я никогда в жизни за это не платил, а вышеупомянутая барышня чувствовала себя на сцене как рыба в воде, заверяю вас.

– Ее актерская игра заключалась в том, что она делала вид, будто ты ей нравишься, – фыркнула Брин.

– Уважай старших, мелюзга! – рявкнул Бьерн, брызгая водой в лицо сестре.

Близнецы устроили кратковременный водяной бой, Мия с Волнозором попятились к другой части ванны, чтобы не попасть под раздачу. Бьерн опустил голову Брин под воду, а она врезала ему в живот. Парочка разошлась по противоположным углам, Брин насупленно показывала брату костяшки.

– Вы закончили? – полюбопытствовал Волнозор.

– Ага, – кивнула Брин. – Хотя нет, подождите…

Она взяла кусок мыла и кинула его в голову брата.

– Ай!

– Вот теперь закончили.

– Однажды, – заявил Волнозор после того, как закончилась битва, – когда мы выберемся из этой дыры, я свожу вас в настоящий театр. Культурно обогащу, так сказать.

– Дочери тому свидетели, некоторым из нас это очень не помешает, – сказала Брин.

– Продолжишь в том же духе, и я отправлю тебя к магистрату за клевету, – предупредил Бьерн, вновь брызгая водой в сестру. Брин ответила широким взмахом руки, и в ее брата с Волнозором попала огромная водяная коса.

– Ой, мне так жаль, – усмехнулась она.

– О, сейчас ты пожалеешь еще больше, – ответил здоровяк, вытирая подбородок.

Волнозор согнул свою мясистую руку и послал мощную волну прямо в глаза Брин. Бьерн вступился за сестру, размахивая руками, как мельница, и случайно попал в Мию. Девушка присоединилась к ним, и вскоре все четверо начали настоящую войну – яростно, как белые драки, брызгаясь, ругаясь и смеясь. Волнозор поднял Мию и кинул в другую часть ванны прямо в голую грудь Бьерна, а затем сжал голову Брин в захвате и окунул ее под воду, пока та пиналась и раз…

– Что, ради Всевидящего, тут происходит?

Мия убрала мокрые волосы с глаз и обнаружила магистру с упертыми в бока руками в дверях купальни. Она, как обычно, выглядела безукоризненно, длинная седая коса была закинута на плечо. Тон повысился от негодования.

– Вы – гладиаты Коллегии Рема, и за чем я вас застаю? Вопите и дурачитесь тут, как шайка младенцев! Так вы показываете свое уважение домине?

– Простите, магистра, – сказал Волнозор, отпуская шею Брин. – Это всего лишь минутная забава, не более. На улице все жарче, перемены становятся длиннее и…

– И их осталось не так много до «Венатуса» в Уайткипе, а следом за ним – «Магни» – рявкнула женщина. – Вы хоть знаете, чего будет стоить домине ваш проигрыш? Какой ее ждет позор? Возможно, вы считаете безделье разумной тратой своего времени, но будь я на вашем месте, то сосредоточилась бы на играх и на том, какая вас ждет участь, если эта коллегия потерпит неудачу.

Улыбка сошла с лица Мии, вся радость улетучилась. Гладиаты опустили головы, как отчитанные дети. Магистра сказала правду, и все это понимали – если коллегия потерпит неудачу, их, скорее всего, продадут, как дешевое мясо, и лишь Всевидящий знает кому. Быть может, другому сангилу, но более вероятно – в Пандемониум. Все их жизни висели на волоске.

Зубы Пасти, до чего было приятно забыть обо всем на мгновение. Но Мия сцепила челюсти, набралась решимости. Здесь она обмякла. Не физически – под надзором Аркада она стала жилистее и сильнее, чем когда-либо. Но сближаться с остальными гладиатами было ошибкой. Какими бы они ни были хорошими, мужчины и женщины этой коллегии всего лишь пешки на игральной доске. Пешки, которыми, вероятно, придется пожертвовать, чтобы подобраться к королю.

«Эти люди не твоя семья и не друзья, – напомнила она себе. – Все они лишь средство для достижения цели».

– Сильнее.

Леона оперлась на стену и вжалась коленями в матрас, откинув назад голову. Фуриан держал ее за талию, его ладони соскальзывали со взмокшей от пота кожи. Все тело женщины дрожало при каждом движении его бедер. От их силы сотрясалось изголовье кровати, со стен осыпалась каменная пыль.

– Сильнее, – вновь простонала Леона.

Ее чемпион повиновался, взбрыкивая как жеребец. Донна потянулась назад, царапая его плоть, притягивая ближе к себе, и тогда он схватил ее за каштановые волосы, чтобы войти в нее во всю обжигающую длину. Леона закрыла глаза, потрясенная по глубины души и трепеща всем телом, ее рот широко открылся.

– Трахни меня, – выдохнула она.

– Домина…

– О Дочери, да.

– Домина, я не могу…

– Да, кончай, – ахнула она. – Трахни, трахни, трахни меня.

Фуриан еще несколько раз стремительно в нее вошел, а затем отодвинулся. Все его тело напряглось, и мужчина кончил ей на ягодицы и спину. Леона опустила голову, впиваясь ногтями в его кожу и закусывая губу, чтобы подавить крик. Запыхавшись, донна рухнула лицом на кровать и замурчала, как кошка.

Непобедимый лег рядом с ней, его грудь часто вздымалась, тело обмякло. Хоть кровать была узкая, он изо всех сил старался не касаться женщины – судя по всему, донна предпочитала обходиться без ласк после соития. Прислонившись к стене, он облизнул губы и вздохнул, пытаясь успокоить быстро бьющееся сердце.

– Прекрасное выступление, мой чемпион, – пробормотала Леона.

– Ваш шепот – моя воля, – ответил он.

Леона хихикнула и перекатилась на спину. Подвигав бедрами, выгнула спину и посмотрела на мужчину над собой.

– Четыре Дочери, как же мне это было необходимо, – вздохнула она.

– Не больше, чем мне, – ответил Фуриан. – Я начал подозревать, что вы забыли обо мне.

Леона заворковала, убирая его длинные волосы с лица и проводя пальцами по бугристому животу.

– Ты скучал по мне, мой чемпион?

– С последнего раза прошло уже много недель, домина.

– Тебе не о чем беспокоиться, милый, – донна улыбнулась. – Я всегда возвращаюсь.

– Пока не найдете нового любимца?

– Нового? – губы Леоны изогнулись. – И кого же, скажи, будь любезен?

– Спасительницу Стормвотча, – пробормотал он с напускной драматичностью.

– Ах, – вздохнула женщина, закатывая глаза. – Вот кто яблоко раздора. Но я не питаю страсти к женщинам, Фуриан. И тем более к ревности.

– Вы ставите ее бороться в паре со мной, – пробормотал он. – Словно она ровня мне. Но у нее нет чести. Она…

– Она выиграла лавры для этой коллегии, – отрезала Леона. – Стала любимицей толпы. И дала нам одну треть ключа, который откроет ворота в «магни».

– Я и сам могу одолеть шелкопрядицу вашего отца, домина, – прорычал Фуриан. – Мне не нужна ничья помощь, и уж точно не какой-то коварной мелюзги, которую мой враг уже победил.

Леона вздохнула. Встав с кровати, собрала одеяло и небрежно вытерла семя со своей кожи.

– Этот разговор мне надоел.

Фуриан протянул руку.

– Леона…

– Леона? – донна резко подняла голову. – Ты забываешься, раб.

– О, ну да, раб, – кивнул Фуриан. – Пока вы не почувствуете жажду. А затем я снова «милый», «ваш чемпион» и прочие приторные слова, но ровно до того момента, как вы получите свое.

– Что-то я не слышала горьких жалоб с твоей стороны.

– Я хочу быть кем-то больше, чем просто вашим кобелем.

– И кем же, например? – спросила Леона. – Ты можешь быть чемпионом на арене, но другие лавры пока не выиграл. Я – домина этого дома. Не думай, что раз я сплю с тобой, то считаюсь с твоим мнением. Или, дав приказ, не жду, что ты станешь его выполнять.

– Когда вы просыпаетесь от кошмаров, думаете, я утешаю вас, потому что мне так приказали? Думаете, я обнимаю вас, потому что…

– Ты перегибаешь палку, чемпион.

Фуриан поджал губы, его лоб сморщился от гнева. Но больше он не произносил ни слова. Посмотрев на него с долгие несколько секунд, Леона смягчилась. Села на кровать и прижала ладонь к его щеке.

– Я к тебе неравнодушна, – пробормотала она. – Но я не мог…

В дверь кто-то постучал.

– Чемпион?

Глаза Леоны расширились, когда она узнала голос.

– Всемогущий Аа… – прошипела она. – Это Аркад!

Фуриан встал с кровати, его лицо побледнело.

– Я думал, что он напился и уснул?!

– Так и было! Он отключился прямо в обеденном зале и спал как гребаный мертвец!

Снова стук.

– Фуриан?

Леона в отчаянии окинула взглядом комнату. Святыню Цаны. Небольшой сундук. Деревянные мечи и тренировочные манекены. Прятаться было негде. Наконец донна крепости упала на колени. При помощи Фуриана заползла под кровать и подтянула ноги к груди. Убедившись, что ее не видно, Непобедимый надел набедренную повязку и открыл дверь.

На пороге стоял Аркад, его лицо покрылось красными пятнами от выпитого. Мужчина слегка покачивался, в дыхании остро чувствовалось золотое вино. Он осмотрел чемпиона с головы до пят.

– Извини. Ты спал?

– Просто задремал, экзекутор.

– Гм-м.

Аркад протолкнулся мимо и проковылял в комнату, его железная нога стучала о камень, цок, топ, цок, топ. Затем поискал взглядом, куда бы присесть, и, наконец, плюхнулся на кровать. Набитый соломой матрас просел под его весом, и Леона подавила вскрик, когда тот врезался в ее голову, из-за чего она стукнулась лбом о пол. Ругаясь себе под нос, женщина распласталась на полу, как непослушный ребенок, прячущийся от родителей.

Аркад принюхался и поднял бровь, его язык заплетался от алкоголя.

– Тут воняет.

– Все из-за жары, экзекутор. С каждой переменой Саай все ближе крадется к горизонту.

Аркад сморщил нос.

– Я поговорю с магистрой. Твое мыло пахнет как женский парфюм.

Глаза Фуриана слегка округлились, и он посмотрел на тень под кроватью. Экзекутор ничего не заметил и вытащил свою верную флягу, щедро отпивая из нее. Затем протянул ее Непобедимому, который ответил легким покачиванием головы.

– Гм-м, хороший парень, – сказал Аркад, пряча выпивку. – От нее становишься неповоротливым на песках.

– Но еще забываешь о крови, которой они пропитались, – тихо ответил Фуриан.

Экзекутор кивнул, будто в ответ каким-то собственным мыслям, его глаза стали отстраненными. Он посмотрел на свои руки. Затем в темные глаза Непобедимого.

– Ты мне нравишься, Фуриан. Ты видишь. Ты понимаешь. Какую боль мы переносим. По каким алым рекам нам приходится плыть.

– На пути к славе.

– Это тяжкий груз.

– Я ему рад. Если он приведет меня к победе.

Аркад тихо фыркнул.

– Это мне тоже в тебе нравится.

– Простите… Но вы что-то хотели, экзекутор?

Мужчина вздохнул и заерзал, просевший матрас придавил Леону к полу. Донна дышала рывками, ее грудь крепко прижималась к камню, лицо исказилось от паники. Если она проронит хоть звук, если экзекутор поймает ее в этой комнате…

– Мне нужно, чтобы ты начал работать с Вороной, – ответил Аркад, слова прозвучали немного неразборчиво из-за алкоголя. – Мне нужно, чтобы ты сражался вместе с ней, а не против нее.

Фуриан насупился.

– Похоже, сегодня эта девчонка у всех на уме.

Аркад моргнул.

– …Что?

– Она врунья и мелюзга, экзекутор. Ее слава незаслуженная.

– Как ты можешь так говорить? – Аркад нахмурился. – Хер господний, мне она нравится не больше, чем тебе, но ты видел, как она боролась в Стормвотче. Ее победа над блювочервем…

– Была пропитана коварством. Она не победительница, а воровка.

Экзекутор вздохнул и вновь потянулся за флягой, но вовремя опомнился. Затем встал, закачавшись на секунду. Обретя возможность дышать, Леона вздохнула от облегчения. Аркад восстановил равновесие и заковылял по комнате, обводя руками стены вокруг них.

– Что ты видишь?

– Дом моей домины, – ответил Непобедимый.

– Да. Стены, которые дают тебе убежище, крыша, которая бережет твою спину от солнц. Знаешь, что произойдет, если мы не обеспечим себя местом в «магни»?

– Мне не нужна помощь, чтобы одолеть шелкопрядицу, экзекутор, – прорычал Фуриан, ощерившись. – И я не буду сражаться вместе с бесчестной шавкой, которая крадет то, что нужно заслужить.

– Ведь тебе ли не знать, каково живется бесчестной шавкой, да?

Глаза Фуриана расширились.

– Вы смеете…

– Избавь меня от своего унижения, – рявкнул Аркад, поднимая мозолистую руку. – Ты забываешь, что это я нашел тебя и привел сюда. Только я знаю, откуда ты взялся и что сделал, чтобы оказаться в цепях.

Фуриан посмотрел на кровать. На тень, затаившуюся под ней.

– Это было много перемен назад, – ответил он. – Я уже другой мужчина. Я набожный сын Всевидящего и гладиат, который живет, чтобы чтить свою домину.

– Ты живешь, чтобы чтить себя, – отрезал экзекутор, раздраженно качая головой. – Чтобы доказать, что ты лучше, чем тот, кем был раньше. И я вижу, что в твоем сердце. Но не говори, что сражаешься для своей домины. Если бы ты действительно хоть на секунду задумался о Леоне, почувствовал хоть каплю того, что я чувствую к н…

Аркад моргнул и прервал себя. Закачался на ногах. Посмотрев на чемпиона, прочистил горло и потер затуманенные глаза.

– У тебя есть опыт и воля, чтобы привести нас прямиком к «магни», Фуриан. Я не вытаскивал тебя из болота, чтобы ты мог искупить грехи прошлого. Я вытащил тебя, потому что увидел чемпиона, как я сам. Ты можешь выиграть свою свободу. Снова ходить среди нас, как мужчина, а не животное, каким был раньше. Но те, кто ни за что не борются, и погибают впустую. А если будешь бороться только ради себя, то и умрешь в одиночку.

– Ради себя? – изумленно повторил Фуриан. – Я сражаюсь ради этих стен!

– Тогда докажи это, – прорычал Аркад. – Сражайся вместе с Вороной, а не против нее. И когда шелкопрядица будет повержена, а наше место в «магни» – обеспечено, когда столкнешься с Вороной на великих играх э мортиум, то сможешь доказать, что ты тот, кого я в тебе вижу.

Аркад взял чемпиона за плечо.

– Или умри в одиночку, – повторил он. – И утяни с собой на дно этот дом.

Экзекутор качался, как дерево во время бури, хватаясь за плечо Фуриана больше для того, чтобы не упасть, чем оказать поддержку. Но хоть от него и разило золотым вином, хоть он едва держался на ногах, похоже, его слова попали в цель.

Фуриан сжал челюсти. Но в конечном итоге кивнул.

– Я буду сражаться вместе с ней в Уайткипе, – сказал он. – Но в Годсгрейве она умрет.

Аркад кивнул и заковылял к двери, цок, топ, цок, топ, обернувшись на пороге, чтобы вновь посмотреть на Фуриана.

– Может, и раньше. Кто знает?

Экзекутор улыбнулся и закрыл за собой дверь. Фуриан не двигался с места, прислушиваясь к звукам его шагов, удаляющихся дальше по коридору. Опустившись на колени, протянул руку Леоне и помог ей вылезти из-под кровати. Как только донна встала, то тут же отдернула руку и натянула платье, чтобы прикрыть себя. В каждом ее движении читался позор.

– Итак, – женщина сердито посмотрела на чемпиона. – Ты отказываешься повиноваться моему приказу драться вместе Вороной, но стоит Аркаду произнести пару слов, как ты видишь в этом логику?

– Доми…

– Ты говорил, что был торговцем до всего этого, – перебила она, останавливая взгляд блестящих голубых глаз на Непобедимом. – Купцом.

– Так и было, – ответил Фуриан.

– А по словам Аркада звучало иначе. Он назвал тебя животным. Сколько грехов может совершить простой торговец, чтобы так ожесточенно бороться ради их искупления?

Мужчина ничего не ответил.

– Что ты сделал, Фуриан? – спросила Леона. – Какую ложь ты мне наговорил?

Чемпион просто уставился на троицу Аа на стене, отказываясь встречаться с ее взглядом. Донна стояла там с долгую минуту, всматриваясь в его глаза, пытаясь найти в них ответы. Находя лишь тишину. И, фыркнув от отвращения, она развернулась и промаршировала к двери. Прислушавшись на секунду, распахнула ее, чуть ли не наплевав на осторожность, и вышла в коридор, захлопывая дверь за собой.

Непобедимый сгорбился и тихо выругался.

Сев на кровать, увидел, что Леона оставила свое нижнее белье. Собрав его в руки, смотрел на него с долгое время, погрузившись в свои мысли. Поводил пальцами по шелку и кружеву. Вдохнул ее запах. И, наконец, нагнулся и спрятал белье под матрас, в тени под своей кроватью.

В тени, в которых сидел не-кот и все слушал.

Отчаянно пытаясь не закатывать свои не-глаза.

– …Эх…

Глава 23

Уайткип

Удары волн о каменистый берег.

Крики чаек в опаленном солнцами небе.

Рев семидесяти тысяч голосов, слившихся в один.

По центру арены стоял один гладиат, купаясь в этом громе. Ослепляющее пламя двух солнц отражалось от двух длинных заточенных цепей, которые обматывали его тело. Он был одет в блестящую сталь, одну руку защищала чешуйчатая наруча, а голени – поножи. Его лицо скрывалось за полированным шлемом, изготовленным в форме раззявленной пасти драка.

У окружавших его заключенных не было брони – лишь тряпки с кожаными вставками и ржавые мечи в руках. Такой вид казни должен был развлечь зрителей перед серьезными поединками, но на арене стояла дюжина приговоренных мужчин и женщин, сражающихся против одного гладиата; эдиторы не хотели давать преступникам шанс на победу. В конце концов, их доставили сюда на смерть.

Приговоренный насильник издал боевой клич и перешел в атаку, гладиат взмахнул острой цепью и вспорол ему живот, на ныне алый песок пролились витки малиновых кишок. Толпа одобрительно заорала. Сбоку к гладиату подошли поджигатель и убийца, но обоих встретила свистящая стена из стали, отрезая им руки по локти и рассекая глотки до кости.

Когда зрители закричали громче, а стены Уайткипа затряслись от топота ног, гладиат принялся за работу всерьез. Вскрывал трахеи и животы, отсекал ноги и руки, а для эффектного финала отрубил последнему заключенному голову прямо с плеч.

– Жители Итреи! – раздался голос из рогов вдоль всей арены. – Уважаемые администраты! Сенаторы и костеродные! Ваш победитель – Джованни из Лииза!

Гладиат взревел, поднимая окровавленные цепи. Пока он расхаживал по песку, доводя толпу до безумия, работники быстро утаскивали изувеченные трупы преступников. Лишь безымянная могила и бездна ожидали их впереди.

Мия стояла в клетке и смотрела сквозь прутья на песок. Игры почти подошли к концу – до Ультимы оставались только гонки эквилл и предстоящий поединок с шелкопрядицей. Чуть ранее от их коллегии выступил Мясник, но боец от Коллегии Тацита задал ему хорошенькую трепку – его жизнь уберегла лишь мольба о пощаде, обращенная к эдиторам. Волнозор и Сидоний дрались в бестиарии с двумя десятками других гладиатов против стаи ваанианских саблезубых медведей. Паре удалось убить трех зверей, но в финальном подсчете очков их превзошли два охотника из Коллегии Траяна. С разницей всего в два очка.

Так близко к венку и в то же время так далеко.

Ныне пара сидела в клетке с Мией и пыталась подлатать раны и пострадавшую гордость. Мясник был с Личинкой, которая зашивала ему голову и ребра. Мечница сидела спиной к арене и слушала, как затихает фурор снаружи. Женщина заняла себя тем, что вплетала крючковатые ножи в кончики своих дредов и тихо напевала под нос. Клинки были длиной в восемь сантиметров и острыми, как бритва. Мечница облачилась в нагрудник из вареной кожи, наплечники и поножи из темного железа. На скамье рядом с ней покоился шлем со срезанной макушкой.

– Скоро выйдут Брин и Бьерн, – сказала Мия.

Мечница кивнула, ничего не ответив.

– Нервничаешь?

– Как всегда, – усмехнулась женщина.

– Не бойся, сестра, – улыбнулся Волнозор. – Этот поединок у тебя в кармане.

Мечница медленно кивнула. В последние недели перед отплытием из Вороньего Гнезда их тренировки с Фурианом заметно улучшились, и за время долгих занятий под жаркими солнцами трио добилось кое-какой синхронности. Двигаясь в едином порыве, они регулярно побеждали Аркада. Скорость Мии. Сила Фуриана. Мечница – мост между ними. Хоть Непобедимый и сидел в отдельной клетке чемпиона, что считалось традицией перед поединком, они максимально приблизились к тому, чтобы зваться командой, насколько это вообще было возможно.

– У нас есть шанс, – признала Мечница.

По правде говоря, был и не один. Эшлин прибыла в Уайткип на неделю раньше гладиатов из Коллегии Рема и с тех пор постоянно тайком прокрадывалась на арену. Передавая сообщения через Эклипс, она в точности рассказала Мие, как эдиторы планировали придать пикантности зрелищу схватки между чемпионами Коллегий Рема и Леонида. Более того, Эш приготовила особенный подарок, чтобы склонить чашу весов в их пользу.

Мия закрыла глаза, прислушиваясь к шуму далекого моря.[42] По другую его сторону находился Годсгрейв – если забраться на высокие стены Уайткипа, то можно было увидеть Ребра. Мие оставалось сделать последний шаг к «магни».

Всего один поединок отделял ее от возмездия.

Прозвучали фанфары, зрители взревели в ответ. Камень под их ногами задрожал, гигантский механизм под полом арены пришел в действие. Мия посмотрела сквозь решетку и увидела, как центр арены раскололся, и посреди нее вырос продолговатый островок. Вдоль него выстроились в строгий ряд около сорока приговоренных к распятию преступников, крепко привязанные к крестам.

– Начинается, – сказала Мия.

Мечница и Волнозор присоединились к ней у прутьев. Девушка посмотрела на Сидония, вставшего рядом. Они не обсуждали тайну ее происхождения с той самой неночи, как подрались в клетке – Сид, казалось, был не против подождать, пока Мия сама к нему подойдет, будучи готовой к разговору. Но она заметила, что с тех пор он постоянно держался поблизости. Сидел с ней за трапезами, тренировался неподалеку и никогда не отдалялся больше, чем на несколько шагов. Словно чувствовал, что должен опекать ее. Словно новость, что она дочь Дария Корвере…

– Жители Итреи! – раскатился по стадиону громоподобный голос эдитора. – Мы представляем вам гонку эквилл «Венатуса» Уайткипа!

Зрители загалдели в ответ, крики волнами прошли по трибунам. Арена Уайткипа не могла сравниться по размерам с родственной ареной Годсгрейва, но Мия предположила, что на ней собралось как минимум семьдесят тысяч человек. Их шум, духота, пульсирующий ритм скандирования подхватили ее и вернули назад к пескам Стормвотча, когда она расхаживала по трупу блювочервя.

– Как меня зовут?! – кричала она.

– ВоронаВоронаВоронаВоронаВорона!

– КАК МЕНЯ ЗОВУТ?!

Теперь они ее знали. Новость о ее победе распространилась по всей республике; всего две неночи тому назад Эшлин слышала, как Мию обсуждали эксперты в таверне. «Кровавая красавица» прозвали ее. «Спасительница Стормвотча».

Девушка посмотрела в направлении Годсгрейва. Прислушалась к шепоту океана за гомоном толпы.

«Вскоре все узнают мое имя».

Она сжала кулаки.

«Мое настоящее имя…»

– А теперь наши эквиллы! – крикнул эдитор. – От Волков Тацита – Колоссы Кэррион-Холла, Альф и Бальдр!

Из поднятой решетки в южной части арены вышли два огромных ваанианца и забрались на колесницу с вытесненными рычащими волками. Крылья на их шлемах и светлые волоски бород блестели на солнце, когда мужчины подняли руки, чтобы поприветствовать ревущую толпу.

– От Мечей Филлипи – победители Талии, Девятое Чудо Итреи, Максий и Агриппина![43]

Выехала вторая колесница, запряженная гнедыми жеребцами. Эквиллы были разных полов, как Брин и Бьерн, но судя по луку в руке, в этой паре флагиллаем выступал мужчина. Демонстрируя потрясающие акробатические навыки, он встал на лошадей и вытянул руки в стороны, подначивая зрителей.

– От Соколов Коллегии Рема…

– Вот и они, – выдохнул Сидоний.

– …Кошмар Ваана, близнецы Брин и Бьерн!

Те выехали на колеснице, копыта лошадей с грохотом поднимали влажный песок. Не желая уступать флагиллаю Филлипи, Брин стояла на руках на спинах Дикой и Розы, держа лук пальцами ног. Она выпустила стрелу в воздух, и та пронзила землю прямо на финишной линии дороги.

Мия и ее друзья ободряюще закричали, когда колесница близнецов проехала мимо клетки. Бьерн одарил их улыбкой победителя, Брин послала воздушный поцелуй, и Волнозор протянул руку, словно пытался его поймать.

– Да поскачет с вами Трелен, друзья! – крикнул он. – Скачите!

– А теперь, от Львов Леонида – победители Стормвотча и Блэкбриджа, Титаны Арены, всеми любимые… Камнегуб и Армандо!

Эквиллы выехали на дорогу под оглушительные аплодисменты, широко улыбаясь. Они держались за руки и поднимали их к небу. На них была золотая броня, плечи укрывали шкуры могучих львов. Армандо потянулся к колчану на боку и начал пускать стрелы в воздух. При помощи какой-то аркимии те взорвались конфетти и лентами, падая радужным дождем на пришедших в восторг зрителей.

С трибун послышалось ритмичное скандирование, эквиллы встали по своим местам на противоположных точках продолговатой дороги. Мия наблюдала за Брин и Бьерном без страха в сердце, но знала, что их шансы невелики. Поскольку Леона не выставляла на Ультиму гладиатов из своего манежа, даже если близнецы победят, Соколам все равно будет не хватать одного венка для участия в «магни» – теперь только поединок Мии с шелкопрядицей мог гарантировать им место. Брин и Бьерн соревновались просто ради денег и, возможно, личной славы. Но риск был слишком велик для горсти монет и гордости.

Мия не единственная, кто это понимал. Мечница, стоявшая рядом, вытянулась струной. Волнозор крепко схватился за прутья, Сидоний затаил дыхание. Мия вспомнила фразу близнецов, сказанную в Вороньем Гнезде. Поговорку, популярную на их родине.

«В каждом вдохе живет надежда».

Она взяла Сида за руку и прошептала:

– Не забывай дышать.

– Эквиллы… – крикнул эдитор. – Начинайте!

Треск поводьев. Удары копыт. Мия стиснула зубы, когда гонка началась, все команды быстро набирали скорость. Когда колесницы с ревом понеслись по дороге, лучники начали выпускать одну стрелу за другой в беспомощных заключенных, пытаясь убить как можно больше, чтобы набрать очки. Зрители вопили, приговоренные кричали, песок окрасился алым.

Эдиторы стояли в толпе с подзорными трубами, отмечая цвет оперения стрел каждой команды и подсчитывая, кто сделал больше смертельных выстрелов. На западной и восточной сторонах трибуны стояли доски, на которых шустрые дети писали общее количество очков каждой команды, вставляя камни в выемки. Сидоний указал на счет.

– Мы лидируем.

Страницы: «« « ... 1920212223242526 » ... »»