Огонь на поражение Катериничев Петр

Глава 21

Искусство побеждать, как и искусство жить — на самом деле не что иное, как умение оказываться в нужное время в нужном месте. Там, где как раз тебя и не хватает.

Как этого достигает человек — аналитическим просчетом вариантов, интуицией, гаданием на кофейной гуще, И-Цзи-не или Рунах, вдохновением, методом «научного тыка», импульсивным неожиданным действием, — не важно. Важно, что он добивается успеха. Побеждает.

Победа — это когда успех достигнут талантом, упорством, трудом, профессионализмом. И — если успех не нанес вреда, не причинил зла другим людям.

В любом другом случае — это лишь иллюзия. И то, что может представляться удачей, на самом деле — поражение. По самому высокому счету.

Хотя — немного грустно. Люди ценят не талант, а успех.

Успех — это значит, ты успел.

Действуй! Из разговора с Сашкой Регентом мне ясно одно: Досье не разбросано ни по каким компьютерам, оно хранится в одном месте. Вот только в каком?

Помнится, Смирнов-Ласточкин упоминал, что они знают где. Им нужен только «ключ» к замку. Ключ — у меня.

Замок, «сейф» — у них.

Но ежели верить Регенту, к любому компьютерному замку можно подобрать ключ.

Если Организация обладает возможностями раскрутить операцию, подобную приморской, со стрельбой, взрывами, дымом, вертолетами и силами спецподразделений разных ведомств, то нанять для вскрытия любого шифра-замка они могут специалиста суперкласса! Гения своего дела! Причем это им обойдется куда дешевле, чем меня отловить!

А значит… Ну да! «Рация на лампах или на полупроводниках?» — «Для тупых повторяю: на бронепоезде!»

Дискета или чип — недоступны для получения и дешифровки! Смирнов-Степанов соврал! Люди Организации не знают, где информация!

Или — не знали на тот период. А сейчас?

Часы!

Набираю номер конспиративной хаты Крутова. Длинные гудки.

Седьмой час утра. Пора и Круза побеспокоить. Набираю. Два гудка, писк автоответчика: «Дрон, перезвони кодом», — сообщает с магнитной кассеты Димкин голос.

Мудрит он чего-то. Ну да… Набираю номер, два гудка, вешаю трубку. Набираю номер, три гудка, вешаю трубку. Это и есть код. Простенький и немудрящий. Снова — три гудка. И, к моему удивлению, писк автоответчика…

«Привет, Додо. Я попался. Люди, которые меня пригласили, сказали, что им нужен ты. Позвони по номеру…»

Вот блин! Я ожидал какой-нибудь бяки, но не в этом направлении! Все же Круз — не мальчишка сопливый, а «Континенталь» — не контора «Рога и копыта», мог бы и позаботиться о безопасности сотрудников!

Итак, территорию боя я уже не выбираю. Значит, будем выгадывать время. И — условия.

Набираю названный Крузом номер. Перед собой кладу часы. Вычислить мое местонахождение при обилии «при-бамбасов» в аппарате могут минут через семь.

Вернее — не раньше, чем через семь минут. Так что на все про все у меня есть пять. Верных.

Трубку сняли.

— Это Дронов.

— Рады вас слышать.

— Что с Крузенштерном? — Ничего. Пока.

— Я хочу поговорить с ним. И не тяните время, через четыре минуты я повешу трубку.

— Вот что, Дронов. Наши намерения очень серьезны. Очень. И относительно Крузенштерна, и относительно его жены и детей. И относительно вас.

Чувствую, как пересыхает горло.

— Они у вас?

— Естественно. Мы подстраховались.

Думать уже некогда. Действуй!

Вообще-то, когда на меня накатывают, я всегда извиняюсь. Два раза. Даже если нападающий не прав. В корне. Он не прав, но извиняюсь я. Все бывает — человек устал, перенервничал, не правильно оценил положение… Я даю ему возможность, сообразив, все исправить. И сохранить лицо.

Он не прав, а извиняюсь всегда я. Потому что — сильнее. Если же этот идиот не понял, что человек вежлив не потому, что слаб, а — наоборот, значит, он — дебил. И его нужно лечить. Стрессом. Лучше — по голове.

Но правило сие действует только в одном случае: когда объект агрессии — я сам. Если же обижают кого-то из моих друзей…

И сейчас молчу только потому, что пытаюсь прогнать противный, тошнотный комок страха за Димкиных девчонок… И — чувство вины.., И главное — ярость!

— Ты еще не повесил трубку, Дрон?

Лицо перестало пылать, с эмоциями, вроде, справился. Вытягиваю сигарету из пачки, закуриваю. Еще — две минуты.

— Дронов?! — Голос встревоженный.

Уже хорошо. Твои спецы доложили, что вычислить мой аппарат пока не могут.

Понервничай…

— Да… — разлепляю губы. Голос чуть севший, но спокойный.

— Ты хочешь играть с нами в игры?

— Слушайте внимательно, ребята. Не знаю, что вы прояснили на мой счет…

Относительно вас я тоже все решил. Все.

— Дронов, если ты…

— Заткнись! Время дорого! Первое: сегодня в десять утра Тамара с девочками должна быть в вестибюле кинотеатра «Космос». Перед детским сеансом. Вы передадите их моему человеку. Второе…

— А ты не боишься, что мы пришлем тебе ушко одной из девочек? Или — пальчик?..

— …второе. Если в десять передача не состоится, я исчезну. Хотите войны — будет вам война. Хотите огня будет огонь. Пленных я не беру.

— Ты не отдаешь себе отчета…

— Отдаю. Только после того, как вы отпустите заложников, мы начинаем переговоры. Торг. Я знаю, сколько стоит то, что вам нужно, и не хочу продешевить.

— Четыре жизни в обмен…

— Заткнись. Речь идет о миллионах долларов. Для меня. Для вас — о сотнях миллионов. О миллиардах. О ваших жиз-нях. Все. Осталось сорок секунд. Теперь — хочу поговорить с Крузом.

На том конце провода — молчание.

Десять секунд.

Пятнадцать.

Чувствую, как пот струями стекает по телу.

Двадцать…

— Где и когда мы встретимся?

— Перезвоню в десять тридцать. После передачи заложников.

— Крузенштерн остается у нас…

— Да. Это обойдется вам в лишних полмиллиона. За такие деньги он потерпит.

— Вы самоуверенный…

— У вас осталось двадцать секунд. Пять. Еще пять…

— Дрон?..

Голос Димки я узнаю. Усталый. Смертельно усталый.

— Держись, Круз!

— Буду.

Вешаю трубку. Все, время вышло.

Без сил опускаюсь на ковер. Боль в пальцах, сжимающих истлевшую до фильтра сигарету. На руку смотрю, как на чужую, но разжать не могу. Просто давлю между пальцев тлеющий огонек. Боль становится острой, резкой.

Рука дергается, как в судороге, дую на пальцы.

Вынимаю из сумки фляжку со спиртом, провожу взглядом по полкам в поисках достойной посуды. Да, кубок. С вензелем и гербом.

Наливаю спирт, развожу водой. Немного. Делаю пять хороших глотков, запиваю.

И — расслабленно опускаюсь на пол.

Сейчас бы расплакаться. Вот только плакать я не умею. Совсем.

Вообще-то я порядочная сволочь. Получилось, что Димку я подставил. Нужно было сдать ему часть информации. Чтобы он был готов и поберегся.

Ладно, хватит эмоций.

Думай.

Разговор построил правильно. Взял инициативу, ограничил для них время принятия решения.

Согласиться на их шантаж было нельзя — не уберег бы ни Димкиных родных, ни его, ни себя.

А так — перевел разговор на другой уровень. На самый понятный для них язык.

Язык денег.

Они должны были судить по себе. По этому их эталону я поступил мотивированно. Что значат какие-то там жизни, когда речь — о миллионах!

Так что первый ход остался за мной. Впрочем, они проиграли битву, но не войну. Постараются наверстать.

Скоро семь. В запасе у меня — три часа. Терять это время тоже не собираюсь.

В данном случае — время не только деньги… Набираю номер.

— Крутов.

— Добрался хорошо?

— Как слышишь. Немножко подзадержался, пока «хвосты» сбросил — Давно тебя обставили?

— Думаю, после контакта с тобой.

— Засекли контакт?

— Нет. Полагаю, профилактически.

— Ушел чисто?

— Дрон, я или ухожу чисто, или не объявляюсь я же тебе говорил: в нашем деле любители долго не живут.

— Квартира, телефон?

— Чтоб ты не сомневался, это не оперативная, это моя личная «нычка». Нигде и никогда не светилась. Чтоб тебе было еще спокойнее — после нашего контакта я ее «потоплю». Если буду нужен — прокатывай второй вариант.

— Есть.

— Поделиться ничем не хочешь?

— По существу — нет. Только одно: против работают профессионалы самого высокого класса. Так что будь готов.

— Всегда готов! Салют я тебе при личной встрече устрою.

— «Хвосты» сам заметил?

— Часть — сам, часть — источник сообщил. ~ У тебя хорошие источники…

— Работа такая. Не покрутишься — не поедешь.

— Ладно. По делу узнавал что-то?

— Да. Излагать?

— Ага. Только…

— Ну?..

— Где у тебя семья?

— В надежном месте. После встречи с тобой я подсуетился.

— Молодец.

— Дрон, я профессионал. К тому же хочу стать генералом, а не трупом. Это ты верно заметил. И могу работать, только когда спокоен за своих близких.

— Слушай, Кругов. Первое. В десять ноль-ноль ты должен быть в вестибюле кинотеатра «Космос». У тебя есть абсолютно надежные люди?

— Да.

— Прикройся. Плотно, но незаметно. К этому времени туда должны подвезти женщину с двумя детьми. Девочки пяти и трех лет. Женщина невысокая, черноволосая, черноглазая, зовут Тома. Тамара. И она и дети — заложники. Примешь ее и детей. Отвезешь в надежное место. Будешь охранять. Второе. Место должно быть абсолютно надежным. Абсолютно. Третье…

— Ты слово дашь вставить?

— Ну?..

— Гладко стелешь, да, боюсь, будет жестко спать.

— Осложнений быть не должно. Слишком ставки высоки. Они не будут рисковать.

— Ладно, поверим на слово, но поостережемся. Один принципиальный вопрос: если возникнет… э-э-э… конфликт, могу применить силу, чтобы отбить заложников?

Я думаю о Крузе. Он бы дал добро? Безусловно. Правда, вопрос о сохранении его жизни может стать риторическим… Его просто убьют…

Хотя — если я рассчитал все правильно… Вот именно, если — правильно…

— Что замолчал?

— Да. Спасай женщину и детей любой ценой. Но только при стопроцентной уверенности, что их не подстрелят. Их и кого-нибудь из людей в вестибюле.

— Один вопрос еще… Те, кто захватил, бандиты?

— В твоем понимании — нет.

— Лады.

— Справишься?

— Да.

— Хорошо. Что у тебя?

— Ты не досказал установочные.

— Извини. Мозги по пяти направлениям работают. Третье. Люди, которые будут передавать заложников, знают место встречи и попытаются его подготовить. Думаю, передача все же пройдет без инцидентов, но будь готов «обрубить концы». И — сам проверь надежность места, куда повезешь.

— Что для тебя «надежно»?

— Крутов, реши сам! Хоть Кремль! И — четвертое. Постарайся быть на контакте в одиннадцать. Вернее будь на контакте в одиннадцать. Успеешь?

— Дай подумать… На все про все… Плюс дорога… Раньше полдвенадцатого — нет.

— Значит — в полдвенадцатого.

— Заметано.

— А теперь — излагай, что надыбал.

— Сначала — по аэропорту. Времени было маловато, так что пока — запиши адрес двух девочек… Они работали как раз в салоне первого класса в том рейсе.

Анжела Лукашева и Кристина Ковальская. Как раз сегодня ночью вернулись из рейса.

— Откуда на этот раз?

— Эмираты. Запиши адрес…

— Готово.

— Теперь — пассажиры. В салоне первого класса их было немного, в стране сейчас остались двое. Записывай…

— Все у тебя?

— Сам понимаешь, опросить их не успели. И еще. Информация по предполагаемому киллеру.

— Слушай.

— И по аэропорту, и по Линде, и по Кругленькому опросили бездну народу.

Везде выплывал человек. Очень ненавязчиво выплывал. Черная широкополая шляпа, длинный черный плащ-реглан… Все.

— Небогато… Если учесть, что длинные плащи и черные либо темные шляпы носит каждый пятый. Мужчина? Женщина? Блондин? Брюнет? Или — брюнетка?

— Дрон, я же сказал — это все. Рост — чуть выше среднего. В брюках или джинсах.

— Да…

— Но есть наводка. Вчера поздно вечером поступила розыскная оперативка: бывший офицер спецподразделения Министерства обороны, рост и телосложение — подходят, подозревается в терроризме… Вполне — на искомого киллера смотрится.

При попытке задержания — скрылся, оказав сопротивление. Правда, никого не убил.

Имя — Кленов Андрей Леонидович, возраст…

— Стоп. Я знаю Кленова.

— Знаешь?

— Да.

— Насколько хорошо?

— Это мой друг.

— Даже так… Ну, раз друг… Из специальной снайперской он наверняка стреляет?..

— Игорь, Кленов выстрелит даже из палки.

— Ага… Понятно…

— Что тебе понятно?!

— Чем он был занят последнее время? Последние полгода, к примеру?

— Не знаю. Но это не меняет моего мнения о нем.

— Мнения могут меняться и не меняться. Люди меняются.

— Игорь, ты «перестраивался» во времена оные? Судьбоносничал?

Одемократился? А потом — вдруг стал борцом за Россию?

— Дрон, я…

— А потому не городи чушь. Хороший человек сволочью не станет. Никогда.

Честь — дороже.