Проклятый-2: Камелия Мейер Лана

Я не была уверена в том, что до сих пор нужна ему, но как только вспоминала, как его твердый член вжимался в мои бедра, все становилось на свои места.

Но лучше об этом не вспоминать. Все тело умоляло о его ласке. О том, чтобы хоть на миг вернуться в один из тех вечеров, которые мы проводили вместе.

Я одержима человеком, который был моей гибелью.

Мои затворничество и скука прервались неожиданно. В дверях я увидела Лукаса, одного из своих охранников. В руках он держал внушительных размеров коробку.

– Добрый вечер, леди. – Он кивнул, поставив коробку на тумбочку для цветов. – Рад сообщить, что вы приглашены на прием его высочества. Через час буду ждать вас за дверью.

Сделав несколько шагов, он схватил меня за запястья и снял наручники. На руках остались красные следы, которые постоянно напоминали о злости и ненависти Брэндана.

И тут вдруг… прием?

– Что за прием? – поинтересовалась я, поглаживая запястья.

– Этого я не знаю. Сегодня в замке будет много гостей, но прием неофициальный. Закрытый. Это все, что я могу сказать.

Он слегка нахмурился, будто подумал о чем-то не очень хорошем.

У меня тут же появилось плохое предчувствие. Немедленно захотелось остаться здесь, пусть даже в наручниках. Лишь бы снова не попасться под горячую руку Брэндана.

– У вас ровно час. Собирайтесь, – велел Лукас, и его лицо снова стало привычно бесстрастным.

Он покинул комнату прежде, чем я подошла к тяжелой коробке и переложила ее на кровать. Не раздумывая ни секунды, я открыла ее и почувствовала, как сердце замерло в предвкушении опасности.

Красный цвет резал взгляд до слез. Пальцы заскользили по нежной ткани нового платья. Да только это было не совсем платье. Скорее «разлетайка» наподобие той, которая была на мне в ту ночь, когда я «отравила» Брэндана. Только теперь это был красный цвет. Цвет страсти, боли…

И цвет камелии.

Захотелось разорвать эту чертову ткань, потому что, развернув платье на кровати, я поняла, насколько оно откровенное. Если бежевый цвет смотрелся на мне невинно и красиво, то в этом облачении я буду выглядеть как шлюха, выставленная на продажу. Как красная тряпка для любого мужчины, который увидит меня в этом платье.

Лукас сказал, что на приеме будет много людей. Неужели Брэндан опустился до того, что решил унизить меня перед всеми? Я не понимала, чего он добивался.

Я судорожно кусала губы, раздумывая, что делать дальше. Откажусь и не приду – принц придумает что-нибудь похуже. Пойду – и буду предоставлена десяткам пожирающих меня глаз.

Мысль о том, что ему совершенно плевать, что кто-то увидит меня в таком виде, ранила сильнее наручников. Брэндан разочарован. Он зол. Я настолько ему безразлична, что он больше не оберегал меня, как это было с золотозубым и похитителями.

Что, если я не добавила бы этот гребаный яд? Могло ли все сложиться по-другому?

Что-то подсказывало, что у нашей сказки все равно никогда не было бы счастливого конца. Я в любом случае была бы для него вещью короля. И не более.

Надев прозрачный красный наряд, я заметила, что соски оказались прикрыты драгоценными камнями. Они же украшали и другие интимные места.

Подойдя к зеркалу, я не узнала собственное отражение. Честно говоря, никогда не чувствовала себя такой сексуальной. Брэндан будто знал, что я создана для этого цвета. Прежде я никогда не носила красный.

Несмотря на камни, платье не скрывало ничего. Я похудела настолько, что талия стала совсем узкой, а живот, казалось, прилип к спине. В то же время бедра и грудь округлились из-за возникшей из ниоткуда женственности, которую я обрела за последние месяцы.

Мне было всего восемнадцать. Но если до встречи с Брэнданом я больше напоминала себе маленькую девочку, то теперь все изменилось. И слишком быстро.

Дерзко улыбнувшись собственному отражению, я решила, что предстану перед ним сильной. Я уложила волосы, закрепив их заколкой в виде камелии, и нанесла макияж – натуральный, но с небольшим акцентом на глаза и ресницы.

Он хотел унизить меня этим платьем, этим приемом… Что ж, он этого не получит.

Уверенность преобразила во мне все: от осанки до наглой ухмылки. И я с каким-то внутренним чувством величия вышла за дверь к ожидавшему меня Лукасу.

– Я готова, – стараясь не смущаться, проговорила, чувствуя на себе его голодный взгляд.

Но он глядел на меня только миг. Потом быстро тряхнул головой, кивнул и потянулся к моим рукам.

Только не это!

– Это необходимость.

Лукас снова заковал меня в наручники, и я сжала зубы. Черт возьми… куда я иду? Кем я буду на этом приеме?

Неизвестность пугала, потому что в наручниках очень трудно быть сильной. Вся напускная бравада исчезла, и теперь я действительно почувствовала себя… шлюхой.

Медленно следуя за Лукасом, я понимала, что иду на казнь. Только на этот раз не своей жизни, а своей чести.

ГЛАВА 7

Кенна

Я еще не была в этой части замка. К счастью, время уже было позднее и по пути нам с Лукасом не встретился ни какой-нибудь гвардеец, ни управляющий, ни даже горничная. Лукас на меня не смотрел, поэтому я практически забыла, в каком виде шла по коридорам, и старалась приготовиться ко всему, что меня ждало впереди.

Он не знает пощады.

А это значит, Брэндан приготовил для меня что-то неприятное. Что-то сравнимое с ядом, который я ему подмешала. Но я уже немного понимала Брэндана и потому знала: злил принца не сам факт отравления, а то, что кто-то унизил его на глазах у народа, поданных и Парламента. Всех, кто был тогда на приеме.

Больше всего на свете Брэндан боялся казаться слабым. Я же этому поспособствовала, и даже не один раз. Поэтому он отплатит мне той же монетой. Заставит меня почувствовать то, чего я больше всего боюсь. В последний раз я испытывала сильный страх, когда меня пытался изнасиловать золотозубый. Во время нападения, когда пыталась сбежать. И, конечно, рядом с Брэнданом, хотя страх быстро сменялся удовольствием.

– Мне сюда нельзя. Но вас там ждут, леди, – помолчав, объявил Лукас, когда мы остановились возле двери из темно-красного дерева. Резьба представляла собой мрачный абстрактный рисунок, от которого по коже бежали мурашки.

Я услышала по ту сторону музыку и совсем растерялась.

– Вы разве не снимете их? – с надеждой спросила я, выше поднимая руки в наручниках. – Мне очень больно.

Это была абсолютная правда. Металл натирал кожу, постоянно напоминая о Брэндане и его приказе держать меня в таком унизительном виде.

– Единственный человек, который может снять их навсегда, – это его высочество. Простите, леди. И, пожалуйста, больше не просите меня о том, что я не в силах сделать. Приятного вечера.

Гвардеец с опаской посмотрел на загадочную дверь, а потом на меня. И в его глазах отразилась жалость, не предвещающая мне ничего хорошего.

Сделав глубокий вдох, я вошла. И оказалась в довольно темном помещении с приглушенным светом. Освещали зал тусклые маленькие бра и свечи, количество которых пугало. Глаза не сразу привыкли к такому свету, поэтому только через несколько секунд я разглядела ужас, который тут творился.

Тотчас сообразив, что это за прием, я повернулась к двери в надежде сбежать, но она уже была плотно заперта.

И как я могла искать в Брэндане что-то хорошее? Он – зазнавшийся, жестокий, захлебнувшийся в собственном тщеславии принц.

В зале присутствовало много мужчин – все как один ухожены и красивы. С зализанными по английской моде волосами, в дорогих костюмах. А начищенная обувь сверкала так же ослепительно, как и их зубы. Только некоторые выделялись из толпы. У кого-то были длинные волосы, собранные в хвост на затылке, и даже длинные бороды, но всех объединяло одно: всеми фибрами души я чувствовала, что это очень богатые и влиятельные люди. Не такие, как Брэндан, и все же это было то самое элитное общество, которым хотел бы окружить себя любой правитель.

В воздухе стоял мерзкий запах денег, власти и политических споров. И еще… похоти. Моря неутоленного вожделения, самого грязного из всех, что я когда-либо чувствовала.

Мои догадки подтвердились, когда я краем глаза заметила парочку на диване: молодого человека в расстегнутой рубашке и сидевшую на нем в похабной позе полуголую блондинку. В ней я узнала одну из наложниц Брэндана. Не прошло и двух минут, как молодой человек с пьяной улыбкой увел красавицу в угол зала – за красные шторы. В комнату, где они могли уединиться и спокойно удовлетворить все свои грязные потребности.

Оглядевшись, я поняла, что они были далеко не единственными. Причем все происходящее сопровождалось спокойной музыкой, дорогой едой, напитками и громкими мужскими разговорами. Я продолжала стоять в тени, наблюдая за прожигателями жизни.

Легкодоступные проститутки липли к некоторым мужчинам, но те были заняты картами и сигарами. Другие играли в бильярд или просто сидели за столом, потягивая красное вино из серебристых бокалов.

Я снова оглядела зал, боясь найти среди этого ужаса Брэндана. Но прежде чем я его увидела, ко мне подошел мужчина. Судя по форме, он не имел отношения к элите. Скорее, был здесь официантом. Или мальчиком на побегушках.

– Ваше имя, леди? – вежливо спросил он, жадно оглядывая меня с головы до ног.

Я пожалела, что не могла прикрыть руками все округлости своего тела.

– Камелия, – не задумываясь представилась я, и глаза официанта округлились.

Он перестал на меня пялиться и отвернулся, чтобы подать кому-то знак. Затем скрылся, а я вжалась в угол, мечтая провести весь прием здесь и остаться незамеченной.

Взгляд упал в противоположный угол комнаты – там, на небольшом постаменте, стояли девушки. И… черт возьми, руки каждой были связаны над головой, что позволяло мужчинам оценивать их безупречные фигуры. Эти шлюхи соблазнительно улыбались, словно лисицы, желающие соблазнить и обвести самцов вокруг пальца.

Отведя глаза от этого кошмара, я почувствовала на предплечье чью-то мертвую хватку. Мне не нужно было видеть или слышать этого человека, чтобы понять, кто это.

– Отпусти меня, – сквозь зубы прошипела я, встречаясь взглядом с ледяными глазами Брэндана. На этот раз в них не было ни интереса, ни упрека, ни угрозы. Сплошное равнодушие, словно я ничем не отличалась от других девочек, которых он сюда привел.

– Только не говори, что выставишь меня на продажу, как одну из этих шлюх!

Брэндан вскинул бровь, глядя мне только в глаза. Он даже не осматривал меня с ног до головы, как раньше. Словно абсолютно ничего ко мне не испытывал.

Я возненавидела это красное платье, в котором в кои-то веки себе понравилась. На Брэндана оно не произвело никакого эффекта.

Он больше меня не хотел.

Предательницу, любознательную идиотку, которая лезла в его личные дневники… И, наконец, девушку, которая посмела «провести ночь» в спальне с гвардейцем.

– А ты умнее, чем я думал. – Он потянул меня к противоположному углу, к постаменту, на котором стояли девушки. Они все призывно заулыбались ему, отчего меня чуть не стошнило на его черную рубашку. Которая сидела на нем идеально.

Мой темный принц в черном.

– Я же сказал, что теперь ты даже не шлюха. Ты вещь. Я могу… продать тебя, если захочу. Могу унизить. Это так легко, Камелия. Ты здесь для того, чтобы порадовать моих друзей. Поэтому веди себя хорошо, если хочешь, чтобы я отдал тебя в хорошие руки. А это значит, держи свой маленький ротик на замке, – с придыханием приказал Брэндан, поднимая мои руки над головой.

Затем он чем-то щелкнул и только потом бросил пренебрежительный взгляд на мою грудь.

– Надеюсь разменять тебя на какой-нибудь неплохой договор перемирия. Или хорошую сделку. Скоро сбудется то, о чем ты так мечтала. Ты окажешься в объятиях другого мужчины. Но тебе же не впервой, не правда ли?

На секунду мне послышались нотки боли в голосе Брэндана, но, увидев на его губах наглую усмешку, я поняла: все-таки показалось.

«Я недооценил твои актерские способности. Знаешь, у меня есть друг. И он неплохо заплатил бы за такую сладкую актриску, как ты».

– Я тебя ненавижу, – оскалившись, прошептала я, глядя на него с вызовом.

Но Брэндан лишь еще высокомернее ухмыльнулся и резко обхватил меня за талию. Я вскрикнула, чувствуя, как его пальцы врезались в кожу под моими ребрами.

– Мы оба знаем, что это не так. Мы оба знаем, что если…

Брэндан щекотал мочку моего уха своим дыханием, и я млела от магии его голоса. Только он мог говорить так угрожающе и одновременно нежно, с хрипотцой.

– …если я проведу сейчас пальцем между твоих ног, твоя девочка будет влажной для меня. В этом вся ты, Камелия. Сколько бы я тебя ни унижал, ты все равно с готовностью раздвинешь передо мной ноги.