Пламя Дуглас Пенелопа

Глава 9

Джаред

Поверхность глиняного медальона, который я сжал большим и указательным пальцами, напоминала водную гладь. Зеленая лента за годы использования растрепалась по краям. Но больше ничего не изменилось. Он по-прежнему был любим. Цвет ленты оставался таким же ярким, как листва дерева, росшего между нашими домами; каждая линия, каждый изгиб отпечатка ее маленького пальца сохранился. Видавший виды, но все такой же надежный. Уязвимый, но стойкий.

Я поднес бутылку ко рту и допил пиво, жалея, что не принес еще одну. По дому разносились звуки Breath Breaking Benjamin, пока я сидел в темном пустом медиазале Мэдока, устремив взгляд на черный экран телевизора – точнее, несколько экранов. На меня смотрело собственное отражение, и впервые за два года мне ужасно не нравилось то, что я видел.

Я снова стал парнем, доводившим Тэйт до слез в школе, тем, кто разбил ей сердце и перестал быть ее другом. Неудачником.

Ведь я лучше этого. Почему же донимал ее, всегда пытался загнать в угол?

– Джаред, – донесся голос матери сзади. Моргнув, я очнулся от своих мыслей.

Поставив пустую бутылку в держатель на кресле, поднялся, подхватил куртку и надел ее.

– Я думала, ты повзрослел, – сказала мама недовольным тоном. Она, должно быть, видела то, что произошло с Тэйт, и, судя по ее строгому взгляду и плотно сжатым губам, была рассержена.

Отведя взгляд, я почувствовал, как моя броня становится крепче.

– Ты совершенно не знаешь меня, в том числе и за это я люблю тебя, мама.

Она тут же вздернула подбородок; боль промелькнула в ее глазах, хотя она попыталась это скрыть.

От стыда я вспыхнул и отвел взгляд в сторону. Она не показала своей злости, но не смогла утаить, как ее ранили мои слова. Она прекрасно понимала, что в отношениях со мной сожгла многие мосты.

О чем я почти постоянно ей напоминал.

Мама положила руку на живот. Я опустил взгляд и выдохнул при виде ее миниатюрной фигуры, несущей символ начала новой жизни.

– Извини, – сказал, не в силах заглянуть ей в глаза.

– Значит, так теперь будет всегда?

– Ты о ссорах с Тэйт?

– Об извинениях, – ответила мать.

Да, этим я тоже частенько занимался.

– Ты уже не ребенок, – отчитала она. – Пора становиться таким, какими ты хотел бы видеть своих сыновей.

Я резко поднял глаза. Сыновей.

Она умела доказать свою точку зрения, не правда ли?

– Ты всегда над ней издевался. – Вздохнув, мама села. – Всегда. В детстве делал это милее, но даже в одиннадцать лет, – она улыбнулась, – тебе достаточно было приобнять ее за шею, чтобы увести куда угодно. И Тэйт всегда следовала за тобой.

В памяти всплыл образ одиннадцатилетней Тэйт, сидящей на руле моего велика. У меня родилась гениальная идея: разогнаться по трамплину и взмыть в воздух. Я тогда поломал палец, а ей наложили шесть швов.

– Но при этом ты защищал ее, – продолжала мама, – загораживал собой, уберегая от драк или опасности.

Она спокойно, с любовью смотрела на меня. Я засунул руки в карманы.

– Только раньше Тэйт была девочкой, а сейчас она стала женщиной, – констатировала мама более твердым тоном. – Мужчина, стоящий перед женщиной, лишь преграждает ей путь. Ей нужен партнер, который будет идти с ней плечом к плечу, так что повзрослей.

У меня перехватило дыхание. Такое ощущение, будто пощечину получил. Она никогда не проявляла материнскую заботу и определенно не имела права раздавать советы другим людям.

Но, черт побери, ее замечание прозвучало довольно… рассудительно, если честно.

Тэйт не нужно, чтобы ею руководили. Она и без того сильная, что доказывала неоднократно. Ей нужен тот, с кем она могла бы поделиться, кто сделает ее жизнь лучше, а не хуже, кому она сможет доверять. Тэйт нуждалась в друге.

Когда-то я был ей другом. Что случилось с тем парнем?

Я бросил взгляд на мать, не подавая вида, что она меня задела, прошел мимо и поднялся по лестнице домашнего кинотеатра.

– Джаред! – окликнула мама.

Остановившись, я повернул голову в ее сторону.

– Ее отец женится, – объявила она. – Он позвонил сегодня и предупредил, чтобы я приглядывала за Тэйт. – Затем мать выдохнула и демонстративно посмотрела на меня. – Пусть тебя и не волнуют ничьи чувства, кроме собственных, но отстань от нее, ясно? Уверена, Тэйт сейчас немного уязвима.

Джеймс собирается жениться?

Я медленно отвернулся, стараясь сообразить, что все это значит. Он продает дом. Тэйт уезжает в Стэнфорд. Когда она будет возвращаться домой, там будет новая женщина. И где будет этот дом? Что – или кто – останется для нее надежной константой, на которую можно будет положиться?

* * *

Я раздвинул шикарные черные шторы в своей старой спальне, несомненно, появившиеся после редекора Джульетты, когда я уехал, а комната перешла в их с Джексом распоряжение. Так как они оба до сих пор оставались на вечеринке, я был дома один. И, возможно, проведу так всю ночь.

Бросив кожаную куртку на стул в углу, я выудил сотовый из кармана и глянул сквозь листву на темную спальню Тэйт. Ни света, ни движений, ни звука не доносилось из соседнего дома, но она должна быть там. Ее машина стоит на подъездной дорожке.

Набрав номер девушки, я сразу же заметил загоревшийся на ее телефоне крошечный огонек, похожий на светлячка в черном небе. Он мигал, пока я удерживал вызов, после чего включилась голосовая почта.

Я сжал мобильник. Молчание Тэйт ранило сильнее, чем мне того хотелось бы. Бросив телефон на кровать, я разулся, снял носки, затем открыл окно, осторожно выбрался наружу и попробовал ветви на прочность.

Не знаю, насколько дерево пострадало и ослабло после того, как его попытались срубить, или насколько я потяжелел с тех пор, как в последний раз пробирался в ее комнату.

Держась за верхние ветки, встал на ту, на которой мы сидели, когда познакомились, и о которую Тэйт в тринадцать лет поцарапала ногу, поскользнувшись. Знакомое ощущение шероховатой коры под ладонями успокоило меня.

Я добрался до французских дверей, распахнул их, перелез через ограду и спрыгнул на пол.

Тэйт подскочила на кровати, тяжело дыша. Ее щеки были покрыты свежими слезами. Опершись на руки, она выглядела озадаченной и удивленной.

– Джаред, – голос девушки надломился, и она всхлипнула, – какого черта ты здесь делаешь?

Рассматривая Тэйт, я увидел боль в ее глазах и потоки слез, стекавшие по подбородку: судя по всему, плакала она давно.

Боже, она меня просто убивает.

В прошлом ее печаль придавала мне сил, наделяла властью. Сейчас чувство было такое, словно мое сердце сжимали в тисках.

Светло-голубая майка подчеркивала каждый изгиб ее тела. Из-под простыни виднелись розовые трусики. Солнечные волосы, разделенные боковым пробором, красиво спадали на грудь. Даже в слезах она была самым идеальным существом на планете.

Точно так же, как двенадцать лет назад, когда мы в первый раз сидели рядом на дереве и я видел грусть Тэйт из-за недавней потери матери, мне было все равно, кто стоял на моем пути или что я должен был сделать.

Я просто хотел присутствовать в ее жизни.

– Слышал о твоем отце. – Мое тело расслабилось, потому что я оказался там, где и должен быть.

Она отвела взгляд.

– Со мной все в порядке.

Мгновенно приблизившись к кровати, я нагнулся, осторожно развернул Тэйт лицом к себе и прижался к ее лбу своим.

– Больше я никогда тебя не отпущу, Тэйт, – прошептал практически отчаянно. – Я твой друг навеки. Если это все, что я получу, значит, мне этого будет достаточно, ведь только когда ты здесь, – я взял ее руку и приложил к своей груди, прямо над сердцем, – я чувствую, что моя жизнь хоть чего-то стоит.

Глаза девушки снова наполнились слезами, а грудная клетка начала подниматься и опадать быстрее.

Положив ладонь ей на мокрую щеку, начал поглаживать большим пальцем.

– Не сдерживайся, малышка. Хочешь плакать? Тогда отпусти все.

Слезинки дрожали на ее ресницах, пока Тэйт смотрела, что-то ища в моих глазах, и я чертовски надеялся, что она найдет хоть частицу беззаветно любившего ее мальчика.

Вдруг, словно увидев его, Тэйт шумно вздохнула, закрыла глаза, опустила голову и, дрожа, дала волю своему отчаянию.

Я присел и притянул девушку к себе. Потом крепко обнял и лег вместе с ней, стараясь донести, что готов обнимать ее вечно, если она этого захочет.

Уткнувшись головой мне в шею и нерешительно положив руку на мой живот, Тэйт содрогалась от рыданий. Приподняв согнутую ногу, я просто держал ее. От внезапного осознания, что ничего не изменилось, меня окутало теплом. Впервые я разделил с ней постель десять лет назад. Просто два ребенка нашли опору друг в друге, перенеся слишком много бурь в своей жизни. Пока мы лежали, а по потолку танцевали знакомые тени колыхавшейся листвы, казалось, будто это произошло буквально вчера.

Тэйт шмыгнула носом и полностью охватила мою талию рукой. Я круговыми движениями поглаживал ее по спине.

– Это глупо, – пробормотала она сдавленно. – Я должна радоваться, разве нет?

В ответ я лишь продолжил гладить ее.

Быстро и неровно вздохнув, Тэйт воскликнула:

– Мне нравится мисс Пенли, и папа не будет одинок. Почему я не могу порадоваться за них?

– Потому что ты любишь свою маму, – сказал я, нежно убрав волосы с ее лица свободной рукой. – Потому что вы довольно долго жили только вдвоем. Сталкиваться с переменами всегда тяжело.

Она приподняла голову и посмотрела на меня. Ее глаза до сих пор оставались влажными, но взгляд стал более умиротворенным.

Я погладил ее по щеке.

– Конечно, ты рада за своего папу, Тэйт.

– А если он забудет маму?

– Как он может? – возразил я. – Ведь у него есть ты.

Взгляд девушки смягчился. Притянув Тэйт ближе, чтобы ее макушка оказалась у меня под подбородком, я запустил пальцы в ее мягкие волосы, помассировал кожу головы, после чего провел рукой вниз по прядям, повторяя движения снова и снова.

Ее тело обмякло, она медленно таяла рядом со мной, как бывало всегда.

– Ты же знаешь, что я тупею, когда ты так делаешь, – проворчала она, но я уловил сонную игривость в ее тоне.

Я закрыл глаза, наслаждаясь тем, как ее стройная нога скользнула вверх по моей.

– Я помню, – прошептал. – Теперь засыпай, Татум.

Мне послышалось, что она назвала меня говнюком, хотя я не мог сказать точно.

Глава 10

Тэйт

Чизкейк.

Я перевернулась на спину. Подушка под моей головой казалась мягкой, будто облако из диснеевского мультика. Так хорошо выспавшись, я почему-то жутко захотела чизкейка.

Сладкого, воздушного, изумительного. Я сглотнула от острого желания утолить свой голод.

Какого?..

Бросив взгляд на соседнюю подушку, заметила, что она пустовала, но слабый аромат его геля для душа все еще ощущался. Джаред ушел, и я была этому рада. Запах, который он оставил после себя, был таким соблазнительным, что я пускала слюнки, мечтая о вишне в шоколаде, шампанском, чизкейке и…

О нем. Боже, как же я проголодалась.

Было настолько приятно оказаться в его объятиях; за последние месяцы я не спала лучше и проснулась спокойная и радостная.

Направившись в ванную, причесалась, собрала волосы в хвост, затем умылась. Вернувшись домой вчера, я выпила бокал вина. До сих пор ощущая горьковатый привкус, прополоскала рот бальзамом, чтобы избавиться от него.

После этого прошла обратно в спальню, бросила взгляд на закрытые французские двери и заметила, что окно спальни Джареда все еще открыто.

Замешкавшись мгновение, я спустилась по лестнице с намерением опустошить холодильник и кухонные шкафчики, приготовить блинчики, яичницу, бекон, а возможно, еще испечь хлеб. И сделать сэндвич с ветчиной, томатами и салатом, наверное.

По какой-то причине слово «сэндвич» звучало очень заманчиво. Почему я была так голодна?

Я спрыгнула с предпоследней ступеньки и сразу же выпрямилась, услышав доносившуюся из столовой музыку. Свернув налево, замерла при виде Джареда.

Дерево, вытатуированное на его спине, вытянулось, когда он поднял руку и провел валиком по стене. Его мышцы напрягались и играли, свидетельствуя, что Джаред не бросил занятия после отъезда. Он был в тех же черных брюках, но футболку снял. Я обратила внимание на руки парня, заляпанные краской оттенка «кофе с молоком», которую оставили рабочие, и выпалила:

– Что ты делаешь?

Повернув голову, Джаред глянул на меня, затем опять отвернулся к стене, почти пренебрежительно.

– Мы помогали твоему отцу перекрашивать эту комнату лет десять назад, помнишь?

Нахмурив брови, я была сбита с толку его спокойствием.

– Да, помню, – ответила, по-прежнему ничего не понимая, и сделала тише звук на айподе, из которого гремела Weak группы Seether. – Теперь мы платим за это другим людям. Они завтра закончат работу.

Джаред вновь бросил взгляд на меня; уголки его губ приподнялись в игривой улыбке. Но он в очередной раз отвернулся, пропустив мои слова мимо ушей, и продолжил красить.

Стоя на месте, я гадала, что же делать: взяться за приготовление завтрака, хотя аппетит уже пропал, или выпроводить его?

Парень переложил валик в левую руку и рассеянно вытер правую ладонь, испачканную краской, о штанину. Я едва не засмеялась. Похоже, брюки стоили недешево, но, разумеется, Джареду было плевать на это.

Сложив руки на груди, я попыталась сдержать улыбку.

Он красил мою столовую. Точь-в-точь как десять лет назад. И вел себя абсолютно прилично. Не хватал меня, не ругался, не старался залезть мне в трусики.

Опять же, как десять лет назад.

Джаред излучал умиротворение и невозмутимость. Мое сердце пропустило удар, впервые за долгое время ощутив себя дома. Это был самый обычный летний день, и соседский мальчишка тусовался со мной.

Спрятав поглубже не покидавшую меня тоску, я подошла к нему, взяла второй валик с поддона и начала красить соседнюю стену под аккомпанемент его непрерывных мазков.

Мы работали молча. Я то и дело поглядывала на Джареда, нервно думая о том, кто должен завязать разговор и что сказать. А он лишь нагнулся и обмакнул валик в краску с непринужденным видом.

Поочередно макая валики, мы продолжали красить. Спустя несколько минут мой пульс наконец-то замедлился, пока Джаред не положил руку мне на спину.

От его близости я оцепенела, но парень потянулся к стремянке, стоявшей сбоку от меня, и перетащил ее на свою сторону.

Ой.

Я вернулась к своей работе, в то время как Джаред занялся зоной под потолком, прокрашивая недоступные для валиков участки обычной кистью. Приближаясь к нему, я тщетно пыталась проигнорировать близость его тела, нависавшего надо мной. Нас снова как магнитом тянуло друг к другу. Было приятно находиться рядом с Джаредом, не менее приятно, чем проснуться под звуки летнего дождя, барабанящего по окну.

– Нельзя использовать валик в углу, – произнес он, вернув меня в реальность.

Я моргнула и подняла глаза. Джаред держал кисть у стены, глядя на меня сверху.

Переведя взгляд на свой валик, я обнаружила, что уперлась в следующую стену. Наигранно насупившись, сказала:

– Нормально ведь получается, разве нет?

Тихо посмеявшись, словно я сморозила глупость, он спустился и вручил мне кисть.

– Залезай и постарайся не угробить молдинг.

Я выхватила кисть, взобралась на стремянку, после чего посмотрела на него и начала красить короткими мазками, следя за тем, чтобы не выйти за пределы голубого малярного скотча.

Джаред ухмыльнулся, покачав головой, затем принялся исправлять мои огрехи кисточкой поменьше, медленно прокрашивая углы.

Глубоко вздохнув и мельком взглянув вниз, я осмелилась завести беседу:

– Итак… ты счастлив? В Калифорнии… участвуя в гонках… – Я умолкла, не уверенная в том, хочу ли услышать истории его жизни там.

Не отрываясь от работы, он ответил задумчивым голосом:

– Я просыпаюсь, и мне не терпится оказаться в мастерской, чтобы заняться наладкой байков или машин… – добавил парень. – Свою профессию я люблю. Благодаря ей у меня есть возможность посещать сотни городов, разные площадки.

Об этом нетрудно догадаться. Судя по тому, что я видела в медиа, на треке Джаред был в своей стихии: уверенный, успешный, целеустремленный…

Хотя на вопрос он так и не ответил.

– Каждый день дышу свежим воздухом, – продолжил Джаред, нагнувшись, чтобы погладить Мэдмэна. Мои мазки замедлились, пока я его слушала. – Мне нравятся гонки, Тэйт. Но, если честно, они просто служат средством для достижения более значимой цели. – Он посмотрел на меня с полуулыбкой. – Я организовал собственный бизнес. Хочу производить авто и мотоциклы индивидуального дизайна.

Мои глаза округлились, и я замерла.

– Джаред… – с трудом произнесла, запинаясь, – это замечательно, – наконец выговорила я и улыбнулась. – И так мне спокойней. То есть если ты не всегда будешь на треке. Я постоянно боюсь, что ты попадешь в аварию, когда смотрю твои выступления по ТВ или на YouTube.

Он нахмурил брови, а я поморщилась.

Проклятье.

– Ты смотришь? – удивленно уточнил парень с таким выражением, словно поймал меня с поличным.

Я поджала губы, опять сосредоточилась на своей кисти и проворчала:

– Конечно, смотрю.

Он тихо хохотнул и тоже начал красить.

– Мне все равно придется путешествовать, но гораздо реже, чем сейчас. К тому же я могу перенести бизнес сюда, если захочу.

Сюда?

Значит, Джаред может вернуться домой? Я отвела взгляд. Мне нравилась подобная идея. Не знаю почему. Ведь я сама скоро уеду.

Выдохнув, он оценивающе посмотрел на стену, над которой работал.

– Я люблю ветер на треке, Тэйт, на шоссе. – Джаред почти печально покачал головой. – Только тогда я чувствую, что мы вместе.

У меня в горле образовался ком. Глянув на Джареда, я увидела, как его кадык дернулся, когда он сглотнул.

– Я никогда не хотел других женщин, – напряженно и едва слышно произнес парень. – И уехал для того, чтобы стать мужчиной, достойным тебя, чтобы вернуться за тобой.

Опустив глаза, я неторопливо слезла со стремянки.

Вот что было труднее всего понять. Ему потребовалось уехать на поиски себя и вычеркнуть меня из своей жизни. Джаред порвал со мной под предлогом того, что не хотел мне мешать, пока пытался разобраться в собственных желаниях, потратив черт знает сколько лет.

Смотря в его темные глаза, я видела мужчину, который практически не изменился и в то же время стал совсем другим.

Так, может, это все-таки был не предлог?

Может, мне повезло, потому что я всегда знала, к чему стремлюсь, чего хочу. А у Джареда жизнь слишком часто шла под откос, он много отвлекался и не был уверен, в чем его призвание.

Возможно, как и большинство людей, он нуждался в пространстве для роста.

Или мы просто были слишком юны.

– А что случится, когда тебе вновь понадобится закрыться от меня, Джаред? – спросила я, облизав свои пересохшие губы. – В школе у тебя ушло на это три года. Теперь вот – два.

Он накрыл мою щеку ладонью и погладил уголок рта большим пальцем.

– Малышка, у меня ушло не два года.

Я уставилась на него. Что Джаред имел в виду?

Нагнувшись, парень обмакнул кисть в краску.

– Я вернулся на Рождество в том же году. Ты… – он замялся, мазнув краской по стене. – Ты уже нашла себе другого.

Сразу сообразив, что имел в виду Джаред, я опустила глаза.

– Что ты видел? – спросила, вертя в руке кисточку. Мне нечего было стыдиться. В конце концов, я имела полное право двигаться дальше.

Он пожал плечами.

– Меня ненадолго хватило. – Джаред встретился со мной взглядом.

Я понимала, что он старался удержать себя в узде.

– Однажды я приехал домой. Был еще новичком в гоночном мире, обзаводился связями. Чувствовал себя хорошо, – Джаред кивнул, – довольно уверенно, вообще-то. Поэтому вернулся в Шелберн-Фоллз.

Шесть месяцев. Всего шесть месяцев.

– Да, я знал, что ты злилась на меня, не отвечала на мои звонки и эсэмэски. Но я в кои-то веки хоть немного гордился собой и без тебя никогда не сумел бы обрести истинное счастье. – Его голос затих почти до шепота. – Но, приехав сюда, обнаружил, что ты с другим парнем.

Джаред моргнул несколько раз подряд. Живот свело от мысли, что я причинила ему боль. Меня затошнило.

Об этом говорила Паша, упомянув про случай, когда он едва не расплакался перед ней?

Я не должна чувствовать себя виноватой. Джаред занимался сексом со многими женщинами до того, как мы сошлись, и, уверена, за время нашей разлуки – тоже.

– Прошло полгода, Джаред. – Схватив бумажное полотенце, я повернулась к нему и вытерла краску с его рук. – Ты наверняка к тому моменту переспал с кем-нибудь.

Он шагнул ближе, поймал мой локон и, играя с ним, прошептал:

– Нет, я ни с кем не спал.

– Но… – Я резко подняла взгляд и поморщилась, внутри все сжалось. – Ведь я видела тебя, как ты всюду был окружен девушками: на треках, на фотографиях, где они вешались на тебя…

Новые отношения я начала не потому, что Джаред тоже нашел мне замену, просто никогда не думала, что он хранил верность, предполагала…

Тяжело выдохнув, Джаред продолжил красить.

– Девушки – это часть шоу, Тэйт. Иногда они хотят сфотографироваться с гонщиками. Порой просто тусуются с нами как фанатки. Я никогда не хотел никого, кроме тебя. Причина моего ухода заключалась не в этом.

Трепет зародился у меня в груди. Я знала, что мое сердце тоже до сих пор хотело его. С ним никто не сравнится.

– Тэйт, жить без тебя было очень тяжело. – Голос Джареда прозвучал утомленно. – Мне хотелось встретиться с тобой, поговорить. Ты так долго оставалась центром моего мира, что я… – он сделал паузу и сдавленно закончил: – Не знал, кто я и что способен тебе предложить. Слишком часто полагался на тебя.