Ведьма. Истоки Чередий Галина

“Амфиптер на задании. Не призывай. Вернусь — все объясню. Клянусь” пришло сообщение, когда я уже сидела за столом с кружкой кофе.

— Клянешься, что вернешься или что объяснишь? — пробормотала, изумленная самим тем фактом, что Лукин в принципе употребил слово, которого избегал всячески сам и поучал меня. Потому как в подлунном мире все сказанное вслух имеет вес, не говоря уже о написанном. — И понравятся ли мне твои объяснения?

Взбодрившись немного, решила набрать маму и узнать как проходит их круиз, заодно и рассказать о своих новостях. Но и тут меня ждал облом.

— Люсенок, привет, моя родная! — радостно откликнулась мама, явно пытающаяся перекрыть повышением голоса фоновый шум, — Доча, не могу говорить, плохо слышно тут. Прилетаем сегодня, думаю, часов в шесть вечера у тебя уже будем, тогда и поговорим.

И связь оборвалась. Чего?! Какое прилетаем? Число сегодня какое? Глянула еще раз для верности на экран. Ну, все правильно. Они же еще неделю плавать должны. Блин, случилось что-то. Что? Ленка на кого-нибудь напала? на них кто-то напал? Или… или что?! Зараза, я же теперь ногти до основания сгрызу и на локти перейду. Голос у мамы вроде веселый был, не расстроенный и не испуганный. Вот как теперь дождаться-то? Еще и Данила этот пропал.

“Просто напиши мне: все ли с вами хорошо” — отстучала я торопливо на этот раз сестре.

“С нами все хорошо”

“Почему тогда возвращаетесь?”

“Так надо. Не переживай”

О, да офигеть какой замечательный совет, сестричка! Ну, я тебе вставлю при встрече. Всем, блин, вставлю. Я такое теперь могу. Шучу, конечно, но что за фигня опять происходит? Неужели и дня покоя мне не будет?

Ладно, потерплю, подожду, посмотрю. Занять себя чем-то нужно просто, вот только чем. Книги читать — бесполезно, смысл не дойдет, и в мозгах не закрепится. Спуститься на тренажеры тоже нет желания, да и сил — накрывшее еще там на дороге измождение хоть и превратилось уже в простую усталость, но она была такой всеохватывающей, что и кружку ко рту подносить чудилось серьезной физкультурой.

— Хозяйка, к тебе пришлица! — прогудел Никифор из угла.

— Кто?

— Честь по чести поклонилась дому нашему и ведьмой странствующей Екатериной Вяземской назвалась. Принять изволишь?

— Изволю, — вздохнула я, не представляя, зачем бы этой ведьме ко мне приходить.

Уже стало известно о том, что я сделала с Василиной, и она отомстить хочет? Но на моей территории это невозможно. Чего гадать, сама скажет, как раз и время убью.

Спустившись в холл, я увидела привлекательную женщину средних лет. Открытое лицо, прямой взгляд, настороженный, но без затаенной агрессии, кажется. Одета довольно просто, не с тем откровенным шиком и выпячиванием своих достоинств, какое мною было прежде замечено за ведьмами. На шее пара амулетов, похоже, но никаких десятков перстней, унизывающих пальцы в два слоя, и крикливого маникюра. Такое чувство, что она прямо из соседнего офиса небольшой фирмы какой-то забежать решила.

— Здравствуйте, — поздоровалась первой. — С какой целью пожаловали, госпожа Вяземская?

— И вам здравия и благополучия желаю от чистого сердца, госпожа Казанцева, — женщина приложила руку в район упомянутого сердца и склонила голову, а потом снова уставилась на меня с живым любопытством, мне даже неловко стало. — Я к вам с просьбой.

Указала ей жестом на дверь приемной. Сели, я приподняла брови, предлагая женщине излагать.

— Я — странствующая ведьма-травница. — Ага, уже в курсе. — Думаю, не нужно объяснять, почему.

— Эмм… вообще-то нужно.

— Ах, да, Заэв сказал, что вы не слишком в курсе и не вникаете особо… — нахмурившись пробормотала она. Ну, вот вам и информация, по крайней мере — она тут с подачи Захельмахера. — Дело в том, что у меня… ну скажем, не сложились отношения с прежним руководством местного ковена. У нас не совпадали взгляды на стоимость услуг. Я не бессеребренница, лгать не стану, всем на что-то нужно жить, но бывает же, что человеку помощь очень нужна, а возможности оплатить по установленной ковеном цены у него нет.

— Понимаю и знаю, что такое сплошь и рядом.

— Вот! — обрадованно подалась вперед визитерка. — Мне сказали, что вы поймете и поможете.

— Так, погодите, — выставила я ладонь, тормозя зачастившую посетительницу. — Я понимаю, что денег на помощь подлунных в достатке есть не у всех обратившихся, но это не причина отказывать им, когда дело касается угрозы жизни или здоровью. Но вот чем я вам, исходя из этого, могу помочь…

— Ну, как же! Вы ведь связаны любовными узами с новым главой ковена! Понимаю, явиться к вам вот так — наглость, и вы не обязаны, но, пожалуйста, замолвите за меня словечко. Быть ведьмой одиночкой очень нелегко, госпожа Казанцева! Ведьма без ковена за спиной постоянно рискует быть захваченной и подчи…

— Что? — опешила я.

— Вы разве не знаете, что другие подлунные постоянно пытаются заполучить одиноких ведьм в услужение? — зачастила женщина, отчаянно сжимая ручки своей сумки. — Когда ты без защиты ковена, то кто угодно может попытаться напасть и убить ради поглощения си…

— Стоп, это-то я знаю. Что вы сказали обо мне и новой главе ковена?

— Новом… — видимо машинально поправила она меня. — Но разве… Вы и Черный Лис… Я неверно поняла, да?

Понять и ответить мне помешало новое появление домового.

— Хозяйка, к тебе пришлец!

Ну, наконец-то!

— Лукин? — вскинулась я.

— Нет, хозяйка, диспашер то.

Хм… ну ладно, сойдет и он в качестве источника информации.

— Зови его к нам.

— Ох… Я видимо очень уж торопилась, — поежилась в явной неловкости Вяземская.

— Сейчас разберемся.

— Ой, как же я рад видеть вас, наша дорогая-дорогая и весьма-весьма состоятельная госпожа Казанцева! — начал, едва нарисовавшись в дверях, диспашер. — Вы просто сладкий цимес для моих глаз!

— И вам здравствуйте, Заэв Ааронович. А степень вашей радости как-то связана с моей состоятельностью, полагаю?

— Всенепременно обычно, но не в вашем случае и не по сегодняшнему поводу. О, Катерина, и вы уже здесь! Надо же, обогнать диспашера, спешащего заработать себе на немно-о-ожечко мацы и капельку фалафеля, на такое мало кто способен! — всплеснул он руками, и моя гостья смутилась окончательно. — Госпожа Казанцева, поверьте мне, не юному, но очень-очень еще немедлительному, когда дело доходит до чуть-чуть порадовать себя и многочисленное потомство новым ноликом на счету — такой подвиг расторопности со стороны Катерины достоин вашей благосклонности и нескольких словечек, нашептанных на ухо господину Лукину. Тем более, что вы сейчас ничем не рискуете — отказать в такой момент он не сможет ни за что на свете, а Катерина в последствии будет платить вам за каждое это словечко полновесной монетой. Немного, она же у нас тоже со странностями, больная на милосердие, не так серьезно, как вы, но однако же. В общем, деньги лишними не бывают.

— Да-да, вы не думайте, я не попрошайка какая-то, я готова пла… — снова встрепенулась и полезла в сумку ведьма.

— А ну стоп! — гаркнула я и хлопнула по столу ладонью. — Да что это такое-то? О чем вы все речь ведете? Какие словечки за деньги, и при чем тут Лукин?

— О-о-о, Катенька, мы, похоже, немно-о-ожечко побежали впереди паровоза, — пробормотал после полуминутной паузы Заэв Ааронович. — Госпожа Казанцева, я так понимаю, что Черный Лис еще не поведал вам за последние новости и грядущие фундаментальные изменения?

— Новости?

— Ну, таки да! Что-то мне подсказывает, что он хотел бы быть первым, кто сообщит их, и желал бы сделать это лично, но, как говорится, кто первый пришел — тому и вся радость за чужой счет.

— Заэв Ааронович! — зарычала я, уже выходя из себя. — Лукин что, умудрился как-то стать главой ковена?

— Ну вот, видите, вы сами все озвучили, госпожа Казанцева! Никто теперь мне не поставит на вид за излишнюю болтливость.

— Когда? — продолжила я ошарашено таращиться на обоих визитеров. — И как?

— За как я вам ничего не расскажу, такие вещи в ковене в тайне держат, но насколько слышал самым кра-а-аешком уха — нужно предъявить доказательство победы над прошлой главой или как-то так. А насчет когда — так уже три часа как новость пошла гулять среди подлунных. Так что, смею вас заверить, госпожа Казанцева — мы с Катериной только первые ласточки, и грех нас не вознаградить за расторопность. Вскоре под вашими дверями будет топтаться толпа разных шлимазлов, не нашедших общего языка при правлении Марии и ее дочурки, и питающих надежды на улучшение своего плачевного положения при новом.

— Ничего не понимаю… Почему они ко мне-то должны приходить?

— Ну как же, это же понятнее некуда. Впервые за уйму лет у руля ковена встал мужчина, и многие предвкушают большие изменения. И еще понимают, что ковеном правит-то мужчина, но мужчиной правит женщина, в чьей постели он ночует. Лукин теперь высоко, поди достучись или допросись выслушать. А за вас слухи разные ходят, может, и свезет разжалобить, если просить слезно и сопливо или подарками задобрить, — диспашер тараторил быстро и как-то размеренно одновременно, будто стремясь заговорить меня до отупения во избежании взрыва. — Но шо нам сейчас переживать за эти будущие мелкие неудобства, давайте поговорим о приятном заранее. У меня до вас просто феерично роскошное предложение выбрать для ваших грядущих празднований заведение моего двоюродного брата Абеля. Ах, что там за обстановка — дворец фараонов, а не ресторан! А кухня! Клянусь, вы проглотите языки от удовольствия и сможете только молчаливо аплодировать его шеф-повару, если еще и пальцы не съедите, облизывая с них хумус!

— Погоди, Заэв. Госпожа Казанцева, могу я на вас рассчитывать? — перебила словесную диарею диспашера Катерина.

— Хозяйка, к тебе пришлецы, — пробасил Никифор из угла. — Много.

Мама… Да я с ума сейчас сойду!

Глава 31

— Значит так! — поднялась я из-за стола и решительно пошла к выходу из кабинета. — Заэв Ааронович, Катерина, я вас услышала и обещаю, что приму решение по вашим вопросам. Но не раньше, чем обсужу все с Лукиным. Сверх этого обещать ничего не стану. Буду неимоверно признательна, если вы озвучите тоже самое и всем, кого встретите снаружи или решите случайно-нарочно надоумить явиться ко мне. Пусть оставляют записки со своими просьбами, вопросами и контактами под дверью. Я их изучу и рассмотрю в …э-э-эм… порядке поступления и важности, степень которой определю сама. За сим должна откланяться. Желаю вам удачи в делах и все такое.

— Ой, да не извольте беспокоиться, госпожа Казанцева, исполню ваше пожелание в наилучшем виде! — ответил мне вслед диспашер и у меня промелькнула мысль, что как-то очень уж довольно прозвучал его голос, но додумывать я ее не стала.

На том отважно сбежала, мотнув бегом вверх по лестнице. Очутившись на кухне, осмотрелась и решила заняться готовкой, ну не сидеть же пялясь на часы. Тем более, толком освоить кухню еще и не случалось после ремонта и переноса ее из подвала в бывшую огромную столовую. Вечно же муштра и тренировки под руководством Лукина, да Алька с таким видом пялящийся, будто я не готовила, а в душу ему гадила. Развернуться решила всерьез, заморочившись на борщ, гречку с грибами, пирожки с творогом и морс. Быстренько заказала доставку нужных продуктов, и вскоре Никифор в своей обычной манере возвестил о его прибытии.

— Хозяйка, нарочный там к тебе с харчами богатыми, — прогудел он и добавил, явно слегка озадаченно, — И это… диспашер там писаря своего посадил.

— Чего? Где? — офигела я.

— Дык, под аркой нашей.

— Зачем?

— Чтобы, значиться, не перли все без разбору, а сначала грамоту составлял он по какой надобности кто, да тебе передавал, когда изволишь. А пришлицы эти за то чуток грошей приплачивают писарю и, стало быть, диспашеру. Мне сказал — ты сама так велела.

— Дурдом какой-то. Ну Заэв Ааронович, ну жук. — покачала я головой, спускаясь по лестнице.

— Так что, гнать его взашей? — насторожился домовик.

— Ой, да фиг с ними, пусть пока делают, что хотят. — отмахнулась я, открывая дверь курьеру. За его спиной действительно открылась картина на описанное Никифором безобразие, поэтому я торопливо затянула парня в ярко-желтой куртке внутрь, а потом так же быстренько выпроводила, отсыпав щедрые чаевые, вспомнив, как совсем недавно сама вот так же бегала с огромной квадратной сумкой за спиной.

Уже завершала свой кулинарный подвиг, когда на кухню без всякого объявления домовым вошли бабуля и Данила с ее большой дорожной сумкой в одной руке и громадным бумажным пакетом с логотипом знаменитого ресторана в другой.

— Блин, василек, я думал еще отлеживаться будешь, а ты тут скачешь по кухне. — недовольно проворчал ведьмак с порога, однако шумно принюхался и расплылся в улыбке. — М-м-м, борщик домашний.

У меня сначала и челюсть отвисла. Опомнившись с радостным воплем кинулась обниматься к бабуле.

— Люсенок, бледненькая ты какая и похудела! — завела бабушка свою обычную песню, закончив расцеловывать меня и принявшись придирчиво осматривать. — Зато коса смотрю уже отросла-то как!

— Бабуля, ты чего же не позвонила даже? Я ужасно рада, не подумай, но вдруг бы разминулись? Мы же только-только вернулись.

— Так и не планировала же я ехать. Мне вон Данила вчера вечером позвонил и сказал собираться скоренько и назавтра вылетать к вам, мол нужно очень. И билет курьером отправил и такси заказал и встретил.

— Да? — опешив, развернулась я к Лукину, который уже освободил руки и развел их, настойчиво намекая на то, что мне стоит кинуться и в его объятия. — А я подумала вы уже тут случайно встретились.

— Никаких случайностей, Люсь. Правда я супер? — продолжая довольно лыбиться, он пошевелил пальцами и приподнял левую бровь, намекая на то, что я все еще не в его загребущих лапах.

— Правда. Но станешь еще более суперским, как только я начну понимать, что происходит и хоть немного отдохнешь. Выглядишь ужасно.

Так и было. Бледный, глаза запали и даже скулы выперли, щетина уже уверенно норовила стать бородой. В общем, не состояние “краше в гроб кладут” конечно, но очень-очень не бодрячок. Одежду правда сменил, но я то в курсе, что там за раны под ней. И зачем он вызвал бабулю с такой срочностью? Пытается избежать разбора полетов отвлекая таким образом? А маму с Ленкой из круиза тоже он, выходит, дернул?

— Вот и я ему говорила, что ужасно. — поддакнула бабуля, — А он все рукой машет.

— И сейчас махну. Дела закончим и завалюсь отдыхать. — ответил Лукин и возмутился, — Да ну Люська же!

Я подошла таки к нему. Ведьмак обнял меня, но самой слишком прижаться не позволил, буркнув “Я еще в душе не был даже”.

— А у целителя был? — встревожилась я.

— Ты меня и так хорошо подлатала, зельями пока обхожусь и уверенно иду на поправку. — заверил он меня.

— На поправку? Ты в зеркало смотрелся? Дай раны осмотрю. — потребовала я, но как бы не так. Лукин отпустил меня и уселся за стол.

— Лучше покорми нас, хозяюшка. — распорядился он.

И то правда. Добрых молодцев же полагается сначала кормить, поить и в банях парить, да выспаться давать, а потом разговорами пытать. Так что я дождалась, когда Данила доберется до морса и только тогда спросила.

— Какие дела? Я тебе помочь могу?

— А как же! Не можешь, Люсь, а прямо-таки должна, потому как без тебя никак. — подмигнул мне ведьмак, очевидно все еще пытаясь убедить меня в том, что все с ним в порядке.

— Данила мне сказал, что хочет скоренько договор наш разорвать. — сообщила бабуля после приглашающего жеста этого псевдо-оптимиста.

— Прям скоренько? — уставилась я на него, опускаясь на стул напротив.

— Ага. — подтвердил он, прихлебывая из своей здоровущей любимой кружки с надписью “Босс”, которую он сам же в мой дом и притарабанил.

— А с чего такая спешка? Это как-то связано с твоим новым статусом главы ковена? — я посмотрела на него с “да-да, я уже все знаю” видом, но на лице Лукина ни единый мускул не дрогнул.

— Это связано с тем, Люсь, что я не могу быть частью вашего рода и жениться на тебе. — самым обыденным тоном ответил Данила.

— Ты собрался на мне жениться? — опешила я.

Нет, ну понятно, что я о таком развитии наших отношений мечтала, но это же на дальнюю перспективу, а тут — тыдыщ! в лоб.

— Само собой. Чего думаешь к тебе Захельмахер прибегал сосранья со своим до фига своевременным и заманчивым предложением? — и мужчина поиграл бровями, возвращая мне мой “я знаю” взгляд.

Ну прекрасно, кто угодно в курсе его матримониальных планов, только я узнаю последней.

— А ничего, что я еще не согласилась? — растерянно возмутилась я.

— Ничего. Я же еще предложения не делал. — невозмутимо пожал плечами Лукин.

— А если я откажусь?

— А ты откажешься?

— Еще чего! — фыркнула начиная злиться все сильнее. — Но я в принципе интересуюсь. Тебе не кажется, что это как-то нагло с твоей стороны — вот так решать за нас обоих.

— Не кажется. Я же твой опекун и имею на это право. Кстати, было очень вкусно, спасибо.

— Ты же хочешь расторгнуть договор! — раздраженно повысила я голос, покосившись на бабулю.

— Но пока-то он в силе. Так что все нормально и в рамках.

— Лукин! — не выдержав, я вскочила. — А ну пойдем выйдем!

— Что-то такое уже было. — вставила бабуля, которая переводила совершенно спокойный взгляд с меня на Данилу и очень как-то понимающе улыбалась.

Едва мы вошли в спальню и я закрыла дверь, как Лукин вероломно обнял меня, втер буквально собой в стену и, вынудив запрокинуть голову, поцеловал. Тем самым магически опустошающим мои мозги и отправляющим тело в сладкую невесомость образом. А я ничем не смогла ему помешать, потому что и не треснешь же заразу эту, ведь Луна там разбери в каком состоянии раны прежние и нет ли новых.

— Какого черта вообще? — задала риторический вопрос, немного отдышавшись и уткнувшись лбом в его грудь.

От Данилы пахло потом, густым коктейлем от компонентов зелий, еще немного дымом и лесом и моим спокойствием. Как бы там ни было, чтобы вокруг не творилось, когда он рядом и я могу его касаться, внутри есть островок этого самого спокойствия, на который мне уже жизненно необходимо опираться.

— Люсь, так надо. — буркнул ведьмак и прижался губами к моему лбу.

— Кому? — я откинула голову, чтобы поймать его взгляд.

— Нам, василек. Все, что я делаю с определенного момента нужно нам.

Что-то я не припоминаю среди самых необходимого мне бой-френда главу целого ковена с кучей стервозных и однозначно привлекательных и сексуально раскованных ведьм в качестве подчиненных. Остров спокойствия вдруг резко потерял в размерах и настроение мигом испортилось.

— Ты добился таки чего хотел, да? — спросила, стараясь не допустить в голос желчности, выдавая с потрохами эмоции. Ну да, удачи мне с этим.

— Ага, так и есть.

— Стал безмерно крут и все с тобой теперь должны будут считаться.

— Точно. — поддакнул ведьмак, очевидно собираясь меня взбесить по-полной.

— А я тебе в качестве жены нужна, как вишенка на торте, точнее моя сила, что идет в комплекте?

— Эх, твоя-то вишенка мне не досталась. — с нарочитым сожалением вздохнул мужчина и я с большим трудом сдержалась, чтобы не пихнуть его в грудь, вырываясь.

— Лукин!

— Казанцева пока! — отзеркалил он.

— Я серьезно. — прорычала сквозь зубы.

— Так и я тоже. Обидно же. — я шумно вдохнула, собираясь уже врезать ему хотя бы вербально, но Данила пригрозил. — Люська счаз опять целовать буду пока не угомонишься! Мне нужен этот долбаный ковен-серпентарий, идущая в комплекте власть и вес среди подлунных для того, чтобы я мог обеспечить тебе безопасность и спокойную жизнь, балда!

— Да? — туповато спросила после краткого зависания.

— Да, Люсь. Эта самая спокойная жизнь у тебя может быть только при условии сохранения тайны о твоей истинной сущности и силе, понимаешь? Для всех ты останешься просто рядовой ведьмой. А значит, тебя бы продолжили донимать и атаковать. В итоге бы нарвались на ответ однажды и допетрили на кого нарываються. И понеслись бы слухи. А значит инфа рано или поздно у осведомителей отдела. И что тогда, Люсь? Скрываться и бегать по свету? Не факт же, что в следующий раз захотят предложить хотя бы под них лечь, а не примут решение о превентивном уничтожении. Не нужны человеческим сильным мира сего существа вроде тебя, Люсь. Твоя то сила — это сама природа и куда огромнее и древнее, что кому-либо из них светить в принципе может.

— Как-то это все пессимистично. — вздохнула я.

— Не-а, нормально, жизнь просто, василек, которая не стоит на месте. В древности тебе бы поклонялись, храм какой-нибудь забабахали даже, в Средневековье спалить бы попытались, но хрен бы преуспели. А в наше время запросто пустят пулю в голову и от этого тебя никакой магией не прикроешь. Единственная наша защита — поддерживать общее убеждение, что ты обычная ведьма. Да, даровитая и сильная, но всего лишь ведьма, а не повелительница целой стихии, что может, слегка рассердившись, смыть к хренам полгорода.

— Я бы никогда такого не сделала и не сделаю!

— Это знаю я, ты, твои близкие и оборотень, которого я бы тоже подтер, честно говоря. Но люди и нелюди, что не знают какая ты, не захотят соседствовать запросто с подобной мощью. Использовать или уничтожить — других вариантов нам с тобой не предоставят, поверь, василечек.

— Я верю.

Правда ведь это. Верю. Уж кто-кто, а Лукин ведает о чем говорит.

— А в то, что я самый идеальный в мире мужик, за которого тебе нужно замуж идти аж бегом веришь? — поиграл бровями Данила, расплывшись в своей обычной ухмылочке.

— Да я же не против, но к чему такая спешка?

— Ну да, ты сейчас посмотришь-посмотришь на весь этот цирк вокруг, что начался и скажешь — да иди ты лесом со всей этой тусней. Не-не, давай жениться пока не поумнела ты и передумала. Тем более, всю родню собрали для расторжения договора о родстве, вот разом все и оформим.

Логично и практично конечно, но чуточку обидно. Такое событие, я же не сто раз замуж выходить планирую, чтобы относиться к этому, как к ерунде проходной.

— Блин, ну никакой с тобой романтики, Лукин!

— Люськ, да в жо… к бесам ее, романтику эту пока. — он попятился задом, увлекая меня за собой и плюхнулся в мягкое кресло, заставив сесть ему на колени. — Я бухаться на коленки и свистеть тебе о вечной любви не буду, ясно? Я хочу тебя. Сейчас. Сильно — аж пипец. Люблю тебя. Сейчас. Сильно ли нет — не знаю, потому что хрен его разберешь, в чем эту силу измерять-то. Помру за тебя, если по-другому вдруг никак — да, но буду для начала биться до последнего и ужом вертеться — лазейки любые искать. Будет ли все так же до последнего вздоха и не отожрет ли время спустя годы у нас страсть — понятия не имею. Открытым для тебя полностью тоже быть не обещаю. Потому что я не враг себе и нашим отношения показывать, каким засранцем могу быть со всеми, кто не ты и не твои близкие. Сидеть у твоей юбки тоже не буду — ну не та у меня натура, смирись. Мне без авантюр хоть иногда — тоска. Но я тебе одно не то, что пообещаю — жизнью поклянусь — я никогда врагом твоим не обернусь и не предам, Люсь. Даже если любви всей конец настанет и хоть какие там обстоятельства вокруг — я тебя в спину никогда не ударю, в душу не нагажу, боли нарочно не причиню. Так что прими это, поверь и соглашайся жениться давай.

— Да я уже и так согласилась то.

— Ну тогда все супер. — буркнул Лукин, откинул голову на подголовник и … вырубился. Вот прямо сразу, будто в нем кто электричество выключил.

Я с минуту смотрела на него в изумлении и с жалостью, отмечая опять насколько же изможденным и усталым он выглядит. Нежно коснулась губами уголка его рта и осторожненько слезла с колен. Укрыла пледом и на цыпочках вышла из спальни. Все и правда супер. То, что самое главное. А с остальным потом разберемся.

Эпилог

Лукин

Я глотнул любимого холоднющего пивка, щурясь довольно от ярких и щекотных лучей осеннего солнышка и поерзал, устраиваясь поудобнее в шезлонге. Так, чтобы не выпускать из виду жену, тещу и свояченицу, что как раз занимались посадкой какого-то нового веника на участке моего дома. Точнее сказать, уже по факту не моего. Нам с Люськой таки удалось уболтать ее старших родственниц переехать поближе к нам, заманив наличием большого куска земли у меня, плюс три необлагороженные жалкие сотки прилегающие к коттеджу нашего мента. Короче, им есть куда свою энергию приложить типа. Так что, теперь я в приживалках у василька, а здесь безраздельно властвуют ее мама с бабушкой, мы по выходным в гости наезжаем. Вот, сука, сказал бы мне кто еще годик назад, что все так обернется. Я женат на женщине, повелевающей целой стихией, но мечтающей только о тихом семейном уюте, у меня в родне самая необычная на данный момент вампирша в мире, вот-вот чую примажется туда же и новый шеф спецотдела и я же — глава ковена. Хотя пункт первый все же первый же и главный по значимости. Я — женат.

Захельмахер окрестил меня заядлым гешефтмахером, прозрачно намекая на то, что может он и не знает точно каким образом союз с Люськом помог мне подняться среди подлунных, но уверен, что именно так и было, и в том и состоял мой прицел. А я не собираюсь ни его, ни кого-то другого переубеждать. Частично-то правда и с желания хапнуть силушки побольше ведь все и началось.

А теперь… Я сижу вот, щурюсь от солнца, пивком балуюсь и смотрю на то, как сосредоточенно василек ковыряется в земле, то и дело сдувая с лица выбившуюся ярко-каштановую прядь и кайфую. Лоб наморщенный и щека перемазаны, волосы ветром растрепаны, на коленках ползает… великая водная господарка, блин, едрит ее в качель!

Иногда же совсем девчонка наивная, готовая жалеть все и всех подряд и никакие столкновения с говном в людях и нечистью ее от этого не излечивают. Местами — баранина упертая, бульдозером с места не сдвинешь, прям придушил бы своими же руками.

Заговорщица недоделанная к тому же, думает я не в курсе ее “тайных” визитов в качестве волонтерши в хосписы и того, что тамошние пациенты — детвора несмышленная в основном, внезапно живут куда как дольше, чем им врачи пророчат, причем без прежних адских болей, а некоторые уже и выписались, отнюдь не на кладбище вопреки всем прогнозам. А ведь сто раз говорил, что у смерти ничего нельзя отбирать без откупа. Хорошо еще я просек, что эта изобретательница с просящей ремня жопой, запирает отобранный у ее пациентов негатив болезней в простых пластиковых бутылочках с водой и прячет их в нашем подвале. Она прячет, а я их подменяю, а “заряженные” использую. Зелья на порчу любую и отрава на этой основе выходят дико мощные.

А еще до сих пор деньги транжирить на наряды и хотелки бабские так и не научилась. Неловко ей, видишь ли, делать это, когда вокруг людей столько, которые еле-еле от зарплаты до зарплаты дотягивают! Нормально, а?

И цветы ей только в горшках дари, а то так обидно, что не живые.

Ласковая, покладистая, ревнивая местами и взрывная, уютная, домашняя и тут же — дикая, страстная, бесячая моя Люська. Любимая женщина и все средства и инструменты для ее защиты, все это у меня теперь есть. Так что да, я удачливый засранец и тот самый гешефтмахер, если сумел вывернуться из почти идеальной ловушки, сработанной совместно Василиной и Александровым, да еще и выхлоп с того нехилый поиметь. Сам же еще практически помог себя завести, возомнив себя гением вероломства и хитрости. Спасибо Луне — задницу не поджарило, только припекло и Люська меня не возненавидела за манипуляции, скрытность и по сути подставу. Хотя расслабляться полностью мне не светит никогда.

Я покосился на Волхова, стоящего у мангала и так же настороженно отслеживающего передвижения своей зазнобы. Интересно, меня его присутствие перестанет когда-нибудь подбешивать? Я, само собой, получил лучшую сестру, ему досталось, что осталось. Я лучше его во всем, круче в постели, богаче, наделен теперь ого какой властью и он по сути у меня на посылках, но бесит все же …

Ну хрен с ним, с “на посылках” перебор, признаю. У нас взаимовыгодный нейтралитет и сотрудничество в нелегком деле сохранения жизни и тайн наших женщин. Я ведь тогда ему позвонил с первой же заправки по дороге домой из эпичного похода за силой господарки.

— Ведьмак, ты время видел? — проворчал он, ответив, однако, почти мгновенно.

— Время поднимать задницу и валить тебе на родину — подавать прошение о получение должности начальника спецотдела или как там у вас это делается. Причем быстро.

— В какое дерьмо ты опять втянул Людмилу?

— Я — ни в какое, — солгал без грамма стыда. — Ее в это самое мягкое и вонючее пытался втянуть ваш Александров и кое-кто еще.

— Мертв?

— Нет. Мы отбились без крайностей, но к своим обязанностям никто из участников событий не вернется никогда . — очень, блин на это надеюсь, но если надежды они не оправдают, то так им и надо. Я не цветочек василек милосердный. — Однако, хотелось бы убедиться, что никакого компромата не осталось в ваших сейфах, хранилищах или где там вы на нас все собираете. А то может внезапно выплыть и снова нам жизнь портить. Так что, лети ты мухой обратно, ведь официально не уволен еще? Пока там всякая суета как раз пошарь и подчисть.

— Ты не охренел ли в конец, ведьмак? Думаешь я приказы твои выполнять добровольно стану?

— Добровольно — нет, а под давлением шантажа — запросто. — ага, тебе же как бабе нужно оправдание. Я не такой, меня принудили-напоили-обольстили. — Я тебе Луной клянусь, что если кто-то опять захочет Люську мою тронуть, потому что ты хвосты не убрал, я твою женщину сдам аж бегом.

— Ах ты тварь подлунная! Я тебя замочу к хренам!

— Или я тебя, потому что терять мне больше нечего.

— Ты хоть соображаешь, что угрожаешь сестре своей женщины?

— Я угрожаю тебе.

— Если Людмила узнает, что ты сестру ее сдал — возненавидит.

— Ну если все реально вразнос пойдет, то это уже не будет иметь значения. Так что, может не будем до такого доводить?