Безмолвная ничья Шерр Анастасия
— Ты должен убрать своего дружка Зотова. Он слишком глубоко копнул, подозреваю, что не без твоей помощи. С розыском я сам вопрос решу. А сейчас ты дашь мне уйти с девкой. Её я верну, как выполнишь заказ.
— Не делай этого, Кир! Ты не такой как он! — малышка Кэт, молчавшая всё это время, начинает плакать, не сводя с меня глаз. Нервы натягиваются струной до предела и я стискиваю зубы так, что слышен хруст.
— Закрой свой рот. шалава! — пидор треплет её за волосы и мне достаточно этого мгновения, чтобы ухватить его руку и вывернуть в обратную сторону. Кость трещит и он взвывает от боли. Вот он кайф, которого я так ждал! По которому ежедневно переживал ломку.
— А ты не так и умён, как мне казалось! — упиваюсь его страхом и отчаянием. — Теперь ты знаешь, что чувствовали они?! Ощущаешь запах своей погибели, а. падаль?! — слышу как позади рыдает моя девочка и ярость накрывает новой волной. — Подойди ко мне, Котёнок! — наверное сейчас моё обращение к ней звучит как приказ и малышка подползает ко мне, пачкая своё нагое тело об грязный пол заброшки.
— Кир. — она кладёт руку мне на плечо.
— Вставай с пола и оденься. — стаскиваю с себя куртку и подаю ей.
Григорьев тянется за своим ножом, который уже через мгновение оказывается в моей руке. Бью его наотмашь, что называется, куда попал.
Мудак вопит, а я смакую эти крики, как давно желанное удовольствие. Как жаждущий воды, добравшийся до ручья. Что-то переклинило и того Кирилла, которого знает Кэт больше нету.
— Твоя мать была шлюхой! И хочу отметить, не очень умелой! — рявкает ублюдок, корчась под моими пытками.
— Моя мать была ангелом! — выплёвываю ему в рожу каждое слово, а затем, хватаю мразоту за «шкирку» и тащу его по полу к малышке Кэт. Она шарахается и зажимается в угол от страха. И боится мелкая сейчас явно не Григорьева, но меня уже невозможно остановить.
— Теперь он твой пёс! Скажи, что мне с ним сделать?!
— Не двигайся, Палач! — боковым зрением замечаю в дверном проёме комнаты Лаптева, который тычет в меня пушкой, наивно полагая, что это меня остановит. Жаль, что он так и не успел увидеть нож, летящий ему между глаз.
Как только труп Игоря шмякается об пол, в квартиру влетает переполошенный генерал, а за ним целая орда бравых товарищей с «калашами».
— Блять! Живой придурок! — облегчённо выдыхает Зотов и поворачивается к моей девочке. — Бедный ребёнок. Ребят, отведите девушку в машину, пока мы тут…
— Кто к ней прикоснётся — грохну! — как будто откуда-то издалека слышу свой голос, смахивающий на рычание животного.
— Успокойся, Кирилл. Её надо увести отсюда. Хватит девочку мучить. — Сергеич берёт малышку за руку и аккуратно ведёт мимо меня, видимо, осознавая, что я в полном неадеквате. — Угомонись. Пусть хотя бы за дверью с ребятами постоит.
Слежу за каждым движением Кэт и когда она исчезает из виду, немного очухиваюсь. Рядом со мной раздаётся выстрел и Григорьев откидывается на пол со свежепродырявленной башкой.
— Незачем тебе, сынок, брать такой грех на душу, — генерал опускает свой пистолет. — За отца на небесах не простят.
* * *
Малышка тихонько всхлипывает, пока врач обрабатывает её разбитые в кровь губы. Так хочется прижать девочку к себе и сказать, что теперь будет всё в порядке, но что-то не даёт…
Может тот страх, что я вижу в её глазах?
Она боится меня. Боится Палача, увидев которого мелкая поняла — я не принц из её любимой сказки. Я чудовище. Такое же, как мой отец, который измывался над ней столько лет.
Не мог такой урод породить нормального человека… Не мог.
После больницы везу её домой. Она молчит и я немногословен. А что тут скажешь? Я такой, какой есть. Вряд ли изменюсь. Она должна привыкнуть. Другого выхода нет.
Всё так же безмолвно заходим в дом и малышка Кэт убегает в нашу комнату. Радуюсь тому, что она может бегать. Ублюдок избил её не слабо, но практически все удары пришлись по лицу. Сотрясение не обнаружили, но гематомы будут сходить недели две. В лучшем случае.
Терпеливо жду пока она уснёт и захожу в спальню, где ещё вчера мы были счастливы. Укутавшись в одеяло, Котёнок тихо посапывает и я не смею её разбудить. Просто ложусь рядом и проваливаюсь в сон.
Катя
Его руки сильно сжимают её горло, а мутные, горящие ненавистью глаза прожигают измученную душу. Страшный человек снова скалится в своей жуткой улыбке и ей хочется кричать. Она открывает рот, словно рыба выброшенная волной на берег реки. Воздуха катастрофически не хватает, а в глазах темнеет от боли.
— Котёнок! — голос Кира прорывается сквозь густую пелену мрака и скрюченные ручищи страшного человека исчезают, как и он сам.
— Малышка Кэт, моя любимая девочка, — он прижимает её к своему горячему, вкусно пахнущему телу и вся боль испаряется, как будто и не было её в жизни Кати.
— Я люблю тебя больше жизни, слышишь? Никто больше не обидит тебя. Я всех в клочья разнесу, — его жаркий шёпот согревает и дурманит.
Потеряв связь между сном и реальностью, Котёнок тянется к его губам и замирает, прикоснувшись к ним, пробуя их на вкус. Самый чудесный вкус. Его аромат пьянит и окутывает какой-то невесомой эйфорией.
Одной рукой он прижимает её к себе за талию, покрывая влажными поцелуями нежную кожу от ключицы до груди. Пальцы другой его руки скользят по гладкому лобку, раздвигают створки половых губ, и начинают гладить бугорок клитора.
— Люблю тебя, — он совершает первый толчок, не резкий, но уверенный и энергичный, а девушка задыхается от переизбытка чувств и эмоций. — Никому не отдам, — Кирилл отстраняется от неё, а затем, горячее орудие опять полностью погружается в теплые глубины малышки Кэт.
Девушка выгибает спину и тихо постанывает от сладких ощущений, которые дарит ей её мужчина.
Кирилл играет языком с её соском, дразня и раззадоривая Котёнка, что уже покачивает бёдрами ему в такт. А он ускоряет свой темп и всё сильнее вколачивается в её влажную щёлочку.
— Обхвати меня ножками, — приказывает ей Кир и Кэт тот же час выполняет его пожелание. Он улыбается. Он доволен ею.
Больше не страшно. Все горести закончились и теперь она будет счастлива. Если только не вернётся Палач… Вот его она больше видеть совсем не хочет. Он злой. Он плохой и опасный. И он может забрать у неё Кира…
Глава 6
Две недели спустя. Кирилл
— Рассказывай, Сергеич. — я разлил по рюмкам водку и сразу же опрокинул свою.
— А ты, я смотрю, на горячительные напитки перешёл? — генерал кинул на меня укоризненный взгляд и махнул свою стопку.
— Да что-то настроение в последнее время хреновое.
— С чего бы это? Всё ж наладилось. Виновные понесли заслуженное наказание, девочка при тебе осталась живая и здоровая. Чего париться то, Кирюх?
— Две недели прошло, а она до сих пор боится меня. Вид делает, что всё по- прежнему, но от каждого моего движения в ступор впадает, как будто я собираюсь её ударить, — в другое время я не стал бы откровенничать даже с Зотовым, но сейчас уже как-то похрену.
— А ты себя видел тогда? Я сам чуть в штаны не наложил, думал всех погасишь. Чего уже про девчонку говорить. Она и так бедняжка натерпелась. Столько лет на поводке… — он вздохнул и, выхватив у меня бутылку, налил сам.
— Не напоминай. Что там с особняком?
— А вот тут, Кирюш, жесть сплошная… За неделю перерыли всю территорию вокруг этого ебучего дома. Ни хера не нашли. А как добрались до сада, так мужики чуть концы не отдали. Да что там… Рвало даже опытных следаков. Девушек откопали… Всех, — генерал опять налил «беленькой» и склонил голову. — Давай не чокаясь… Детдом, кстати, тоже потрясли. У них это дело на поток было поставлено, представляешь? Всех подмели.
На кухню зашла Кэт и замерла у двери. За последние дни она буквально расцвела. Щёчки порозовели, плечи расправились, а попка округлилась. Моя красавица радует одним только видом, что уже говорить о том, как она возносит меня в рай по ночам…
— Здравствуй, дочка! Красавица какая стала! Да ты проходи, не бойся, — старый женолюб расплылся в улыбке перед моей девочкой.
В груди что-то кольнуло, а рука дёрнулась треснуть «Дон Жуана» по темечку. Вовремя одумался. Знаю ведь, что генерал не посмеет да и Котёнок ему в дочки годится, но ревность сжала сердце в такие тиски, что не продохнуть.
— Кать, иди платье примеряй к вечеру. — обращаюсь к ней как можно мягче, но мой бас выдаёт меня со всеми потрохами.
Мелкая тут же испаряется, словно её и не было.
— Бля. Кирюх! Ты что как неандерталец рычишь на неё? А потом жалуешься, что шугается. Поласковее надо с девочками. Тем более с такой красоткой. Эх, я б такую на руках носил, — Сергеич мечтательно ухмыляется, а у меня опять возникает желание разбить ему морду.
— Ты может и носил бы, только вот она моя. И носить её мне. — я как подросток в пубертатный период, честное слово. Случись такое не со мной, не поверил бы, что это возможно.
Пару мгновений Зотов изучающе присматривается ко мне. а после — взрывается от дикого гогота.
— Ну ты идиот, Кирюш! Приревновал что ли? Ой, блять. держите меня семеро! — покатывается старый козёл, издеваясь над моими — сука! — чувствами.
— Очень рад, что поднял тебе настроение. — ворчу я и наполняю рюмки.
— Дурак ты. Кирюш. Неужели не видишь, какими глазами она на тебя смотрит? Да девочка сохнет по тебе, как цветок в пустыне, а ты слюнями тут брызгаешь.
— Сам не знаю, что происходит со мной. Думал такое только в кино бывает.
— Ничего. Это поначалу только сложно. А там, глядишь, притрётесь друг к другу, попривыкнете. Ты лучше скажи мне. чем сегодня будете заниматься? Новый год всё-таки…
Зотов не договорил, потому как из гостиной раздался грохот и мы. словно подорванные, ломанулись туда.
Увиденное повергло меня в состояние шока. Мой Котёнок лежит на полу и не подаёт никаких признаков жизни, за исключением слабого дыхания.
— Маленькая моя! — трясу её словно очумелый, а в подсознании пролетают разные догадки, что могло случиться. И все неутешительные. Поскользнулась? Старые травмы дают о себе знать? Какого хера вообще произошло?
— Я врача сейчас своего вызову! Положи её на диван! — Зотов копается в своём мобильнике, пока я несу мою малышку к дивану.
— Котёнок? Ну же, открой глазки! — похлопываю её по щекам и замечаю, что реснички моей красавицы подрагивают.
— Очнулась? — над нами нависает генерал, попутно называя адрес доктору.
— Кир… — мелкая обвивает руками мою шею и притягивает в свои тёплые объятия. — Всё хорошо, — слабо улыбается.
— Где тут хорошо? Ты в обморок свалилась! — прощупываю её затылок, пытаясь определить, не расшибла ли голову при падении, но Кэт силится подняться, храбрится и немного злит меня этим.
— Просто голова закружилась…
— Голова закружилась? — эхом надо мной вторит Сергеич, как-то задумчиво растягивая слова. — Слушай, Кир… А может она того… Беременна? Моя бывшая как залетела, так сразу начала по стенкам ходить.
Я пялюсь на Сергеича (подозреваю, что смахиваю сейчас на тупорылого барана), а мелкая на меня.
— Ну? Чего застыл, как целка перед ху… — взглянув на Котёнка, он обрывает поток своих аллегорий. — Было, нет?
— Я ж не импотент. Было, конечно… Ах ты ж… — слова застряют где-то на уровне кадыка.
Наблюдаю, как «мужичок с ноготок» деловито ощупывает мою Катю и сдерживаю себя, чтобы не съездить ему по улыбчивой харе.
Нет, я не настолько идиот, чтобы не понимать — он выполняет свою работу. Но его манера низко наклоняться к лицу пациентки, при этом поглаживая её животик (совсем как-то не по-врачебному), неимоверно бесит.
Молчу. Жду. Всё-таки здоровье мелкой для меня важнее, чем эгоистичные напевы внутреннего голоса. Слишком долго он осматривает Кэт. Нервничаю.
— Ну что там, Славик? Можешь что сказать? Или в больничку нам надо? — не выдерживает даже Зотов, с его-то военной выправкой.
— Да не стоит вам беспокоиться, ребят. Всё и так понятно. Здоровье девушки в полном порядке, по крайней мере на первый взгляд. Но анализы и более объёмный осмотр всё же проведите после праздников. И тем не менее, я могу с полной уверенностью сказать — девушка беременна. Поздравляю вас! Это лучший подарок на Новый год, — усмехается врачишка.
— Ааа… Кир? — малышка Кэт смотрит на меня с надеждой и ожиданием чего-то.
Я же, не могу вымолвить и слова. Абсолютный паралич всех, в том числе и нервных, окончаний.
Мелкая, как ни в чём не бывало, жуёт яблоко и читает какую-то очередную статью.
— Кир, тут написано, что ребёнок должен… Он появится… Оттуда, — малышка Кэт робко взирает на меня своими чудными изумрудными глазками и нервно покусывает нижнюю губу.
Чёрт…
Не делай так, Котёнок.
Сейчас как бы не время в постель её тащить.
А хочется.
Всегда и везде.
Так, стоп. Что она спросила сейчас? Как рождается ребёнок? Серьёзно? Блять, жизнь меня к этому не готовила!
Так и подмывает спросить, чем же моя девочка занималась в детдоме целых пятнадцать лет? Неужели не слышала, откуда берутся дети? Обычно детдомовцы взрослеют намного раньше положенного…
О чём это я? Она даже не знала о месячных и сексе. Моя невинная маленькая девочка…
А я мудак. Ладно она. Но я-то ведь знаю как детишки появляются на свет! Чем я вообще думал? Полез на неё, сделал ребёнка и теперь сижу, как последний олух, не зная что делать дальше.
Нет, есть, конечно, кое-какие соображения… Новые документы уже у меня. После Новогодних праздников возьму её за руку и потащу в церковь, где нас с Котёнком повенчают и наш малыш родится уже в полноценной семье.
У меня будет ребёнок! Я стану отцом!
Смотрю на мою Катю и на себя… Одна сама ещё дитя, второй — чистильщик. Замечательные родители из нас получатся.
Разумеется, мне придётся воспитывать сразу двоих. И опять-таки, меня к этому не готовили!
Но я справлюсь. Я обязан. И у меня всё получится. Она заслужила семью и счастье.
— Кир! — Кэт залезает мне на колени и ластится, словно кошечка.
Всё-таки новость о беременности повлияла и на неё. Малышка больше не боится меня. Ещё один веский повод для радости.
— А? Да… Давай мы сейчас не будем в это вникать. — хотя надо бы, Кирилл! — А послезавтра я отвезу тебя к хорошему доктору, который тебя осмотрит и всё подробно расскажет, договорились? — про себя отмечаю, что врач будет женщиной. Не позволю, чтобы мою девочку лапал мужик, как сегодня.
Общепринятое утверждение «врач — существо бесполое» со мной не конает.
Опять эта ревность, мать её… Не о том сейчас нужно думать, не о том.
— А я не умру? Там написано, что…
— Больше никогда не произноси подобные глупости! Интернет не всегда лучший советчик. Такие вопросы нужно обсуждать со специалистом. Поняла? — легонько шлёпаю её по круглой попке, отчего член сразу же встаёт «в стойку». — А сейчас мы будем готовиться к Новому году, как делают все нормальные семьи. Мы будем нормальной семьёй и не важно, что было раньше. Больше не станем жить в прошлом.
Во как меня прорвало! Прямо-таки психологом-воспитателем заделался.
— Я хочу снежинки… Мы вырезали снежинки в детдоме…
Вот. Она хочет снежинки. Моя беременная почти-жена хочет вырезать снежинки. Замечательно.
— Тащи бумагу и ножницы, сейчас нарежем.
Кристина
Кир сосредоточенно следит за её движениями и в точности их копирует. В их руках обычная белая бумага превращается в чудные снежинки с замысловатыми узорами.
Внезапно мужчина замирает и, словно вспомнив что-то чрезвычайно важное, бьёт себя по лбу ладонью.
— Котёнок! Что же ты мне не напомнила? — укоризненно смотрит на неё. отбросив в сторону ножницы.
Она растерянно хлопает ресницами, силясь понять, что он имеет в виду.
— Ёлка, малышка! Мы забыли о ёлке! Так, я скоро буду! — он резко поднимается и куча искусственных снежинок валится из его рук на пол.
— Вот же… Кэт, ты пока собери их, ладно? А я за ёлкой. Какой же Новый год без ёлки? — спрашивает уже сам себя и надевает свитер.
— Ёлка… — завороженно шепчет девушка и, закрыв глаза, предаётся воспоминаниям, родом из детства.
Детство-то, конечно, было отнюдь не волшебным… Но она и не знала другой жизни никогда.
А в Новый год даже в детском доме забывались все обиды, разочарования и невзгоды.
Огромная ёлка стояла посреди большой комнаты, а дети с лихорадочным блеском в глазах наряжали её, обвешивая самодельными фонариками, разноцветными шариками и блестящими обёртками, заботливо собранными воспитателями.
Именно в Новый год она впервые попробовала шоколадную конфету, врученную ей подвыпившей, в следствие чего подобревшей воспитательницей.
А сейчас Кир почти насильно заталкивает в неё столько разнообразных вкусностей, что иногда она даже начинает капризничать.
Он делает для неё столько, сколько никто не делал за всю жизнь.
Любит.
Оберегает.
Лелеет.
А сейчас вот за ёлкой отправился… За зелёной, пушистой красавицей, которую они вместе украсят и под ней же встретят новогоднее утро.
Всё чаще она задумывается над тем, какова же любовь Палача?
Палач — защитник. Он страшен в своей ярости, но тоже любит её. И это очевидно, если вспомнить, как этот красивый, но разгневанный монстр избивал страшного человека… Впрочем, лучше не вспоминать.
Но определённо Кате интересно, как бы повёл себя Палач… Допустим, в постели. Почему-то от этих мыслей становилось жарко и влажно в трусиках.
Кэт уже знает, что это значит… Это возбуждение.
Она хочет Палача. Мечтает попробовать вкус его поцелуев и ощутить жар его прикосновений.
Вздохнула и принялась собирать снежинки, придирчиво осматривая каждую на наличие изъянов. Всё должно быть идеально в эту ночь. Сегодня, с приходом нового года их полноценная семейная жизнь станет явью.
У них родится ребёночек, которого Кир будет любить и баловать, а Палач защищать. А Катя… Она просто станет лучшей женой и мамой. Будет трудно, но она научится. Кирилл поможет и поддержит. Она больше не одна.
Навсегда вместе.
Кирилл
Вот я идиот. Просто непроходимый дремучий дятел.
Как можно было забыть о ёлке? Самом главном атрибуте новогодних праздников!
Чёрт. А как у малышки глазки загорелись! Да она аж замурлыкала от удовольствия.
Можно, конечно, было забить болт на дерево. В конце-концов. не это главное. Но после её подарка мне… Я просто не имею права игнорировать такие вещи. Это для меня мелочь. А она вон как обрадовалась.
Моя маленькая девочка.
Я окончательно пропал за последние недели, лишившись рассудка в её объятиях. Да, полностью и бесповоротно влип по самое нехочу.
Но я не жалею.
Теперь есть смысл в жизни.
Есть стимул, мать его! Сколько лет я жил овощем? Подумать страшно… Если бы не нашёл тогда Котёнка? Если бы моя машина не сломалась и я не пошёл по подворотням? Если бы не было её в моей жизни?
Даже думать не хочу!
Так, Бестужев, хватит пускать слюни. Я теперь муж и скоро стану отцом. Охренеть. Отцом!
Пар вырывается изо рта вместе со вздохом. Всё, несомненно, замечательно. Только вот где я найду ёлку в шесть часов вечера тридцать первого декабря?!
Плевать на время. Должен найти. Обязан. В нашей семье будет всё, как того требуют обычаи.
Даже если мне придётся сейчас зайти в чей-то дом и из-под носа хозяев забрать эту хвойную хрень.
— Ёлка! — восторжённо вопит мелкая и бросается мне навстречу, спотыкаясь и почти-что кувыркаясь в воздухе.
— Эй! Осторожнее летай, Кать! Ты не истребитель, ты беременная женщина! — повышаю на неё голос и совесть за это ни капли не мучает.
— Неужели не понимаешь, что должна беречь себя и малыша? — бросаю на неё строгий взгляд и малышка останавливается на полпути.
Обиженная мордашка, оттопыренные губки.
А в глазах озорные огоньки пляшут.
Хитрюга. Разжалобить решила. И ведь знает куда давить надо.
Какой бы она не была милой и невинной, а чертята в этом омуте водятся. Моя женщина.
— И вообще, я надеялся, что ты порадуешься моему приходу больше, чем этому дереву, — улыбаюсь ей и малышка со всех ног мчится ко мне.
— И с кем я только что разговаривал?
Кэт встаёт на носочки и, чмокнув в щеку, тут же забывает о моём существовании. Ощупывает ёлку, словно желая убедиться, что та настоящая. Долбанное дерево.
Ревную к ёлке. Приплыли.
— А… Шарики? — смотрит на меня с надеждой, мол, ты ведь не забыл, идиот? И нет, я не забыл.
Вручаю ей пакет с игрушками и заношу ёлку в центр гостиной.
— Здесь поставим.
— Кир? А где ты её взял? — Катя смотрит на меня как на супергероя и, не буду врать, мне это безумно льстит.
— Лучше тебе не знать, Котёнок, — наблюдаю как её брови ползут вверх. Наверное, представила как я убиваю какого-нибудь несчастного на улице и отбираю его ёлку. Почти так и было… Правда, вместо свёрнутой шеи мужик получил столько бабла, что теперь может открыть свой магазин. — Да купил я её.
Что ж, я могу собой гордиться. Менее, чем за восемь часов я выполнил годовой план по «приятностям». И это после того, как узнал о беременности Кэт. Да я буду лучшим в мире папой!
Мелкая, склонив голову на бок и по-деловому поджав губы, разворачивает свой подарок.
— Это мне? — спрашивает так растерянно, словно кроме неё здесь есть ещё десять Кать.
— Нет. ёлке твоей, — наблюдая за счастливой малышкой, что прижимает к своей груди кулон в виде двух сплетённых сердец с гравировками наших имён. — И зто тоже возьми. — вручаю ей конверт и Катя с интересом вскрывает его.
Озадаченно смотрит на фотографии и поднимает на меня взгляд с немым вопросом в нём.
— Это наш дом под Санкт-Петербургом. Скоро мы туда уедем, там и малыша родим.
В глазах Кэт появляются слёзы.
— Ну что ты. маленькая. — притягиваю её к себе и, забрав из её рук кулон, застёгиваю на изящной шейке.
Внезапно мелкая вскакивает и убегает в комнату, где в последнее время проводит больше времени, чем со мной.
Что такое-то? Неужели расстроилась?
Пока я пытаюсь прийти в себя и понять её поведение. Катя возвращается, что-то старательно пряча за спиной.
— У меня тоже… Подарок… — протягивает мне свой дневник, в который ежедневно записывала свои мысли. Вернее, я так думаю… Никогда не посягал на её дневник, понимая, что малышке нужно личное пространство.
А тут она сама мне торжественно вручает его… Чёрт. Безоговорочное доверие. Это даже сильнее, чем признание в любви.
— Спасибо, Котёнок, — принимаю самый лучший презент в мире, если, конечно, считать того, что она подарит мне через девять месяцев.
Целую свою девочку и краем уха слышу бой курантов.
— С Новым годом, Котёнок, с новым счастьем.
Глава 7
Кирилл
— Котёнок, я нашёл отличного врача для тебя. Доедай свой завтрак и поедем, — я потрепал Кэт за носик, искренне надеясь, что она не устроит бунт.
Ожидания не оправдались. Мелкая замерла с ложкой овсянки на полпути ко рту.
— Убери это мученическое выражение со своего лица и доедай, — «включил» строгого мужа, но Катерина, похоже, не намерена быстро сдаваться.
— Я не хочу в больницу.
— Это не поликлиника, забитая сумасшедшими старушками, а вполне приличная частная клиника. Мы записаны на двенадцать дня. Как только приедем, нас примут, осмотрят тебя и проконсультируют, затем, сразу домой.
— Нет, — спрыгнула со стула и поспешно ретировалась, оставляя меня наедине с самим собой и своей недоеденной кашей.
— Катя! — ломанулся за ней, но мелкая, предугадав мои действия, забежала в ванную и там закрылась.
Только вчера снесённую ранее дверь поставил на место. Опять что ли вышибать?
— Котёнок, прекращай мне эти глупости! Ну-ка выходи! — естественно, мои требования остались неуслышанными. — Мне что, снова дверь сносить? Что за детский сад? Ты сама скоро станешь мамой, может, в таком случае, повзрослеем немножко?
Тишина.
— Скажи мне, чего ты боишься, маленькая? — сажусь под дверью, как попрошайка на паперти. — Тебе больше ничего не грозит. Плюс к этому, я всегда рядом и не дам тебя в обиду никому, никогда и ни за что. Кать?
За дверью слышится шорох, но открывать мелкая не торопится.
— Я хочу, чтобы со мной поехал не только ты… Но и он…
Застываю на пару мгновений и подозреваю, что похож сейчас на умственно отсталого, силясь въехать в её слова.
— Котёнок, ты о ком это? — ревность тут же бьёт по нервам и руки непроизвольно сжимаются в кулаки. Она о Зотове что ли? Вот тут вообще не понял!
— Палач, — еле слышно бормочет у самой двери.
Тут же наступает полное расслабление и облегчение, но вместе с ними и непонимание…
— Эээ… Кэт, Палач… Это же я.
Читать бесплатно другие книги:
