Безмолвная ничья Шерр Анастасия
— Я знаю…
И тут до меня доходит. Катя воспринимает убийцу во мне, как совершенно иную личность, хоть и живущую в моём теле. Видимо, в её понимании Палача нужно сначала вызвать… Как скорую помощь, к примеру.
Отлично. Моя жена считает меня психом с раздвоением личности.
— Кать, он всегда рядом. Он — это я. И ему не нужен особый повод, чтобы проявить себя, — наверное, я всё-таки зря это говорю. — И он всегда на страже, чтобы в случае чего защитить тебя. — несу полную ахинею. Но какой вопрос — таков и ответ. За пять минут ей не объяснить, что я и Палач — один и тот же мудак.
— Я хочу чтобы дома был ты, а вне — он…
— По-твоему, я слабак, который не в состоянии защитить свою женщину без участия внутреннего психопата?
— Нет, просто его все боятся и даже я…
Беззвучно усмехаюсь.
— Как скажешь, малышка Кэт. А теперь выходи, иначе Палач появится раньше, чем ты заказывала.
Дверь открывается и мелкая не успевает и пикнуть, как оказывается прижатой к моей груди.
— Попалась? Палача ты хотела, маленькая проказница? — рычу ей в шею, отчего малышка хихикает. — Сейчас будет тебе Палач!
— Кир! — Котёнок испуганно охает, когда я подхватываю её на руки и, словно озабоченный бабуин волоку свою добычу в спальню.
— До двенадцати ещё время есть, — не знаю кому я это говорю, ведь мелкая даже не думала сопротивляться.
Наша одежда улетает в неизвестном направлении, а дикая кошечка подо мной тихо постанывает и, вонзив свои острые коготки мне в плечи, раздвигает ножки шире, впуская меня в себя.
— Аккуратнее, — напоминаю скорее себе, чем ей.
Только вот Котёнка «аккуратнее» ни хрена не устраивает и она сама насаживается на мой кол.
— Нежнее, маленькая, — я немного отстраняюсь, дабы не причинить боль ей и вред нашему малышу, но Кэт вонзает в мою руку свои зубки, кусая едва ли не до крови.
— Я хочу Палача! — просит, нет, требует Котёнок, извиваясь подо мной, словно змейка.
Я прекращаю движения внутри неё, что отзывается бурным протестом моей девочки.
— Кир, пожалуйста!
— Так кого ты хочешь? Палача или Кира? — я злюсь. Злюсь на неё, на себя, на грёбанного Палача, почувствовать которого так хочет Катя.
— Тебя всего! Прошу, не сдерживайся… Я хочу как раньше, — Котёнок обхватывает меня своими ножками, толкаясь на встречу и я, сохраняя между нами необходимую дистанцию, начинаю терзать её лоно, что уже истекает своими соками.
Захватываю в плен своих губ её сосочек, обвожу языком по ореолу и всё сильнее разгорается во мне это обжигающее пламя нечеловеческого желания. Хотя нет, похоти. Звериной сумасшедшей похоти.
Вряд ли сейчас я удовлетворюсь парочкой ленивых фрикций.
— Встань с кровати! — приказываю Кэт и покидаю вожделённую киску, что так не хочет отпускать мой член.
Малышка непонимающе смотрит на меня, но послушно поднимается и уже в следующее мгновение, я припираю её к стенке, вонзаясь в малышку резко, но не глубоко.
Мысль о том, что я могу навредить малышу сводит с ума и похлеще ледяного душа остужает пыл.
Что ж, я должен быть готовым к тому, что последующий год полноценного секса мне не видать.
Насаживаю Катю на свой ствол аккуратно и почти бережно, но благодаря такой позе, она не замечает моей халтуры и, сладко постанывая, полностью отдаётся во власть Палача.
Маленькая чертовка.
Мои толчки становятся всё настойчивее и быстрее, а разум полностью затуманен пеленой похоти. Животной и грязной.
Я даже не сразу понимаю, что малышка начинает трепыхаться в моих руках, полагая, что её накрыл оргазм.
— Отпусти, — хныкает моя девочка и упирается ладошками в мою грудь, надеясь оттолкнуть имеющего её бугая.
— Что, Котёнок?! — её слёзы действуют лучше любого «нет» и я как ошпаренный отстраняюсь, покидая горячую промежность и опуская малышку на пол.
Она отталкивает меня двумя руками и, спотыкаясь, мчит прочь из комнаты.
— Кать?! — какого хрена? Неужели потерял голову и сделал ей больно?
Только бы не это! Я ведь был полностью уверен, что контролирую себя. Всё-таки не стоило выпускать Палача.
Твою мать, Кирилл! Оправдываю себя, как последний трус!
Настигнув свою беглянку, выдыхаю и упираюсь лбом в холодный кафель ванной комнаты.
Мелкая, согнувшись пополам над унитазом, возвращает свой завтрак и, чёрт его дери, я этому рад.
Всего лишь токсикоз.
Мелкая жмурит глаза и корчит обречённые гримасы, пока её осматривает гинеколог.
Я также нервничаю, причём сильно. Как оказалось, к женщинам-врачам я тоже ревную… Не то, чтобы прям в том самом смысле, просто до невозможности яростно начинает рычать мой внутренний демон, когда к ней прикасается кто-либо, кроме меня.
Я понимаю, что это необходимо. Знаю, что без этого никак. И всё равно бешусь, как истеричная баба.
Катя же бросает на меня свои укоризненные взгляды и снова жмурится, словно этот осмотр доставляет ей боль. Хотя, конечно, вряд ли ощущения из приятных.
Мне самому дурно становится от одного взгляда на это кресло. А вот мелкая очень смело взобралась на него и, заметив моё удивление, пояснила, что в детдоме проходила осмотр у гинеколога.
Добродушная тётка пыталась меня вытолкать за дверь, но потерпела поражение. Чтобы я оставил своего Котёнка одну? Здесь? Где на стенах висят жуткие картинки женских органов в разрезе? Ну уж нет.
— Так, ну что я могу сказать, — это, видимо, любимая фраза всех докторишек, а после неё им просто необходимо выдержать паузу. Неужели непонятно ей, что ещё чуток ожидания и я разнесу нахрен этот кабинет?!
— Всё отлично. Беременность протекает очень хорошо, плод развивается быстро.
На данный момент это всё, чем я могу вас порадовать. Более подробно нам расскажет УЗИ, но пока срок слишком маленький.
— Мы можем ехать домой? — Катя умоляюще смотрит на меня.
— Подожди. Елена Ивановна, я вам уже говорил, что нам необходима консультация. Мы к этому не готовились. Не могли бы вы посвятить нас во все тонкости, так сказать? — клянусь, Котёнок, это не моя прихоть.
Ловлю недовольный и даже грозный взгляд моей малышки и отвечаю ей тем же, отчего Кэт сразу втягивает голову в плечи.
Непослушная Катерина решила явить мне все прелести своей кошачьей натуры? Разберёмся с этим позже.
Хотя, признаться честно, такой она нравится мне больше. Может я, наконец, забуду тот дикий взгляд загнанного в угол зверёныша, которым она одарила меня впервые.
— Конечно. Катенька, вы одевайтесь, а я сейчас принесу для вас литературу и всё подробно расскажу. Не волнуйтесь, никто не родился с этими знаниями и умениями. Азы я поясню, а всё остальное сами узнаете в процессе.
И вот, сижу мы с Кэт, как два кролика перед удавом, старательно впитывая всю предложенную Еленой Ивановной информацию. Мой Котёнок слушает женщину, инстинктивно положив руку на ещё плоский животик, и нервно покачивает ногой.
Да я и сам, признаться, в ауте. Столько подробностей о беременности и родах… С трудом подавляю желание встать и сбежать.
Крепись, Бестужев. Ты скоро станешь отцом. Вот тогда конкретно попляшешь, окружённый подгузниками и смесями.
Невольно улыбаюсь, представив эту картину, и до сих пор не верю в происходящее.
— Ну как ты, папаша? — Зотов названивал мне весь день, но я так и не смог ответить и к вечеру он заявился ко мне сам.
— Бывало и лучше. Сегодня проходил курс молодого бойца в женской консультации, — налил ему коньяка, по которому у генерала аж слюни текут.
Ответом мне послужил дикий ржач Зотова.
— Спасибо за поддержку. Но я так понимаю, ты не за этим наяривал мне целый день?
— Правильно понимаешь, сынок. В общем, новости у меня вполне ничего, но тебе придётся поднапрячься. Сегодня, пока ты там учился орудовать пелёнками- распашонками, я подчистил следы твоего пребывания… Кхм… У нас на службе, так сказать. Да и в Омске, в принципе, тоже. Теперь можешь сваливать куда хочешь.
— Новость действительно отличная. Спасибо, Сергеич, с меня причитается.
— Да это понятно. Только вот остался у нас один дружок… Уж очень он всем глаза намозолил, прям до слёз кровавых. Полный беспредел творит в городе. Надо бы его убрать, а то так глядишь, и в мэры полезет, чего доброго. Один уже чуть на залез в мягкое креслице…
— Сергеич, я же завязал, что не ясно тебе, а? — вот знал же! Знал, что не оставят так просто в покое.
— Да не моё это пожелание, понимаешь? Я сам бы тебя отпустил с Богом побыстрее, но, видишь ли, в зачистке мне помогали люди с самых верхов, а им, ты знаешь, напоследок хоть кусочек урвать…
— Ладно. Понял. Давай инфу.
Глава 8
Кирилл
Огромный домина, освещённый множеством фонарей и огорожен высоким каменным забором, с несметным количеством камер видеонаблюдения, возвышается на одном из пустырей, что так азартно скупают влиятельные «шишки», желая оставаться вдали от суетливого мира.
Количество охраны значительно превышает численность военных в Пентагоне, а серьёзность на лицах телохранителей не предвещает ничего хорошего для тех, кто сунется сюда без разрешения на то хозяина сих владений.
— Ну и домишко ты себе отгрохал, Василий Петрович. Пригодится ли? — уже несколько часов наблюдаю за этой крепостью, вычисляя все ходы, лазейки и возможные пути отступления.
Удобное место для меня. Но действовать придётся чётко и оперативно. Шанс мне предоставится только один. Нет права на ошибку.
Вижу приближающийся кортеж машин и, достав снайперскую винтовку, принимаюсь подготавливать её к «работе».
Уже много лет жизни этих ублюдков, считающих себя центром мироздания не значат для меня ровным счётом ничего. Я принимаю заказ, убираю объект, получаю приличную оплату и жду того момента, когда снова кто-то кому-то помешает.
Всегда хладнокровен и спокоен, что отлично помогает в моей (искренне надеюсь, скоро она станет бывшей) профессии. Я никогда не пускал в своё сердце чувство жалости. До недавнего времени…
Котёнок… Её зелёные, чистые глаза преследуют меня и сейчас, сбивая с толку, глядя на меня так укоризненно и обвиняюще.
— Чёрт, этого только не хватало сейчас, — пытаюсь отогнать от себя её образ. Нехорошо. Не до этого сейчас. От слова совсем.
Бронированный «Ауди» останавливается у ворот и я, собравшись с духом, делаю свой последний перед решающим выстрелом вдох.
Лёгкие заполняет кислород, а рука, что сейчас твёрже скалы, готовится нажать на курок.
Объект вытаскивает свою жирную тушу из тачки, чем вызывает у меня торжествующую улыбку.
— В добрый путь, — шепчу не то своей смертоносной пуле, не то душе бедняги, что вот-вот отправится в мир иной, и нажимаю на курок.
Объект падает замертво, а я, быстро собрав орудие труда, собираюсь убраться также незаметно, как и появился, но моё внимание привлекает девушка, что вылезла из машины сразу за уже покойным, мужиком. Она очень похожа на мою Катю и я как тот тупорылый болван просто стою и пялюсь на неё добрых десять секунд.
Впервые за всю свою «карьеру» я совершил ошибку. Лишь маленькое мгновение замешательства может стоить жизни чистильщику. И я переступил эту черту.
Хватаю свою спортивную сумку и, что есть духу, бегу к кустарнику, в котором спрятана моя машина.
Слишком поздно. Меня обнаружили. Именно это понимаю перед тем, как на меня обрушивается шквал пуль. Бегу, петляя и стараясь не попасть в прицел охраны, но грёбаная пуля пронзает левый бок, а вязкая темнота поглощает сознание.
Из последних сил, превозмогая боль, добираюсь до машины. Меня ждёт Котёнок и наш малыш. Я не имею права подохнуть. Они же одни останутся. Надеюсь, в том случае, если я не выберусь, Зотов не оставит мою семью. Этот мудак не посмеет. Он же генерал, мать его.
Лечу на бешеной скорости, опасаясь вырубиться за рулём, но оторвавшись от преследователей, чувствую облегчение и немного расслабляюсь, что, как оказалось, очень зря.
Боль от ранения отходит на задний план, когда огромный «КаМаз», на полном ходу врезается в мою «рабочую» красотку «Тойоту».
Последнее, что слышу — визг тормозов и голос Котёнка, отзывающийся где-то глубоко в мозгу.
Катя
Девушка удобно устроилась на диване, на котором так любит восседать её Кир и достала толстую книжку, в которой подробно описывался процесс приготовления вкуснейших блюд.
Остановилась на «утке по-пекински» и принялась изучать рецепт. Вот Кир вернётся домой, а она его побалует. Конечно, не факт, что утка не будет сожжена или, наоборот, недожарена, но Катя постарается. Она обязательно научится всему, что должна уметь хорошая жена и мама.
Малышке Кэт удалось выполнить всё в точности, соблюдая время и пропорции. Уже через два часа на столе красовалась поджаренная уточка, ожидая хозяина дома.
Только вот Кир не торопился возвращаться и с наступлением позднего часа девушка занервничала. Он обещал, что вернётся очень скоро, но до сих пор даже не позвонил.
Схватила телефон и, набрав номер, который Кирилл заставил выучить её наизусть, стала ожидать. Тётка противным голосом сообщила, что абонент недоступен и Катя принялась грызть ногти, но вспомнив, что Киру это не нравится, одёрнула себя.
Прошёл ещё час. И ещё… Котёнок потеряла счёт времени и уже металась по дому, словно раненое животное.
В голову стали пробираться плохие мысли. Очень плохие… Неужели с ним что-то случилось? Нет. Абсурд! Не может быть такого! Кирилл вкупе с Палачом неистребимы. Их невозможно убить… Убить?! Откуда в её голове такие ужасные мысли?!
Нет. С ним всё хорошо. Он скоро вернётся. Придёт и заключит её в свои объятия. И как будто кто-то услышал её мольбы — заскрипел ключ в замочной скважине. Это он! Пришёл!
Облегчённо выдохнула и бросилась на кухню, пожелав встретить любимого с собственноручно приготовленным блюдом. Вот Кир удивится! Возможно, даже будет ею гордиться.
Схватила блюдо и с улыбкой встала по стойке смирно, умоляя всех святых, чтобы Кирилл зашёл побыстрее и утка из её рук не перекочевала на пол. Но он не торопился.
Нахмурилась. Неужели не ищет её, как обычно? Может устал?
Спустя несколько минут, она всё же не выдержала и аккуратно выглянула из кухни.
Увиденное заставило Катю вскрикнуть и с любовью приготовленная еда вывалилась на пол.
На полу, прямо у входной двери, лежал окровавленный человек и, подойдя ближе, девушка обнаружила, что это Кирилл.
Его глаза были закрыты, одежда изорвана, а лицо разбито и изрезано до такой степени, что практически не узнать.
— Кир! Кир! — она трясла его, щупала руками окровавленное лицо, но мужчина не шелохнулся. В его состоянии удивительно уже то, что он сам смог добраться до дома.
Прикрыв рот ладошкой, она тихонько заплакала.
— Кир? Пожалуйста, вставай… — теребила пальчиками его куртку и гладила по голове. Целовала его в губы и снова сотрясалась от рыданий. — Кир? Палач? — пусть отзовётся хоть один из них! Пусть он очнётся!
Не время плакать. Она должна что-то сделать. Хоть что-нибудь!
Взяла его за воротник куртки и, поднатужившись, потащила вглубь дома. Упала. Снова встала и потянула.
Дотащить мужчину до дивана Кэт так и не смогла. Кир слишком большой и тяжёлый. Поднять его ей тоже не удастся, а потому, взяв свой любимый плед, скомкала его и засунула под голову Кирилла.
Склонилась над ним и прижалась ухом к груди. Нервно сглотнула. Он больше не дышал и биения сердца Катя тоже не услышала.
— Кир? Пожалуйста… Кир.
Девушка отыскала небольшое зеркало и, упав на колени перед бессознательным телом, приложила его к губам мужчины. Зеркало запотело, подтверждая то, что он ещё жив. Но дыхание его было практически незаметным, что безумно пугало Катю.
Не без труда она освободила мужчину от одежды, что местами присохла к коже из- за запёкшейся крови.
Идеальное тело Кирилла было изуродовано многочисленными ссадинами и гематомами, а в левом боку, виднелось отверстие от ранения, из которого обильно сочилась кровь.
В глазах Кати потемнело, а к горлу подступила тошнота. Нет, она не боялась крови. Своей перевидала столько за последние годы, что научилась не обращать внимания. Но то своя, а тут… Любимый мужчина, который умирает на её глазах, а она не знает, что делать, чтобы спасти его.
Кэт мысленно дала себе установку успокоиться и глубоко вдохнула. Она знает, что делать!
Притащила ноутбук, который уже не раз выручал её в разных неизведанных ранее ситуациях, правда, не в таких серьёзных, но это лучше, чем ничего.
Да, она могла бы позвонить в «скорую помощь», но что-то подсказывало — нет, кричало! — что этого делать никак нельзя.
И тем не менее, она должна спасти своего мужа. Отца своего ребёнка. Просто любимого человека. Единственного, родного. Она не переживёт такой потери. Она умрёт без него.
Девушке понадобилось около десяти минут, чтобы найти в поисковике необходимую информацию и пошаговое описание первой помощи в подобных случаях.
Теперь-то Катя понимала, зачем Киру целый ящик медикаментов, на который она всё время натыкалась в шкафу. Нет, это не была аптечка с одним рулоном бинта и анальгином. С таким «арсеналом» Кир мог бы открыть свою клинику. Как же хорошо, что благодаря своему врождённому любопытству, Котёнок всё же заглянула в него несколько дней назад.
Катя смочила кусок бинта дезинфицирующим раствором, после чего, быстро протёрла им кожу вокруг раны, что уже посинела и припухла.
Проделала эту манипуляцию, словно робот, не отводя взгляда от монитора ноутбука.
Пробежав глазами статью с картинками, на которых было изображено подобное ранение, поняла, что внутри может быть пуля.
Протерев узкие щипцы тем же раствором, Кэт довольно быстро нащупала ими саму пулю, которая с неприятным звуком стукнулась о металл. Сильно надавив на рану, как и было указано в статье, зацепила и вытащила её практически с третьего раза. Чёртов кусок свинца никак не хотел выходить наружу и Катя морщилась и стонала, пытаясь представить, что это не Кира она истязает, а бездушный, пластиковый манекен.
Девушка так сосредоточилась на операции в домашних условиях, что даже не заметила, как в дом вошли двое мужчин.
— Ёб же твою мать! Я так и знал, что это его обстреляли! — позади послышался громогласная ругань и Катя вскочила, сжимая в руке первое, что успела схватить. Этим предметом оказался скальпель и малышка вытянула руку с несерьёзным, но очень острым оружием, готовясь защищать свою семью.
— Тихо, Катюш, тихо. Это я, помнишь меня? — Зотов с незнакомцем остановились, ошеломлённо наблюдая за этим душераздирающим зрелищем. — Не бойся, девочка. Мы помочь пришли. Это доктор. Мы Кирилла искали по всему городу, пока не нашли его машину. Я решил, что он таки добрался до дома… — мужчина обеспокоено окинул взглядом лежащего на полу Кира.
Девушка не сдвинулась с места, панически соображая, стоит ли верить им.
— Милая, ты иди ко мне. Пусть врач осмотрит Кирюшу. Ему помощь нужна, — генерал разговаривал с ней, как с душевнобольной, но Катя, в принципе, на таковую и походила с окровавленными по локоть руками и обезумевшим выражением лица.
— Иди сюда, моя хорошая, не бойся. Вы же для меня как собственные дети. Иди, солнышко, — всё уговаривал Зотов и Котёнок, ещё раз взглянув на любимого, опустила скальпель и шагнула к мужчинам.
Врач тут же бросился к Кириллу, а Зотов сгрёб девушку в охапку и прижал к себе.
— Всё хорошо, Катюш, не бойся. Сейчас доктор ему поможет, — он гладил её по голове и спине, успокаивая и неся разную чушь, что вообще-то. не доходила до её сознания, но монотонный голос дарил чувство облегчения.
И Кэт не выдержала. Она расплакалась громко и протяжно, уткнувшись в плечо генерала.
— Не плачь, милая, не надо. В твоём положении нельзя нервничать. Всё будет хорошо, — не выпуская девочку из рук, он достал из кармана рацию. — Ребята, отбой. Пропажа нашлась.
Зотов отстранил от себя девушку и подвёл её к дивану.
— Ты здесь посиди, Катюш, я доктору помогу, — шагнул к врачу.
Она послушно села, не сводя глаз с мужчин, что склонились над Киром.
— Ну, что скажешь, Миш? Жить-то будет наш боец?
— Будет, куда денется. Мужик-то не из хлипких, вон как его потрепало, а до дома почитай два километра промаршировал. Только я вот не пойму… — худощавый мужчина прищурился, вглядываясь в рану. — Пуля на вылет не прошла, а найти не могу никак.
— Пули… Нет… — подала голос Катя, кусая губы и теребя пальчиками манжеты на своей кофточке. — Вытащила…
Генерал воззрился на девушку, а затем, повернулся к доктору, который уже обратил своё внимание на окровавленный кусок свинца, что валялся на полу.
— Хрена же себе! Вы где её откопали такую? — Михаил аж присвистнул.
— А то, — горделиво усмехнулся генерал, словно речь шла о героическом поступке его родной дочери. — Не ошибся Кирюха в своём выборе.
Кирилл
Башка вот-вот рассыплется на запчасти, зверски болит всё тело и кажется, что я уже в аду. Но нет…
С трудом открываю глаза и силюсь вспомнить хоть что-то, что объяснит моё наихреновейшее самочувствие.
Заказ. Выстрел. Бегу к машине… Ранение… Котёнок!
Где она? Моя малышка где? Эта мысль обжигает и без того воспалённый мозг, словно пламя.
Подрываюсь на кровати, надо отметить, на своей. И тут же падаю обратно. Резкая боль в бочине взрывается, как бомба, ожидавшая одного моего движения.
— Бля! — стону, как последний сопляк и уже ненавижу себя за это. — Катя!
— Потише, герой! — весело отзывается Сергеич, неожиданно появляясь в поле зрения. — Рядом с тобой кто лежит?
Поворачиваю голову и расслабляюсь. Моя девочка лежит рядом, свернувшись калачиком.
— Котёночек мой, — шепчу ей, но мелкая спит так крепко, что не слышно даже дыхания. — С ней всё в порядке? — поворачиваюсь к Зотову, что ни грамма не стесняясь, дожирает бутылку коллекционного коньяка — добрался таки до моих запасов.
Поглаживаю Котёнка по голове и чувствую, что тревога отступает.
— Всё хорошо. Понервничала она. конечно, изрядно, но как тебя подштопали, немного отошла. Мы с Мишкой тебя хотели в военный госпиталь к моим кудесникам сплавить на недельку, но твоя супружница такой мятеж здесь устроила, что не рискнули попасть ей под руку, — смеётся.
— Я выполнил последнее задание, Сергеич. Так и передай своим друзьям. А если ещё раз попытаются выйти на меня — я исполню их, — с ужасом осознаю, что бы стало с моей Кэт. если бы я подох где-то в подворотне. — У меня теперь другая жизнь будет. Без всего этого дерьма.
Генерал наливает себе очередную порцию и подсаживается ближе.
— Кирюш, Палач погиб. Ты не знал что ли? — ёрничает старый пень, пока я вникаю в его слова. — Я тут под шумок свеженький труп некоего Николая Романцова… Или Романа Николаева… В общем, не суть. Бомжа мы под Палача оформили и уже кремировали. Задним числом проведём экспертизу и прочую хрень. Так что, ты теперь вольный, как тот ветерок, что в твоей тупой башке гуляет. — а коньячок-то забористый попался, эко его понесло.
Но что я слышу? Неужели и правда свобода? Новая жизнь? Да, чёрт возьми! Я ведь об этом и мечтать не мог. Не мог даже предположить, что однажды ад в моей жизни обернётся раем земным. Я на это не рассчитывал даже после смерти.
— Что ж… Я уже в который раз твой должник, Сергеич. Только убивать больше не стану. Это было последнее предупреждение для меня.
— Ой, да заткнись ты уже. Как будто я когда-нибудь что-то требовал от тебя. Идиот несчастный… — обиженно ворчит старый вояка. — Ты мне лучше скажи, как в такую жопу попал? Я как новости услышал, думал уже всё… Гробовые тебе собирать да жену твою на попечение.
Не облизывайся, Казанова престарелый, не видать тебе моей женщины, как и своих яиц, если попробуешь хоть глянуть в эту сторону.
— Я сам не знаю, как так лохонулся. Столько лет ни единой промашки… А тут… Всего на мгновение затормозил. Не боец я больше, Сергеич, — морщусь от давящей боли в области живота и оттягиваю край повязки, чтобы посмотреть на рану.
Хотя, это как посмотреть… Не боец на старом поприще, а вот за семью свою уничтожу, в пыль сотру любую мразь.
— Да не лезь ты туда. Зашил Мишаня качественно. Кстати, а пулю-то не он из тебя вытаскивал, — опять ржёт. — Катюша твоя тебя чинила, пока мы не пришли.
Вот тут, признаюсь честно, я охренел. Смотрю на свою малышку и снова поворачиваюсь к Зотову.
— Да-да. Именно она. Вытащила из тебя пулю, рану обработала и кто знает, какой ещё тебе тюнинг сделала бы, если бы мы не помешали, — весельчак, ёлки-палки.
— Серьёзно? А как же она… — язык прилипает к нёбу и горечь во рту заставляет скривиться.
— На, хлебни-ка лекарства, — протягивает мне стакан с коньяком.
Молча принимаю «пилюлю», переваривая услышанное.
Дела… Да Котёнок мне жизнь спасла! Вот она, карма.
— Подожди… Ты говоришь, что вы пришли уже после? А как же я добрался домой? Я помню только, как мою тачку «Камаз» снёс, а потом провал…
— А чёрт тебя знает! Мы по твоим следам шли от машины. Столько кровищи из тебя вылилось, благо, снежок прошёл. Ну, а потом я уже сообразил в какую сторону ты двинулся, хотя, признаться, думал твой труп найду.
— Кир! — мелкая пару секунд сонно хлопает ресничками, а потом набрасывается на меня с объятиями и поцелуями. Закрыв глаза и сцепив зубы до хруста в челюстях, с мученической улыбкой терплю, пока её коленка упирается мне в бок. — Кир, — мурлычет у самого уха и я осознаю, что это самый прекрасный звук в мире.
Эпилог
Спустя шесть месяцев. Кирилл
Котёнок сладко зевает и, потянувшись, на сколько позволяет уже внушительный животик, ищет меня сонными глазками.
— Доброе утро, семья, — шепчу и не верю собственным словам.
СЕМЬЯ!
Малышка обвивает ручками мою шею и притягивает к себе ещё ближе. Целует страстно, горячо, как опытная женщина.
Ну, разумеется, я уже многому её научил и в плане секса тоже. Хоть и не могу пока развернуться по всем статьям, как того хочется. Жду. Уже скоро мелкий Бестужев появится на свет и тогда его маме придётся несладко. Улыбаюсь ей в губы и снова терзаю их своими.
Сладкая. До умопомрачения сладкая девочка. Так бы и насадил её на себя. А чего это я? Почему нет-то? Врачи пока нам этого не запрещали, правда, знаю точно, что этот нелёгкий для нас обоих момент близится. А значит, нечего время терять.
Раздвигаю ножки моей красавице и пристраиваюсь между ними. Не одела трусики.
Развратный Котёнок.
Вхожу в неё лишь головкой, а она уже изгибается и просит большего. Погружаюсь немного глубже и тут же ловлю сладостный стон моей девочки. Подаётся своей киской мне на встречу, насаживаясь на стояк сильнее.
— Тише, расслабься, — придавливаю её плечи к подушке, обездвиживая, дабы не навредить малышу.
Покорно расслабляется, позволяя мне верховодить, впрочем, всё как обычно. Толкаюсь вперёд, зажимая между пальцев её сосок и провожу по второму языком, оставляя на нём свою влагу.
— Люблю тебя. Люблю. Моя малышка. — каждое своё слово закрепляю неглубоким, но качественным толчком. Мечется подо мной и кусает за руки.
Дикий Котёнок.
Беру её жадно, целую, словно оголодавший. Двигаюсь в ней быстро, утопая в тугой, но сочащейся влагой промежности. Как же хорошо. Как приятно чувствовать её там. Владеть этой красавицей. Трахать её дырочку до умопомрачения. Вгонять в неё свой член и губами ловить вздохи и всхлипы. Терзать её покорное тело. Моя. Мой подарок судьбы.
Вбиваюсь в сладкое лоно малышки с таким наслаждением, что это превращается в наркотик.
Сколько времени продолжалась эта бешеная гонка, мы не знали. Но к финишу пришли вместе.
И так каждый день. Каждую ночь. Она сводит с ума меня своими ласками и сдерживать Палача уже нет сил.
Читать бесплатно другие книги:
