По сценарию мафии Коннелли Майкл

– Очень давно. До «Миража» я работал во «Фламинго». В то время Тони останавливался там.

– Вы с ним встречались за пределами казино?

– Раз или два. Но как правило, случайно. Я куда-нибудь заглядывал, а там оказывался Тони. Мы с ним выпивали. Было приятно поболтать, но не более. Он был гостем, а я – служащим отеля. Никаких приятельских отношений.

– Ясно. Где вы с ним встречались?

– Не помню. Одну минуту, я сейчас. – Кинг рассчитался с игроком, который вышел из-за стола Эми Рорбэк.

Босх понятия не имел, с чего тот начал, но закончил сорока долларами и недовольной миной. Кинг пожелал ему успеха и вернулся к Босху.

– Так вот, как я уже сказал, мы встретились с ним в баре. Давние дела. Один, в Стардасте, держит мой приятель, и иногда я заскакивал туда после работы. Там и увидел Тони, он пропускал за воротник. Три года назад, не менее. Не возьму в толк, какой вам от этого прок.

– Он был один?

– Нет, с молодой девчонкой, я ее не знаю.

– А во второй раз?

– Год назад. Мы устраивали мальчишник – в честь Марти, который здесь работает, – и решили встряхнуться в «Долли». Это такой стрип-клуб в северной части города. Тони тоже там оказался. Он был один, подошел и заказал выпивку. На весь стол. А нас было человек восемь. Хороший парень. Вот так.

Следовательно, по крайней мере год назад Алисо часто посещал клуб «Долли». Босх планировал съездить туда и выяснить, кто такая Лейла. Не исключено, что она работала там танцовщицей, а Лейла – вымышленное имя.

– А потом вы его с кем-нибудь видели?

– С девицами?

– Да. Одна из ваших сдающих сообщила, что недавно Алисо приходил с некоей блондинкой.

– Видел его с блондинкой пару-тройку раз. Он давал ей бабки играть в автоматы, а сам перекидывался в карты. Но кто она такая, понятия не имею.

Босх кивнул.

– Все? – спросил Кинг.

– Последнее. Элеонор Уиш. Знаете такую? В пятницу вечером она играла за дешевым столом. Некоторое время Тони играл за тем же столом. У меня сложилось впечатление, что они знакомы.

– Элеонор я знаю. Хотя ее фамилию слышу впервые. Симпатичная. Каштановые волосы, карие глаза, и, как говорится, вопреки времени все еще в форме. – Кинг улыбнулся своему красноречию, а Босх остался серьезным.

– Похоже, это она. Часто приходит сюда?

– Да, вижу ее раз в неделю. Может, чуть реже. Она местная. Местные у нас регулярно появляются. Не во всех казино играют в покер. Доход от него заведению совсем невелик. Мы организуем игру по желанию клиентов, но надеемся, что они немного сразятся в покер, а затем засядут за очко. Но поскольку местные ходят не только к нам, у них нет постоянных соперников. Сегодня они у нас, завтра – в «Хара», послезавтра во «Фламинго», а потом несколько вечеров в казино в центре города.

– Хотите сказать, что она – профи?

– Нет, просто местная и часто играет. А есть ли у нее постоянная работа или она живет покером, этого я не знаю. Не припомню, чтобы, рассчитываясь с ней, я отстегнул более двух сотен. Невелика сумма. Я слышал, она не скупится на щедрые чаевые сдающим. Профессионалы так не поступают.

Босх попросил назвать все известные казино в городе, где играют в покер, и поблагодарил Кинга.

– Думаю, они знакомы на уровне «здравствуй-прощай», – добавил Кинг.

– Почему?

– Старовата. Привлекательная особа, но Тони не подходит. Он предпочитает молодых.

Босх отпустил Кинга, а сам в недоумении пошел по казино. Он не знал, как поступить с Элеонор Уиш. Босх был заинтригован тем, что она появляется каждую неделю в казино, и объяснениями Кинга. Ее знакомство с Алисо скорее всего носило невинный характер, однако Босха не оставляло желание поговорить – сказать, что ему жаль, что все так получилось, и он виновник того, как повернулась ее судьба.

У входа в казино висели платные телефоны-автоматы, и он позвонил в справочную. Записанный на пленку голос сообщил, что номер телефона Элеонор Уиш не дают по требованию клиентов. Босх немного подумал и нащупал в кармане карточку с номером пейджера капитана Фелтона. Чтобы никто не воспользовался его телефоном-автоматом, Босх не снимал ладони с трубки. Через четыре минуты раздался звонок.

– Фелтон?

– Да. Это кто?

– Босх. Виделись сегодня.

– Помню. Лос-Анджелес. По отпечаткам пока ничего. Но я рассчитываю скоро получить.

– Я звоню по другому поводу. Хочу спросить, насколько хороши у вас или у ваших людей отношения с телефонной компанией, чтобы мне предоставили номер телефона и адрес?

– Их нет в справочнике?

У Босха чуть не сорвалось с языка, что, если бы такие сведения там были, он не стал бы звонить.

– Нет.

– О ком речь?

– Местная. В пятницу вечером играла за одним столом с Энтони Алисо.

– И что?

– Капитан, они знали друг друга, и я хотел бы с ней побеседовать. Если вы не сумеете мне помочь, я найду ее иным способом. А звоню потому, что вы мне сказали, чтобы я обращался, если мне потребуется помощь. Она мне потребовалась. На вас рассчитывать или нет?

Некоторое время в трубке царило молчание.

– Хорошо, – наконец произнес Фелтон. – Назовите ее фамилию. Попробую что-нибудь сделать. Где вы будете?

– Я то здесь, то там. Разрешите, позвоню вам сам.

Фелтон продиктовал ему свой домашний номер и попросил перезвонить через полчаса.

Босх воспользовался этим временем, чтобы пересечь Стрип и заглянуть в «Хара». Он хотел посмотреть, как там играют в покер. Но Элеоноры Уиш в «Хара» не оказалось. Тогда он повернул в другую сторону и двинулся во «Фламинго». Пиджак Босх снял. Несмотря на вечер, все еще стояла жара, но вскоре стемнеет, и он надеялся, что наступит прохлада.

Он нашел Элеонор во «Фламинго». Она играла с пятью мужчинами за столом с максимальным повышением ставок до четырех. Слева от нее пустовал стул, но Босх туда не сел, а вместо этого смешался с толпой у рулетки и принялся потихоньку наблюдать за Элеонор.

По ее лицу он понял, что она сосредоточена на игре. А соседствующие с ней за столом мужчины исподтишка бросали на нее взгляды, и Босх ощутил странное возбуждение, сообразив, что она им нравится. За десять минут Элеонор выиграла партию – правда, Босх стоял далеко и не заметил, какую сумму, – а в пяти других рано открыла карты. Судя по всему, она здорово обгоняла соперников. Полная стопка фишек лежала перед ней и еще шесть на голубом сукне.

Когда Элеонор выиграла еще одну партию – на сей раз взяла полный банк – и сдающая принялась сдвигать к ее месту синие фишки, Босх оглянулся в поисках телефона-автомата. Он позвонил Фелтону, и тот дал ему номер домашнего телефона и адрес Уиш.

Капитан пояснил, что Сэндс-авеню, где она проживает, расположена неподалеку от квартала многоквартирных домов. Там обитают служащие казино. Босх не сказал ему, что нашел Элеонор, только поблагодарил и повесил трубку.

Когда он вернулся в зал, Элеонор там уже не было. За столом по-прежнему сидели пятеро мужчин, но сдающий сменился. Босх упустил ее.

– Кого-нибудь ищешь?

Он быстро обернулся. Элеонор стояла у него за спиной. Она не улыбалась. На лице – гримаса раздражения, а может, вызова. Взгляд Босха остановился на маленьком белом шраме на ее скуле.

– Я… м-м-м… да… тебя.

– Ты никогда не умел прятаться. Я тебя засекла через минуту после того, как ты здесь появился. Подошла бы сразу, но пришлось повозиться с малым из Канзаса. Он вообразил, будто сумеет угадать, когда я блефую. Ни черта-то он не понимает. Как и ты.

Босх промолчал. Он вовсе не так представлял их встречу. И теперь ломал голову, как вести себя дальше.

– Я просто хотел узнать, как ты поживаешь. И для этого…

– И для этого сел в самолет и прилетел в Лас-Вегас? Не валяй дурака. В чем дело, Босх?

Они находились в самой людной части казино. Везде толкались игроки, стоял невообразимый шум – звенели игровые автоматы, раздавались торжествующие и разочарованные возгласы. И от всего этого мельтешило в глазах и гудело в ушах.

– Хочешь выпить или поесть?

– Выпить.

– Знаешь какое-нибудь тихое местечко?

– Только не здесь. Пошли.

Они покинули казино и окунулись в вечернее пекло. Солнце закатилось, и теперь небо озарял неон.

– В «Цезаре» есть тихий бар, там нет ни одного игрального автомата.

Элеонор повела Босха через улицу, они влились в людской поток и вскоре оказались перед «Цезарем». В холле миновали конторку портье и вошли в бар, где, кроме них, было всего трое посетителей. Там не играли в покер и не крутили игральные автоматы. Босх заказал пиво, Элеонор – виски с водой. Она закурила.

– Раньше у тебя не было такой привычки, – заметил Босх. – Я помню, ты…

– Это было давно! – отрезала она. – Зачем ты приехал?

– Расследую дело.

– Что за дело и какое оно имеет отношение ко мне?

– Речь не о тебе, но ты знала потерпевшего – играла с ним в пятницу в покер в «Мираже».

От недоумения и любопытства Элеонор наморщила лоб. Босх вспомнил, как она это делала в прежние времена и какой привлекательной тогда ему казалась. Ему захотелось дотронуться до ее руки, но он сдержался, напомнив себе, что Элеонор не та, что раньше.

– Энтони Алисо, – промолвил он.

Босх сразу понял, что удивление на ее лице – неподдельное. В отличие от игрока из Канзаса он мог определить блеф. Элеонор ничего не знала о смерти Алисо.

– Тони, – протянула она.

– Ты хорошо его знала или вы только играли?

– Виделись в «Мираже». Я там играю по пятницам. И встречала его дважды в месяц. Сначала даже решила, что он тоже местный.

– А как догадалась, что он приезжий?

– Он сказал мне. Около двух месяцев назад мы вместе выпивали. За столами не оказалось мест. Мы оставили наши фамилии Фрэнку – тому, что работает в вечернюю смену, – попросили пригласить, когда освободятся места, а сами отправились в бар. Там Тони мне сообщил, что он из Лос-Анджелеса и работает в кинобизнесе.

– И все?

– Мы просто с ним болтали. Ничего интересного. Коротали время, пока нас не позвали к столу.

– С тех пор вы с ним встречались лишь за игрой?

– Да. Слушай, Босх, ты намекаешь, что я подозреваемая? И только потому, что выпила с человеком?

– Нет. Я ни на что не намекаю.

Он тоже достал сигарету и закурил. Официантка принесла напитки, и Босх с Элеонор долго сидели молча. Босх опять смутился и не знал, как себя вести.

– Похоже, у тебя сегодня выдался удачный вечер, – наконец промолвил он.

– Удачнее многих. Взяла свою норму и вышла из игры.

– Норму?

– Если я выигрываю две сотни, сразу иду рассчитываться. Понимаю, что каждый вечер долго везти не может. Больше сотни я никогда не проигрываю. Выигрываю две, если улыбается удача. Сегодня я быстро с этим справилась.

– Как ты… – начал Босх и замялся.

– Интересуешься, как я так хорошо научилась играть в покер, чтобы зарабатывать себе на жизнь? Проведешь три с половиной года за решеткой – научишься курить, играть в покер и многому другому. – Элеонор в упор посмотрела на Босха, словно хотела выяснить, хватит ли у него смелости что-либо возразить. Затем отвернулась и достала новую сигарету. Босх поднес ей зажигалку.

– Значит, нигде не работаешь? Живешь на то, что приносит покер?

– Угадал. Почти год. Видишь ли, очень трудно найти приличную работу. Говоришь работодателю, что ты – бывший агент ФБР, и у того загораются глаза. Потом признаешься, что недавно вышла из федеральной тюрьмы, и взгляд сразу гаснет.

– Сочувствую, Элеонор.

– Не надо. Я не в обиде. На жизнь мне хватает. Иногда везет, и я знакомлюсь с приятными людьми, как, например, Тони. Мой доход не облагается налогом. На что жаловаться? Разве на то, что девяносто дней в году стоит жара? – В ее голосе прозвучала горечь.

– Мне жаль, что все так получилось, – проговорил Босх. – Элеонор, тебе, наверное, безразлично, но я хотел бы вернуться. Я многое понял с тех пор и вел бы себя теперь по-другому.

Она затушила окурок в стеклянной пепельнице и сделала большой глоток виски.

– Мне, пожалуй, пора. – Она поднялась.

– Тебя подвезти?

– Нет, спасибо, у меня машина. – Элеонор направилась к выходу, но вдруг остановилась и промолвила: – Знаешь, а ты прав.

– В чем?

– В том, что мне безразлично.

Босх смотрел ей вслед, пока она не скрылась за дверями бара.

* * *

Следуя записям, сделанным во время телефонного разговора с Рондой из кабинета Алисо, Босх нашел «Долли» в северном Лас-Вегасе. Это оказался элитный клуб: двадцать долларов за вход, не менее двух порций выпивки, и к месту посетителя сопровождал крепкий мужчина в смокинге с накрахмаленным воротничком, который, словно гаррота, впивался в его шею. Танцовщицы тоже высший класс: юные и красивые, но вряд ли у них хватало опыта и таланта для выступления в больших шоу на Стрип.

Человек в смокинге провел Босха к крошечному столику, стоявшему в восьми футах от главной сцены, которая в этот момент пустовала.

– Новые танцовщицы выйдут через пару минут, – сообщил он. – Приятного вечера.

Босх не знал, положено ли здесь давать чаевые за то, что его посадили так близко к сцене. Он решил, что сойдет и так. «Смокинг» удалился – не стал крутиться рядом с протянутой рукой. Босх едва успел достать сигарету, как к нему подплыла официантка в красном шелковом платье, на высоких каблуках, в чулках в сеточку и напомнила о правиле двух порций выпивки. Он заказал пиво.

Пока Босх ждал пиво, он осматривался. В этот вечер дела в заведении шли явно не блестяще. Был понедельник, день после выходных, и в зале, кроме Босха, собралось не более двух десятков мужчин. Они не обращали внимания друг на друга и надеялись на предстоящее шоу.

По бокам и в глубине зала висели огромные зеркала. Стойка бара тянулась по левой стене и упиралась в заднюю, где над арочным проходом алела неоновая надпись: «Только для танцовщиц». Переднюю стену занимали сцена и нарядный занавес. От сцены к центру зала шел подиум, и на него были нацелены укрепленные на решетке под потолком прожектора. Они бросали на подиум яркие лучи, и он сверкал на фоне полутемного прокуренного зала.

Диск-жокей из кабинки с левой стороны сцены объявил, что следующий танец исполнит Рэнди. Из акустической системы зазвучала старая песня Эдди Мани «Два билета в рай», и из-за занавеса появилась высокая брюнетка в красном лифчике и шортах, которые были настолько укорочены, что из них выглядывала нижняя часть ее ягодиц. И принялась двигаться в такт музыке.

Женщина оказалась настолько красивой, что Босху захотелось спросить, зачем ей понадобилось здесь выступать. Он всегда считал, что красота помогает женщинам избежать многих трудностей в жизни. А вот эта – не женщина, скорее девчушка, при всем своем очаровании работает тут. Может, именно это и притягивает приходящих сюда мужчин, решил Босх. Не вид полуобнаженного тела, а мысль, что еще одна потерпела неудачу. Босх подумал, что он ошибался насчет красивых женщин.

Официантка поставила на крохотный столик две порции пива и сообщила, что с Босха причитается пятнадцать долларов. Он чуть было не попросил еще раз назвать цену, но сообразил, что дороговизна объясняется местом, где он оказался. Дал двадцатку, и когда официантка, собираясь отсчитать сдачу, принялась копаться в куче денег на подносе, махнул ей рукой.

Она сжала его плечо и наклонилась так, чтобы он мог обозреть впадину между ее грудей.

– Спасибо, дорогой. Скажи, если понадобится что-нибудь.

– Лейла сегодня здесь?

– Нет.

Босх кивнул, и официантка выпрямилась.

– А Ронда?

Она указала на сцену:

– Рэнди.

– Нет, Ронда, как в песне – «помоги, помоги мне, Ронда». Она сегодня работает? Она танцевала вчера.

– Ах, эта… Ронда… Да, здесь. Ты пропустил ее выступление. Наверное, переодевается.

Босх достал из кармана пять долларов и положил их на поднос.

– Слушай, сходи к ней, скажи, что друг Тони, с которым она вчера общалась, хочет ее угостить.

– Ладно.

Официантка опять сжала его плечо и удалилась, а Босх повернулся к сцене. Рэнди закончила танцевать под одну песню, и сразу началась другая – «Адвокаты, пистолеты и деньги» Уоррена Зевона. Босх давно ее не слышал и вспомнил, что во времена, когда он служил патрульным, эта песня считалась их гимном.

Вскоре танцовщица выскользнула из одежды и осталась в одной туго повязанной на левом бедре подвязке. Мужчины вскочили, встречая ее, а она медленно двинулась по подиуму в зал. За подвязку стали засовывать долларовые банкноты, а тот, кто расщедрился на пятерку, удостоился особого внимания: Рэнди оперлась о его плечо, несколько раз вильнула задом и поцеловала в ухо.

Босх, наблюдая это представление, сообразил, откуда у Энтони Алисо на плече миниатюрный отпечаток ладони. К нему подсела блондинка.

– Привет. Ты пропустил мое выступление?

– Да. Извини.

– Ничего. Через полчаса снова моя очередь. Я выйду на сцену и проделаю все с самого начала. Ивонн сказала, ты собирался меня угостить?

Словно по сигналу, официантка повернула к их столику, и Босх наклонился к Ронде:

– Слушай, я предпочел бы потратиться на тебя, а не на бар. Так что будь добра, не проявляй излишеств.

– Излишеств? – Ронда непонимающе сморщилась.

– Не заказывай шампанского, – шепнул он ей.

– Ясно. – Она заказала мартини, и Ивонн уплыла в темноту. – Я не запомнила твоего имени.

– Гарри.

– Ты друг Тони из Лос-Анджелеса и тоже работаешь в кино?

– Не совсем.

– А откуда знаешь Тони?

– Недавно познакомились. Вот какое дело: мне надо отыскать Лейлу – у меня для нее весточка. Ивонн сообщила, что она сегодня не выступает. Где ее найти?

Босх почувствовал, как напряглась Ронда, и понял: что-то получилось не так.

– Во-первых, Лейла здесь больше не работает. Вчера, когда мы беседовали, я этого не знала. Она ушла и больше не вернется. А во-вторых, если ты друг Тони, почему спрашиваешь, где найти Лейлу?

Вопреки первому впечатлению Босха девушка оказалась сообразительной, и Босх решил говорить напрямик:

– Спрашиваю, потому что не могу спросить его – он убит. Мне необходимо найти Лейлу и предостеречь ее.

– Что? – взвизгнула Ронда.

Все, включая голую Рэнди, повернули головы в их сторону, решив, что клиент сделал танцовщице непристойное предложение и назвал оскорбительно малую сумму.

– Тише, Рэнди, – попросил Босх.

– Я не Рэнди, я Ронда.

– Хорошо, Ронда.

– Что с ним случилось? Он недавно был здесь.

– Кто-то застрелил его, когда Тони возвращался в Лос-Анджелес.

– А ты кто такой? Ты правда его друг или нет?

– В определенном смысле. Теперь я его единственный друг. Я – полицейский. Меня зовут Гарри Босх, и я пытаюсь выяснить, кто совершил преступление.

Лицо Ронды исказил страх. Так случается, когда люди узнают, что с ними беседует полицейский.

– Побереги свои деньги, – посоветовала Ронда. – Я не могу с тобой разговаривать.

Она поднялась и поспешно направилась к двери рядом со сценой. Босх окликнул ее, но его голос заглушила музыка. Он оглянулся и заметил, что из темноты за ним внимательно следит человек в смокинге. Босх решил, что нечего ему больше здесь болтаться и ждать второго выступления танцовщицы. Глотнул пива – ко второму бокалу так и не прикоснулся – и поднялся из-за столика. Но когда приблизился к двери, охранник сделал шаг от стены и постучал в зеркало. И только тут Босх догадался, что в зеркале прорезана дверь.

– Сэр, – произнес «смокинг», – не могли бы вы зайти в кабинет?

– С какой целью?

– Просто зайдите. Менеджер хочет переброситься с вами парой слов. – Охранник преградил ему дорогу на улицу.

Босх колебался, но, увидев в проеме двери освещенный кабинет и человека за столом, шагнул внутрь; охранник в смокинге последовал за ним и затворил за собой дверь. Босх взглянул на хозяина кабинета. Блондин, плотного телосложения. Если бы вышибала в смокинге и этот так называемый менеджер схватились в драке, он не знал, на кого бы поставить. Оба держиморды.

– Я сейчас общался по телефону с Рэнди. Она в раздевалке, сказала, что вы задавали вопросы о Тони Алисо.

– Не Рэнди, а Ронда.

– Рэнди, Ронда – один черт. Вы ей заявили, что Тони умер.

– И до сих пор не воскрес.

Менеджер говорил со среднезападным акцентом, и Босх решил, что он из южного Чикаго.

Блондин кивнул «смокингу», тот взмахнул рукой и ударил тыльной стороной ладони Босха по лицу. Босх отлетел к стене и ударился затылком. Прежде чем его сознание прояснилось, вышибала развернул его лицом к стене и навалился всем телом. Босх почувствовал, как он хлопал ладонями по его одежде.

– Хватит умничать, – процедил блондин. – Какого дьявола тебе понадобилось выпытывать у девчонки про Тони?

Прежде чем Босх успел ответить, «смокинг» нащупал его пистолет.

– У него ствол, – доложил он блондину.

Пистолет выдернули из наплечной кобуры, а Босх, слизнув с губ солоноватую кровь, ощутил, как в нем закипает ярость. «Смокинг» обнаружил наручники и бумажник и, прижимая Босха одной рукой к стене, швырнул их на стол менеджеру. Босх с трудом повернул голову и увидел, как блондин открывает его бумажник.

– Это коп. Отпусти.

Рука освободила шею, и Босх резко отстранился от вышибалы.

– Коп из Лос-Анджелеса, – добавил блондин. – Иероним Босх. Прямо как художник. Занимается какими-то странными вещами.

Босх промолчал. Менеджер вернул ему пистолет, наручники и бумажник.

– Зачем вы приказали ему меня ударить?

– Это была ошибка. Видите ли, большинство копов, которые являются сюда, объявляют о том, кто они такие, и сообщают, какое у них дело. А мы помогаем им, чем можем. Вы проскользнули втихую, инкогнито Босх. Мы здесь для того, чтобы защищать наш бизнес.

Менеджер открыл ящик стола, достал пачку бумажных платков и протянул Босху.

– Возьмите. У вас кровоточат губы.

Босх взял всю пачку.

– Это правда – то, что вы ей сказали? Тони умер?

– Да. Вы хорошо его знали?

– Вы выдвигаете предположение и на нем строите вопрос!

– Отвечайте.

– Он был здесь завсегдатаем. Снимал девочек, плел им, будто устроит их сниматься в кино. Старая песня, но они клевали. За последние два года он увел трех моих лучших девчонок. Теперь они в Лос-Анджелесе. Увозил их туда, использовал, как ему нужно, а затем бросал. Дурехи!

– Почему же вы пускали его, если он лишал вас лучших танцовщиц?

– Он тратил у нас большие бабки. А телок в Лас-Вегасе навалом. Сколько душе угодно.

Босх поменял тему:

– В пятницу он был тут?

– Нет… хотя постойте, забежал ненадолго. Я его засек. – Менеджер показал на экраны мониторов, которые показывали со всех ракурсов зал и вход в клуб. Оборудование вызывало такое же уважение, как то, что Хэнк Мейер продемонстрировал Босху в «Мираже».

– Гусси, ты припоминаешь? – спросил блондин вышибалу в смокинге.

– Точно был.

– Ну вот и выяснили.

– И никаких проблем? Пришел – ушел?

– А какие проблемы?

– Тогда с какой стати вы выгнали Лейлу?

Блондин прикусил губу.

– Ага, теперь понимаю: вы из тех, кто вьет паутину из слов – вдруг кто-нибудь попадется в вашу сеть.

– Не исключено.