Капкан. Ты самый опасный для меня Рай Альмира

Дверь открыл резко, чтобы застать ее врасплох. И застал. Мила охнула и выронила баночку с кремом, резко обернувшись. А потом глянула на меня и охнула снова.

— Ты опять подрался?

Она звучала так, будто ее действительно волновало состояние моего здоровья.

— Нет, это помада, — ответил я и внимательно осмотрел ее, выискивая, к чему бы придраться. Ни к чему, блядь, тут не придерешься. Она идеальна, мать вашу. Судьба надо мной подшутила, да. Моей сводной сестрой оказалась самая горячая девушка, просто сошедшая из моих пошлых фантазий. Мне кажется, я представлял ее лицо с лет тринадцати, когда меня впервые посетили сексуальные мысли. А может быть и раньше. И тут она… Живая. Из плоти и крови. Стерва, которая отобрала у меня все. Я должен думать, как вернуть свои деньги, а думаю только о том, как трахнуть сводную сестру. Потому что даже ее запах сводит меня с ума. Надеюсь, она никогда не заметит, что ее красные трусы исчезли. И еще надеюсь, что их никогда не найдут в моей комнате.

Хмыкнул. Я придурок, она права.

— А ты опять просидела всю ночь за планшетом? Синяки под глазами.

— Ночевал бы дома, знал бы, — огрызнулась она и отвернулась к зеркалу. Кто-то сегодня злюка. Но проблема в том, что так я хочу ее еще больше. Она как вызов, как самая сочная и сладкая ягодка, которую нельзя даже надкусить. Отец меня сотрет в пыль. И хуже всего, что это может быть действительно запретно. Видимо я не просто придурок, а еще и гребанный извращенец. У меня стоит колом прямо сейчас. На нее.

— Я хочу принять душ. Ты выйдешь или примешь его со мной?

Я дал ей шанс смыться до того, как затащил бы ее туда силой. А я хотел затащить, но все еще держался. Мысль, что если прикоснусь к ней, останусь без денег и отца, мгновенно отрезвляла. Он пошлет меня к чертям, но прежде оторвет уши или кое-что еще.

Мила резко развернулась, всучив мне баночку с кремом.

— Помогает от синяков. Жаль, не помогает от тупости.

— Да, жаль, — согласился я. — А то ты сразу бы стала умной и перестала меня дразнить.

Она скорчила смешную рожицу, отчего у меня буквально ладони зачесались — так сильно хотелось насрать на все, намотать ее волосы на кулак и выбить из этих губ стон. Я так сожалею, что сорвался тогда на озере. А теперь, зная, какие у нее губы, не мог не думать о них каждую гребаную секунду.

Она вышла, помахивая своей охранительной задницей, и прозвучал щелчок замка. Лишь тогда я выдохнул, закинув голову назад. Закрыл на секунду глаза, представил ее тело подо мной. Мокрое. Мягкое. Податливое. Такое нежное и отзывчивое.

— Fuuuuck!

Я застонал и пошел под душ. Под теплый в этот раз. Все равно не отпустит, пока не кончу.

+++

Джинсы в стирку, майку в мусор. Смыв грязь, я осмотрел себя в зеркале и провел пальцем по животу. Царапины от ее ногтей почти затянулись. И я сразу представил, как она оставляет мне новые. Это бесило. Это так чертовски злило. Какого черта со мной происходит? Все катится в бездну, а я как озабоченный подросток ничего не могу с собой сделать.

Впечатав ладонь в плитку, закрыл кран и вошел в свою комнату. Отец еще должен быть дома, так что я надел первые попавшиеся вещи и спустился вниз. Я нашел его на кухне. Улыбающегося, довольного. Он смотрел на свою новую жену с таким бесспорным обожанием, как никогда, ни разу, блядь, не смотрел на маму. А Алена, залив его блины медом, мазнула его по губам и, рассмеявшись, поцеловала. Я не хотел это видеть. И не мог отвести глаз. Они были так… влюблены. И это тоже бесило.

— Рома? — Алена заметила меня в дверях, смутилась. Черт, они с дочкой действительно похожи. Те же взгляды, те же повадки. Даже краснеют одинаково. — Будешь завтракать?

— Почему не в костюме? — возмутился отец. — Я думал, ты идешь на работу.

— Не иду, — огрызнулся я. — Жду тебя в кабинете.

Я вошел, открыв дверь с ноги. Сжал руки в кулаки и суетливо заходил по комнате, чтобы успокоить нервы. С чего начать? Как задать чертов вопрос?

— Что с лицом? — спросил Слава, как только вошел. Я доброго взгляда достоин не был, конечно. Только угрюмого. А еще раздраженного тона и вечных укоров.

— Не важно.

— Как это не важно?

— Тебя не волновало мое времяпровождение, когда я был ребенком. Почему сейчас вдруг начало? — спросил я и развел руками.

Он послал мне предупреждающий взгляд.

— Как ты в таком виде явишься на работу?

— Я не иду на сраную работу! — заорал я. — Я говорил тебе, мне не интересно.

— А что тебе интересно, сын? — в тон мне спросил он. Я знал, он был взрывным, как спичка. Я эта черта характера передалась и мне. Но зато потом, когда я спущу пар, мысли становятся кристально чистыми. По крайней мере, так было, пока не появилась эта малолетняя выскочка.

— Я говорил тебе. Если бы ты только слушал.

— Что? Хочешь свой бизнес? — с вызовом спросил он. Вот так всегда. Только насмешка и укоры. — В твоем возрасте? Ты не понимаешь, что такое работать, и откуда в принципе берутся деньги. Думаешь, я дам тебе нужную сумму, и твой проект сразу заработает, принося миллионы ежегодно? А как же риски? Дополнительные траты? Учет? Ты к этому готов? Нет! В этой стране бизнес вообще иначе ведется.

— Я уже понял, что ты не передумаешь, — заверил. — Я больше на тебя не рассчитываю, ясно? Один раз обратился к тебе за помощью…

— Один раз? — перебил он с насмешкой. — Ты все это время жил на мои деньги, в моем доме! И хоть бы раз поинтересовался, каким трудом они мне достаются. Поработал бы на фирме хоть год. От младшего менеджера до заместителя. И тогда бы…

— Возненавидел тебя окончательно! — заорал я, сорвавшись. Он задел самую больную струну. Не стоило. — Как и ты ненавидел свое отца. Думаешь, я не помню, как вы грызлись каждый гребучий день? Каждый раз, когда я спрашивал тебя о деде, ты бы видел, сколько ненависти и злости было в твоих глазах. Он умер от инфаркта в итоге, а ты даже не явился на похороны.

— Я был в России, приехал так быстро, как смог, — начал оправдываться он, но знал, что слова не имеют смысла. Правды не скроешь.

— Да, Россия, — ядовито процедил я. — Ты сюда прилетал часто, была причина.

— Ты на что намекаешь? — спросил отец и, сжав челюсти, сделал угрожающий шаг. Если ему так хотелось мне вмазать — пожалуйста. Но пусть тогда и он готовится к ответу. За все.

— Ты знаешь, на что, — процедил я. Он смотрел так, словно не верил, что я скажу это вслух. Вызовы странно на меня действовали. Я не мог их игнорировать. — Ты и Алена встречались все эти годы, не так ли? Потому ты переписал все завещание на Милу? Она твоя дочь? Я хочу знать правду. Я, блядь, имею право знать правду!

Казалось, крик звоном звучал у меня в голове. А потом в ней и вовсе поселился противный писк, когда кто-то умирает, и на мониторе лишь ровная полоска. Я увидел Милу в окне. Она проходила мимо с тарелкой блинчиков и хмурилась. Не знаю, специально, или нет. Но на моих словах она застыла, и тарелка выпала из ее рук. В траву, потому слышно не было. И отец ее не видел.

Он отвернулся, шумно выдохнул. А после направился к стене, ввел код на сейфе и достал конверт.

— Я был на сто процентов уверен, что Мэлания тебя надоумит, — произнес он тихо, но зло. — Она не может иначе, ей надо всех вывалить в грязи. Но я подготовился. Это ДНК тест, который я провел втайне от Милы. Не хотел ее тревожить глупыми идеями. Она потеряла отца, и эта тема болезненна для нее.

Она исчезла. Убежала куда-то в сад, я больше не видел. Но перед глазами появилась белая бумажка.

— Теперь не смей оскорблять мою жену, намекая на то, чего не было. Ты понял меня?

Заключение теста: «Совпадения не найдены». Не найдены. Не родные.

— Я оставил все деньги Миле, потому что если со мной что-то случится, она позаботится о всех. Об Алене, о тебе и даже о Мэлании. А о ком бы позаботился ты? — Родной отец смотрел на меня, как на ничтожество. Также на него смотрел его. И это действительно херовая традиция. — Даже о себе не можешь.

Мне казалось, еще секунда, и я взорвусь от всего этого. Не родная, да. Это хорошо. Это во многом хорошо. Но не решало моих проблем. Он предпочел по сути совершенно чужую ему девчонку мне. И вот тут надо было признать, что я никто для родного отца. Это больно, оказывается. Хуже злости.

Швырнув ему конверт, я сделал лучшее, что мог сейчас. Ушел. Рука уже коснулась перила, но я застыл камнем.

«Не мои проблемы. Не мои, блядь».

Развернулся и вышел в сад. Если бы я был маленькой блондинкой, куда бы я пошел? Мысль пришла мгновенно. Курить. А нычка у нее за бассейном в горшке с цветами.

Я нашел ее за живой изгородью из розовых кустов. За ними заканчивалась территория, и начинался лес. В двух шагах был невысокий деревянный забор, который Мила и подперла. Я бы ее искал часа три в этих зарослях, если бы не едкий запах сигарет.

Сел на корточки напротив, вырвал волшебную палочку из ее губ и разломал пополам. Она смотрела сквозь меня. Сделала вид, что ничего не произошло, и достала еще одну из пачки. Упрямая, как… я.

— Что я тебе говорил о курении?

Она насмешливо фыркнула, отказываясь на меня смотреть. Злая, а в глазах собрались слезы. Только ее нытья еще не хватало.

— Тест не подтвердил родство, — сразу обозначил я, прекращая этот цирк.

Сломал и вторую сигарету, и Мила отмерла. Она посмотрела на меня очень внимательно, пытаясь понять, правду я говорю или нет. Развел руками.

— Зачем мне врать?

— А что с завещанием? — спросила она.

— А то ты не знаешь, — проговорил я. Выражение ее лица было таким, будто действительно не знала. Или она хорошая актриса, или… Охренеть! То есть, отец сделал ее единственной наследницей, но даже не сказал?! Зато сказал маме, чтобы сделать ей больнее. И сказал мне, чтобы понял, как «много» значу для него. Да…

Хмыкнул. Послать бы к черту все. Я очень злился. На весь чертов мир, на долбаных родственников, и особенно на нее. За то, что смотрела своими огромными невинными глазищами, а я верил. Образ подлой стервы рушился прямо в эту секунду, и это ощущалось дерьмово. Хорошо, когда знаешь врага в лицо. А теперь что? Получается, она ничего не знала. Не упрашивала моего отца, не влияла на его мнение. Возможно, Алена, но не Мила.

— Раньше в его завещании были моя мать и я, — начал говорить. — А после свадьбы с Аленой он его изменил. Полностью в твою пользу. Все, что у него есть, уйдет тебе.

Мила округлила глаза. Обычно, когда люди слышат такое, невольно радуются. Это же как выиграть в лотерею. Но эта особа сама себе на уме, очень странная. Наверное, это в ней и затягивает меня. По крайней мере, такое объяснение меня устраивает. Сейчас в ее глазах ужас, а я не могу раскусить — игра это или правда?

— Но это же нонсенс! — возмутилась она. — Я не просила его. Зачем? Мне не надо!

Она смолкла и посмотрела на меня решительно:

— Я поговорю с ним.

И даже удумала идти прямо сейчас, но я ее остановил.

— Тише. Поговоришь обязательно. Но не сейчас, он лишь больше разозлится.

Она посмотрела на меня, кивнула. Отвела взгляд и вовсе опустила лицо.

— Почему ты сказал так? Как тебе только в голову пришло? После всего, что… То есть, ты предполагал и все равно…

Она не стала продолжать. Я и так понял, но не знал, что ответить. Правда была таковой, что я не был уверен. Но даже когда допускал то, что Мила может оказаться моей сестрой, крышу рядом с ней рвало так, что было плевать на последствия. Я себя не контролировал, потому что не хотел. И если быть полностью честным с собой, то часть меня, та, которая переполнена злостью на отца, хотела показать ему, какая у него дочурка. Развратная и испорченная. А теперь… Теперь я думаю о том, что лучше бы она все же оказалась моей сестрой. Тогда бы у меня был стоп. Огромный такой СТОП. А сейчас? Что меня удержит от нее? Что спасет этого «ангелочка» от такой сволочи, как я?

Я смотрел на нее теперь иначе. Она это заметила, прочитала по глазам и разозлилась.

— Ничего не изменилось, — заявила она смело и выхватила из моих рук сигареты. — Мы по-прежнему чужие друг другу. И ты меня все еще ненавидишь.

«Хочу ненавидеть. Но ты словно заноза в одном месте», — подумал, но не сказал.

Я забрал курево обратно и смял пачку в кулаке, чтобы дошло. Ей оно не нужно, чтобы выплеснуть пар.

— Это объясняет, почему ты оставил меня вчера с Чертом, — продолжила мелкая, поднимая на меня голос. Заявление, однако!

— Я не оставлял, ты сама уехала.

Она толкнула меня, я не удержал равновесия и завалился на задницу. Но и ее потянул за собой. Перекатил на землю и навис сверху. Опасно! Ну, сама виновата.

— Ты знал, что я не хотела быть с ними, — обвинительно произнесла. — Ты же все замечаешь, когда тебе надо, а этого не заметил? Не верю!

— Заметил, — ответил я, тоже начиная кипятиться. — Ты хотела домой — ты попала домой, и это хорошо, потому что я в любом случае собирался отправить тебя.

— Так зачем вообще надо было тащить меня с собой? — заорала она. И вот опять. Вроде бы и злилась, а звучало так, словно в ней затаилась обида. Сама ушла, сама обиделась. Прекрасная логика, вызывающая недоуменную улыбку. Когда Мила попыталась столкнуть меня, пришлось прижать ее руки к траве и собрать все свое самообладание.

— Квест-комната на четверых — нас пригласили. Я собирался убедиться лично, что ты войдешь в дом, но ты же у нас умная и больно самостоятельная, сбежала, ничего мне не сказав.

Ладно, кого я обманываю? Она поступила, как идиотка, а с выдержкой у меня проблемы. Я опять вспыхнул, вспомнив, как вернулся из сортира, и Лия сообщила, что «твоя сестра» уехала. И от довольного вида Черта, когда он вернулся. Всю ночь мечтал стереть ухмылку с его лица. Он ведь запал на нее.

— Я хотела домой! — повторила Мила.

— А я хотел есть! — ответил я. — Мы можем спорить бесконечно, как два барана. Но это не отменит того, что ты сбежала.

— Это не отменит того, что тебе плевать! — уколола заноза. — И все твои слова лишь пыль. Откуда у тебя синяки, Рома? С кем ты подрался?

— Не важно.

— Не важно, — передразнила она. — Разве ты не видишь, что они плохая компания?

О! Она даже не представляет, насколько. Но это хорошо, что ей хватило ума понять это со второй встречи.

— Значит, будешь держаться от них подальше, — изрек я, скатился с нее и сел.

— А ты? — спросила она тоном строгой училки. Я оценивающе на нее посмотрел. Смотрите-ка, а действительно переживает. Надо же!

— А я без тебя разберусь, ладно? Не лезь.

Мелкая издала непонятный звук, который сочился раздражением, и встала. Отряхнулась и заявила:

— Тогда и ты ко мне лезь. Оставь меня в покое. Не ходи за мной и не указывай, что делать.

Умная какая. Как будто я сам не пытаюсь каждый долбаный раз. Она почти ушла, я уже мысленно отпустил ее. Но вернулась, чтобы наклониться надо мной и зашипеть, как дикая кошка.

— И держи своего дружка подальше от меня.

— Угу, — проговорил я, кусая себя за щеку. Я постараюсь. Я обманываю сейчас себя, верно?

Ее глаза вновь смешно округлились, а щеки покраснели.

— Я не про… Я про Олега! Про Черта. Вчера он поцеловал меня против моей воли.

— ЧТО?!

Резко вскочил и навис над ней. Хотел увидеть намек на шутку или вранье. Но зачем ей врать? Чтобы поиграть на моих нервах? Странный способ.

— Против твоей воли, говоришь? — спросил я, вспоминая довольную рожу Олега. Уж слишком довольную. Мила отступила, а мне вовсе не хотелось, чтобы она отдалялась. Я подошел сам. Видел в ее глазах раздражение, капельку страха, а теперь и злость, после моих слов.

— А-а-а! То есть, ты считаешь, что мне может такое понравиться? Каждый день целоваться с кем-то новым? Это тебе привычно, а для меня, знаешь ли, стремно.

Блядь. Не думал, что Черт настолько охреневший. У парня реально отсутствует чувство самосохранение. Я ведь предупреждал его на ее счет.

— Я почему-то даже не сомневалась, что ты не воздержишься от грязных намеков. И конечно поверишь ему, а не мне. Кому угодно, а не мне.

Выплюнув на меня достаточно яда, мелкая собралась уходить. Я поймал ее за руку, дернул на себя. Мы оба были на взводе, и это всегда заканчивалось плохо, если я прикасался к ней. Но, даже зная это, не мог держать руки при себе. Провел ладонями по ее плечам, посмотрел в глаза.

— Этого больше не повторится.

— Без тебя знаю, — огрызнулась она. — Я больше не собираюсь с ним встречаться. Будь добр, не приглашай его в дом, пока я тут живу. И, естественно, не смей тащить меня туда, где будет он.

Я стиснул челюсти, мысленно успокаивая себя тем, что Черт получит в нос еще не раз. И Милу больше не увидит, лично позабочусь.

Глава 17

Глава 17

— Нет, верни руку обратно, — попросила я маму, и я она засмеялась. — Не шевелись!

— Прости! Я отвыкла от этого. Ты сто лет меня не рисовала.

Я хмыкнула, прогоняя грустинку. Она права. Раньше, я часто просила ее позировать. Не только потому, что у нее красивое лицо, и вся она сама как живая картинка — воплощение нежности и женственности. Просто мама часто грустила. Из-за ссор с папой, потом из-за развода с ним, а после из-за его болезни. Мои рисунки утешали ее, а еще мне нравилось, какими атмосферными они получались. Сначала простым карандашом, потом акварелью, маслом, а теперь вот на планшете. Я перестала ее рисовать, когда папа умер. Потому что это было слишком грустно. Больно. Она страдала. Она любила его. А этот английский придурок имел наглость такое вякнуть!

Злость на Рому затопила рассудок и доводила до дрожи в пальцах. С шумным выдохом я отложила планшет.

— Что такое? — спросила мама. Заметив мои резкие движения, она сложила руки козырьком и спустила ноги с садового кресла. Сегодня мне захотелось нарисовать ее, потому что я увидела кое-что новое, совсем не то, что было раньше, а полностью противоположное привычной грусти — счастье. Мама была счастлива, влюблена, и действительно этого заслуживала.

— Все в порядке, — бросила оправдание. — Я просто сделаю перерыв. Жарко сегодня, да?

— Очень! Я думала, ты дорисуешь, и мы пойдем к бассейну. Позагораем с музыкой. Хочешь, я приготовлю Мохито?

— Алкогольный? — усмехнулась я.

Мама игриво подмигнула.

— Слегка! Тем более, есть что праздновать.

Когда я вопросительно подняла брови, она наклонилась вперед и посмотрела на меня горящими глазами:

— Я нашла работу!

— Что? — поразилась я. — Вау! Когда? Где? И главное, зачем?

Мама улыбнулась и покачала головой.

— У Славы была та же реакция. Слово в слово! Вы, ребята, с одного теста, это точно!

И я опять вернулась к словам Ромы. Он наговорил глупостей и ушел спать. А я весь день не могу выбросить эту чушь из головы. Я дочь Славы! Это же надо было придумать такой бред! Пускай это он сразу же опроверг, но остальное… Его мать жуткая женщина, раз опустилась до подобной клеветы.

— Милая, я бездельничала три года, — со вздохом произнесла мама. — Сама знаешь, была так подавлена, что какие свадьбы, какая организация! Я ни тебя, ни даже себя организовать не могла. Хотя если бы не запустили квартирантов в папину квартиру, куда бы я делась? Пошла бы искать работу. А так, и не знаю, даже… Пошло мне на пользу это заточение или наоборот.

— Думаешь, ты бы отошла быстрее, если бы погрузилась в работу? — спросила я. Она пожала плечами и задумчиво ответила:

— Ты с головой ушла в творчество. Но знаешь, солнышко, я не уверена, что тебя это спасло. Я вижу, тебе лучше. Улыбаться стала, даже смеяться.

Я закатила глаза.

— Можно подумать я вообще не улыбалась. Никогда!

Мама грустно мне улыбнулась и протянула руку, чтобы погладить меня по щеке.

— Нет, милая, — со слезами на глазах произнесла она. — Ты не улыбалась. Ты практически не разговаривала. Только ела и рисовала. И так до тех пор, пока в нашей жизни не появился Слава. Помнишь, когда ты впервые его увидела? Он заехал за мной, мы собирались в ресторан. Я думала, он просто под подъездом подождет, а он сам захотел зайти, познакомиться с тобой. И он тогда притащил огромный торт в три яруса. Ты еще сказала, что он его с чьей-то свадьбы стащил. Помнишь?

Я кивнула и засмеялась. Просто у Славы был такой виновато-вороватый вид, будто бы он сам не ожидал, что торт окажется настолько огромным.

— Вот тогда ты впервые на моей памяти улыбнулась, — произнесла мама и поцеловала меня в щеку. А после шмыгнула носом и взяла себя в руки, прогоняя слезы. Я же хотела поспорить с ней, но как бы не пыталась вспомнить хоть одно радостное событие до приезда Славы, так ничего и не всплыло в памяти. — Потому и говорю, что не знаю. Мы с тобой по-разному переживали горе. Пойми меня, я никогда не забуду твоего отца и то, что он мне дал. Но я отпускаю его. У меня получается, понимаешь?

Я кивнула.

— Я рада за тебя, мам. Правда.

Так и было. Брак с папой трудно было назвать счастливым по поим детским воспоминанием, но все же мама до его последнего вздоха была предана ему, держала его за руку в его последние минуты, формально уже не являясь его женой. Она потрясающая, и слишком много настрадалась. А теперь как никто заслуживает счастья. Я не верила ни единому слову Ромы, что они со Славой могли обманывать своих супругов. Ему просто промыли мозги, а он, дурак, так просто поверил.

— В общем, у меня появились клиенты, — бодро заявила мама. — Молодая пара. Живут по соседству, кстати. Мы с ними на выходных познакомились, они тоже на яхте отдыхали. Начали о вечеринках, я поделилась многолетним опытом организации торжеств. Слово за слово, и они попросили меня заняться их свадьбой.

— Это здорово! — заверила я и обняла ее. А подняв голову, краем глаза заметила движение на балконе. Проснулся, значит. Да еще и подслушивает! Ну, нахал!

— Мам, знаешь, ты делай Мохито и иди к бассейну. Я переоденусь и тоже приду.

— Договорились! — произнесла она и живо вскочила с кресла.

А я также воодушевленно направилась на второй этаж.

Я направилась к Роме, потому что не могла больше держать себя в руках. У меня был очень воинственный настрой и даже вполне сносная речь, которая родилась по пути. В конце концов я не чувствовала ни капли страха, когда ворвалась в его спальню. Но Ромы в ней не оказалось. Я вышла на балкон — тоже пусто. Нахмурилась. Заметила движение в своей комнате и отодвинула занавеску на двери.

— Что ты здесь забыл? — поразилась я, обнаружив его в одном только полотенце, рывшимся в ящике моего стола.

Рома замер, явно не ожидая, что его подловят. Медленно выпрямился, расправил свои широченные плечи и обернулся. Ох, теперь я была не просто зла, я была в бешенстве.

— Это что, мой блокнот у тебя в руке?

Он пожал плечами, но его руки оставались за спиной.

— Положи!

— У меня ничего нет, — невинно заявил наглец.

Но когда я начала наступать, он покосился на дверь в ванную в поисках спасения. Зря я не заперла ее, через нее он и вошел.

— Это просто рабочий блокнот с графиком. Если ты надеялся найти там слезливый дневник с моими сокровенными мыслями, то зря потратил время. — Я постучала пальцем по своему виску. — Все здесь.

За его спиной что-то упало. Догадываюсь, что мой блокнот полетел на стол.

— Ладно, я ухожу, — ответил Рома и подтянул на себе полотенце. Помнится мне, совсем недавно он стоял передо мной в таком же виде, и я тогда все мысли растеряла. Но сейчас… Сейчас не все.

— Ты ошибаешься! — воскликнула я.

— Не ухожу? — спросил этот Лис хитросделанный и вопросительно поднял бровь. А потом как-то странно посмотрел на меня и сделал выводы. Точно неправильные, потому что его губы изогнулись в понимающей улыбке, и он сделал шаг мне навстречу.

— Нет. НЕТ! Стой там, — грозно предупредила. — Я о нашем разговоре утром. Твои обвинения беспочвенны. Просто включи мозг и подумай логически. Я ведь младше тебя всего на два года. Моя мама уже была замужем. И она любила папу, когда выходила за него. Разногласия у них появились намного позже. Мне было двенадцать, когда они развелись. Понял? Двенадцать лет мама была в браке. И они с папой все равно любили друг друга, потому что ни у одного так никто и не появился на стороне. Измена ни разу не была темой ссоры. Просто папа курил много, пропадал на работе, слишком часто уезжал в командировки, а еще катался на мотоцикле. Мама подолгу была одна и все говорила, что не чувствует рядом человека, на которого могла бы положи…

— Боже, не будь таким ребенком! — перебил меня Рома раздраженным вскриком. Он смотрел на меня с недоумением, качая головой. Вот теперь я растеряла мысли окончательно. — Жизнь не делится на черное и белое. Я знаю, в твоем идеальном мире семейные пары должны быть верны друг другу. Но в реальности измены — это, к сожалению, норма. Мой отец неоднократно бывал в России. Каждый год с момента моего рождения. У них с твоей мамой было премножество возможностей видеться. Пускай, ты не моя сестра, но это не исключает того, что они были любовниками все эти годы. А твой папа? Думаешь, в частых командировках он ни разу…

Я врезала ему. Не удержалась и залепила пощечину. Сам виноват. Не надо было подходить. Не надо было затрагивать больное. Кто он такой, чтобы так говорить о папе?

— Не смей! — зашипела я, ткнув пальцем в его грудь. Плевать было на злющий взгляд и руку, схватившую мое запястье. — Это неправда! У тебя нет доказательств, только слова твоей мамы. Для меня они ничего не значат.

Рома склонился, притянув меня за руку и с вызовом спросил:

— Тогда чего ж тебя так трясет? Злишься? Паршивое чувство, а? Представь себе, я его испытываю постоянно. Меня вообще, блядь, не отпускает. Ни на секунду. А когда смотрю на наших родителей, так еще и усиливается. Потому что это правда. Я знаю, что правда.

Он подошел ближе некуда. То ли запугивал, то ли пытался заглянуть в самую душу. Его стало слишком много, я и толкнула его. Опять ударила, на этот раз в плечо.

— Ты просто циничная скотина, Рома! Все вокруг плохие, кроме тебя самого. Очень просто находить виновных, да? Очень просто сказать, что это моя мама увела Славу у твоей мамы.

— Я не говорю так! — заорал Рома. — Это было его решение. Он не козленок на шнурке с колокольчиком, чтобы его уводить. Я говорю, что ты смешна в своих суждениях. Ты же даже не пытаешься увидеть правду. Думаешь, Алена принцесса, а Слава принц на белом коне, и будут они жить долго и счастливо?

— Да! Долго и счастливо. И я тебе не дам этого испортить. Это их жизнь, они взрослые люди, разберутся без подсказок и палок в колесах. Просто признай, что все дело в бабках. Тебя не от злости трясет, а от зависти и алчности. Хочешь денег? Да ради бога! Я же сказала, что поговорю со Славой. Если не согласится переписать завещание, я сама его перепишу в твою пользу. Клянусь, мне ваши деньги не нужны. Доволен? Теперь ты отстанешь от них?

Рома зарычал и отвернулся от меня. Он схватился за голову и пробормотал себе под нос ругательства. На английском, значит, в мою честь.

— Ты не… Я не то тебе пытаюсь доказать, — наконец выдавил он из себя и снова на меня посмотрел. Потер лицо и выдохнул. — Ладно. Ты веришь в любовь, как в сказках?

Слово «любовь» он буквально выплюнул, как какой-то проклен. Я вообще не понимала, к чему он клонит. Раздраженно развела руками и выпучила глаза.

— Ну конечно!

Он скривил мину.

— А я нет! Потому что ее не существует. Есть химия, есть похоть, есть корысть. Много чего есть, что называют любовью. Но любви нет.

— Ты говоришь, как фанатичный секстант, который верит в очень странную веру.

— Да? Ну, я тебя вижу в том же свете, — ответил Рома и на этот раз поймал обе мои руки. А затем притянул к себе так резко, что я врезалась в его грудь, а наши носы соприкоснулись. — Любой мужчина может соблазнить любую женщину при любых обстоятельствах. Пусть не сразу, пусть на это уйдет время, но что-то в нас переключается, когда появляется похоть. На себя посмотри. Ты ведь хочешь меня.

— Тебя?! — насмешливо произнесла я и захохотала. В ответ Рома зловеще ухмыльнулся. Я не хотела смотреть на его губы, само самой вышло. И он поцеловал меня, не обращая внимания на протестующее мычание. Зло и грубо, очень стараясь доказать мне свою правоту. Я вырвалась и зарядила ему пощечину снова.

— Ты псих! Самый настоящий псих. Тебе лечиться надо, понял?

Я отходила, а он наступал. И улыбался так, что хотелось его как следует отпинать. Но во второй раз Рома действовал еще резче. Положив руку на мой затылок, он сам прижался и захватил мою губу зубами. Совсем не больно, для того, чтобы вызвать во мне хриплый стон и коснуться моего языка. Этот чертов второй поцелуй был глубоким. Я боролась с психом, отталкивала руками и языком. А он сильнее вжимался в меня, давая почувствовать, как сильно возбужден под полотенцем.

— Нет! — зашипела я, укусив его.

— Ты хочешь меня, — повторил он, как заведенный.

Я покачала головой. Отступила, врезалась в стену. Посмотрела на невменяемого с мольбой. Пусть прекратит это. Пусть остановится. Пусть возьмет себя в руки, черт возьми.

— Ты хочешь меня, — прошептал он и снова поцеловал. Мне не было куда деваться. Вокруг был лишь Рома. Его запах, его тело, его прикосновения. Его губы, которые на мгновение прервались, чтобы шепнуть: — Я хочу тебя.

Он не мог удержать свои пальцы. Они то скользили от живота по ребрам, то сжимали задницу, то обхватывали шею и спускались по ключицам на грудь. И все это время мы целовались, как обезумевшие. Я хотела оттолкнуть его, наорать, выгнать вон. Но не сделала ничего. Ничегошеньки, чтобы остановить. Вялые попытки убрать его руки, даже можно было не засчитывать. Рома вмиг прижал мои запястья к стене и продолжил бессовестно терзать мой рот. Слишком яркие ощущения, эйфория сносящая с ног. Это было так сильно, что практически не поддавалось контролю. И мы оба не хотели прекращать. Пока из открытой балконной двери не послышался голос мамы где-то там из сада.

— Мила! Ты идешь?

Я первая разорвала поцелуй. Он еще пытался удерживать меня, смотрел, так как я еще не видела. Со злой мольбой, говоря: «Не смей бросать меня с этим. Не смей уходить так быстро». Но это было ошибкой, он знал. С самого начала.

— Просто похоть, — прошептала я его же словами. — Ты можешь соблазнить любую. Не делай этого со мной. От этого тебе никакой выгоды, Ром.

Он отпустил. Я хмыкнула, потому что опять оказалась права.

— Не я тебя соблазняю, — произнес Рома, смотря мне в глаза с укором и одновременно насмешкой. О, он так умел. Чем больше он отдалялся шаг за шагом, тем больше мне хотелось притянуть его за это чертово полотенечко обратно. В его окружении было обманчиво хорошо. Тепло, сладко, приятно.

Если так пойдет и дальше, у меня возникнет зависимость похлеще сигаретной.

Я почти что не сказала это вслух. Сдержалась только потому, что Рома резко обернулся и пошел в ванную. А сделав всего пару шагов, потерял полотенце. Почти! Но мне хватило пару секунд, чтобы увидеть его попку, пока он не подтянул его и не завязал на бедрах снова.

Пришлось закрыть глаза и закусить губу, чтобы сдержать самые разные звуки. Не могу с ним! Надо уезжать. Я… схожу с ума.

Глава 18

Глава 18

Сегодня лил дождь. Мама озадаченно листала свой телефон, проверяя прогноз погоды на предстоящие выходные. Она организовала репетицию свадьбы завтра, а погода могла испортить планы. Слава, как всегда, невозмутимо читал новости за завтраком. А я ковыряла ложкой йогурт и думала, как начать этот разговор. Пожалуй, стоит издалека.

— Вы знаете, я закончила свою дипломную работу, — произнесла, и мама тут же отложила телефон.

— Русалку? С ума сойти! — воскликнула мама. — И ты молчала? Ну же, покажи нам ее!

Я улыбнулась и покачала головой.

— Позже. Там главной детали не хватает — моей подписи.

— Ты невероятно талантлива, малыш, — похвалил отчим. — Я думаю, тебе пора задуматься о росте карьеры. Если хочешь, я поищу агента по продвижению, поговорю со знакомыми…

— Нет! Нет! — сразу обозначила я и прикусила губу. Слова «Лучше позаботься о сыне» так и крутились на языке, но я сказала иначе. — У меня все под контролем. У меня давно все под контролем, вы же знаете? Я нашла способ неплохо зарабатывать, и мне нравится ставить перед собой определенные цели, а потом добиваться их. Этот момент моего личного триумфа не сравнится с тем, что какой-то дяденька выполнит всю работу за меня.

Страницы: «« « ... 56789101112 » ... »»