Капкан. Ты самый опасный для меня Рай Альмира
Моя задница коснулась холодной воды, и я завизжала. Вместе с криком в воду опустились и остальные части наших тел. Я опять вспомнила тот вечер и все нелестные слова в адрес моего тирана.
— Я знаю, ты это любя, — проговорил он, неся меня на берег.
На покрывало мы вернулись, клацая зубами. Я — уж точно. А Рома еще и успел сгонять к машине, чтобы взять нам полотенца. А я еще говорила: «Не бери! Не понадобятся они нам».
— Где там твой сэндвич? Доставай! — бодро скомандовал он. Я только и смогла, что указать ему на корзину посиневшим средним пальцем и зарыться под полотенце с головой.
***
Не буду говорить, что это был лучший день в моей жизни. Он еще не закончился, а я боюсь сглазить.
Время на озере протекало иначе, не так как всегда. Оно летело, пока мы, не замечая этого, дурачились, смеялись, целовались, болтали и снова целовались. Рома все же рискнул искупаться и проплыл вдоль всего озера. Я восхищалась им с берега, он как рыба в воде, в своей стихии. А мне было хорошо на земле — погрузить ноги в теплый песок и подставить лицо солнцу. Я думала о том, что мы слишком разные, что всего этого быть не должно. И все же мы нарушили законы жизни, чтобы ощутить ее вкус. Он сладкий, оказывается. Иногда терпкий, иногда с кислинкой, но одно ясно точно — попробовав раз, уже не хочется останавливаться.
Домой вернулись к вечеру, когда набежали тучи и начался мелкий противный дождик. Я прятала глупую улыбку, отвернувшись к окну, и крепко сжимала озерную кувшинку, за которой Рома плыл на самый центр озера. Он не должен был делать такие милые вещи, это все усложняло. Задача не влюбиться в него становилась невыполнимой. А может быть я уже…
— Чуешь запах? — спросил он, припарковав машину у дома.
— Шашлык! — проговорила, принюхавшись. В корзине не осталось ни крошки, и мы прилично проголодались. Вставив цветок за ухо, я посмотрела на Рому предупреждающе.
— Никаких подколов! — строго предупредила. — Ни ухмылочек, ни даже взглядов! Усек?
Он смотрел на меня, странно улыбаясь. Как будто вовсе не слушал.
— Лисицкий! — позвала я еще строже.
— Я слушаю, — соврал он. Горестно покачав головой, я вышла из машины.
У забора он меня поймал, обнял сзади, игриво укусив плечо. Я боялась думать, что будет, если родители увидят его плечи.
— Я серьезно! Я не умею так притворяться, как ты.
— Ты много чего не умеешь. Я тебя научу, — шепнул этот порочный человек и полез целоваться. Я оборвала его лишь по той банальной причине, что на заднем дворе были родители. Я слышала их голоса. И мне действительно было страшно. Шикнув на Ромку, я пошла вперед, пытаясь изображать хладнокровность.
Слава вертелся у мангала, мама накрывала на стол.
— Вы вовремя! — обрадовалась она. — У нас почти все готово. Я только собиралась вам звонить.
— Точно? — спросил Рома игриво. Кажется, я еще ни разу не видела, чтобы он так беззаботно общался с ней. — Или мы помешали? Если вы хотели остаться наедине, мы с Милой можем поужинать в городе.
— Глупостей не говори! — оборвал отчим. Он поставил шашлычную кастрюлю на стол, и с улыбкой посмотрел на мой цветок. — Тебе идет.
— Давайте все за стол, — пригласила мама, добавив еще две тарелки. — Проголодались?
А вслед за этим вопросом посыпались и другие. Как провели время? Купались ли? А кто еще был?
И вот здесь Рома отыгрался в полной мере.
— У моей девушки есть брат, он тоже поехал с нами, — охотно ответил он. Причем, врал так искусно и бессовестно, что ни моя мама, ни его папа не заподозрили подвоха. Одна я смотрела на это чудо с недовольным прищуром, мысленно представляя разные способы пыток. — Мила с ним поладила, правда, Мил?
Он послал мне хитрый взгляд, отпивая вино из своего бокала, пока я кусала щеку и пыталась оставаться сдержанной.
— Тебе понравился этот парень? — спросила мама оживленно. — Расскажи о нем!
— Ну, не так чтобы очень, — проговорила я, чуть дольше задержав взгляд на Роме. Укушу! — Он немного нахальный.
— Он весь день от тебя на шаг не отходил. И подарил тебе цветок, — вступился за моего вымышленного парня Рома и обратился к маме: — Просто кто-то очень избалованная.
А она взяла и тут же выдала все мои секреты:
— Милу никто не цепляет, вот в чем проблема.
— Мам!
— Ну, правда ведь! — настояла она. — Стоит ей выйти за пределы дома, и вокруг нее сразу вьются парни. Возможностей начать отношения было предостаточно даже несмотря на ее замкнутость и самоизоляцию. Но она ждет настоящей любви.
— И это правильно, — вставил свое слово Слава.
О боже! Моя кожа начала гореть. Теперь Рома подумает, что он и есть моя настоящая любовь, которую я ждала всю жизнь. Но я… Это слишком личное! Не тема для обсуждения за ужином, а мое сокровенное.
— Так это было у вас? — спросил Лисицкий младший, переведя взгляд с мамы на своего отца. Не знаю, специально ли он сменил тему, но я была благодарна ему за это, и внутренне выдохнула с облегчением.
Мама засмеялась, Слава улыбнулся ей в ответ.
— Нет! Мы были заклятыми врагами много лет! — ответила родительница.
— Да прям уж, — не согласился отчим. — Подумаешь, пару раз за косички подергал.
— Пару раз! Конечно! А сколько раз подставлял перед учителями, ябедничал, сдавал? А какие слухи обо мне по всей школе распускал? То вши мне припишет, то какую-то болячку неизлечимую. А я вообще была тихой, хорошей девочкой, и никого никогда не задевала.
— Вот именно! — воскликнул Слава. — Ты была очень хорошей девочкой, и я, думаешь, не знал, как на тебя другие плохие мальчики поглядывают? Вот и отгонял их, как мог.
Они опять засмеялись, и я поймала Рому за улыбкой, пока он смотрел на отца. Слава продолжил рассказ, как в десятом классе все же набрался смелости и пригласил маму на танцы, а она, хорошая девочка, намеренно оттоптала ему все ноги.
— Улыбалась так миленько, танцевала и топтала, топтала! — засмеялся он. Мама хохотала, стыдливо прикрывая лицо ладонями. Слава не сводил с нее глаз, будто на мгновение забыл о нашем присутствии. — Вот тогда я впервые понял, что это у меня всерьез. Что-то екнуло. И вот… Всю жизнь не отпускает.
Они с любовью смотрели друг другу в глаза, делая обстановку для нас с Ромой совершенно невыносимой. Я набралась смелости и посмотрела на него. Он все еще улыбался, смотрел на стол, и постепенно его улыбка блекла, а взгляд становился пустым. Я знала, о чем он думал.
— Мне жаль, что у вас не срослось все раньше, — произнесла я, разрушая момент наших родителей. — Тогда бы не пришлось страдать другим.
— Глупо жалеть, — ответил Слава. — Все случилось, как должно было. Понимаешь, тогда, в семнадцать, мы были детьми. Ничего не понимающими в жизни, потерянными детьми. Не факт, что если бы мы остались вместе, смогли бы удержать отношения.
Мама согласно кивнула. Они все время были на одной волне.
— Сейчас мы другие, чувства другие, более зрелые, осознанные, — дополнила она. — У каждого свой опыт за плечами, своя мудрость. И самое главное — дети. Вы — наша гордость.
Вот теперь Рома поднял на меня глаза. Я интуитивно приготовилась ловить сарказм, злость, обиду, боль… что угодно из того, чем он кормил меня раньше. А увидела совсем другое. Тепло. Ничего больше, только тепло, от которого в моей собственной груди становилось горячо. Он улыбнулся мне немного грустно — я сейчас не могла понять, что он пытался сказать. Но, конечно, улыбнулась в ответ.
Странный получился ужин. Веселый, с ноткой грусти. Но душевный, как никогда. Впервые такой для нас четверых.
На десерт нас побаловали мороженым. А после родители предложили посмотреть фильм.
— Я, пожалуй, пас, — отказался Рома. — Пойду к себе.
— А мне нужно работать, — вспомнила я. — Несколько заказов уже горят.
Я действительно собиралась рисовать. Не знала только, составит ли Рома мне компанию. Что-то мне подсказывало, что он захочет побыть один. И в то же время оставлять его в одиночестве совершенно не хотелось. Я зашла к себе, взяла планшет и устроилась на балконе, как любила.
Он вышел сразу же с мягким одеялом в руке. Бросив его на пол, лег рядом с моим креслом и перетащил меня к себе. Планшет так и остался лежать не включенным. Мы смотрели на звезды.
— Думаешь о родителях? — спросила я, наконец, нарушив тишину. Он ждал, что я заговорю.
— О маме. Она не такая, как твоя.
— Это нормально, — заверила и сжала его руку, чувствуя, как он медленно сплетает наши пальцы в замок.
— Они разные. Но мужчина у них был один. Только твою маму он делает счастливой, а мою нет. Никогда. Раньше я думал, что в этом вина отца.
Я повернулась к нему, но Рома продолжал смотреть на звезды.
— А сейчас?
— Мою мать счастливой делают только деньги.
— Мою маму счастливой делает Слава. Просто тем, что он рядом. Она любит его, и ей этого достаточно. Ты видишь это?
Не ответил, ничего больше не сказал. Достал свой гудящий телефон, скинул звонок и включил песню. Я знала ее, слышала когда-то, даже помнила слова, но не предавала им значения. А сейчас узнавала в ней нас. Черт возьми, он нашел идеальную песню про нас!
Повернувшись ко мне, Рома смотрел мне в глаза, как будто мысленно проговаривал каждое слово, каждый куплет.
— Мое Чудовище, — это единственное, что он произнес вслух, вызвав во мне дурацкую улыбку.
— Моя Принцесска, — добавила я, заставив улыбаться и его.
А дальше пошел припев, и наши губы исполнили его вместе, языки затанцевали под этот медленный, выворачивающий наизнанку ритм.
«Как нам друг без друга прожить и дня? Капкан — ты самый опасный для меня…»
Мот. Капкан.
Вот теперь… Это лучший день в моей жизни.
Глава 25
Глава 25
— Не хочу портить утро, но было бы неплохо вернуться к вопросу о поиске работы, — бодро заявил Слава. — Ты уже обдумывал варианты того, что тебе может понравиться?
Сегодня он вошел на кухню как никогда оживленным, едва не пританцовывая. Вопрос, конечно, был задан сонному и безумно милому Роме, которому этим утром пришлось экстремально просыпаться от стука в дверь. Мама просто хотела убедиться, что я не забуду о важной просьбе. Надо было забрать торт из кондитерской кафешки для ее новых клиентов. И, конечно, она не виновата в том, что кое-кто засыпает у меня третью ночь подряд. Кое-кто упрямый и совершенно бесшабашный. Кое-кто, кому пришлось прятаться прямо за дверью, потому что времени добежать до ванной просто не осталось. Мы были на волоске от того, чтобы нас поймали с поличным! А я ведь просила! Прогоняла! Буквально пинками! Ладно… Вру. Я держала его руками и ногами и не хотела отпускать. Мы погрязли друг в друге. И оттого, что у нас появилась маленькая тайна, становилось лишь интереснее. Все эти прятки так безумно заводили…
Нет, ну вы посмотрите на меня! Прошло всего три дня, а я уже ничуть не краснею в присутствии родителей, веду себя вполне нормально и даже имею наглость тайком заигрывать со своим сводным братом. Вот как сейчас. Слава залез в холодильник, а моя нога — в шорты Ромы, отчего он смешно округлил глаза и, кажется, окончательно проснулся.
— Что? Я работаю над этим, — ответил он папе, и предупреждающе сузил глаза, покачав головой. Весь его вид так и кричал: «Ну ты нарываешься, зараза!» А я лишь невинно улыбнулась и свистнула из его тарелки кусочек огурца.
— В какой области? — уточнил Слава, сев за стол с нами. Ногу пришлось опустить.
— Не важно. — Рома не собирался грубить. Он просто был отвлечен.
— Знаешь, а я ведь давно не давал тебе денег. Кажется, последний раз еще в Англии. Я помню, у тебя есть сбережения, но…
— Пап! — оборвал он и хмыкнул. — Сбережений уже нет.
Тема стала неловкой для меня. Мне казалось, я явно лишняя, и пора незаметно улизнуть. Так я и сделала, поставив сначала пустую тарелку в раковину, а после медленно и тихо направилась к двери.
— Ну, это неудивительно, учитывая запросы твоей мамы. — Слава покачал головой. — Не важно! В любом случае, пора пополнить твой банковский счет. Скажи сколько и я…
— Ты меня не понял, — ответил Рома смеющимся голосом. Только ради него я осталась подслушивать у лестницы в коридоре. Голос хоть и был веселым, я смогла распознать в нем едва ощутимые нотки горечи. Заметил ли их Слава? — Сбережений нет. Но и твои деньги мне не нужны.
Отчим какое-то время молчал. Он ведь этого добивался. Хотел, чтобы сын отправился в свободное плаванье, начал зарабатывать. Знал бы он, каким способом. Я сама могла только гадать, Рома так и не признался, откуда побои. Одно меня успокаивало — ночи он проводил со мной. Никаких клубов, никакого Черта, хоть тот и наяривал каждый день на пару с Лией. Когда я в очередной раз задела эту тему, Рома сказал лишь, что больше с ними общаться не будет. И пока что выполнял свое обещание. Но если ему все же пришлось драться, чтобы заработать, это… разбивало мне сердце. Глупо! Глупее некуда.
— Я рад, что ты нашел способ, — наконец услышала отчима. — Я всегда хотел только лучшего для тебя. В жизни нужно уметь крутиться.
— Я знаю.
— Я также хочу, чтобы ты знал то, что можешь положиться на меня. Если тебе понадобиться помощь, я всегда тебе ее окажу.
Я услышала насмешливое фырканье Ромы, и сразу после слова:
— Ты не оказал ее, когда она мне была нужна.
Слава тяжело выдохнул.
— Я пытался научить тебя, но ты ведь не хочешь слушать. Тот проект совершенно необдуманный. Сырой и изначально провальный. Ром, ну пойми. У тебя нет опыта ведения собственного дела. Я не могу просто дать тебе лям, зная, что завтра от него ничего не останется. К делу нужно подходить с толком.
— Все хорошо, пап. Я ведь больше ни о чем не прошу тебя. Разобрался сам.
Вот теперь Рома действительно звучал ровно. Спокойно, уверенно, как человек, который знает, о чем говорит. Как сын, не держащий обид на своего отца. Я лишь надеялась, что Слава услышит его плавное и осмысленное «все хорошо», поймет. Отчим опять замолчал на короткое мгновение.
— Если хочешь вернуться к нему, давай обсудим еще раз.
— Не хочу.
— Ты уверен?
— На все сто.
Я даже не понимала, о чем речь, но почему-то за Рому пробрала гордость. За его твердокаменное «Не хочу». Похоже, он действительно не нуждался в подачках. А он именно так воспринимал желание отца помочь.
— Ты задумал новое дело, верно? — спросил Слава. — Поделишься?
— Позже, — вот и весь немногословный ответ. Рома, конечно, тот еще конспиратор. Я точно так же вытягиваю из него по слову. Но тем интереснее. Он впускает меня к себе по крохотным шажочкам, делится собой частичками, и мне их хватает, чтобы утолить любопытство, но всегда мало, чтобы вот так просто взять и отпустить.
Продолжение их разговора я подслушивать не стала. Все же поднялась к себе, вспомнив просьбу мамы прибраться. У нас с ней еще в первый день был уговор — первый этаж убирает она, второй на мне. Рома всегда был чистюлей, что меня поражало и несказанно радовало, но заменить постельное белье на его кровати все же надо было.
— Хоть ты здесь и не спишь, — ворчала я, стягивая наволочки. Когда дело дошло до простыни, пришлось поднять матрас. Я так и замерла с зависшей в воздухе рукой. Под матрасом обнаружилась раскрытая сумка, полностью забитая купюрами. Почти все крупные — наши и в валюте — некоторые скручены ролами, другие просто сложены пополам. Но сразу ясно, что сумма здесь немаленькая.
— И что ты там забыла? — раздался голос у двери. Жар опалил мою шею, я не сразу смогла посмотреть на Рому. Да, он застал меня не в лучшей ситуации. Я ведь не собиралась рыться и тем более не претендовала на все это добро. Но мне стало страшно. За него.
— Ты ограбил банк? Или это все же бои без правил?
Он сложил руки на груди, всем видом показывая, что отвечать не собирается.
— Я никому не скажу.
— Знаю. Потому что я ничего не скажу тебе.
— Почему?
Рома слегка наклонил голову вперед и проговорил тихо, но также уверенно, как говорил с отцом чуть ранее:
— Чтобы у тебя не было проблем.
Он отошел от двери и опустил каркас кровати.
— Ты ничего не видела. Ты ничего не знаешь. И я спокоен.
— Но я-то не спокойна, Ром! — возмутилась откровенной глупости этой странной логики. — Я видела и Черта, и всю его компашку, и синяки, а теперь вот это. Ну, знаешь, фантазия у меня огого! Только почему-то в темную сторону клонит.
Он улыбнулся уголком губ. Но глаза при этом оставались совершенно серьезными, сканирующими. Я и правда таким его еще не знала. Вот и новая неизведанная сторона — коварный расчетливый Роман Лисицкий, у которого свой особый хитрый план. Я тоже часть его?
— Допустим, я ограбил банк, — произнес он и улыбнулся шире. — Это что-то бы изменило между нами?
— Ты испытываешь границы наших секретных отношений? Зачем?
Рома пожал плечами.
— Испытание правдой не все проходят. Хочу узнать, пройдем ли мы.
Я покачала головой, вдруг ощутив пощипывание в носу. Правды захотелось? Что ж, я сейчас собиралась сказать весьма правдивую вещь.
— Мы не пройдем даже признание родителям. Рассыплемся, как карточный домик.
Рома лег на кровать, задумчиво уставившись в потолок.
— А вот если бы ты ограбила банк, я бы тебя простил.
Он опять все свел в шутку, а я не могла переключиться в режим «беззаботность». Лучшее, что я могла — уйти. И почти так и сделала, но братец, как всегда играл по своему сценарию. Он поймал меня за ногу, притащил на кровать и обнял так, что не пошевелиться.
— И если бы родители о нас узнали, я бы не стал отрицать, — проговорил на ухо все так же невозмутимо, до ужаса раздражающе.
— Что? Ты с ума сошел?
— Хочешь, скажу, о чем я думал утром, когда прятался за дверью от твоей мамы?
Вздохнула.
— Ну, скажи хоть это.
— Я думал, что это дебилизм какой-то. Мне не понравилось. Прятаться не понравилось.
Я перекатилась и уселась на нем верхом, не стесняясь показывать шок от данного заявления. Пускай странная поза для серьезного разговора, но мне она придавала уверенности.
— Ты сейчас серьезно? Ты вообще представляешь себе эту сцену? Мама входит в комнату, а там мы! И ты такой… — я спародировала его голос так нелепо, как могла: — Все окей! Мы так каждую ночь делаем. Просто братско-сестринский секс!
Рома хмыкнул.
— Она будет в ужасе.
Я шлепнула его, потому что он вывел меня из себя. Он прекрасно знал, как это сделать.
— Только попробуй так поступить! Я тебе глаза выцарапаю.
Он покачал головой и поразил меня до глубины души все тем же пугающе-настойчивым тоном:
— Прятаться глупо. Мы можем рассказать им однажды.
— НЕТ!
— Не в ближайшее время. Однажды.
— Я сказала, нет! Никогда!
Наклонившись, я сжала его горло пальцами. Не прям уж душила, но он должен был понять, что я не шучу и не кокетничаю с ним. НЕТ! НЕТ! НЕТ!
— Поклянись! Ты не расскажешь и не подставишь меня. Я никогда с тобой не заговорю, если ты сделаешь это.
Рома сверлил меня нечитабельным взглядом. Господи, мне бы залезть в эту голову и побрести по дебрям его жутких мыслей! Кажется, там бесконечные лабиринты, заполненные мрачным туманом. Я не ослабляла хватку, ожидая его обещания.
— Хорошо. Поклянусь, если ты поклянешься забыть о Черте и деньгах. И мы больше не обсуждаем ни то, ни другое.
Я сузила глаза, отпустила его шею и вовсе встала. Сложила руки на груди и начала нервно расхаживать по комнате.
— Ты такой… Мерзкий манипулятор!
— А ты золотце, — саркастично подметил он, продолжая смотреть в потолок.
— Ты ведь специально меня напугал, да? Чтобы выудить дурацкое обещание. Хорошо! Я обещаю. Не хочешь рассказывать? Пожалуйста. Сам же себе сделаешь хуже, потому что я, наверное, единственный человек в твоей жизни, который всегда тебя поддержит, поймет и простит. И да, я бы простила, если бы ты ограбил банк.
Это все, что я хотела ему сказать. На этом направилась к себе, чтобы надеть что-то приличнее порванных домашних шорт. Я злилась. Думала о всей этой его скрытности, а ругала себя. Кажется, я уже перестала ощущать границы наших отношений. Чего я хочу от Ромы? Понятное дело, быть с ним, находиться рядом, наслаждаться лучшими моментами. Но как долго? Пока не надоест? Пока мы оба не наиграемся? Это ведь все несерьезно, не может быть. Тогда сколько времени есть у «нас»? Рано или поздно обсудить это придется. Вернее, рано или поздно придется все оборвать…
Руки сами потянулись к новенькому белому сарафану чуть выше колена — подарок мамы. Почему-то именно сейчас захотелось быть назло всем красивой и до чертиков соблазнительной. Так я и сделала, надев знойное платье и подрисовав стрелки на глазах.
— Пора ехать за тортом, — крикнула я, направляясь в коридор. — Ты идешь?
— У тебя других вариантов нет.
— Варианты есть всегда! Могу вызвать такси.
Рома догнал меня на лестнице и издевательски шепнул в макушку, едва не распевая:
— Нет у тебя вариантов, Мил. Нет их. Ты со мной и все.
— Это ты со мной, — огрызнулась я. Ну правда ведь! Торт меня попросили доставить.
— Да пускай!
В город сегодня мы доехали с большим трудом. От пробок на дороге хотелось выть. К счастью, доставка торта не горела, у нас с Ромой был в запасе целый час. Так что когда мы оказались на месте, я с радостью приняла предложение попить кофе в уютной кафешке, по совместительству кондитерской. Пока милая женщина пекарь запаковывала наш заказ в коробку, Рома задумчиво рассматривал витрины с тортиками и пирожными на любой вкус и цвет.
— У вас есть что-нибудь с малиной? — спросил он.
— Ну хватит уже! — заворчала я и ущипнула его. А он сжал мою ладонь и завел себе за спину, внимательно слушая женщину. К слову, с малиной у них было много чего. И к моему удивлению Рома заказал торт.
— На пятницу получится?
В пятницу был мой День рождения, и теперь я с подозрением смотрела на довольную улыбку, которая расплылась на лице Ромы, когда он получил положительный ответ.
— А надпись можно? Я оставлю на бумажке. А ты иди, выбери нам какие-то эклеры сейчас, — это уже мне. Рома подтолкнул меня к соседней витрине, еще и рукой помахал, мол, давай-давай, проваливай.
Я, конечно, выбрала, но косилась на него все время. Он отдал женщине листок, расплатился за заказ и забрал два стаканчика с латте. Мы уселись на уютные диванчики друг против друга в довольно просторном зале, нашли место у окна. И повисла пауза. Не то чтобы неловкая, скорее, предвкушающая.
— Надеюсь, ты написал «С Днем рождения, Мила». И ничего другого, — не выдержала и заговорила первой.
Рома беззаботно отпил свой латте, будто и вовсе меня не услышал. Но по глазам же я видела, что нет! Не это он заказал. Глаза светились предвкушением очередной пакости.
— Там мое полное имя, да? Я его ненавижу, ты же знаешь.
И опять тишина. Зло рыкнув, я скомкала салфетку и бросила в него. Вредный, до мозга костей!
— Пока мы не ушли, хорошенько подумай! — не унималась я. — Надпись должна быть такой, чтобы родители…
— А причем здесь они? — оборвал Лис возмущенно.
Я задумалась и заулыбалась, представив себе странную картину. Ночь. Темно и глухо. Рома достает испод кровати торт, и мы втихаря его лопаем, чтобы никто не увидел страшно-загадочную надпись. Уничтожаем, так сказать, доказательства.
— Значит, им не покажешь. А со мной хоть поделишься?
Рома сделал вид, что задумался.
— Если хорошо попросишь.
— Боже! — я сокрушенно застонала. — Дожилась… Нужно заработать торт на собственный День рождения! А знаешь, что?! У мамы мне выпрашивать не придется.
— Да, но… — он снял пенку от латте со своих губ и попытался испачкать мое лицо. После недолгой борьбы и моих неловких попыток увернуться, я осталась с белыми усиками, а Рома — с довольной улыбкой. — Мой торт вкуснее.
Ну кто бы сомневался, умник!
— К тому же, не факт, что мамин ты получишь.
— Она приготовит мой любимый, с безе! — заверила я. — Это уже традиция.
Рома понимающе закивал, как бы соглашаясь, но все же нет!
— Она может приготовить хоть десять тортов, но если в пятницу кто-то, ну скажем, украдет тебя, ты не сможешь их попробовать.
Я послала ему скептический взгляд.
— В пятницу? Прямо в мой ДР?
— Вечером, — уточнил Рома. Конечно, чисто гипотетически. — На нашем месте.
Я засмеялась.
— У нас есть «наше место?» Балкон, что ли?
Он послал мне возмущенный взгляд, так и говоря: «Дурочка, что ли?» Это насмешило меня еще больше. Выходит, озеро.
— Знаешь, а этот кто-то нахал!
Его ответ я так и не услышала. И улыбка мгновенно погасла, когда он посмотрел куда-то над моей головой. Когда я проследила за его взглядом, и сама застыла в оцепенении. Лия. Я как-то сразу поняла, что это она, а не Катя, хотя похожи девушки словно сестры. И все же Лия другая. Сестра Черта опасная — в ней та же отталкивающая энергетика, что и у ее брата. Она, оказывается, сидела за соседним столиком, пряталась за спинкой диванчика. Как долго она там была? Как многое слышала? Судя по насмешливому и одновременно стервозному выражению лица, выводы сделать успела.
— Вы такие милые, — произнесла она язвительно и встала напротив Ромы. — У нас с тобой тоже наше место есть, правда?
И эта бесцеремонная особа уселась рядом с Ромой, едва ли не умостившись на его колене.
— Только ты туда почему-то перестал ходить. На звонки мои не отвечаешь. Я все думаю, в чем дело. А вот оно что.
Она медленно повернула голову ко мне, и язвительная ухмылка стала вовсе ядовитой. В паре с полным ненависти взглядом — пугающее зрелище.
— Сестренка отвлекла.
Рома раздраженно выдохнул. Он так сильно сжимал челюсти, что заходили желваки, а взгляд так и метал молнии. Но меня он не пугал. Я читала по глазам «Бесит! Бесят все они. Но не ты, ты не причем».
Он молча положил на стол ключи от машины, подталкивая их ко мне. Хотел, чтобы я ушла. Но я не хотела оставлять его с ней. Лия победно хмыкнула. Меня буквально разрывала ревность, душила и топтала.
Ключи я забрала, но с места не сдвинулась.
— Ну что ты намеков не понимаешь? — спросила брюнетка раздраженно. От этого ее тона захотелось вырвать ей патлы. Я ведь могла!
— Намеков не понимаешь ты, — ответил Рома знакомым холодным и грубым тоном. Если честно, я не ожидала, что он вступится. Мне казалось, что сладким и нежным он мог быть со мной лишь за закрытой дверью, когда никто не видел, пока никто не знал. Наверное, поэтому я не хотела даже думать о том, чтобы изменить это. А когда я увидела Лию, сердце болезненно сжалось от мысли, что при ней Рома станет таким, как прежде. Закроется, отвернется от меня. Выберет ее. А он смотрел на меня все тем же «Бесит!» взглядом и не отводил глаз ни на секунду.
Читать бесплатно другие книги:
